Фальшивый парень для свадьбы бывшего

Минхо пришёл ровно в семь. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Он не хотел выглядеть нетерпеливым. И не хотел давать Чану повод думать, что эта встреча для него хоть что-то значит. Он толкнул стеклянную дверь кофейни и замер. Бан Кристофер Чан уже сидел за столиком у окна. Минхо не видел его четыре года. Четыре года — долгий срок. Достаточный, чтобы человек изменился до неузнаваемости. Чан изменился. Волосы — раньше тёмные, вечно небрежные — теперь были выбелены в холодный платиновый блонд и коротко подстрижены, открывая чистую линию челюсти и острые скулы. Фигура стала еще более спортивной и подкаченной. Он сидел, откинувшись на спинку стула, в коричневом кожаном бомпере с воротником из меха — том самом, который мог бы красоваться на подиуме во время модного показа. Под ним — простая черная майка с идеально сидящим вырезом, которая стоила явно больше, чем весь гардероб Минхо за последний год. На запястье — массивные часы с тёмным циферблатом, неброские, но явно из тех, о которых говорят «инвестиция в статус». Даже его натуральный запах — Минхо уловил его, когда сел напротив — был дорогим. Древесный, с лёгкой горчинкой и оттенком кожи. Чан выглядел так, будто сошёл с обложки «Vogue Hommes». Или с рекламной кампании Fendi, где модели сидят в дорогих ресторанах с таким видом, будто им принадлежит весь мир. Он стал привлекательнее. Намного. Взрослее. Увереннее. И Минхо это бесило. Чан поднял голову, посмотрел в упор. Тёплые карие глаза — единственное, что не изменилось. В них всё ещё была та самая спокойная уверенность, которая когда-то выводила Минхо из себя на ринге. — Привет, что будешь? — голос Чана звучал ровно, без издевки. Почти дружелюбно. Минхо заставил себя двинуться вперёд. Сел напротив. Положил руки на стол — не дрожат, и то хорошо. — Кофе... — Минхо запнулся, не зная, что заказать, — АА*. Чан кивнул и сделал заказ. Они оба молчали, пока не принесли кофе, и Минхо выдавил: — Ты выглядишь… — Лучше? — Чан улыбнулся уголком губ. — Знаю. Платина мне идет, да? — Я не про волосы. — А про что? Минхо промолчал. Чан откинулся на спинку стула и посмотрел на него с лёгким любопытством — как ученый, который нашел интересный экземпляр. — А вот ты не изменился, — сказал он. — Всё такой же колючий. Даже, кажется, сильнее. — Я предпочитаю стабильность. — Четыре года — большой срок. Все мы обычно меняемся. — Чан пожал плечами. — За это время я стал чемпионом Кореи. И Австралии. Теперь претендую на чемпионат Азии. Минхо почувствовал, как внутри что-то кольнуло. Чемпион Кореи. Австралии. Претендент на Азию. А Минхо... Минхо остался ни с чем. Травма, отсутствие денег, закрытые двери. Тот самый ринг, где он когда-то победил Чана, теперь казался воспоминанием из чужой жизни. — Поздравляю, — выдавил он. — Не надо, — Чан махнул рукой. — Я знаю, что ты думаешь. Ты думаешь: «Почему он, а не я?» И ты прав. Это мог быть ты. Минхо сжал челюсть. — Ты за этим позвал? Чтобы потыкать меня в мои неудачи? — Нет, — Чан наклонился вперёд. — Я за тем, чтобы сказать: я согласен. Пойти на свадьбу твоего бывшего в роли твоего подставного парня. Потому что я должен тебе. — Должен? — Минхо усмехнулся. —Что именно? — Помнишь тот бой? — Чан посмотрел ему прямо в глаза. — Когда ты победил меня, я был на грани того, чтобы бросить всё. Я думал: если я не могу победить какого-то омегу, то какой из меня боец? Ты сломал меня тогда. — И теперь хочешь отомстить? — Минхо напрягся. — Нет, — Чан покачал головой. — Ты меня сломал. А потом я словно собрал себя заново. И стал сильнее. Возможно, если бы не твоя победа, я бы так и остался высокомерным щенком, который думает, что ему всё должно просто так. Ты дал мне пинка. Жесткого. И за это я хочу помочь тебе сейчас. Минхо молчал. Слова Чана падали куда-то глубоко, туда, где Минхо уже давно ничего не чувствовал. — И все же, что ты с этого получишь? — спросил Минхо хрипло. — Ну...