Ab equis ad asinos*

Terra incognita

Леденцы в мешочке блестели разноцветным стеклом и пахли новой неизведанностью. Гермиона смотрела на них, но слушала вполуха. — Рассасывай раз в три часа по три штуки, — объяснял Джордж, указывая обожжённым пальцем на конфеты. — Оранжевые сделают волосы рыжими, фиолетовые увеличат нос, а зелёные поменяют цвет глаз и, ну… — он растерянно взглянул на Фреда, тот пожал плечами. — В общем, будут спрашивать — говори, что наша дальняя родственница. — Тейси, — пошутил Фред. Тейси в их семье звали только тётушку, но кто же об этом знал, кроме своих? — Хорошо, — кивнула Гермиона, высыпав в ладонь три указанных леденца. Она тут же положила их на язык. — Ни о чём не волнуйся, мы их проверили уже миллион лет назад, — заверил её Джордж, неправильно считав выражение лица. Она ушла в ванную, чуть не запнувшись об кучу грязных вещей, оставленных братьями с утра, и подошла к раковине. Внешность начинала постепенно меняться: корни волос окрасились в ярко-рыжий цвет, Гермиона распустила тугой пучок и проводила бегущую по локонам волну рукой. Нос стал заметно больше, появилась симпатичная горбинка. Внешние уголки глаз опустились вниз, ресницы потускнели и поредели. Шоколад блеснул в последний раз, и цвет стал васильково-голубым, как у близнецов. Гермиона оглядела отражение целиком и пришла к выводу, что с таким набором действительно была похожа на одну из Уизли. Нос был похож на нос Билла или Чарли, форма глаз — как у Молли и Джинни. Она улыбнулась своему отражению и по улыбке уже узнала себя. Это именно её резцы, которые она с большим удовольствием сделала меньше при помощи магии на первых курсах. Именно её потускневшая с годами улыбка. И оставались её веснушки — пусть сейчас это и делало её ближе к семейству «Норы». А потом Гермиона заметила на себе пятно за краем блузки и прижала ладони к лицу. Вчерашний вечер начинал возвращаться к ней, выстраиваясь от слов Фреда. Она вспомнила, как они подошли к ней, безумно грустной и уставшей, в баре, как стали вместе пить, празднуя её «увольнение», а потом много болтали и танцевали. К ним присоединились их же, близнецов, однокурсники — Алисия Спиннет и Ли Джордан. Оба выглядели радостными встрече и с большой охотой присоединились к ним. Гермиона задавала много вопросов Ли относительно его пирсингов, которые он сделал за последние несколько лет, а ещё насчёт его работы на магическом радио. Тот же вопрос она задавала Алисии, счастливо работающей в магазине волшебных палочек в качестве помощницы. Гермиона чётко запомнила, с каким восторгом она описывала горящие глаза и радостные лица детей, обрёкших собственную палочку. Чем дальше крались воспоминания, тем меньше Гермиона помнила. Разошлись они очень поздно, когда Ли уже буквально спал на стойке, Алисия пыталась его будить, Джордж выплакал все слёзы, а Фред пьяно хихикал, хотя уже никто ничего и не говорил. Они каким-то образом разошлись: Джордан и Спиннет с трудом поплелись в квартирку, которую сдавал Оливандер, Джордж остался ждать в баре, а Фред, как оказалось, повёл её к каминам. А потом в постель она затащила красивого, подтянутого и высокого мужчину. Гермиона помнила, как он ныл из-за того, что ему были малы кровать и одеяло, потому что у него торчали ноги. Помнила, как он засыпал у неё на груди, и она в дрёме пальцами вырисовывала его длинный шрам за ухом. Она поступила нетипично опрометчиво. Чувствовала непонятную ей самой вину перед Роном, с которым чуть не столкнулась буквально через несколько часов после своего авантюрного решения. А ещё она помнила удовольствие. Её взгляд упал на пол, где в ворохе одежды лежали знакомые фиолетовые боксеры в горошек. Она покраснела до самой шеи.

