Ab equis ad asinos*

Alea est jacta

Утро Джорджа Уизли началось с жуткого похмелья. Он вышел из комнаты, прошёл до кухни, запнувшись об свою же обувь, и присосался к чайнику с водой. Всё тело чесалось после сна в одежде, которую он был не в состоянии снять. «Завтрак, душ, потом — остальное», — твёрдо решил он. Голова гудела, в пояснице стреляло — это были последствия прошедшей ночи. Сколько они выпили? Наверное, сотню стаканов! А их мирная староста Грейнджер и того больше. — Мерлин, ну и натанцевали мы с ней вчера, — простонал Джордж, потирая спину и садясь на ближайший стул. Он вспомнил, с какой прытью их компания отжигала в баре, когда Грейнджер стало скучно танцевать одной, и как единственным благоразумным человеком среди них внезапно оказался Фред — он вовремя уводил её посидеть. А когда не было её, могли выдохнуть и остальные. Потому что после передышки она вытаскивала их обратно. Джордж задумался, как же себя чувствовал его близнец. Выпили они одинаково, но накрыло их по-разному. Кажется, в какой-то момент Джордж даже плакался Гермионе, вспомнив, как переживал кому брата. Он вздрогнул от воспоминаний. Неловко было, но, как говорил его дорогой братец, попойка — не повод для стыда! А вот сам упомянутый брат пока из комнаты не выходил. Не мудрено: вчера он брякнулся, пытаясь залезть на стол, зашибся, но быстро поднялся на ноги с бравадой в глазах и слезами. Джордж хихикнул и одновременно икнул — получилось не очень приятно. Где там были эти чудо-зелья от похмелья?.. Раздался громкий хлопок двери, затем стук тяжело стягиваемой обуви. Джордж удивлённо выглянул из кухни, уверенный, что все свои — дома. — Где ты был, Фред? — едва контролируя испуг, спросил он. — Как ты мог оставить меня ночевать в сугробе? — в тон ему воскликнул брат. Он прошёл в гостиную, устало упал в кресло и стянул шапку. Скопившийся на его одежде снег начал таять и капал на мебель. Джордж посетовал, грустно провожая взглядом рой капель: — Ты бы хоть одежду снял. — Сил нет, — проплакал Фред, сложив руки на груди аки погребённый. — Я околел, изнемог и думал, что умру. У меня даже сопли замёрзли, понимаешь? Как у этого Диснея, которого Гарри показывал… когда аж сосульки из носа торчат. — Я был уверен, что ты с кем-то ушёл, — буркнул Джордж, почувствовав вину. Даже про похмелье как-то позабыл. — И что пришёл ночью… — Я проводил Грейнджер до камина для перемещения. Она ушла с каким-то… Кевином? — на его лице отразилась попытка вспомнить, но он махнул рукой, решив, что безнадёжно. — Вернулся — тебя нет! — Прости… — Ай!.. — он снова махнул рукой, но уже на брата, и страдальчески прикрыл глаза. — Так и где же ты был?.. — Да фиг его помнит, Джорджи! Помню: Гермиону проводил, вернулся в бар, бац — пустота! — и я уже просыпаюсь утром под окнами книжного магазина. Сам от себя не ожидал! Книжный магазин! — Может, чаю, Фредди? Заболеешь ещё, — заботливо узнал Джордж. Фред мученически покивал: — Отличная идея! Там ещё где-то мамино варенье было, пора и открыть баночку. Но сначала дай мне перо и пергамент, — попросил он, ища глазами сову. — И в самом деле чувствую себя немножко слабо… — Завещание писать будешь? — посмеялся Джордж, выдвигая ящик столешницы и подавая брату коробочку с принадлежностями для писем. — Фред Уизли будет жить, пока живо его наследие, — мудрёно ответил тот, разворачивая бумагу, и начал писать. — А Рон где? — Не знаю… — развёл руками Джордж и мазнул глазами по комнате. — Обувь тут. Он подошёл к комнате Фреда и открыл дверь: оттуда мгновенно раздался храп, и Джорджа обдало жаром похмельного спёртого