отплачу тебе, — Чан улыбнулся. — И, конечно, возможность посмотреть, как ты краснеешь, когда я буду называть тебя «дорогой». Омега почувствовал, как кровь прилила к щекам. — Я не краснею. — Ещё как краснеешь, — Чан кивнул на его уши. — Они уже пунцовые. Хотя ладно, есть все же еще одно условие. Младший напрягся. — Какое? — Я хочу ещё один бой с тобой. Личный. На ринге. Без зрителей. Ты и я. Один на один. Минхо уставился на него. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Чан откинулся на спинку, сложил руки на груди. — Ты победил меня четыре года назад. Я с тех пор тренируюсь как бешеный и многое добился. Но эта твоя победа до сих пор у меня в печенках сидит. Мне нужно знать, на что я способен против тебя сейчас. Что изменилось. — Я больше не боец, — отрезал Минхо. — У меня травма. Врачи запретили профессиональный спорт. — Я не предлагаю профессиональный бой. Я предлагаю спарринг. Пару минут. На частном ринге. Без судей, без зрителей. Просто мы. Ты покажешь мне, класс. А я покажу тебе, чему научился за 4 года. Минхо смотрел на него долгим взглядом. Платиновые волосы, дорогая одежда, чемпионский титул. Человек, который когда-то был его соперником. Который теперь предлагал помощь, хотя на деле требовал реванша. — И если я откажусь? — Ты не откажешься, — Чан усмехнулся. — Ты слишком горд, чтобы отказаться от вызова. Даже с травмой. Даже с запретом врачей. Ты боец, Минхо. Это никогда не умирает. Минхо сжал челюсть. — Окей. Договорились, — сказал он. — Но если ты хоть раз назовёшь меня «зайкой»... — Не буду, — Чан поднял руки в примирительном жесте. — Только «дорогой» и «любимый». И то на публике. И максимум — «зайчонок». — Чан. — Да? — Ты всё ещё меня бесишь. — Отлично, — Чан улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Минхо когда-то горели костяшки после боя. — Значит, реально ничего не изменилось. Они смотрели друг на друга через маленький столик в дорогой кофейне. Враги. Соперники. И теперь — фальшивая пара на одну субботу. Минхо знал, что это кончится катастрофой. Но выбора у него не было. — Тогда по рукам? — Чан протянул руку через стол. Широкую ладонь с длинными пальцами, без колец, но с дорогими часами на запястье. Минхо смотрел на эту руку секунду. Потом пожал. Ладонь Чана оказалась тёплой и сухой и с типичными мазолями бойца. Альфа не сжал её специально — не пытался показать силу, не давил. Просто держал ровно столько, сколько нужно для рукопожатия. И отпустил первым. — Хорошо, — сказал Чан, откидываясь на спинку. — Теперь давай обсудим детали. — Какие детали? Когда наш спарринг? Чан улыбнулся и достал телефон, открыв заметки. — Нет. Как мы стали парой? Минхо задумался. — В спортзале, — сказал он наконец. — Ты тренировался, я тренировался. Узнал тебя. — Нет, — Чан покачал головой. — Слишком банально. И слишком близко к правде про ринг. Джисон знает, что мы были соперниками? Знал, что ты меня победил? — Знал. Я ему рассказывал. — Тогда он не поверит, что мы просто встретились в спортзале и полюбили друг друга. — Чан постучал пальцем по столу. — Давай так. Мы случайно столкнулись на соревнованиях. Но не как соперники. Ты был судьёй на одном из моих боёв. — Я никогда не был судьёй. — Джисон этого не знает, он же не из нашего круга, — Чан усмехнулся. — Ладно, зрителем. Неважно. Главное — ты увидел меня иначе. Не как врага. А как... — он запнулся, подбирая слово. — Как кого? — Минхо поднял бровь. — Как мужчину, — закончил Чан. — Который тебе понравился. Минхо почувствовал, что краснеет снова. Чёртовы уши. — Ладно, — сказал он, стараясь говорить ровно. — Я был зрителем. Ты победил. Я подошёл поздравить. И мы разговорились. — А потом? — А потом ты пригласил меня на кофе. — А потом? — А потом ещё на один. И ещё. — Хорошо, — Чан кинул в заметки. — Сколько мы вместе? Минхо задумался. — Три месяца. — Мало. Джисон будет думать, что это просто интрижка на один раз. — Полгода. — Восемь месяцев. Достаточно, чтобы выглядеть серьёзно, но не настолько, чтобы он связал мое появление с вашим расставанием. — Договорились, — кивнул Минхо. Чан снова записал. — Теперь про меня. Что Джисон знает обо мне? — Что ты альфа. Боец. Что я тебя победил. Всё. — Значит, он знает только ту версию меня, которая проиграла тебе четыре года назад, когда вы еще были вместе. — Чан усмехнулся, но без злости. — Это хорошо. Значит, мы можем показать ему новую