Фальшивый парень для свадьбы бывшего

Такси остановилось у высокого стеклянного здания с чёрной вывеской. Минхо расплатился и вышел. Внутри клуб казался огромным: зеркальные стены, дорогое оборудование, несколько рингов и груш. Пахло кожей, железом и потом. Омега огляделся. В углу на скамейке сидели двое — отдыхали после тренировки, болтали, пили воду. Он уже хотел пройти дальше, к рингам, когда один из них поднял голову. — Минхо-хён? — голос был удивленным, почти неверящим. Минхо замер. Повернулся. Перед ним стоял Феликс — молодой омега с веснушками и вечной улыбкой. Они не виделись года два, с тех пор как Минхо ушёл из большого спорта. Феликс всегда был добрым, даже когда другие смотрели на него свысока, в отличие от Минхо, который терпеть не мог свинское отношение к нему из-за своего вторичного пола. — Феликс, — кивнул Минхо, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты здесь? — Феликс подошёл ближе, оглядел его с ног до головы. — Ничего себе. Ты в форме, я смотрю. А я думал, ты завязал. — Не совсем, — коротко ответил Минхо. Феликс улыбнулся и обернулся к парню, который сидел рядом — рыжеволосому альфе с яркими глазами. — Чонин, это Минхо. Тот самый, о котором я рассказывал. Легендарный омега, который Чана на ринге уделал, — Феликс говорил с таким видом, будто представлял суперзвезду. — Минхо-хен, а это Чонин. Наш младший. Чонин тут же подошёл и протянул руку. — Слышал о Вас. Приятно познакомиться. — Взаимно, — ответил Минхо, пожимая ладонь. — Ты к Чану? — спросил Феликс, кивнув в сторону дальнего ринга. — Он сегодня сам не свой. Конференция какая-то напряжённая, спонсоры… но я думаю, дело не в этом. — Он понизил голос. — Он вообще поругался с главным тренером. Наорал на него, словно тот от него омегу в гон уводит. — Уводит? — Минхо нахмурился. — Ну да. Ты же знаешь Чана — обычно он спокойный, сдержанный, воспитание не позволяет. А сегодня… — Феликс покачал головой. — Он пришёл меньше часа назад. Разнёс вон ту грушу. Наорал на тренера. И вообще — злой, дерганый, на всех срывается. — Он пожал плечами. — Словно его подменили. Не знаю, может, я ошибаюсь. Но выглядит именно так. Минхо промолчал. Он знал Чана действительно другим — на ринге они встречались несколько раз, и Чан всегда был собран, холоден, расчётлив и в меру наглым. Никогда не позволял себе лишнего. Ни криков, ни срывов. Даже, когда он проиграл он сверкнул глазами и молча удалился. Тот альфа, который сейчас метался по залу, не вписывался в этот образ. Минхо не привык видеть его таким — выведенным, злым, почти неуправляемым. «Интересно, — подумал он. — Значит, его величество не только опоздал, но и вообще сегодня не в себе». — Ладно, — произнёс Минхо вслух, и в голосе его прозвучала холодная усмешка. — Прекрасно. Надеюсь, я испорчу его настроение ещё сильнее. Феликс и Чонин переглянулись. У обоих на лицах было написано одно и то же: «Ты спятил, хён? Он и так на взводе, а ты хочешь его добить?» — Ладно, проходи, — осторожно сказал Феликс, но в голосе слышалось: «Мы тебя предупредили». Чонин только молча кивнул, но глаза у него были круглые. Минхо не обратил на них внимания. Кивнул и прошел вглубь зала. Чан был на дальнем ринге. В одних шортах и футболке без рукавов, мокрый от пота. Платиновые волосы прилипли ко лбу. Он отрабатывал удары с партнёром — высоким альфой, которого Минхо