Новелла (Trafalgar Law/OC): ПЕРЕМЕННАЯ

***

День 1-й: Спасение поселения

​Прошло две недели с Уютной Пристани. Немо встретил нас жарким, липким ветром и ослепительной гладью океана, режущей глаза своей лазурью. Остров казался затерянным изумрудом: джунгли здесь росли так густо, будто сама природа пыталась скрыть этот клочок суши от остального мира. Воздух дрожал от зноя, а где-то в глубине зелени стояла странная тишина — слишком тяжелая для такого солнечного места. ​— Капитан, Лог-посу нужно четыре дня, — Бепо сверился с прибором. — Магнитные поля зашкаливают. — Четыре дня значит, — я поправил шапку. — Шачи, Пенгвин, за мной. Нужны образцы флоры. Клеватис близко, запасы антидотов должны быть полными. ​Мы углубились в лес. Спустя час Хаки Наблюдения зафиксировало впереди поселение. Ауры были слабыми, прерывистыми. Пропитанными жаром. Деревня пряталась между базальтовых скал и пальмовых зарослей. Бамбуковые хижины стояли на высоких сваях, соединенные подвесными мостками из канатов и дерева. На крышах сушились рыба и яркие связки трав, а у входов висели резные тотемы, изображающие морских зверей и птиц. Но жизни здесь почти не осталось. Повсюду лежали люди. Кожа в синеватых пятнах, дыхание с характерным хрипом. Я присел рядом с ребенком у входа. — «Синяя гниль», — я коснулся его шеи. — Еще дня три, и легкие перестанут справляться. ​— Капитан, посмотри на них... — Бепо сжал лапы. — Почти всё племя. К нам вышел старик. Его руки дрожали, но взгляд был прямым. — Чужаки... уходите. Здесь уже ждут конца. ​Я медленно поднялся. — Смерть — плохой собеседник, старик. А я — врач. Шачи, разворачивай мобильный госпиталь. Пенгвин, Бепо — мне нужны экстракты из корня белого папоротника. У подножия скал. Живо. ​Команда «Сердца» сработала как единый механизм. Центр деревни превратился в операционную. — ROOM. Scan. — Я видел, как споры грибка впиваются в легочную ткань. Ювелирная работа. — Shambles. — Пораженные участки заменялись здоровыми клетками. Ритм. ​Мы работали до темноты. Когда последний пациент был стабилизирован, я вышел из бамбуковой хижины. Руки мелко дрожали от перенапряжения Хаки. У входа на коленях сидел Бепо — маленький мальчик, которого мы оперировали первым, вцепился в его оранжевый комбинезон. Ребенок не плакал, но его глаза были расширены от ужаса. Он судорожно хватал ртом воздух, хотя его легкие уже были чисты. ​— Капитан, он боится закрыть глаза, — тихо сказал Бепо. — Говорит, что болезнь прячется в темноте и ждет, когда он уснёт. Я присел рядом, приложив два пальца к пульсу ребенка. Ритм был ровным, но тело — каменным. — Физиологически ты здоров, — сухо произнес я. — Патоген удален. Твои легкие работают на сто процентов. Спи. Мальчик посмотрел на меня, как на холодное божество. Мои слова были правдой, но они не работали. Он всё равно не разжимал пальцев. Для него я был целителем, который совершил чудо, но не прогнал страх. ​Я поднялся и ушел к берегу, вытирая Кикоку. Мы спасли их тела. Но в деревне стояла противоестественная тишина. Никто не праздновал. Люди сидели у своих костров, глядя в пустоту — спасенные, но эмоционально выгоревшие. Даже дети молчали, прижимаясь к матерям так, будто болезнь всё еще стояла за их спинами, ожидая ошибки. — Капитан, они думают, ты шаман, который прогнал синюю смерть, — Бепо протянул мне флягу воды. — Это просто работа, Бепо, — я сделал глоток. — У нас есть еще три дня. Нужно найти источник вспышки, иначе всё повторится. ​Лог-пос медленно вращался на запястье. Мы шли впереди графика. Рин где-то там, позади. Восстанавливается после своего безумного самопожертвования. А мы здесь... методично чистим легкие племени на острове, который выглядел слишком живым для такой тишины. ​— Завтра займемся водой, — прошептал я. ​Я еще не знал, что этот остров приготовил нам встречу, к которой мой расчет подготовить не мог.

***

​День 2-й: Знания предков

​Второй день. Поселение немного ожило. Сирена в моей голове, настроенная на поиск патологий, стихла: пульс у пациентов стал ритмичным, дыхание — ровнее. ​— Капитан, источник очищен, — Пенгвин бросил мокрые перчатки у входа. — Вытащили все гниющие стволы, обработали русло. Распространение купировано. — Хорошо. Проследи, чтобы не трогали старые запасы воды еще дня три. ​Местные, кто на ногах, помогали Бепо с провизией. Тащили всё: от фруктов до связок трав, которых нет ни в одном моем справочнике. ​Старейшина привел меня к подножию базальтовых скал. Там, в их тени, росли голубые цветы. — Ты вернул жизнь в наши хижины, — старик указал посохом на растения. — У нас нет золота, но есть «Слезы Немо». Мы используем их, когда дух воина гаснет раньше, чем останавливается сердце. ​Я присел, изучая образец. Судя по структуре сока — мощнейший адаптоген. Редкое сочетание, способное восстанавливать нервную систему после предельного истощения. — Шачи, подготовь контейнеры. Возьмем всё, включая почву. Нужно провести анализ. ​ Обратно в деревню мы возвращались уже в сумерках, бережно неся первые образцы в стерильном боксе. Мы развернули временную лабораторию в одной из пустых хижин, где запах сушеной рыбы перемешивался с резким спиртовым. Весь остаток дня я провел в хижине местного целителя. Его методы примитивны, но опыт — колоссальный. — Ты лечишь плоть, шаман — старик наблюдал за тем, как я маркирую пробирки со «Слезами Немо». — Но Синяя Гниль оставляет шрамы на духе. Когда человек слишком долго живет рядом с болезнью, он забывает, зачем ему жизнь. Посмотри на моих людей. Они дышат, но они всё еще там, в тумане. ​Я промолчал. В моем медицинском справочнике не было главы о лечении «уставшего духа». ​Я вышел из хижины целителя, когда над островом уже взошла луна. Деревня выглядела почти здоровой: у костров снова готовили еду, женщины развешивали сети, а дети робко бегали между бамбуковыми опорами. Но тишина стояла пугающая. Люди благодарили нас короткими кивками и шепотом, словно боялись говорить в полный голос в мире, где еще вчера каждый вдох давался с трудом. Смеха не было. Только мерное, механическое выживание. ​Вечер прошел под шум прибоя. Я вернулся в свою каюту, анализируя концентрат. Жидкость в пробирке была серой и безвкусной, но потенциал — огромным. ​За стенами каюты гудел океан. Лог-пос медленно калибровался. Еще два дня тишины. Потом — снова в путь. ​Я проверил Кикоку, стоявшую у стола, и погасил свет.