версию. Чемпион Кореи и Австралии. Претендент на Азию. Тот, кто теперь не проигрывает. — Звучит самоуверенно, и ты выглядишь как петух, — заметил Минхо. — Это звучит как правда, — поправил Чан. — А правда — лучшее прикрытие для лжи. Он отложил телефон и посмотрел на Минхо внимательно. — Теперь о... кхм. Что мы можем позволить себе на людях? Объятия? Поцелуи? Минхо напрягся. — Целоваться — вряд ли. Я не люблю проявлять чувства на людях. — Тогда хотя бы смотреться влюблёнными, — Чан пожал плечами. — Ты умеешь притворяться? — Нет. — Совсем? — Совсем, — отрезал Минхо. Но после паузы добавил, глядя куда-то в сторону: — Если только ситуация не потребует… более убедительных мер. Чан поднял бровь. — Более убедительных? — Не бери в голову, — Минхо отмахнулся. — Скажем так: я не буду этого делать, пока меня не вынудят. А если вынудят — пеняй на себя. Чан хотел уточнить, что именно он имеет в виду, но передумал. Что-то в тоне Минхо подсказывало, что ответ ему может не понравиться. Или, наоборот, понравиться слишком сильно. — Ладно, — кивнул он. — Будем надеяться, что до «более убедительных мер» не дойдёт. Минхо промолчал. Отвернулся к окну, и Чан заметил, как дёрнулся его кадык, когда он сглотнул. Красные уши выдавали его с головой. — Ты покраснел? — Чан улыбнулся. — Не ожидал. Но не переживай. Я буду вести. Ты просто не сопротивляйся. — Я не умею не сопротивляться. — Научись, — Чан наклонился чуть ближе. — Ради того, чтобы Джисон увидел, что ты счастлив без него. Даже если это неправда. Минхо посмотрел в его глаза. Тёплые. Спокойные. В них не было насмешки — только какая-то странная, почти незнакомая мягкость. — Ты странный, — сказал Минхо. — Почему? — Потому что помогаешь врагу. — Ты не мой враг, — Чан покачал головой. — Ты был моим соперником и еще учителем. Даже если не знал об этом. Минхо хотел что-то сказать, но не нашёл слов. — Ладно, — Чан встал, застегнул куртку. — Давай в общем встретимся в четверг и пройдёмся по магазинам. Тебе нужен костюм. Мне тоже. На свадьбу. Будет моим подарком. — Спасибо, обойдусь. Я сам могу купить. — На какие деньги? — Чан посмотрел на него спокойно, без издёвки. — Я знаю, что у тебя нет работы, Минхо. Сынмин рассказал. Не обижайся. Просто позволь мне помочь. Это часть сделки. Минхо сжал челюсть, но кивнул. — Тогда в четверг в двенадцать, — сказал Чан, надевая тёмные очки. — я скину адрес, не опадывай. Он развернулся и пошёл к выходу. На полпути обернулся. — И Минхо? — Что? — Ты слишком напряжён. На свадьбе все увидят, что ты не расслаблен. Попробуй за неделю хотя бы раз улыбнуться. Тренируйся перед зеркалом, если надо. Минхо ничего не ответил. Чан усмехнулся и вышел. Стеклянная дверь закрылась. Минхо остался сидеть за столиком, глядя на пустую чашку кофе. Враг. Соперник. Чемпион. И теперь — фальшивый парень на одну субботу. Он достал телефон и написал Сынмину одно сообщение: «Всё пропало. Я согласился» Через секунду пришёл ответ: «Я в курсе. Он мне уже написал. Говорит, что ты краснеешь ушами. Это правда?» Минхо выключил экран и уткнулся лбом в стол. Катастрофа. Он же говорил. *** Минхо сидел у входа в ТЦ и держал уже остывший американо, забыв, когда сделал последний глоток. Чан сказал «в двенадцать». Было уже далеко за двенадцать. Младший понятия не имел, на чём тот собирался ехать. На машине? На такси? На метро? Они не обсуждали такие подробности. Чан просто сказал «встретимся», и Минхо кивнул. Потому что думал — альфа способен организовать хотя бы собственную пунктуальность. Оказалось — нет. Он в сотый раз проверил телефон. Ни звонков. Ни сообщений. Только тупая заставка экрана. — Да что ж такое, — процедил он сквозь зубы. Он не любил ждать. Ненавидел. Это чувство, когда ты привязан к чужому графику, когда твоё время ничего не стоит, когда ты смотришь на часы, потому что какой-то альфа решил, что его дела важнее. «Я здесь, потому что через месяц мне нужен этот дурацкий фальшивый парень, — успокаивал себя Минхо. — Потому что перед Джисоном нужно выглядеть так, будто у меня всё в порядке. И без Чана я это не сделаю». Это бесило. Он выдохнул, сжал стакан так, что крышка треснула. Потом, ровно через час после назначенного