«Теория катастроф и любви»

За окнами машины медленно тянулись вечерние улицы, подсвеченные фонарями и красными полосами стоп-сигналов, а внутри салона было тепло и тихо, только музыка играла слишком негромко, чтобы её действительно слушать. Джимми сидел, откинув голову на подголовник, и лениво смотрел в окно, чувствуя, как после тренировки тело постепенно наливается приятной тяжестью. Плечо всё ещё слегка ныло после особенно жёсткого столкновения. Он машинально провёл пальцами по коже чуть выше ключицы и тихо выдохнул. Рядом Лианна листала что-то в телефоне, периодически хмыкая себе под нос, но Джимми уже слишком хорошо знал это молчание. Она ждала. И, конечно, не выдержала первой. — Ну? Он даже не повернул головы. — Что “ну”? — Не беси меня, Джимми. Уголок его губ едва заметно дрогнул. — Ты всегда такая агрессивная после первого учебного дня? — А ты всегда так смотришь на людей, которых якобы терпеть не можешь? Вот теперь он всё-таки перевёл на неё взгляд. Лианна сидела, поджав под себя одну ногу, и смотрела слишком понимающе. Те же зелёные глаза, что у него, только сейчас в них было куда больше насмешки. Потому что Лианна замечала вещи слишком быстро. — Ты придумываешь. — Мгм. Она даже не попыталась сделать вид, что поверила. Несколько секунд в машине снова было тихо. Джимми отвернулся обратно к окну, наблюдая, как по стеклу медленно скользят отражения фонарей, и неожиданно слишком ясно вспомнил сегодняшний матч. Точнее — Джексона. Мысли о нём возвращались слишком настойчиво, хотя Джимми совершенно не собирался прокручивать в голове сегодняшнюю тренировку снова. Но тело помнило быстрее разума — жёсткие столкновения, удары плечом, резкие рывки по полю, тяжёлое дыхание под шлемом. И самого Джексона Веста, двигающегося по полю с той раздражающей уверенностью человека, который привык побеждать ещё до начала игры. Он был хорош. Чертовски хорош. Быстрый, агрессивный, опасный ровно настолько, чтобы заставлять других игроков нервничать ещё до контакта. Джимми до сих пор слишком ясно помнил взгляд Джексона перед очередным столкновением — тяжёлый, прямой, почти голодный в этом желании продавить, переиграть, заставить отступить первым. Будто Джексону было мало просто выигрывать. Будто каждая жёсткая подача, каждый удар плечом, каждый взгляд во время игры были не про матч и даже не про лидерство в команде — а про желание продавить именно его, заставить отступить первым. Джимми коротко прикрыл глаза, откидывая голову на сиденье, но это не помогло. Перед глазами всё равно слишком ясно всплывал Вест — быстрый, агрессивный, опасно уверенный в себе. Раздражающий парень. Слишком самоуверенный. Слишком красивый для человека с таким отвратительным характером. И слишком привыкший быть центром всего вокруг. Но хуже всего было другое. Он оказался интересным. Эта мысль пришла спокойно, без предупреждения, и именно поэтому раздражала сильнее всего. — Он тебе понравился. Джимми резко открыл глаза. — Господи, Лианна. Она тихо рассмеялась, даже не отрываясь от телефона, будто всё и так было слишком очевидно. — Да ладно тебе. У тебя буквально лицо человека, который нашёл новую проблему. — Он и есть проблема. — Но тебе нравится. — Нет. Слишком быстро. Лианна медленно повернула голову в его сторону, и усмешка на её лице стала уже откровенной, почти довольной. — О, всё. Теперь точно нравится. — Иди к чёрту. Она снова рассмеялась, а Джимми только тяжело выдохнул, возвращая взгляд к окну. За стеклом медленно тянулись огни вечернего города, размываясь цветными полосами, и хуже всего было то, что какая-то часть его действительно уже ждала следующую тренировку. Это раздражало почти неприлично сильно. Позже вечером дом наконец затих. Лианна закрылась у себя почти сразу после душа, музыка из её комнаты быстро стала приглушённой, и Джимми остался один. Он сидел на полу возле кровати, лениво перебирая пальцами шнурок медальона, спрятанного под футболкой, и смотрел в темноту за окном. После переезда эта комната всё ещё ощущалась чужой — слишком чистой, слишком тихой. Он привык засыпать под шум океана, под ветер с побережья и глухие удары волн где-то неподалёку. Здесь вместо этого были только деревья за окном и почти мёртвая тишина богатого пригорода. Джимми провёл ладонью по влажным после душа волосам и устало откинул голову назад, прикрывая глаза. Перед ними почти