***

Когда Гермиона спустилась вниз, один из близнецов рылся в мешке у распахнутого входа, пока второй громко перечислял какие-то названия по пергаменту. Чем ближе была Гермиона, тем сильнее становился едкий запах некого вещества. — Спорыш, яд глизеня, кровь саламандры!.. — кричал Фред, даже не обратив на неё внимания, и это было непривычно. — Всё не то! Эти все целые! — Джордж продолжал судорожно выкладывать из мешка разные банки, склянки и коробочки. Помимо запаха, валил серый дым. — Что случилось? — спросила Гермиона наконец, подбежав к ним. С улицы дул холодный ветер, и она поёжилась. — Мерлин! — напугался Джордж и случайно хапнул ртом удушливого воздуха, закашлялся. — Не признал! — Что-то пролилось, дымит и воняет, пытаемся понять по списку, что именно, — хмурился Фред, изучая пергамент. — Выясним — сможем решить, как убрать! — Нашёл! — Джордж выбросил потёкшую коробку наружу, и Гермиона молниеносно наложила чары — коробку обволокло слоем непроницаемого стекла. Уизли завалился назад, сев прямо на пол, который присыпало снегом. — Ну и доставщик! Кинул — и за порог! — пытался отдышаться он, прикладывая руку к груди. Фред уже размахивал пергаментом, выгоняя дым наружу. Проходящие мимо люди зажимали носы и быстро убегали. — Извините! — улыбался им Фред. — Скидка десять процентов при посещении! — Пахнет серой, — сделала вывод Гермиона, достаточно принюхавшись, — лучше Вам пока убрать всё, что искрит, горит, дымит. Чтобы здесь всё… — Не взлетело? Тут ты права, — согласился Фред, и упёр руки в боки. Его глаза просияли, когда он наконец взглянул на Грейнджер. Губы растянулись в улыбке. — Невероятно! Джордж протирал глаза после дыма — они обильно слезились, и, наверное, Уизли с трудом различал очертания, судя по тому, что он не мог смотреть никуда конкретно. — Да, леденцы работают безоговорочно. Наверное! — Джордж, тебе нужно обработать глаза, — с опасением произнесла Гермиона, прикоснувшись к плечу Джорджа. Тот послушно поднял лицо к ней. Веки неконтролируемо смыкались вокруг красных глаз. — Только надо выяснить, с чем боремся, — Фред шагнул вперёд, взял в руки стеклянный шар, внутри которого клубился дым и крутилась коробка. С трудом, но разобрал название. Он повернулся к ним и подмигнул Гермионе. — Отличная работа, мисс управляющая!

***

— Грейнджер, делай то, что умеешь очень хорошо, — командовал Фред, усаживая брата на кушетку у себя в кабинете, — возьми со стола мою книгу и найди вещество с названием «Игнифимус». Гермиона не стала даже спорить, хотя недовольным взглядом фредов затылок для приличия прожгла. Она подскочила к столу — среди бумажного развала лежала толстая книга в кожаном переплёте. Это был расширенный сборник магических снадобий. Только экземпляр очень и очень редкий. За таким она охотилась в школьные годы, как и за несколькими другими, которые потом оказались в её коллекции и хранились в личной библиотеке дома. Страницы приятно и, если так можно было сказать, «дорого» шуршали под рукой. Материал был великолепный, а рисунки ручной работы, подробные пояснения и пометки… — Гермиона! — привлёк её внимание Фред, и она вздрогнула. — Книга отличная, помечтаешь потом! — Простите! — она пролистала оглавление и нашла нужную страницу. В книге были указаны свойства игнифимуса, его влияние на человека, взаимодействие с другими веществами, включая то, которое полностью аннулировало его последствия. Гермиона поспешила сообщить о последнем. Фред раздумывал несколько мгновений, бросился к стеллажу и с воскликом «Ага!» достал бутылёк, полный до краёв. — Штука раритетная, ни разу не пригождалась! — хихикнул он, сотрясая ею воздух. — Что это? — с сомнением спросил Джордж, хмурясь. Без зрения ему было тяжело оценить ситуацию. — Джорджи, плохо дело. До конца дня придётся без зрения походить, — рутинно сообщил Фред, густо смочил стерильную тряпку и прижал к глазам брата. Тот беспомощно дёрнулся от неожиданного холода. — Подержи-ка для меня. — Не то чтобы я расстроен, — улыбнулся Джордж, перехватив тряпку. Но был немного нервным. — Буду по запаху всё опознавать, здорово. — Мечта! — поддержал его со смешком Фред, заматывая голову раненного близнеца. — Значит, Грейнджер, для