Двемерада

Над Ресдайном стояло полуденное солнце, и многие гости наземного яруса Нчулефта уже покинули его гостеприимные улицы, скрываясь от подступающей со стороны вулкана пепельной бури. Рослый, облаченный в пурпурные одежды, расшитые нитями цвета окисленной бронзы и малахита, двемер мерно вышагивал по опустевшим улицам, приобхватив правой рукой свою окрашенную хной в средней части бороду, убранную в трубчатые локоны с кольцами на кончиках. Таким образом он не только удерживал локоны от порывов ветра, не давая бороде потерять надлежащий вид, но и демонстрировал три перстня-печатки на пальцах: украшенный изображением парада звезд, выточенных на изумруде и инкрустированных жидким этерием, выполненный из сплава серебра и золота, перстень на указательном пальце показывал статус его владельца — Архитектора Точных Механик; на среднем пальце сверкал перстень, выполненный целиком из рубина с двумя каплями крови, помещенными внутрь, — то был перстень, говоривший о супружеских отношениях, крайне долгих и полных теплоты; на безымянном пальце же находился перстень-коготь, покрытый формулой тональной песни Сотворения, служащий и ключом, и пером для начертания на страницах Первозданных Писаний, так же известных, как Древние Свитки. В общем, даже тот, кто не разбирался в двемерской иерархии, мог бы при взгляде на этого мера прикинуть ценность одних только его перстней и понять, что перед ним не самый простой представитель Глубинных Эльфов. Что уж говорить о том, что при встрече с ним даже сновавшие туда-сюда механизмы в почтении склоняли свои, казалось бы, пустые головы и смиренно ждали, пока он пройдет мимо. Кхаграк же не обращал внимание ни на кого вокруг: он торопился забрать свое творение из небольшой мастерской, в Ремесленном квартале наземного яруса, над которым трудился целую неделю. Это была пара восхитительных скайримских снегирей, выполненных из серебра, двемерита, топаза, нефрита и яшмы, с настоящими душами скайримских птиц. Маленькие, помещающиеся на трети его ладони, эти птицы были созданы как подарок для тех, кого он нежно любил. — Сэра Кхаграк! Сэра Кхаграк! — раздался знакомый ему женский голос. Из мастерской кузнеца, вытирая небрежно пот со лба, выскочила каймерка, ростом на три головы ниже Архитектора Точных Механик, с лицом, овеянным юностью, любопытством и страстью к новому. — А-а-а, Эрдиш, ласковых лун и звезд, — поприветствовал её Кхаграк, совсем немного замедляя шаг. — У тебя ко мне дело? — О нет, я... Я просто хотела рассказать! Сегодня мастер Рчганек и мастерица Харглаза доверили мне поместить первые шестерни в их котлы! Они сказали, что я делаю успехи в механике и уже понимаю, куда ступает Сила Движения! — Я рад за тебя, Эрдиш. Мало кто из вашего рода избирает путь постижения Науки, Логики и Точности, но ещё меньше приходят к этому пути со страстью искренней, а не жаждой погрузиться в секреты, — благосклонно ответил Архитектор, посмотрев в золотые глаза кимерки. Маленькой девочкой, шестнадцать лет назад, Эрдиш пришла в Нчулефт, оборванная и исцарапанная, не способная ни говорить, ни понимать даже на наречии каймеров. Она скиталась по улицам верхнего яруса в течение трех дней, пока не свалилась без сил у порога мастерской Кхаграка, сжимая в правом кулачке плохо пересобранного, но все равно работающего двемерского скарабея: все это время девочка пыталась найти того, кто мог бы помочь ей починить «друга», но в незнакомом месте перепугалась и потерялась. Кхаграк же не только починил скарабея и выходил девочку, но и, найдя её родителей, попросил их отдать юную Эрдиш в ученики его подчиненным. Родители девочки не возражали, особенно учитывая то, что кормить её обещали за счет двемеров, а вскоре и вовсе объявили её взрослой и самостоятельной, то есть фактически отказались от ответственности за неё. — А когда вы... Возьмете меня в свою мастерскую? Я понимаю, что ещё не знаю всего необходимого для того, чтобы помогать вам, но я очень хотела бы посмотреть, как творите вы и ваши ученики, чтобы видеть, как вы говорили, ориентир! — Ориентир... Увы, сейчас многие мои работы сосредоточены в самом городе, в главной мастерской Точной Механики. Почти нет времени на то, чтобы бывать тут, но... Я обещаю, Эрдиш, что как только мы закончим проекты там, я приглашу тебя к себе и покажу, как с помощью нескольких маленьких