сразу всплыло поле — резкие столкновения, тяжёлое дыхание под шлемом, глухие удары клюшек и Джексон Вест, смотрящий на него так, будто любая секунда рядом автоматически превращалась в соревнование. Самодовольный придурок. Но чертовски хороший игрок. Джимми тихо усмехнулся себе под нос, заметив это слишком поздно, и раздражённо провёл ладонью по лицу. Утро в новом доме всё ещё ощущалось чужим. Джимми проснулся ещё до будильника — резко, почти сразу приходя в сознание, как это всегда бывало перед тренировками или соревнованиями. Несколько секунд он просто лежал неподвижно, уставившись в светлый потолок, и пытался понять, что именно разбудило его на этот раз. Потом пришло осознание - тишина. В Санта-Крузе утро никогда не было таким. Там даже сквозь сон всегда пробивался шум океана — глухой, живой, бесконечный. Ветер бился в окна, где-то вдалеке кричали чайки, влажный солёный воздух заползал в комнату даже через закрытые створки. Здесь вместо этого были идеально подстриженные газоны за окном, ровные улицы богатого пригорода и почти стерильная тишина, нарушаемая только редким шумом машин где-то далеко. Джимми медленно провёл ладонью по лицу и тяжело выдохнул, окончательно просыпаясь. Волосы после ночи спутались ещё сильнее, футболка неприятно перекрутилась на теле, а мышцы всё ещё слегка ныли после вчерашней тренировки. Особенно плечо. Он сел на кровати, коротко морщась, когда напряжение снова неприятно потянуло под ключицей, и почти сразу перед глазами всплыло поле. Жёсткие столкновения. Шум дыхания под шлемом. И Джексон Вест, смотрящий прямо перед ударом так, будто вся игра давно перестала быть просто тренировкой. Самодовольный придурок. Джимми раздражённо цокнул языком и поднялся с кровати, босыми ногами ступая по прохладному полу. За окном только начинало светать — мягкий серый свет медленно растекался по улице, делая всё вокруг ещё более аккуратным и безупречным. Как и сама академия. Как и Джексон Вест. Эта мысль появилась слишком быстро, слишком естественно, будто мозг уже начал автоматически связывать их между собой, и именно это раздражало сильнее всего. Джимми коротко прикрыл глаза, упираясь ладонями в холодный подоконник и тяжело выдыхая сквозь зубы. Из коридора донёсся быстрый стук, а через секунду дверь без предупреждения распахнулась. — О, ты уже живой. Лианна вошла внутрь так, будто это по-прежнему была их общая комната, а не его личное пространство. В одной руке у неё была большая кружка кофе, от которой тянулся сладковатый запах карамели и молока, в другой — телефон. Огромная тёмная толстовка почти полностью скрывала короткие шорты, светлые кудри после сна торчали в разные стороны, но выглядела она при этом слишком бодрой и довольной жизнью для человека, который встал в такую рань. Джимми медленно повернул голову в её сторону и смерил тяжёлым взглядом. — Ты никогда не слышала про двери? — Ты никогда их не закрываешь. Она ответила спокойно и, что хуже всего, была абсолютно права. Лианна прошла внутрь комнаты, плюхнулась на его кровать и сразу забралась на неё с ногами, устраиваясь слишком удобно. Несколько секунд она молча наблюдала за братом поверх кружки, делая медленные глотки кофе, и Джимми уже слишком хорошо знал этот взгляд. Опасный. Потому что Лианна замечала вещи раньше, чем он успевал их скрыть даже от самого себя. — Ну? — наконец протянула она. — Даже не начинай. Усмешка на её губах стала шире почти мгновенно. — Значит, всё-таки думаешь о нём. Джимми тихо простонал себе под нос и отвернулся обратно к окну. — Я думаю о том, что капитан команды — самовлюблённый придурок. — Мгм, — довольно протянула Лианна. — Очень эмоциональное описание для человека, которому всё равно. Он ничего не ответил, и тишина между ними мгновенно стала слишком говорящей. Лианна тихо хмыкнула, явно наслаждаясь происходящим. — Он красивый. — Господи. — Что? Это объективный факт. Джимми закатил глаза и потянулся за резинкой для волос, лежащей на тумбочке. Пальцы быстро собрали влажные после сна кудри назад, открывая лицо, но раздражение всё равно никуда не делось. Потому что она была права. И это бесило отдельно. Перед глазами снова слишком ясно всплыл вчерашний матч — резкие столкновения, чужая ладонь на клюшке рядом с его собственной, тяжёлое дыхание Джексона после забитого гола и этот взгляд… почти довольный, острый, опасный. Будто ему