тебя сегодня задание, раз Джорджи в минусе. Мне вчера в голову пришла отличная идея: обидная, вредная, но — шутливая. Как надо! Задумка такая! Значит, искусственные деньги… — Фред… — перебил его Джордж, — ты опять гонишь вперёд паровоза. — Нет! — отозвалась Гермиона. Оба посмотрели в её сторону, но Джордж ошибся с направлением на сантиметров двадцать. — Я не буду участвовать. — Отчего? — расстроился Фред. — Потому что не хочу. Фред поднял брови и развёл руками, жаждя пояснений. — Я согласилась попробовать, но вмешиваться в эксперименты не буду. Оба брата выглядели так, будто это их обидело. И Гермиона почувствовала себя виноватой (в который раз за утро?), но близнецы быстро нашлись и улыбнулись ей широко — одинаково и в то же время совершенно по-разному. — Ничего страшного, Гермиона! Достаточно того, что ты поможешь с остальным, — постарался сгладить Джордж. Он встал и прикоснулся к столу, найдя для себя ориентир. — Скоро открываемся, так что я пока набросаю задачи, которые нужно будет выполнить в течение дня. Гермиона хотела протянуть ему руку, чтобы помочь, но вдруг поняла, что ему это и не нужно — так уверено он ориентировался в знакомом месте. Фред, когда она вернула взгляд к нему, выглядел невероятно гордым. — Он всё может! — он плюхнулся за ещё один стол — тот у него, судя по абсолютной чистоте и различным приборам, был отведён под работу над шутихами. — Можешь пока остаться? Нет, ей ужасно хотелось рвануть следом за Джорджем — там, за дверью, было более безопасно, чем в небольшой комнате рядом с Фредом. Но она решила, что не сдаст в этот раз. Не убежит, как подросток. — Откуда у тебя это? — всё же не смогла сдержать интереса Гермиона, зацепившись глазами за книгу. — А, — Фред метнул взгляд и сразу вернулся к работе, достал какие-то свёртки и натянул перчатки, — это подарок. Гермиона усмехнулась. — Кто же подарил тебе такую вещь? Ни за что бы не подумала, что тебя трогают книги. — С чего ты решила, что этот подарок мне? — Фред капал на бумагу — явно непростую, судя по структуре и толщине — из пипетки. Поднялся небольшой дымок. Гермиона осеклась. — А вообще, они полезные. Думаешь, я из головы всё беру? Может, оценки у нас с Джорджи и страдали всегда… — он отстранился, выудил из стола чудаковатые увеличительные очки и нацепил на нос, — но вот по зельеваренью Снейп просто из вредности ставил удовлетворительно. Мы с Джорджем всегда обходили обычный метод приготовления. Искали другие варианты, иногда делали полностью противоположное тому, что он задавал. Ха! Весело было. В общем, книги… расширяют кругозор. А нам с Джорджем это ох, как необходимо, для постоянной работы. Гермиона молчала, слушая внимательно. Забавно было, как профессор — в прошлом студент, который всегда находил доступный рецепт в противовес тем, что диктовали книги — ругал близнецов за то, чем когда-то занимался и сам. И удивляло её то, что Фред и Джордж, оказывается, в самом деле читали. Хотя всех вокруг всегда убеждали, что не открывали ни одного учебника. И ведь это было очевидно на самом деле — как они могли уметь столько, не зная ничего? Но почему-то Гермиона об этом никогда не задумывалась. — Я и твою монографию читал. Часть про использование маггловских хирургических методов для преодоления магических травм… Очень интересно. Гермиона удивлённо вскинула брови. — Ты читал? Правда? — не могла поверить она. — Это поразительно… — То, что к тебе проявляют внимание? Или то, что это конкретно я? — он бросил ей улыбку из-за плеча, но тут же снова склонился над бумагой. — Наверное и то, и другое… — честно ответила Гермиона, ответно улыбнувшись. — Даже обижаться не буду! Подойди, пожалуйста. Уж с этим ты можешь мне помочь? — он подзывал её рукой, и она всё ещё видела только его профиль. Помедлив, осторожно приблизилась и встала за фредовым плечом. — Натяни-ка, — он с шлепком снял с себя перчатку и ловко — так, что она не успела сообразить, — надел на её руку. Внутри было тепло. — Придержи здесь, раздвинь. Она сделала, как он сказал, и Фред, которого она знала, будто испарился из комнаты, а на его месте оказался другой. Он замолчал, лицо его приняло самый сосредоточенный и серьёзный вид, руки двигались методично