раньше не видел. Омега остановился у канатов. Скрестил руки на груди. Просто смотрел. Ждал. Альфа не сразу обратил на него внимание. Только когда его партнер по спаррингу ушёл в угол за водой, он наконец повернулся и замер. — Минхо? — Голос был хриплым, сбитым. — Ты… приехал? — В отличие от тебя, я способен делать банальные вещи, — ответил Минхо, глядя в упор. Чан нахмурился. — Как конференция? — продолжил Минхо, и в голосе проскользнула лёгкая ирония. — Удачно? Или тебе тоже пришлось кого-то ждать? — Удачно, — буркнул Чан, сцепив зубы. — Молодец. — Минхо шагнул ближе к рингу, не сводя глаз. — Надеюсь, что это стоило моего времени в “прекрасном” ожидании тебя. Чан дёрнул скулой, но промолчал. Явно понимая, что омега прав. Но в глазах начало вспыхивать раздражение. — Я всё исправлю. — Уверен? — Минхо фыркнул, отвернулся, а потом снова посмотрел в упор. — Снова извинишься? Или будет что-то другое? — Будет, — сказал Чан. — Завтра в двенадцать я буду у твоего подъезда, и мы поедем вместе. — А с чего ты решил, что я жду тебя завтра? — отрезал Минхо. — Хорошо, когда? — Вероятно никогда? — Минхо усмехнулся ещё злее. — Никогда? — Чан не выдержал и спустился с ринга, сжимая кулаки. — Ты серьёзно? — Абсолютно, — Минхо не отступил несмотря на то, что расстояние было ничтожным. — Ты приехал, чтобы что? Выбесить меня? Если да, отлично выходит. —Вау, выбесить тебя? Да ладно, а ты что злишься сейчас? — Блять, а что не видно.. — Ничуть, — парировал Минхо, перебивая, — и нет, я приехал выслушать извинения. — Я извинился! — Извинения не исправляют тот факт, что я час просидел в торговом центре, пока ты там про своих спонсоров думал! Чан стоял напротив, тяжело дыша. Грудь ходила ходуном под тонкой тканью футболки. Обычно спокойное лицо исказилось — скулы заострились, челюсть сжата так, что желваки заходили ходулями. Глаза, всегда тёплые и карие, сейчас потемнели, стали почти чёрными, с глубоко засевшим огнём. В них не было привычной мягкости — только звериное, едва сдерживаемое напряжение. И еле сдерживаемый рык все же сорвался с его губ. — Порычи мне тут, альфа, – тут же осадил Минхо. Чан выдохнул, явно пытаясь взять себя в руки. Голос сел, стал ниже, с хрипотцой, которую Минхо раньше не слышал. — Я тебе говорю, что виноват, предлагаю исправить, а ты… Он замолчал, потому что горло перехватило. Кулаки разжались, сжались снова. Каждый мускул на его теле был напряжен, будто он боролся не с Минхо, а с самим собой. Футболка на спине промокла от пота, но не от тренировки — от того, что Чан сдерживался из последних сил. Он даже отступил на полшага, чтобы не сорваться. Легко, почти незаметно. Но Минхо заметил. Чан смотрел в пол, потом резко поднял голову — и взгляд его был уже другим. Тяжёлым. Предупреждающим. — Я пытаюсь быть вежливым. Не заставляй меня передумать. — А то что? — перебил Минхо, сново выкручивая нервы Чана до предела. — Покажешь мне мое место? И я должен тебя похвалить за то, что ты осознал свою вину? Поздравляю, Чан. Ты взрослый человек. Можешь получить медаль за базовую рефлексию. — Да пошёл ты! — не выдержал старший. — Ага, сначала заставь меня ждать час, потом пошли. Логично, — фыркнул Минхо. Чан резко развернулся, подошёл к рингу и с силой ударил по канату. —Ты… — сказал он, поворачиваясь обратно. — Ты ебанная истеричка. Ты невыносим. — Я невыносим? — Минхо