действительно нравилось давить людей. Будто каждая игра для него автоматически превращалась в борьбу за контроль. И хуже всего — какая-то часть Джимми понимала это слишком хорошо. — Ты ужасна, — пробормотал он. — А ты слишком напряжён для человека, который якобы его терпеть не может. Джимми только тяжело выдохнул и провёл ладонью по затылку, чувствуя, как внутри снова неприятно поднимается то странное, горячее ощущение азарта, оставшееся после тренировки. Оно всё ещё сидело где-то под рёбрами, смешиваясь с раздражением и слишком живым интересом. Это было ненормально. Он вообще не должен был ждать следующую игру против Джексона Веста с таким нетерпением. Лианна наблюдала за ним ещё несколько секунд, а потом её усмешка вдруг стала мягче, почти понимающей. — Только не подеритесь сегодня прямо в коридоре. Уголок губ Джимми едва заметно дрогнул. — Не обещаю. К моменту, когда они подъехали к академии, территория Уиллоуриджа уже постепенно оживала. Парковка заполнялась дорогими машинами, по дорожкам тянулись ученики с кофе в руках и спортивными сумками через плечо, где-то громко смеялись младшие, возле центрального входа уже собирались привычные компании. Всё двигалось в своём ритме — слишком организованном, слишком вылизанном, словно даже утренний хаос здесь выглядел отрепетированным заранее. Джимми захлопнул дверцу машины и на секунду задержался, оглядывая кампус. Утренний воздух был прохладным, влажным после ночи, но вместо океанской соли здесь пахло свежескошенной травой, дорогим парфюмом и кофе навынос. Странное место. Лианна что-то сказала рядом, поправляя ремень сумки на плече, но Джимми уже почти не слушал. Взгляд сам собой скользил по территории академии, цепляясь за группы учеников, за лица, за шумное движение вокруг. И слишком быстро нашёл его. Джексон Вест стоял возле главного корпуса в окружении своей привычной компании так естественно, будто весь этот кампус действительно вращался вокруг него. Кто-то говорил, кто-то смеялся над его очередной фразой, несколько девушек откровенно ловили каждое движение, и Джимми неожиданно поймал себя на том, что наблюдает за этим слишком внимательно. Со стороны Джексон выглядел ещё более… правильным для этого места. Расслабленная уверенность в каждом движении. Идеально сидящая форма с небрежно ослабленным галстуком. Люди вокруг автоматически подстраивались под его настроение, под его темп разговора, под его внимание. Он даже не пытался быть центром компании — просто им был. И, что раздражало особенно сильно, ему это шло. — О нет, — тихо протянула Лианна рядом. Джимми даже не повернул головы. — Что? — Ты опять смотришь на него так, будто хочешь либо подраться, либо поцеловать. Он резко перевёл на неё взгляд. — Лианна. Она тихо рассмеялась, явно довольная собой, и первой направилась ко входу в здание. — Я просто наблюдательная. Джимми раздражённо выдохнул и всё-таки двинулся следом, но перед тем как зайти внутрь, ещё раз машинально посмотрел в сторону Джексона. И именно в этот момент тот поднял голову. Слишком точно. Будто почувствовал взгляд на себе. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга через шумный школьный двор, и Джимми снова ощутил то странное напряжение, появляющееся каждый раз, когда между ними сокращалось расстояние. Вокруг продолжали говорить люди, кто-то проходил мимо, хлопали двери машин, но всё это будто ненадолго ушло куда-то в сторону. Потому что Джексон снова смотрел так, словно любое их пересечение автоматически превращалось в вызов. А потом уголок его губ едва заметно дрогнул вверх. Самоуверенный придурок. Джимми раздражённо отвернулся первым и вошёл в здание академии, чувствуя, как под кожей снова неприятно оживает вчерашний азарт. Коридоры академии к первому уроку окончательно наполнились шумом. Хлопали дверцы шкафчиков, по полу скользили подошвы кроссовок, где-то слишком громко смеялись девушки из группы поддержки, мимо проходили сонные ученики с кофе в руках и стопками учебников под мышкой. Всё вокруг двигалось быстро, хаотично, но при этом удивительно слаженно, словно Уиллоуридж существовал по своим внутренним законам, которые все давно выучили наизусть. Джимми стоял у своего шкафчика, лениво перебирая тетради в рюкзаке, и пытался сосредоточиться хоть на чём-то кроме ощущения чужого взгляда, которое не отпускало его ещё с улицы. После разговора с Лианной