и чётко. Фред аккуратно мазал кисточкой что-то фиолетовое в образовавшийся после окисления аккуратный разрез. Но она не видела, чтобы кто-то уходил из кабинета и приходил. Поэтому сомнений не оставалось — это всё ещё был Фред. Тот самый, который балагур и беспредельщик. И тот самый, который невероятно верен работе и скрупулёзен до жути, когда находится при деле. Таким она заставала его лишь несколько раз. И последний был… От нечего делать она стала рассматривать, чем пользовался Уизли. На столе лежало несколько различных ингредиентов, среди которых она признала околтуй и золотник, и сообразила — их было очень сложно добыть. Гермиона заключила, что Фред, как оказалось, был большим охотником на редкости. Ещё одно открытие для неё за прошедшие двадцать минут. — С каких пор ты этим заинтересовался? — Вредностями? – усмехнулся он, но взгляд не поднял. — Книгами, — с нажимом ответила она. — С тех пор, как узнал о лавке антиквариата в Хогсмиде, — признался Фред, говоря медленно и осторожно — работа была кропотливая. — Там продавали много всего интересного. И полезного. Того, чего не найдёшь в каморке Снейпа. И не смотри так на меня, Грейнджер. Конечно, и мы тоже подворовывали у профессора. Но и ты не праведница. Вспомни-ка себя на втором курсе. Она оскорблённо дёрнула задействованной рукой, но он задержал её своей свободной ладонью, плотно накрыв сверху. — Тш-ш-ш, — шепнул Фред и вновь замолчал. Молчала и она, но рассматривая не стол, а уже… его самого. Выглядывавшие из-под шапки и торчащие во всевозможные стороны волосы. Густые и напряжённо сведённые брови. Длинный нос, подёргивавшийся от фредовой концентрации. Неподвижные веки. Высокие скулы… Он воскликнул, не дав ей закончить: — Вот и всё! Так ты и помогла, Грейнджер! — Ты перехитрил меня! — ахнула она, убирая руку, под которой лежала бумага без следов окрашивания. Рассечения будто и не было. А она даже не заметила — так увлеклась, к её же удивлению... — Нет, ты мне действительно была нужна, — улыбнулся Фред ласково. Он аккуратно снял с её руки перчатку и нежно, задумчиво погладил костяшки. — Помоги теперь моему брату, пожалуйста. Воспламеняемые штуки он действительно найдёт по запаху, но без зрения, знаешь… как без рук?

***

Гермиона вышла из кабинета Фреда, смущённая до самой шеи. Уже второй раз за утро. Действительно будто проклятое место. Центр духоты, неловкости и чего-то неизведанного. Нахождение рядом с ним явно способствовало нарушениям в её кровообращении, а ещё в сердцебиении и мыслях. Она смотрела в пол и чувствовала себя едва ли не такой же пьяной, как прошедшей ночью. Голова пухла от мыслей и эмоций по этому поводу, а хотелось кристальной ясности — такую ей обычно давала работа.  Джордж действительно уже вслепую сметал с полок фейерверки — гордость их магазина — в коробку. Гермиона подошла к нему, но не подумала о том, что может напугать. Однако Джордж в этот раз не выглядел так, будто его застали врасплох. — О! Узнал по шагам, что ты идёшь, — он остановился, повернувшись к ней здоровым ухом. Она обмахивала лицо ладонями, чтобы румянец поскорее сошёл. Как хорошо, что Джордж сейчас не мог застать её в таком виде. — А у вас есть что-то охлаждающее? — нервно поинтересовалась она. — Зачем? — удивился Джордж. — Такое от серы не взрывается? — Нет… — согласилась она. — Это только для меня… — Ну, в холодильниках есть нетающее мороженое. Хоть весь день с собой носи. Но сначала давай подготовим магазин. — Отлично! — согласилась Гермиона, постаравшись всеми силами убрать из голоса досаду. Джордж перечислил ей большой список воспламеняющихся вещей, возглавлял который мини дракон, гревший сладости своим огнём в одном из террариумов. Когда Гермиона спросила, куда его деть, Джордж пожал плечами и предложил их квартиру. — А как же быть со светом… — раздумывал он, глядя на бесчисленное количество ламп. — Можем включить вторичное освещение, — предложила Гермиона, взмахнув палочкой, чтобы распахнуть все имеющиеся окна. В магазин начал тянуться холод. — От него меньше видно, но полки будут в зоне внимания. — Не будет видно украшений, — поморщился Джордж. — Понимаю, но зато мы избежим внезапного возгорания. Он обречённо кивнул.