воздуха. — А я думал, это ты шумел ночью, — закрыв нос, он зашёл в комнату и открыл створку окна, а потом пулей вылетел обратно в гостиную и закрыл за собой. — Ты его это… пока не буди, — задумчиво попросил Фред, уже промочив языком край конверта. — Да он дай бог к трём проснётся — соня! Только мама и Грейнджер его будить умеют. Ещё и напился так. — Ну вот и славненько! — глаза Фреда хитро сузились, и Джордж понял, что он что-то задумал. Фред подошёл к окну и подозвал сову. Та с готовностью грациозно протянула ему клювик, нежно коцнула за палец и улетела. Он внимательно посмотрел на часы на стене и кивнул самому себе: — Наверное, через час и примчит. Пока осознает прошедший вечер, пока добежит до ближайшего камина… А я пока в душ! Лицо его было уже более довольным и расслабленным, чем десять минут назад, и Джордж его остановил: — Мы можем поговорить насчёт твоего решения позвать Гермиону работать? — тон его был не суров, но нотки обиды просачивались. Фред встал посреди комнаты и смятённо почесал в затылке: — Я думал, мы всё обсудили. Джордж шумно вздохнул. Конечно, Фредди сделал, а потом подумал. Кому, как не ему, знать своего брата. — Нет, ты сказал, что было бы неплохо, — он выделил голосом это слово, — завести менеджера и вскользь намекнул на неё. — Да? — беззаботно отозвался Фред, стянув куртку и бросив на спинку стула. — А я решил, чего ждать — и схватил быка за рога! Работа ей надоела, выглядела она жутко измученной. А здесь лучше будет. Злишься? Джордж склонил голову вбок, понимая, что обречён: — Что сделано, то сделано. Просто ты опять делаешь всё сгоряча. — Неужели младший братишка заботится обо мне? — Фред тем временем уже был без кофты. — Ты старше на восемь минут… Фред теперь щеголял в одних трусах, раскидав ворох вещей по полу, и смеялся уходя, и до Джорджа только мгновением позже дошло, как легко он повёлся на уловку близнеца, когда дверь в ванную уже захлопнулась.

***

Из душа Фред вышел посвежевшим и благоухающим. Стул с его курткой уже стоял у зажжённого камина, а на столе стоял чайник только заваренного чая и тарелка с хлебом, густо помазанным малиновым вареньем. — Как хорошо иногда болеть! — мечтательно отозвался он, стоя в одном полотенце. — Ты не болеешь. Но можешь, если останешься в этом, — Джордж в это время кашеварил завтрак. Он знал, что скоро проснётся Рон, и он тоже будет жутко болен и жутко голоден. Сам Джордж любил плотно позавтракать — так мозг лучше думал, не отвлекаясь на стонущий желудок. Рон был ещё более прожорливым, поэтому готовить нужно было не в два, а в два с половиной раза больше. Это Фред мог, заправившись одним кофе, уже лететь за работу, а потом поесть чуть ли не к вечеру. И ведь в весе не терял: как был атлетом в школе, так и оставался. — Ух и повезёт моей невестке с таким парнем! — подмигнул Фред. Кинув грязную одежду в ванную, он скрылся в своей комнате и, крадучись, вернулся обратно через пять минут. В новой одежде. — Не видел тебя в этом раньше. — А я раньше и не надевал! — Ну понятно… — Джордж действительно знал, зачем его брат и когда начинал следить за собой. Не то чтобы он был неряхой или грязнулей — уж мама постаралась, чтобы её дети учились выглядеть опрятно с малолетства (пусть с близнецами, стабильно возвращающимися с прогулок в комках грязи, на это ушло больше времени). Но были, по двадцатисемилетнему опыту Джорджа, моменты, когда Фред становился, словно натёртый галлеон. Когда огонь внезапно затух и из их камина раздался хлопок, у Фреда ещё не успели досохнуть волосы. Из потока дыма вышла запыхавшаяся, раскрасневшаяся