времени, он вытащил телефон и набрал номер. Трубку взяли после третьего гудка. — Минхо, привет, — голос Чана был виноватым с первых нот. Фоновый шум — голоса, стук клавиш, чей-то смех. — Слушай… я не могу приехать. Минхо замер. Потом медленно, очень медленно выдохнул. И заговорил — ледяным, спокойным тоном. — Правда? Не можешь приехать. — Он сделал паузу, давая словам осесть. — Ты назначаешь встречу. Говоришь: «в двенадцать у ТЦ, вот адрес». Я приезжаю. Жду час. И теперь слышу: «не могу». — Минхо, я… — Я не закончил, — перебил он Чана, всё тем же ледяным тоном. — Ты не предупредил. Не позвонил. Не написал. Ты просто… не приехал. Оставил меня ждать здесь, как идиота. Ты хоть представляешь, как это выглядит со стороны? Чан снова попытался вставить слово: — Я понимаю… — Ты ничего не понимаешь, — отрезал Минхо. Голос стал ещё холоднее. — Если человек не может приехать, он предупреждает. Это базовая вежливость. Это уровень детского сада. «Я опоздаю», «я не успеваю» — одно сообщение, Чан. Одно. Но ты даже не удосужился. Моё время, что для тебя ничего не стоит? Я для тебя тот, кого можно заставить ждать? Он усмехнулся — коротко, зло, без тени веселья. — Вы все одинаковые. А я действительно поверил. На секунду. Подумал: «Может, этот альфа хотя бы адекватный». Оказалось — нет. Он сделал паузу, а затем его голос Минхо стал ещё холоднее. — И знаешь, что меня бесит больше всего? Мне кажется, ты просто… забыл про меня. — Минхо, конференция действительно внезапная, я не мог… — Блять, ты не мог предупредить? — повысил голос Минхо, но все тем же холодным тоном. — Ты не мог найти пятнадцать секунд, чтобы написать: «Извини, не приеду»? Или ты думал, что я буду сидеть и ждать, как верный пёсик, пока тебе не станет удобно? Он сделал паузу. Пытаясь успокоиться. Потом добавил: — Знаешь, Чан, просто забудь. Спасибо. — Минхо, дай мне объяснить… — А что тут объяснять? — он сжал телефон так, что побелели костяшки. — Ты сейчас скажешь «давай перенесем на завтра», да? И я должен радостно согласиться и забыть, надеясь, что завтра меня кинул? — Да, я действительно предлагаю перенести, — осторожно сказал Чан. — Завтра в это же время. Я буду… — Ты то будешь? — снова повысил голос Минхо. — И я должен верить, что завтра будет по-другому?! — Я даю слово. — Твоё слово, альфа, — Минхо усмехнулся, — после сегодняшнего стоит ровно ноль. Ты понял? Ноль. И если ты думаешь, что извинения и обещания это исправят — ты ошибаешься. Поэтому знаешь что, иди на хуй. Он нажал отбой, даже не дав ответить старшему. Телефон тут же завибрировал. Минхо посмотрел на экран — Чан перезванивал. Минхо Сбросил. Ещё звонок, он снова сбросил. Потом пришло сообщение: «Минхо, не скидывай трубку. Пожалуйста. Я правда виноват. Дай мне объяснить». Омега прочитал, усмехнулся и убрал телефон в карман. Посидел ещё минуту, глядя в пустоту. Фыркнул. Встал. Выбросил остывший кофе. Пошёл к остановке. Внутри всё ещё кипело. Злость. Обида. Унижение. Час просидеть, ожидая того, кто даже позвонить не удосужился. Альфу. Своего «парня» по договору. «Идиот, — прошептал он себе. — Сам виноват. Нельзя было связываться». Но он сделал это, потому что выбора не было. Совсем. Он уже почти дошёл до остановки, когда ноги сами замедлили шаг. Остановился. «Надо ехать домой. Забить на всё к чертям. Пусть всё и все катятся подальше. Особенно Чан. Со своим грёбаным альфа-эго.» Но он не двинулся с места. Потому что без Чана он приползёт на свадьбу один. И Джисон, чтоб его, поймёт: всё это время он просто играл роль. Что он неудачник, который выдумал себе счастливую жизнь. — Чёрт, — выдохнул он. Нужно было все же не психовать так. Он поймал такси и назвал адрес клуба в котором тренировался Чан и еще пару их общих знакомых. __________ AA - iced americano. Это акроним, образованный от первых слогов слов: 아이스 (аисы — айс) + 아메리카 (америкхано — американо). P.S. У меня в жизни так всегда: только подумаешь «фух, ну теперь точно всё хорошо» — ахаха, нет, конечно. И иронично, что на автора наваливается всё сразу и друг за другом. У вас тоже бывает: когда кажется, что всё начинает налаживаться, но тут же происходит какая-то новая заморочка?