***

Гермиона справилась на удивление шустро. Она была не так часто в магазине близнецов — на открытии и ещё несколько раз позже, до и после войны, — но благодаря очень удобным указателям и уточнениям Джорджа уложилась меньше, чем за двадцать минут. Дракона они в итоге посадили в клетку, и малышу совсем не понравилась смена обстановки — если бы не предложенный кусок лакомого мяса, то он наверняка бы обжёг кого-то из них, а следом и весь магазин. Гермиона, как и велел Джордж, унесла его в квартиру, в которой было на удивление много деревянных и бумажных предметов. Растерянно она смотрела по сторонам, не зная, куда деваться. И в итоге не нашла ничего лучше, чем поставить клетку в духовку — единственное железное место, способное сдержать огонь. Дракончик выглядел так же беспомощно, как и она, и у Гермионы кольнуло сердце от этих маленьких блестящих глазок. — Воздух у тебя будет, не переживай, — сказала она так, будто он может понять. Существо вертело головой, смотря на неё то одним зелёным глазом, то другим, и беззвучно шипело. Она вздохнула. — Как хорошо, что ты никогда не станешь большим драконом… это было бы проблематично. Гермиона встала и взмахнула палочкой, образовав вокруг клетки стойкий пузырь кислорода, а потом наложила Защитные чары. — Я когда-то тоже была вот так вот заперта. Тебе повезло — это ненадолго, — она закрыла дверь духовки и замерла. «А может, меня так и не выпустили…» Спустившись назад в уже открытый магазин Гермиона застала небольшой поток людей, растёкшийся по залу. На мгновение, когда немолодая женщина, отдалённо напомнившая ей одну из коллег, подняла на неё глаза, Гермиона отпрянула от перил и прижалась к стене. Испугалась, что может быть рассекреченной. И только спустя несколько секунд вспомнила о волшебных леденцах. Её внешность изменилась. А чиновница в это время должна быть на работе. И в министерстве думают, что она заболела — она ведь отправила им письмо. Гермиона вышла и осторожно выглянула из-за лестницы. На неё никто не смотрел. Никому не было до неё дела. Ещё одна рыжая во «Вредилках» — подумаешь! Сколько их тут постоянно слоняется? И она, осмелившись, пошла в зал. В помещении было холодно — и Гермиона смахнула с вешалки пиджак одного из братьев. Тот сел на ней мешком, и она улыбнулась. Чем меньше она была похожа на себя, тем лучше. И теперь на ней был запах. Не её. Кого из них — она не знала. Но краем сознания захотела, чтобы это был кое-кто конкретный… и отпугнула мысль прежде, чем успела полностью её осознать. Что бы ни говорил Джордж, а отсутствие основного света не сделало магазину хуже. Под потолком всё ещё висели еловые ветви с тускло светящимися гирляндами и шарами, которые отражали бессчётное количество огонёчков наверху и внизу. Стеллажи сумрачно подсвечивались, как и касса — всё вкупе давало впечатление праздничного мистического магазина со сказками. Не совсем в репертуаре близнецов, но в преддверии праздников — как нельзя подходящая атмосфера. Рушило её только одно — собачившийся с группой подростков Фред Уизли. — Неа, не пройдёте! — он стоял поперёк дверей, преграждая им путь. — Это ещё почему?! — возмущался стоящий ближе всех. Среди остальных он выделялся тёмным макияжем и такой же тёмной объёмной одеждой, поверх которой была мантия. Но в целом все они выглядели дерзко и нагловато. Как и любые подростки их возраста. — Я о вас же забочусь! У нас утечка, можете плохо себя почувствовать. — Но другие же заходят! — А оно только на вредных подростков работает, — сложил руки на груди Фред. Ситуация была невероятно забавная, и Гермиона едва сдерживала смех, когда к ней подошёл Джордж, закончивший закрывать окна. — Опять это горе луковое. — Фред или тот парень? — Оба, конечно, — улыбнулся он. — Пацан жизни нам не даёт, а Фред всё старался быть терпеливым. Лицо Гермионы вытянулось. — Да, мой брат и такое умеет. А я вчера ему сказал, чтобы прекращал. Похоже, я дал ему зелёный свет, и он решил, что в целом можно не напрягаться. — Он не понимает, что может отогнать остальных покупателей? Джордж пожал плечами. И Гермиона поняла, что помощи от него ждать не стоит — он проявлял поразительный нейтралитет, когда дело касалось фредовых горячек. Да и в функциональности с этой повязкой разом потерял. А ведь она была управляющей-на-день. Надо было идти на выручку. — Может, мы можем разрешить всё