частей превратить неживое творение рук в нечто, что обладает видимостью жизни. Удовлетворенная обещанием, Эрдиш извинилась за свою нескромность и удалилась обратно к кузне, оставив Кхаграка. Эгил и Лига, сестры-близняшки, дочери Кхаграка и Нталанар, названные в честь двух геометрически верных светил в одном из важных созвездий, что формируют второй магический контур, сидели посреди общего зала и играли со своими снегирями, запуская их совершать синхронные облеты с рисованием гексограмм с помощью отблеска света от топазов. Близняшкам шел десятый год, но их познание Науки было превосходным и даже сам Тональный Архитектор Кагренак пророчил им место подле себя в недалёком будущем, чему отец и мать, конечно же, были рады. Сами Эгил и Лига, однако, не разделяли энтузиазма родителей: обе девочки с большим интересом относились к Цехам Боевых Механизмов и секциям Баллистариев, считая более уместным применять свои навыки в защите двемерского народа с оружием в руках, чем творить среди возвышенных материй глификов магии. Они часто проводили время с Грагданом, старым и суровым двемером, являвшимся Хранителем Арсенала Нчулефта, и его подчиненными, впитывая теорию стрельбы и ухода за оружием. Несмотря на мир в Ресдайне, с недавних пор, по личному распоряжению Короля Думака, двемеры нарастили производство оружия и брони, а также возобновили военные упражнения среди жителей городов, не считая развёртывания регулярных войск и механизмов, созданных для войны. Считалось, что эти приготовления были нужны, чтобы отразить грозящее в будущем вторжение Северян, однако многие двемеры, в том числе и Кхаграк, знали о возрастающей напряженности между Думаком и Нереваром, вызванной подозрительностью последнего, а также жадностью Каймеров. Действительно, за последние десять лет торговля между двумя народами иссякла, а многие каймерские кланы в открытую стали проповедовать нетерпимость к тем, кто отрицает божественную природу их «Трибунала», состоящего из даэдрических принцев. Напряжение достигло апогея, но двемеры все ещё старались проявлять дружелюбие в отношении своих соседей в Ресдайне. — Ты уверен, что хочешь сделать это, муж мой? — спросила Нталанар, женщина стройная, улыбчивая, с белоснежными глазами и убранной на волленфеллский манер волосами, заплетенными в косы с золотыми нитями. — Если мы хотим сохранить наш род, то мне придется пойти на данный шаг, пусть это и нарушит инструкции. — И веру. — Это рационально, дорогая. Магия, заключенная в Изначальном Тексте, способна сохранить то, что написано, не только в виде букв, но и... — Твоя уверенность восхищает не меньше, чем пугает твое беспокойство. Но ты не говоришь, чем взволнован... Пусть даже случится война, Нчулефт достаточно силен, чтобы отразить атаку дикарей, а армия Короля сильнее, чем когда-либо была. — Любовь моя, дело не в каймерах и их злонамерениях! —проговорил Кхаграк, огладив бороду и жестом приказав центуриону-привратнику увести дочерей играть в другую комнату. — Дело в том, что... — он помедлил, задумавшись, но затем, глядя в глаза жены, продолжил: — Кагренак затронул Тон. Он умен, но Творение, что он затеял, превосходит своей амбициозностью все, что мы делали до этого момента. Даже воссоздание Изначального Текста с помощью звездного света было более простым делом. Нталанар покачала головой: она была Синтезатором Естественных Процессов и мало понимала в сложных магических правилах, связанных с точными вычислениями и материями мироздания, зато прекрасно справлялась с сотворением простейших законов магии. Её руки наполняли мощью светильники, сотворяли воду, исцеляли раны. Она понимала мироздание не как набор формул, а как совокупность естественных процессов, и воздействие на Тон, на саму суть мира, было для неё неправильным. — Это неправильно, — наконец произнесла Нталанар, покачав головой, отчего серьги в её правом ухе начали биться друг об друга, издавая едва слышимый перезвон. — Но разве Тон не стоит выше Изначальных Текстов? — Нет. Они различны... Наверное. Я знаю, что это опасный путь, но иначе сохранить наших дочерей от возможных ошибок... Нельзя. Только Внешние Планы, но там не менее опасно, чем здесь. — Я боюсь, как бы мы не обрекли дочерей на ещё более страшную участь, чем та, к которой приведет нас Кагренак, муж мой... — Нет участи страшнее незнания, моя жена.