Гермиона в распахнутом пальто. От спешки у неё остался порох на щеке, и Фред выглядел слишком довольным этим наблюдением. Она скинула свои ботинки прямо там и подскочила к ним, нависнув тучей над сидящим на стуле Уизли и с чувством протягивая руку. — Ждёшь кольцо? — усмехнулся Фред. Она хлопнула его по плечу и снова протянула руку: — Палочка! Фред смеялся, вынимая из заднего кармана забытый самой же Грейнджер предмет. Её нервный вид до икоты его веселил. Так она хотя бы напоминала прежнюю себя: не чопорную чиновницу и не пьянчугу в баре. Вот это была знакомая ему, настоящая Грейнджер — буйный ветер и неистребимая сила. Он сверкнул зубами, ловко убрав палочку из-под пальцев Гермионы и замахнув её за голову: — Хорошо, что ты пришла! Обсудим детали? Кстати, выглядишь ты просто отлично! Фред обвёл её взглядом: готовый лопнуть пучок на голове, бегло намазанные блеском губы, торчащая из юбки блузка — вершина гермионовской домашней красоты. Но растерянность на её лице его обескуражила. Повисла недолгая пауза, во время которой Джордж обжёгся об сковороду, и Фред, не потеряв лица, спросил: — Неужели ты ничего не помнишь? Её глаза продолжали молчаливо и нервно бегать по его лицу. Протянутая рука была забыта. — Пойдём-ка, Грейнджер, на воспитательную беседу, — кажется, эта формулировка напугала её ещё больше, и Фреду стало ещё лучше. Он поднялся, взяв старосту под руку, и потянул её в сторону магазина. Палочка скользнула в задний карман полосатых брюк. — Только нам лучше уйти отсюда, пока Рон вместе со своей чугунной головой и звериным желудком не очнулся ото сна. Когда-нибудь видела медведя-шатуна? Услышав это имя, с минуту назад собиравшаяся упираться Гермиона мгновенно оживилась и даже поспешила к дверям быстрее него. Фред прихватил со стола тарелку с бутербродами и чайник. — Джорджи, я пока втолкую мисс старосте, что такое алкогольные обещания, а ты присмотри за Рончиком, лады? Доверяешь же мне? Джордж махнул рукой, промывая в сточной воде обожжённый палец. Фред подскочил к камину и схватил гермионовы ботинки. Пока они проходили от верхнего этажа к подвальным помещениям, Фред без умолку болтал о том, что было прошедшим вечером. Смущённая Гермиона смиренно шла за ним, неловко переступая ногами, и тупила взгляд в пол. На удивление молчала. Когда они вошли в его кабинет, захламлённый склянками, книгами и коробочками с различными снастями, Грейнджер уже была целиком потеряна — где-то на лестнице или ещё в квартире. Фред сел в своё кресло за столом и поставил чайник с тарелкой. По пути скинув вещи с кушетки, которую использовал под разные бесполезные и использованные материалы, предложил ей присесть. Гермиона стояла. Он подумал, что, может, её поразили редкостные диковины, которые они с Джорджем с трудом находили на просторах рынка: глаза дракона или живой бундимун в закупоренном аквариуме. Но Гермиона разрушила его предположения: — Я не могу... — растерянно протянула она. — Спасибо, что готовы помочь, но я же не могу просто взять и оставить свой пост. Для этого нужно сдать много бумаг, найти замену, пройти тесты, доказывающие, что я не разведаю секреты министерства… Мне очень неловко перед вами, но я правда… — Как не можешь? — не понял Фред. Непробиваемый. Она перестала тараторить и вздохнула, неловко заламывая пальцы: — Фред, я ведь заместитель, нельзя мне вот так просто… Он внимательно выслушал целую кучу её отговорок, подперев подбородок ладонью и кивая в нужных местах, но всё равно не согласился с ней и ударил прямо в лоб: — От хорошей жизни люди в одиночестве в баре не пьют. А