мирно? — попыталась включиться в разговор она. Мельком глянула поверх голов подростков — проходящие люди косились на магазин. Это могло нехорошо закончиться. Ребята уставились на неё синхронно, Фред — растерянно, будто не ждал помощи. Наверное, близнецы в дела друг друга не лезли довольно часто. Пусть это и касалось их общего магазина. Наверное, чем взрослее они становились, тем чётче были их личностные границы. Гермиона помнила, какими одинаковыми они были в самом начале, и разница в том, какими разными людьми по сути они были, при этом оставаясь близнецами, уже ощутимо бросалась в глаза. Орущий подросток переключился на неё, порезав одним только взглядом, и Гермиона поняла, каким нестерпимым он, должно быть, был. — А это кто? — он махнул на неё рукой и обвёл сканирующим взглядом. — Не Джиневра Уизли! А она единственная дочь в семье. — Нет, но я тоже могу помочь, — и понимающе посмотрела на Фреда, взглядом пытаясь передать: «Да он невыносимый». Он хмыкнул и снова вернулся к парню: — Неужели ты фанат нашей сестрички! — заулюлюкал он, на что подросток оскалился по-злому. — Не твоё дело! Лучше бы за магазином следил, чтобы всяких утечек не было, а не за нами! Вдруг ещё что-то плохое случится. Фред кипел. Подросток же беззастенчиво кривлялся. — Вот, держите деньги и уходите! — он вдруг достал из кармана толстую пачку бумажных долларов и протянул им. Гермиона, как и все, смотрели на неё круглыми глазами. Грейнджер — от шока, дети — от восторга. Деньги, кажется, хрустели в его пальцах свежестью. Наконец, парень пришёл в себя. — Настоящие?.. — едва ворочал языком он. Фред кивнул. — За что это? — Кажется, ещё вчера ты требовал от меня отдать деньги из кассы, — усмехнулся Уизли. — Но тебе от этого что? — в недоверии прищурился подросток. — Ты же теряешь деньги. — В деньгах у меня острой нужды нет, парень. Некоторая сумма — ничего, не обеднею. Если это поможет мне избавиться от вас, то я только рад. — Фред! — воскликнула Гермиона. Он метнул на неё взгляд — «молчи». Но она и не успела договорить, потому что подросток уже крепко схватился пальцами за пачку. Но пока не тянул. — Это деньги магглов… нафига они нам? — тем не менее крылья его носа трепетали от возбуждения. — Сходи и обменяй в банке, — пожал плечами Фред. — Думаешь, волшебники не выходят в маггловский Лондон? — А у тебя они откуда? Ты же чистокровный, — продолжал допытываться до сути тот. Поражало то, как много он знал о Уизли… — Я один из тех, кто выходит. Наша четвероюродная сестра от трёхюродной тётки Стейси по пятиюродному дедушке Саливану, Тейси, которая сейчас перед тобой, приехала издалека. Я показывал ей Лондон. Это то, что осталось от поездки. Галлеоны дать не могу — казённые. Но какая разница, если их можно обменять? — Так мы и явились в Гринготс — ага… — Уже и там навредничали? — уголок рта Фреда дёрнулся. — Давайте я обменяю, я часто бываю в городе и… — Тейси! — воскликнул он быстрее, чем нужно. Уизли смотрел на неё пристально и моргал одним глазом, которого дети не видели. — Не всё же им готовенькое давать. Так скоро грабежом займутся. — А что, неплохая идея! — парень наконец выхватил пачку и с восторгом прошелестел купюрами, даже, кажется, втянул воздух из них. — Если всегда будет хотя бы примерно похожий улов… кстати, сколько здесь? — На сто галлеонов хватит. Подростки ликовали, вслух предвкушая, куда можно будет спустить полученные сокровища. — Ну давай, брателло, спасибо! — ранее негативно настроенный подросток теперь улыбался почти что снисходительно, хлопнув ласково по карману, куда ранее запихнул доллары. — Читай побольше интервью с моей сестрой. Может, поймёшь, каким человеком можешь стать, если перестанешь заниматься… — Ага-да! И тебе того же — может, достигнешь хотя бы вполовину её успеха! Улыбка Фреда треснула, но он сдержался. Будь это Нимфадора или маленький Тедди с их способностями, из ушей стоял бы пар. Пятки подростков уже сверкали за углом магазина мётел. — И зачем ты это сделал? — наконец вцепилась в его руку Гермиона. Но Фред лишь обнажил ряд белых ровных зубов: — Увидишь, — и отвёл её внутрь магазина. Он выудил из кармана пиджака, в котором была Гермиона, очки. Оправа их была аккуратной и минималистичной. — Для полного образа, — и щёлкнул её по носу, как делал ещё в школьные годы. Серой пахло уже значительно меньше. А вот искры в воздухе ощущались чётче.