раздражение внутри только усилилось — теперь он слишком остро замечал собственную реакцию каждый раз, когда думал о Джексоне Весте. Это бесило. Потому что Джимми вообще не был человеком, которого так легко зацепить. Он захлопнул шкафчик чуть резче, чем собирался, и в ту же секунду рядом раздался знакомый голос: — Осторожнее. Он тебе ничего не сделал. Тело отреагировало раньше мыслей. Джимми медленно повернул голову, уже заранее понимая, кого увидит рядом. Джексон стоял слишком близко — расслабленный, уверенный, с небрежно ослабленным галстуком и спортивной сумкой, висящей на плече. Вокруг него всё ещё крутились люди, кто-то что-то говорил ему на ходу, но внимание Джексона сейчас было сосредоточено только на нём. И от этого под кожей снова неприятно потянуло вчерашним азартом. Вблизи он выглядел ещё опаснее. Слишком красивый для человека с таким количеством самоуверенности в одном взгляде. Голубые глаза смотрели прямо, почти лениво, но Джимми уже успел понять — за этой расслабленностью всегда скрывается давление. Джексон любил доминировать. И хуже всего было то, что какая-то часть Джимми инстинктивно отвечала на этот вызов. — Переживу, — спокойно бросил он, снова разворачиваясь к шкафчику. Он почувствовал движение раньше, чем увидел. Джексон подошёл ещё ближе и опёрся рукой о дверцу шкафчика рядом с его головой — лениво, почти небрежно, но расстояние между ними мгновенно стало слишком маленьким. Джимми уловил запах его парфюма — что-то дорогое, тёплое, смешанное с остатком утреннего холода и едва заметным запахом спортивного дезодоранта после тренировки. Слишком близко. И вместо того чтобы отступить, Джимми только медленно поднял на него взгляд. Плохая идея. Потому что теперь он слишком отчётливо видел всё — тёмные ресницы, напряжённую линию челюсти, лёгкую насмешку в уголке губ и это раздражающее спокойствие человека, который привык, что окружающие начинают нервничать рядом с ним первыми. Но Джимми не собирался давать ему этого удовольствия. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, пока шумный коридор продолжал жить вокруг своей жизнью, и Джимми почти физически ощущал, как между ними снова натягивается это странное напряжение — плотное, горячее, опасное. Будто они снова стояли друг напротив друга на поле. — Для человека, который вчера проиграл, ты слишком спокойный, — тихо произнёс Джексон. Голос у него оказался ниже, чем Джимми запомнил после тренировки. И это почему-то ощущалось слишком отчётливо. Джимми чуть склонил голову набок, не разрывая взгляда. — А для человека, который победил, ты слишком стараешься это повторить. Что-то мелькнуло в глазах Джексона — быстрое, острое, почти довольное. Будто именно такого ответа он и ждал. Коридор вокруг продолжал шуметь, кто-то проходил мимо, случайно задевая их плечами, но расстояние между ними всё равно ощущалось слишком маленьким. Джимми видел, как взгляд Джексона на секунду скользнул ниже — к его губам, к шее, к расстёгнутому вороту рубашки — и внутри мгновенно вспыхнуло что-то горячее, слишком похожее на адреналин перед игрой. Чёрт. Джексон чуть наклонился ближе. — Сегодня постарайся продержаться дольше. Это прозвучало почти мягко. И от этого стало только хуже. Где-то в конце коридора кто-то громко окликнул Джексона, разрушая напряжение так резко, будто воздух наконец снова стал пригодным для дыхания. Он медленно отстранился, не сводя взгляда с Джимми ещё пару секунд, а потом всё-таки сделал шаг назад. Уголок его губ едва заметно дрогнул вверх. Самодовольный придурок. Джимми смотрел ему вслед чуть дольше, чем следовало, чувствуя, как сердце почему-то бьётся быстрее обычного. После столкновения в коридоре оставшаяся часть утра ощущалась странно смазанной. Джимми сидел на уроках, слышал голоса преподавателей, шелест страниц, скрип маркера по доске, но внимание всё равно упрямо цеплялось совсем не за то, что нужно. Мысли постоянно возвращались к нескольким коротким минутам возле шкафчиков — к слишком близкому расстоянию, к руке Джексона рядом с его головой, к этому спокойному, уверенному взгляду человека, который будто заранее знал, какое впечатление производит на других. Раздражающий придурок. И хуже всего — Джимми всё ещё слишком отчётливо помнил запах его парфюма. Он раздражённо провёл ладонью по лицу, заставляя себя снова посмотреть в тетрадь. За окном кабинета