шагнул к нему. — Это я невыносим? Ты, блядь, назначил встречу, не приехал, даже не предупредил, а теперь говоришь, что это я невыносим? — Ты не даёшь мне слова вставить! — А что ты вставишь? Очередное «прости, так вышло»? — Минхо скрестил руки на груди. — Давай. Я слушаю. — Господи, блять, да зачем ты приехал?! — рявкнул Чан. — Чтобы сказать тебе в лицо, какой ты безответственный придурок! — заорал Минхо в ответ. — Сказал?! — Чан повысил голос ещё сильнее. — Сказал. И что дальше? — Иди нахуй, — холодно ответил Минхо, не найдя что ответить, и развернулся, чтобы уйти, явно жалея что приехал. — Стоять! — Чан схватил его за плечо. Минхо резко развернулся, перехватил руку Чана, заломил — и толкнул его спиной к рингу. — Руки свои при себе держи, пока целы. — О ты хочешь драться, омега? — прорычал Чан, опираясь на канаты. — Милости прошу. — Думаешь, не смогу надрать тебе задницу? — огрызнулся Минхо, принимая вызов. Они замерли друг напротив друга. Чан — злой, с горящими глазами. Минхо — холодный, сжатый как пружина. Чан первым полез на ринг. Перекинул ногу через канат, потом вторую, оказался внутри. Не оглядываясь, отошёл к центру. Минхо не заставил себя ждать. Подтянулся на канатах, перемахнул через верхний — одним движением, резко, зло. Оказался напротив Чана. Их разделяло два метра. Чан сжал кулаки. — Без правил? — А они нам нужны? — Минхо усмехнулся. — Сам просил боя. — Я просил спарринг. А не истерику. Минхо шагнул в стойку: — Дерись или вали с ринга. Чан не ответил. Тоже шагнул в стойку. Ринг под ногами пружинил. Воздух между ними звенел. Минхо и ударил первым. Удар пришёлся в блок. Чан отступил на шаг, усмехнулся — зло, азартно. — Слабо. — Сейчас увидишь, — Минхо провёл серию — быстро, зло, без жалости. Чан блокировал, уклонялся, но не атаковал — пока. — Ты поэтому приехал? — спросил он, уходя от очередного удара. — Помахать кулаками? — Я приехал, чтобы ты понял, — Минхо ударил в корпус, — что если ты облажался, — ещё удар, — то я имею право высказать тебе всё, — и последний, в плечо, — что я о тебе думаю. — Высказал, — Чан перехватил его руку, не давая ударить снова. — Я понял. Ты злишься. Я виноват. Что дальше? — А дальше — или ты берёшь себя в руки, — Минхо вывернулся из захвата, — или мы заканчиваем этот цирк прямо сейчас. —Цирк устраиваешь ты, ведя себя как истеричка. — Сам истеричка, — холодно сказал Минхо. — Я найду другого. Который хотя бы умеет пользоваться телефоном. Чан зарычал — уже не сдерживаясь. Шагнул вперёд. — Не найдёшь. — Это угроза? — Минхо смотрел в упор, не моргая. — Это факт — прорычал Чан. — Я сказал, что помогу, — значит, помогу. Я не бросаю начатое. — А я не доверяю тому, кто не может приехать вовремя, — отрезал Минхо. — Тогда зачем ты здесь?! — Чтобы проверить, — зло выплюнул Минхо, — есть ли у тебя совесть. Чан замер, отступил на шаг. — Есть, — сказал он. — И она меня сейчас грызёт. Но ты меня тоже бесишь, Минхо. Ты приезжаешь, орёшь, кидаешься, а потом говоришь, что не доверяешь. Как, по-твоему, это выглядит? — Как правда, — ответил Минхо. — Я не доверяю тебе. Ты не дал мне для этого повода. — Дам, — сказал Чан. — Завтра. — Послезавтра, — поправил Минхо. — Завтра я занят. Чан усмехнулся — не зло, а скорее устало. — Послезавтра. В двенадцать. У твоего подъезда. — Посмотрим, — фыркнул Минхо, отворачиваясь. В этот момент