***

Утреннее происшествие повлияло на температуру в магазине и его внутренний облик, но поток людей будто не прекращался. Возможно, их приманил временный ребрендинг. Или скидка, предложенная Фредом. Но работали они втроём, как пчёлки. Причём большую часть работы взял на себя Фред. Джордж мог лишь устно объяснять посетителям, где они могут найти то, что им нужно, и какими свойствами обладала та или иная шутиха. Но к Фреду отчего-то подходили всё равно чаще, будто жалея второго близнеца. А Гермиона так и вовсе плавала во всех этих вещах. Потому не отлипала от Джорджа, который объяснял ей всё на пальцах, пока Фред стоял за кассой и дружелюбно встречал клиентов, лучезарно им улыбаясь и охотно болтая о том, о сём. День проходил спокойно и без курьёзов. Волшебники и волшебницы — юные, совсем маленькие, взрослые и пожилые — были будто влюблены в самих близнецов. Даже больше, чем во «Вредилки» или его товары. Никогда ещё Гермиона не видела, чтобы люди приходили в магазин с таким же удовольствием, как в родной дом. Будто «Нора» разрослась и стала не только домом Уизли, но ещё и воплотилась в магазине близнецов. Гермионе нравилось видеть улыбки людей вместо постных и сухих лиц, какие она наблюдала пять лет в министерстве. Ей нравилось слышать в их голосах радость и смех, потому что у себя на работе она слышала в основном ничего. Ей нравилась красочность всего вокруг, нравился шум (кто бы мог подумать!), нравилось, что вокруг что-то постоянно охало, ахало, кричало, шуршало. Ей нравилась жизнь вокруг — такая, будто не было войны, будто не было бед и лишений. Будто никогда и не существовало ничего, что могло бы тебя расстроить или убить. И она понимала, что всё это было сделано умами Фреда и Джорджа Уизли. Главных весельчаков, как ей теперь казалось, всего магмира. Смельчаков и пацифистов, которые даже в правление Пожирателей не закрывали дверей своего магазина. Которые всегда старались дарить людям улыбку и возвращать надежду на свет. Семь лет назад все боролись с чем-то: с Пожирателями или с простым голодом, отсутствием крыши над головой. И лишь близнецы стояли на защите простого человеческого счастья. Может, поэтому люди продолжали ходить к ним. Может, поэтому их так тянуло сюда: пусть даже маленький свет, он оставался сильным ориентиром для тех, кто во тьме потерял всё. И она сама тянулась на этот огонёк от гирлянд и стеллажных ламп. На эти запахи и звуки. На близнецов. Будто только под боком у них можно было наконец уйти в себя без опасения не вернуться. Будто только Джордж своей рассудительностью и мягкостью мог обратить плохое в хорошее и успокоить её мечущуюся душу. Будто только под взглядом Фреда можно было, наконец, стесняться, улыбаться и по-детски бояться. Но не того, что ты умрёшь. Или тебе сделают больно. А из простого девичьего.

***

Запах, который почудился Гермионе, был предзнаменованием. Когда последние посетители уже в крайний раз оглядывали полки перед тем, как забрать домой сумки, полные волшебных диковинок, в магазин ворвалась группа разъярённых людей. Гермиона сначала не смогла понять, люди ли это — большая сиреневая масса вкатилась внутрь, подобно большому слизню. И только спустя мгновение среди копошения Грейнджер распознала руки, ноги и головы. А спустя ещё одно — фиолетовое лицо со знакомым чёрным макияжем, теперь беспощадно размазанным по щекам. Она стояла ближе всех к входу — и её, будто не заметив, смели с дороги, словно пушинку. Гермиона упала на пол, больно ударившись копчиком. — ТЫ, уебище! — кричало оно. Ничего не понимающие посетители и Уизли ещё не успели осознать, что происходит, и невнятно озирались на звук. — Думаешь, вот так просто всё и останется?! — Совсем оборзел! — вторила ему сиреневая толпа. — Всучил нам одну из своих бесполезных штуковин и посчитал, что отделался? На-ка, выкуси! Мы уже выяснили, что у Вас что-то горючее растеклось! — Будешь знать! Будешь! Среди происходящей суматохи Фред, явно признавший своё творение, выглядел растерянно, пытаясь уловить, о чём кричали подростки. Но всё случилось быстрее. В руках парня появилась ещё одна близнецовая шутиха — искрящиеся палочки. Воздух в мгновение сомкнулся в одной точке – над зажжённым огоньком, выбив почву из-под ног. Никто не успел даже прикрыть голову. Раздался треск — и огонь взлетел к самому потолку, загорелись ели, начали лопаться