медленно качались деревья, по стеклу ползли бледные полосы солнечного света, а внутри аудитории стояла привычная утренняя сонливость. Кто-то уже откровенно скучал, кто-то переписывался под партой, несколько человек на задних рядах тихо смеялись над чем-то в телефоне. Лианна сидела через проход от него и периодически косилась слишком понимающим взглядом. Это тоже раздражало. Особенно потому, что она явно замечала каждую секунду, когда Джимми автоматически искал взглядом Джексона. А он искал. Почти против собственной воли. Иногда просто чувствовал его присутствие раньше, чем видел — громче остальных смеётся где-то в другом конце кабинета, лениво спорит с преподавателем, закидывает ноги дальше под парту, слишком уверенно занимает пространство вокруг себя. Джексон существовал так, будто весь мир давно привык подстраиваться под него. И, что бесило сильнее всего, люди действительно подстраивались. На литературе девушка перед ним обернулась назад под каким-то глупым предлогом только ради того, чтобы лишний раз посмотреть на Джексона. На истории половина команды автоматически собралась вокруг него ещё до начала занятия. Даже преподаватели реагировали иначе — чуть мягче, чуть терпеливее. Золотой мальчик. Джимми поймал себя на этой мысли и коротко усмехнулся себе под нос. Такой типаж он знал слишком хорошо. Красивые, богатые, уверенные в себе парни, привыкшие получать всё слишком легко. Но Джексон почему-то не ощущался пустым. Это было проблемой. Потому что за всей этой самоуверенностью Джимми уже видел другое — упрямство, агрессию, почти болезненную потребность всегда оставаться первым. На поле это чувствовалось особенно сильно. Джексон не просто любил побеждать — ему нужно было доминировать. И почему-то именно это цепляло сильнее всего. Во время следующего урока преподаватель что-то объяснял у доски, аудитория лениво шумела, а Джимми в какой-то момент слишком отчётливо почувствовал на себе чужой взгляд. Он поднял голову почти сразу. Конечно. Джексон сидел через несколько рядов сбоку, чуть откинувшись на стуле, и смотрел прямо на него. Не скрываясь. Спокойно. Будто ему вообще не нужно было придумывать повод. Несколько секунд они просто удерживали взгляды друг друга, и внутри у Джимми снова неприятно вспыхнуло то горячее ощущение, которое появлялось каждый раз рядом с ним. К обеденному перерыву напряжение внутри уже начинало утомлять. Джимми поймал себя на том, что слишком остро реагирует на присутствие Джексона в любом помещении, и это раздражало почти до физического ощущения. Взгляды через аудиторию, короткие стычки в коридорах, эта постоянная игра в давление, где никто не хотел уступать первым, — всё это слишком быстро въедалось под кожу. И хуже всего было то, что Джексон, кажется, прекрасно это чувствовал. Кафетерий снова шумел голосами и музыкой из чьей-то колонки. Лианна ушла за кофе, оставив Джимми одного возле линии раздачи, и он как раз лениво выбирал между двумя одинаково отвратительно выглядящими сэндвичами, когда рядом раздался женский голос: — Если возьмёшь это, умрёшь к концу недели. Джимми повернул голову. Перед ним стояла девушка — высокая брюнетка с идеальной укладкой и слишком уверенной улыбкой. Кажется, одна из тех, кого он уже видел рядом с группой поддержки. — Настолько плохо? — спокойно спросил он. — Хуже, — она тихо рассмеялась. — Я Клэр. Конечно. Та самая популярная девушка, на которую утром оборачивалась половина коридора. Джимми коротко кивнул. — Джимми. — Я знаю. Её взгляд задержался на нём чуть дольше необходимого — открыто заинтересованный, почти игривый. Джимми замечал такие взгляды слишком часто, чтобы придавать им значение, но сейчас почему-то всё равно почувствовал чужое внимание сильнее обычного. Ощущение чужого взгляда скользнуло по коже почти физически, заставляя Джимми машинально поднять голову поверх плеча Клэр, и он практически сразу увидел Джексона. Тот сидел за своим привычным столом вместе с командой, окружённый людьми, шумом, разговорами, чужим вниманием, которое липло к нему так естественно, будто всегда принадлежало только ему. Кто-то рядом что-то рассказывал, Дилан смеялся слишком громко, одна из девушек касалась руки Джексона, пытаясь привлечь его внимание, но сам он сейчас не участвовал ни в одном разговоре. Потому что смотрел прямо на них. И даже с такого расстояния Джимми слишком отчётливо