сбоку раздался знакомый голос, прерывая их явно несостоявшийся спарринг: — Ну надо же, Ли Минхо собственной персоной. Минхо обернулся. К рингу подходил человек, которого он терпеть не мог. Мин Гильдон — старый «знакомый» по сборам, от одного вида которого у Минхо сводило скулы. Он остановился у канатов, не спеша залез и опёрся на верхний. Оглядел Минхо с таким видом, будто рассматривал насекомое. Или то, что можно купить, но не очень хочется. — А я слышал, ты завязал. Травма же? — Гильдон снова окинул его взглядом, неторопливо, со вкусом. — Хотя пахнуть от тебя так и не начало. Значит, всё ещё принимаешь подавители? — Он демонстративно повёл носом. — Похоже. А стоп, а че, даже запаха альфы нет на тебе теперь? Тот твой бросил? И новый не нашёлся? Минхо молчал. — Или ты всё ещё надеешься, что кто-то клюнет из «принцев»? — Гильдон усмехнулся, обошёл ринг, остановился напротив. Теперь их разделяли только канаты. — Хотя знаешь, а бёдра у тебя стали очень даже. О, я понял. Ты без запаха, потому что это особенность новой профессии? Минхо сжал кулаки. — Вау, ну а что тебе делать, раз после спорта ты никому не нужен? — Гильдон не договорил, ухмыльнувшись. — Иди тренируйся, Гильдон, — бросил Минхо, голос ниже, жёстче. — Не лезь не в своё дело. — Обижаешь, — притворно вздохнул Гильдон, но всё же спустился на пол. — Я же по-дружески. — Иди куда шёл, — коротко бросил уже Чан. Гильдон перевёл взгляд на старшего. — А ты, Чан, как думаешь? Сколько он стоит? Он же не типичный омега. Ты же мужик, должен понимать, о чём я. Чан не ответил. Стоял, сжав челюсть, не глядя в его сторону. Но желваки на скулах заходили ходулями. Пальцы, висящие вдоль тела, сжались в кулаки. Он молчал, но воздух вокруг него стал тяжелее. — Молчишь? — Гильдон хмыкнул. — Ну ладно. Ты же у нас чемпион. Чемпионы не пользуются услугами шлюх. Так что сколько Минхо… — он сделал многозначительную паузу, — может, скидочку, как старому другу? Минхо шагнул к канатам, готовый спрыгнуть и врезать по этой наглой роже. — Ещё одно слово, Гильдон. — А что? Я же без зла. Помочь хочу, как другу. Тебе точно деньги нужны, — он окинул Минхо взглядом, задержавшись на потрепанной толстовке. — Мы не друзья, — отрезал Минхо. — Ой да ладно… Минхо уже размышлял, что пора врезать этому подонку. Самому. Его собственному кулаку давно хотелось познакомиться с этой наглой рожей. Но он не успел даже подумать как следует. Потому что Чан сорвался с места. Альфа просто перемахнул через канаты одним движением и оказался на полу зала, лицом к Гильдону — быстрее, чем Минхо успел моргнуть. — Повтори, — сказал Чан. Голос был ровным, но в нём появилось что-то, от чего даже те, кто стоял у стены, замерли. — Остынь, Бан, я… — Ты сейчас извинишься перед ним, — перебил Чан, не повышая голоса, — и уберёшься отсюда. Гильдон фыркнул. — Да ладно, я пошутил… Ты что, его альфа? Что так завёлся? — А если да? — рыкнул Чан, и голос его стал ниже, опаснее. — Чан, — крикнул Минхо, всё ещё находясь на ринге. — Успокойся! Чан не обернулся. Казалось, он потерял связь с реальностью — так, когда все инстинкты овладевают тобой. Глаза остекленели, дыхание тяжёлое. Гильдон побледнел, но всё ещё отстаивал себя: — Я сказал то, что все говорят. Ты сам слышал, как его обсуждали и тогда, и сейчас. — Ты. Будешь. Молчать, — прорычал Чан, схватив и тряхнув Гильдона. — О нём. О его внешности. О его жизни. Вообще. — Чан! Блять!