шары, разлетаясь осколками вниз. Сиреневые подростки в ужасе отползали к выходу, люди кричали, как и всё вокруг, звенели стёкла окон, дрожали стены. Гермиона не помнила, когда успела выхватить свою палочку. У неё было мгновение. Она описала рукой большой полукруг — самый большой, который смогла, чтобы прикрыть людей. Она крикнула, зная, что голос давал заклинанию больше силы: — Глациус! Пожар стал шипеть, сопротивляясь и прожорливо поглощая потолок. Люди в панике убегали к дверям магазина. В момент, когда Гермиона поняла, что не может охватить всю площадь, потому что огонь перешёл на стены, голос Фреда раздался рядом: — Глациус! У огня не было шанса. И Гермиона обессиленно опустила палочку. От напряжения у неё дрожали пальцы. Под потолком больше не было ни гирлянд, ни ветвей, ни шаров — ничего, кроме сплошной черноты. — Где дети? С ними всё хорошо? — она тут же осмотрелась по сторонам, но от сиреневых и след простыл. Сбежали. Рядом появился только Джордж, с опасением вылезший из-под стойки. Все клиенты были снаружи, пытаясь отдышаться, шумя и в испуге глядя на чёрный дым, уходивший через несколько окошек. — Не думал, что будет такой результат! — возбуждённо размахивал руками Фред. — Не рассчитал дозировку! Перебор! Гермиона подумала, что ослышалась. Посмотрела Фреду в лицо. Он улыбался. — Ты — что? — ужаснулась она. — Ты отдал детям непротестированную шутиху?! — Я хотел их проучить, — кивнул Фред по-простому. Грейнджер уставилась на него, как на идиота, рот её медленно открылся и задрожал, не зная, какие слова нужно выбросить, и сама Гермиона вдруг затрясла руками, будто готовая что-то смести. — Ты больной?! — выдала она, и Фред выглядел почти что оскорблённым. — Весьма здоровый! — вторил он ей. — Как у тебя мозгов на это хватило?! Ты же использовал какой-то окислитель — работал в ПЕРЧАТКАХ! — Ещё раз говорю — не больной. Уж об этом я подумал. Никакого конкретного вреда оно не должно было принести. — Они пришли все фиолетовые! А если бы от них куски плоти отваливались, если бы ты «неправильно рассчитал дозировку?! Фред молча смотрел на неё. Вроде и хотел что-то сказать, но рот закрыл. И рукой ещё — для надёжности. — Гермиона, всё же закончилось без вреда для здоровья… — попробовал вступиться Джордж. — На самом деле задумка не нова. Я уже понял, что Фред взял что-то из старых наработок, которые мы опробовали, но не знали, где использовать. Просто объединил со своей. С учётом того количества защитных заклинаний… — он быстро повернулся к брату, сквозь повязку пытаясь передать какой-то взгляд, какую-то эмоцию, и вернулся к Гермионе, — которые я вдолбил ему в голову. Фред, конечно, бывает, дурит — себя под опасность ставит. Но насчёт других он очень ответственный. Да и сколько мы лет работаем? Не мог же он просто взять и отдать совсем не протестированный продукт. Фред сверкнул глазами на него, не зная, возмущаться ли, что брат так о нём говорил, или смириться, потому что он его защищал. Но лишь кивнул, подтверждая, что всё-таки какой-то досмотр был. Гермиона выглядела менее злой — по крайней мере, не тряслась от гнева. Но всё равно быстро качала головой, как болванчик. — Вы просто не осознаёте… если бы всё закончилось иначе, если бы кто-то пострадал — тут мало того, что закрыли бы магазин и запретили работать… был бы суд, понимаете? — она снова смотрела на них — только теперь прямо. Обеспокоенно. — В министерстве я постоянно подписываю документы такого рода. Через меня проходили заявления в суд. Как много людей по глупости или властности попадали в такие переделки? А потом в лучшем случае оставались под домашним заключением, а в худшем… Ты ведь и людей внутри магазина опасности подверг, Фред. Что, если кто-то напишет заявление на вас? На тебя, Фред? Братья молчали. Фред смотрел на неё. Лицо его смягчилось и приняло более-менее виноватый вид. Гермиона тоже смотрела на него. Повисла пауза, вовремя которой все, кажется, думали об одном и том же. Первым заговорил Фред, и это было не то, что Гермиона ожидала: — Отчего же ты улыбаешься, Грейнджер? — спросил он негромко. Она не поверила. Коснулась лица кончиками пальцев — и напоролась на изогнутый уголок. Растерянно посмотрела на Фреда, и встретила непробиваемое, всепоглощающее и абсолютное… понимание. Случилось то, чем обычно оборачивается авантюризм. Наслаждение опасностью рядом.