увидел момент, когда с его лица исчезла привычная расслабленность. Голубые глаза стали тяжелее, жёстче, а линия челюсти заметно напряглась, будто происходящее раздражало его куда сильнее, чем должно было. Интересно. Клэр продолжала что-то говорить рядом — кажется, про преподавателей, про вечеринки, про то, как быстро слухи разносятся по академии, — но Джимми уже почти не слушал. Вместо этого внутри медленно поднималось странное, опасное чувство, слишком похожее на желание специально ткнуть палкой что-то дикое и посмотреть, как оно отреагирует. Плохая идея. Очевидно плохая. И именно поэтому Джимми всё-таки усмехнулся Клэр чуть теплее, чем собирался. — Так что, — она склонила голову набок, внимательно наблюдая за ним из-под длинных ресниц, — мне стоит спасти тебя от местной еды? — Звучит как благотворительность. Клэр рассмеялась громче, легко касаясь его плеча своим, и в этот момент Джимми почти физически почувствовал, как взгляд Джексона становится тяжелее. Чёрт. Это оказалось неожиданно приятно. Настолько, что внутри даже мелькнуло что-то похожее на удовлетворение, острое и опасное. Клэр, похоже, тоже заметила внимание капитана команды, потому что уголок её губ едва заметно дёрнулся в довольной усмешке. — Осторожнее, — тихо произнесла она. — Кажется, Вест сейчас прожжёт во мне дыру. Джимми лениво повернул голову в сторону Джексона снова. Тот уже не улыбался. Вообще. Он сидел чуть подавшись вперёд, сжимая бутылку с водой в руке сильнее необходимого, и смотрел так, будто происходящее действовало ему на нервы почти физически. Раздражение читалось слишком отчётливо — в тяжёлом взгляде, в напряжённых плечах, в том, как резко он отвечал что-то Дилану, даже не повернув головы в его сторону. И вот теперь это действительно начинало становиться интересным. Потому что Джексон Вест выглядел человеком, который привык контролировать всё вокруг — внимание людей, разговоры, атмосферу, исход любой игры. Но сейчас этот контроль явно начинал трещать. Клэр явно наслаждалась происходящим куда больше, чем пыталась показать. Это читалось в лёгкой улыбке, в слишком внимательном взгляде, в том, как уверенно она продолжала стоять рядом, даже замечая, что половина кафетерия уже начала коситься в их сторону. И особенно — Джексон. — Знаешь, — протянула она, чуть наклоняясь ближе, — обычно Вест так смотрит только перед тем, как кого-нибудь уничтожить на поле. — Очень вдохновляющее описание человека, — сухо заметил Джимми. Клэр тихо рассмеялась. — Ты ещё плохо его знаешь. “Или слишком быстро начинаю понимать”, — мелькнуло у Джимми в голове, но вслух он этого, конечно, не сказал. Вместо этого он спокойно забрал поднос и кивнул в сторону свободного столика возле окон. — Так что? Спасение от школьной еды входит в комплект или только комментарии? Улыбка Клэр стала шире. — О, ты всё-таки умеешь быть милым. — Не привыкай. Она снова рассмеялась и без колебаний пошла рядом с ним через шумный кафетерий. И чем ближе они подходили к столику, тем отчётливее Джимми ощущал чужой взгляд на себе. Тяжёлый. Почти обжигающий. Он не смотрел в сторону Джексона специально — не хотел давать этому слишком очевидное значение, — но всё равно чувствовал его почти физически. Будто между столиками продолжала тянуться натянутая невидимая линия. Клэр села напротив, закидывая ногу на ногу и подпирая щёку ладонью. — Итак, — она внимательно оглядела его поверх стакана с кофе, — расскажи мне, откуда вообще появился человек, который за два дня успел выбесить Джексона Веста. Джимми лениво повёл плечом. — Я не знал, что это достижение. — Поверь мне, это очень большое достижение. Она сказала это с такой уверенностью, будто обсуждала местную легенду, и Джимми невольно коротко усмехнулся. Разговор с ней оказался неожиданно лёгким. Клэр была умной, быстрой на язык и явно прекрасно понимала всё, что происходит вокруг неё. Она рассказывала про академию, про учителей, про местные компании и слухи, периодически вставляя колкости про “золотую элиту Уиллоуриджа”, и Джимми всё чаще ловил себя на том, что действительно расслабляется. Почти. Потому что ощущение чужого взгляда никуда не исчезало. Наоборот — с каждой минутой оно становилось только сильнее, тяжелее, почти физически ощутимым где-то между лопаток. Джимми не смотрел в сторону стола команды специально, но всё равно слишком отчётливо чувствовал