бумажки за тебя найдётся кто-то подписывать. Гермиона хранила молчание, и он вздохнул: — Попробуй хотя бы на один день. Не понравится — вернёшься в министерство. Возьми больничный. Из-за одного дня ничего ведь не случится. — А если меня узнают здесь? — не унималась она, нервно закусив ноготь. — Можем устроить для тебя маскарад или сварганить оборотное зелье, своих волос не пожалею, — подмигнул Фред. — На крайний случай, если не хочешь быть мужчиной, Велма пожертвует свой волосок. — У меня нет опыта в этом, — Гермиона начала кружить по кабинету, как военный крейсер. — Ещё со школы всё, что я знала о ваших вредилках — это то, что они могли навредить ученикам, помогали им не ходить на занятия и… — А ещё в год правления Амбридж они здорово помогли нам скрываться от преследований. И ты, если мне не изменяет память, против совершенно не была. Гермиона осеклась, прикрыв глаза. — Но я никогда не поддерживала… — Грейнджер, — Фред привстал со стула, чтобы привлечь её внимание, и она посмотрела на него, — никто не просит тебя обожать работу — хотя я, честно сказать, был бы невероятно рад, влюбись ты во «Вредилки» — я, вернее мы, предлагаем тебе попробовать что-то другое, чтобы ты поняла, что работа бывает другой. Что она не обязательно состоит из бумажек и вечной скуки. — И всё? — удивилась она. — Можешь считать, что это возможность испытать что-то новое. Не понравится – вернёшься назад. Или пойдёшь дальше пробовать. Главное начать. Брось жребий, Грейнджер. — И правда? Так благородно? — улыбнулась она наконец-то. Расслабилась. Фред тоже улыбнулся ей. — Конечно, нет, Грейнджер. Я сделаю всё, чтобы тебе понравилось и ты осталась. У нас категорически не хватает рук. Она тихо посмеялась, узнавая типичного Уизли. Раздался топот ног и голоса — Фред и Гермиона мгновенно замолчали, ощутив инстинктивный порыв своего рода паники. Рон и Джордж разговаривали, и если первого было слышно с трудом, словно бубнёшь из колодца, то второй разговаривал нарочито громко, чем и конфузил: — Я тебя слышу, Джордж. Ухожу я. Нечего орать, — обиженно просил младший Уизли. — Где Фред? Попрощаться хоть... Шаги стали приближаться прямо в направлении кабинета, и сидящие там мгновенно бросились к двери, подперев её руками. Спасение принёс Джордж: — Его там нет! — заверял он по ту сторону. — Ушёл на рынок! У нас новая задумка — Фред жуть как хотел её воплотить, но не хватало ингредиентов! — Так рано? В ответ было молчание, но, вероятнее всего, Джордж активно кивал. — А... — смекнул Рон, — мне стоит поучиться у него. Отправляюсь на работу! Только заскочу на склад, ладно? Надо пополнить ассортимент конфет. — Без проблем, братец! Ещё минуту по залу раздавались шаги, затем колокольчик над дверьми прозвенел, обозначив уход Рона на склад на другом конце улицы, и только тогда Фред и Гермиона будто смогли выдохнуть. Он смотрел на неё насмешливо, будто никогда это не мог убрать из взгляда, но почти ласково. — Как ты, Грейнджер? — О чём ты? — не поняла она, только теперь ощутив, насколько близко они стояли. Она мазнула глазами по его большим, с длинными пальцами и заворотами венок под кожей рукам, лежащим на двери выше её рук. Несмело обернулась, с удивлением обнаружив, как легко она вмещалась меж его распростёртых перед ней груди и плеч. — Грейнджер? — позвал Фред, заметив, что она засмотрелась. Гермиона подняла мятежный взгляд от его расстёгнутой пуговицы, из-за которой выглядывали ключицы, и по которым из научных целей она пыталась прикинуть масштаб груди, и наконец взяла себя в руки. — Если ты про Рональда, то... не знаю, — честно