Остановись! — Минхо перекинул ногу через канат, спрыгивая. — Отпусти его! Альфа! Чан замер. Дрогнул. Моргнул. Он смотрел на свой кулак, занесённый для удара, будто видел его впервые. Весь гнев, всё напряжение — конференция, опоздание, ссора с Минхо — куда-то ушло. Осталась только пустота и его рука, которая вот-вот должна была опуститься на лицо Гильдона. Он повернул голову. Увидел Минхо. Тот уже спрыгнул с ринга. Стоял в шаге и смотрел в упор. — Отпусти, — повторил Минхо тише, но твёрже. Чан сжал челюсть. Пальцы на груди Гильдона ещё сильнее вцепились в ткань. Но потом — медленно, с явным усилием — разжались. Словно позволял жертве спастись. В последний момент. Когда сам уже не понимал, что делает. — Проваливай, — бросил ему Минхо, даже не поворачивая головы. Он следил за Чаном — чувствовал, как тот тяжело дышит, как дрожит всё его тело. От альфы исходило такое напряжение, что казалось — ещё секунда, и он взорвётся. Гильдон не стал ждать. Быстро развернулся и вышел из зала, даже не оглянувшись. Альфа стоял, тяжело дыша. Кулаки всё ещё были сжаты. Глаза остекленели, дыхание сбитое. Он не смотрел на Минхо. Кажется, вообще ни на что не смотрел — только внутрь себя, туда, где всё ещё бушевало. Минхо аккуратно положил ему руку на плечо и казалось первый раз за долгое время использовал свой омега голос: — Альфа, — позвал он тихо. — Всё кончилось. Его нет. Чан моргнул. Раз. Два. Медленно, будто просыпаясь. Кулаки разжались. Не сразу. Сначала один, потом второй. Никто в зале не произнёс ни звука. — Он не должен был такого говорить, — глухо сказал Чан,все еще не глядя на Минхо. — Не должен был, — согласился Минхо. — Но ты тоже не должен был хватать его за грудки. — А что мне надо было сделать? – рыкнул Чан, – Похлопать по плечу и попросить быть повежливее? — Не рыкай на меня, – в тон ему ответил Минхо, но тут же смягчился, – Нет. Надо было дать мне самому ответить. Чан размял шею,а потом опять посмотрел на Минхо. В глазах — всё ещё огонь, но уже не слепой. — Ты бы его ударил? — А ты сомневаешься? — Минхо улыбнулся. Чан помолчал. Потом выдохнул — шумно, устало. — Ладно. Я виноват. Перед тобой. — Ты перед многими виноват сегодня, — ответил Минхо. — Передо мной — за опоздание. Перед собой — за срыв. Перед этими, — он кивнул в сторону других спортсменов, — за то, что устроил сцену. — Сцену устроил не я, — пробормотал Чан. — Не важно. — Минхо шагнул ближе. — Давай договоримся сразу. Ещё раз опоздаешь — никаких «завтра» не будет. Ещё раз начнёшь драться из-за меня — я сам тебя ударю. Понял? Чан поднял глаза. Смотрел долго. — Понял. — Тогда до встречи и не опаздывай. — Не опоздаю. — Надеюсь, — ответил Минхо и развернулся к выходу. У самых дверей остановился, не оборачиваясь. — И Чан? — М? — Спасибо. Что вступился. Не дожидаясь ответа, он вышел из зала. Чан остался стоять посреди зала. — Спасибо, — тихо повторил он. — Пожалуйста P.S. Когда я прихожу в старые места, где у меня были проблемы, я всегда стараюсь держать лицо. Но если честно… мне бы хотелось, чтобы со мной был кто-то такой же, как Чан. Кто-то, кто может меня защитить, если появятся всякие Гильдоны. Не потому что я слабая. А потому что я устала быть сильным всё время одна. Надеюсь, что такой человек есть или в скором времени появится в вашей жизни!