присутствие Джексона. Будто тот продолжал держать его в поле зрения постоянно, даже разговаривая с другими людьми. И это начинало действовать на нервы. Опасно сильно. Потому что какая-то часть Джимми уже начинала получать от этого удовольствие. Клэр сидела напротив, подпирая щёку ладонью, и наблюдала за ним слишком внимательно для человека, который познакомился с ним всего несколько часов назад. Она вообще выглядела как человек, замечающий больше, чем показывает. Особенно сейчас. В какой-то момент она слегка наклонилась вперёд, понижая голос: — Ладно, теперь мне уже реально интересно. Джимми лениво поднял на неё взгляд. — Что именно? Уголок её губ едва заметно дрогнул вверх. — Ты специально его провоцируешь или это у вас происходит само собой? Вопрос повис между ними неожиданно тяжело. Джимми коротко замолчал, машинально прокручивая трубочку стакана между пальцами. Холодный пластик тихо скрипнул под рукой, а мысли почему-то мгновенно вернулись к утренней стычке возле шкафчиков — слишком близкому расстоянию, взгляду Джексона, его голосу почти у самого лица. Хороший вопрос. Потому что он и сам уже не был до конца уверен. Сначала всё действительно было просто соревнованием. Обычным раздражением между двумя людьми, которые не привыкли уступать. Но сейчас между ними появлялось что-то ещё — странное, горячее, почти электрическое напряжение, которое ощущалось даже через переполненный кафетерий. И хуже всего было то, как быстро Джимми начал реагировать на него. Прежде чем он успел ответить, рядом со столиком внезапно остановилась чужая тень. Воздух будто сразу стал плотнее. Джимми даже не нужно было поднимать голову, чтобы понять, кто именно подошёл. Тело узнало раньше разума. По напряжению под кожей. По знакомому запаху дорогого парфюма и прохладного воздуха улицы. По тому, как внутри мгновенно вспыхнуло раздражающее, слишком живое ожидание. Клэр медленно подняла взгляд вверх первой, и её улыбка стала уже откровенно довольной. — О, — протянула она почти весело. — А вот и причина моего вопроса. Только тогда Джимми всё-таки поднял голову. Джексон стоял рядом со столиком, засунув одну руку в карман форменных брюк. Вблизи он выглядел ещё напряжённее, чем издалека — расслабленная маска всё ещё держалась на лице, но слишком тяжёлый взгляд выдавал его почти сразу. Он смотрел не на Клэр. Только на Джимми. И что-то в этом взгляде ощущалось уже опасно личным. — Вест, — Клэр наконец нарушила затянувшееся молчание, чуть приподнимая бровь и с интересом наблюдая за его лицом. — Ты выглядишь так, будто сейчас кого-нибудь убьёшь. Только тогда Джексон перевёл на неё взгляд. Но под этой спокойной маской раздражение ощущалось слишком отчётливо — в напряжённой линии челюсти, в тяжёлом взгляде, в том, как пальцы сильнее сжали бутылку с водой. — Только если он умрёт от твоих шуток раньше. Клэр тихо рассмеялась, явно наслаждаясь происходящим. — Ого, — протянула она. — Ты ревнуешь? И вот теперь в голубых глазах Джексона мелькнуло что-то острое. — К чему именно? — спросил он слишком ровно. Клэр сделала невинное лицо, хотя улыбка на её губах выдавала её с головой. — Не знаю. Может, к тому, что не ты сейчас сидишь напротив него. У Джимми внутри мгновенно вспыхнуло что-то горячее. Чёрт. Потому что Клэр попала слишком близко к правде. И хуже всего было то, что Джексон тоже это понял — Джимми увидел это сразу по взгляду, по тому, как на секунду напряглись его плечи, как исчезла последняя тень расслабленности с лица. Джексон коротко усмехнулся, но теперь в этой усмешке уже не осталось привычной лёгкости. — Тебе всегда настолько скучно? — Только когда люди ведут себя очевидно. Повисла короткая пауза. А потом вместо того, чтобы уйти, закончить разговор или хотя бы сделать вид, что ему всё равно, Джексон вдруг взял свободный стул рядом с Джимми и сел. Слишком близко. Расстояние между ними мгновенно стало почти неприличным — колени едва не соприкасались под столом, плечо Джексона оказалось так близко, что Джимми почувствовал тепло его тела даже сквозь ткань формы. Знакомый запах парфюма смешался с прохладой улицы, остаточным запахом мяты от воды и чем-то ещё — терпким, острым, опасно напоминающим вчерашнюю тренировку. Это уже было ненормально. Потому что тело снова отреагировало быстрее головы — напряжением, слишком острым ощущением чужого присутствия рядом, вниманием к каждой