призналась она не без грусти. — Расстались мы недавно, но при этом будто бы очень давно... Я словно… ничего не чувствую. Наверное, это неправильно, да? Она слабо улыбнулась, ища поддержки. И Фреда это тронуло. — Знаешь, Грейнджер, насколько мне подсказывает мой богатый опыт, а он богатый, — шутливо начал он, отступая на пару шагов и давая ей пространство для манёвра (ударить его за фривольность или уйти), — расставания бывают разные. Бывало, ссорились в пух и прах, бывало, расходились друзьями, поняв, что пара из нас не клеилась. Часто я не чувствовал ничего. Но это не значит, что «ничего» не было. Скорее всего, это значит, что было очень-очень много. Вы были вместе много лет, всё же. И ты — где-то внутри — пытаешься это всё осознать: свои отданные мысли и чувства, построенные и неоправданные надежды... Ничего не чувствовать — нормально. Возможно, ты просто не готова пока в полной мере это прочувствовать. Или, наоборот, «отчувствовала» всё уже давно. Неожиданно глубокий и развёрнутый ответ её поразил. В глазах Гермионы отразилась благодарность, и Фред понял, что она его не ударит. И даже бежать, кажется, не собиралась. И что более неожиданно: — Но ему всё равно придётся сказать. — Что сказать? — не понял он. — Что я здесь. — Ты согласна?! — его голос был настолько громким, что, кажется, ушедший Рон мог бы услышать его с самого склада. Гермиона вжала голову в плечи от неожиданности, но всё равно улыбнулась, когда Фред схватил её за плечи и в восторге потряс. Он превратился в трещотку: — Мы открываем магазин в девять часов, пока можем объяснить тебе вместе с Джорджем что тут у нас да как. Велма сейчас болеет, мы держим всё на своих плечах, но с тобой будет проще! Сегодня, к тому же, надо будет поэкспериментировать с одной чудаковиной — будет здорово! Он тараторил и тараторил, и Гермиона прижала пальцы к виску, стараясь всё ещё выглядеть вежливой, пусть и с головной болью. Навык, приобретённый ею в министерстве. Фред это заметил. — Каждый раз не могу не испытывать благодарность. Мадам Помфри — чудо! — он метнулся к стеллажу и начал быстро шарить руками по самой верхней полке, на благодаря росту видел, что там лежит. — Это ж каким надо быть человеком — с открытой душой, большим сердцем, — чтобы дать старшекурсникам, мучимым похмельем, не тумаков, а зелья! Он выудил наконец какую-то склянку с синей субстанцией внутри и протянул Грейнджер. — У меня не… Он помахал напитком перед её лицом, поднеся ближе. Спорить не было смысла. Пахло, как чай. Она махнула — и тут же закашлялась. — Отвратительно! — Зато одного глотка хватает, чтобы встать на ноги! Фред взял склянку из её рук и так же сделал два глотка, зажмурился, будто закусил лимоном, и прокряхтел: — Хорошая вещь! Отплевавшись, Гермиона спросила: — Могу я тогда воспользоваться вашей совой, чтобы написать в министерство? А ещё попрошу тебя всё же вернуть мне палочку, — теперь уже она выглядела серьёзной. Только похмелье прошло — и весь эффект к чёрту. — Если собираешься меня ругать, — предупредил Фред, выуживая палочку и неспешно протягивая ей, — то я сразу хочу напомнить, что забрал её, чтобы ты не трансгрессировала спьяну. Разорвало бы ещё. Я же о тебе позаботился. Гермиона замерла, не дотянувшись до палочки. В её глазах пробежала лента каких-то ей одной ведомых воспоминаний, меж бровей мигнул шок. — Это был ты? — спёрто спросила она. — Я хорошо проводил. Никто не умер, — довольно кивнул он, вложив палочку в руку. Он пристроился у стола и откусил бутерброд. — Готова к завтраку? Ответом ему была захлопнутая с обратной стороны дверь.