мелочи, которую Джимми вообще не должен был замечать. Он чувствовал тепло Джексона слишком отчётливо, ощущал его движение даже боковым зрением, слышал дыхание сквозь шум кафетерия. И ненавидел это. Потому что одновременно с раздражением внутри поднималось что-то ещё — горячее, опасное, слишком похожее на азарт перед столкновением на поле. Джексон лениво откинулся на спинку стула, вытягивая одну руку вдоль спинки позади Джимми, и даже в этой расслабленной позе от него всё равно исходило давление. Будто он бессознательно подстраивал пространство вокруг под себя, занимал его полностью, не оставляя другим выбора. — Так ты теперь дружишь с Клэр? — спросил он, продолжая смотреть только на Джимми. Будто её самой здесь почти не существовало. Джимми медленно повернул голову в его сторону. Слишком близко. Теперь он видел каждую мелочь почти болезненно чётко — тёмные ресницы, едва заметную щетину вдоль линии челюсти, напряжение в пальцах, всё ещё слишком сильно сжимающих бутылку с водой. И этот взгляд… Пристальный. Почти собственнический. От этой мысли внутри неприятно дёрнуло. Потому что она была слишком неправильной. И слишком точной. — А ты теперь следишь, с кем я разговариваю? — спокойно ответил Джимми, хотя внутри уже начинало опасно нагреваться раздражение. Что-то снова мелькнуло в глазах Джексона. Так, будто ещё одно слово — и напряжение между ними окончательно выйдет из-под контроля. Но уголок его губ всё равно дрогнул вверх. — Просто пытаюсь понять, почему ты улыбаешься ей больше, чем мне. У Джимми внутри что-то резко дёрнулось. Чёрт. Потому что это прозвучало слишком двусмысленно. Слишком лично. Клэр резко закашлялась, пытаясь скрыть смех, но получилось у неё откровенно плохо. — О боже, — пробормотала она, переводя взгляд с одного на другого. — Вы флиртуете как два психически нестабильных человека. — Мы не флиртуем, — одновременно произнесли Джексон и Джимми. И тут же оба замолчали. На секунду между ними повисла тишина — плотная, странная, почти неловкая, но не в плохом смысле. Скорее опасная. Потому что впервые за всё время Джимми слишком отчётливо почувствовал: они оба замечают между ними что-то ненормальное. И это начинало пугать. Клэр уставилась на них ещё пару секунд, а потом всё-таки рассмеялась уже в открытую. — Нет, это точно любовь к ненависти. Я буквально вижу это своими глазами. Джимми раздражённо провёл ладонью по лицу, пытаясь скрыть собственную реакцию, но хуже всего было то, что Джексон рядом тоже усмехнулся. Джимми резко выдохнул сквозь нос и откинулся назад, наконец разрывая этот затянувшийся зрительный контакт. Ему понадобилось чуть больше усилий, чем хотелось бы, чтобы просто отвернуться. Чёрт. Он ненавидел то, как Джексон на него действовал. Ненавидел ощущение постоянного напряжения рядом с ним. И особенно — то, что какая-то часть его всё равно продолжала тянуться обратно. — Ладно, — произнёс Джимми чуть хриплее обычного, поднимаясь из-за стола. — Мне уже начинает казаться, что вы оба психически нестабильны. Клэр снова тихо рассмеялась. — Я хотя бы не смотрю на людей так, будто собираюсь их придушить или поцеловать. — Клэр, — устало протянул Джимми. Но она только довольно улыбнулась, явно не собираясь останавливаться. Джимми покачал головой, подхватывая рюкзак со спинки стула. Он чувствовал взгляд Джексона слишком отчётливо даже сейчас — тяжёлый, не отступающий ни на секунду, будто тот вообще не собирался позволять ему просто взять и уйти первым. Это неожиданно задело внутри что-то горячее. Почти упрямое. Поэтому Джимми всё-таки посмотрел на него ещё раз. Ошибка. Потому что Джексон сидел всё так же близко, расслабленно, но под этой расслабленностью теперь ощущалось что-то напряжённое, почти раздражённое. Голубые глаза медленно скользнули по его лицу, по шее, по пальцам, сжимающим лямку рюкзака, и Джимми слишком остро почувствовал этот взгляд. Будто прикосновение. Чёрт. — Увидимся на тренировке, Вест, — спокойно бросил он. Джексон чуть прищурился, и уголок его губ медленно дёрнулся вверх. — Постарайся не сбежать раньше времени, Флауэрс. Джимми только коротко усмехнулся, заставляя себя отвернуться первым, и двинулся к выходу из кафетерия. Он чувствовал взгляд Джексона спиной почти до самых дверей, и это раздражало сильнее, чем хотелось признать. Потому что тело всё ещё помнило тепло человека, сидевшего рядом.