Двемерада

Думак задумчиво сидел на троне, устремив взгляд в посланца и шестерых двемеров, стоявших рядом с ним, одетых в одежды цвета пурпура и крови — цвета войны. Шесть Архитекторов Битвы, командиры шести Делений-Провинций явились сюда лично впервые за сотню лет, смотря друг на друга изучающим взглядом. Каждый из них прошел множество сражений как с кланами Скайрима, так и с Нордами на границе. «Сражений. Не войн», — подумал Думак и вдруг ощутил, как теплые руки сжали его ладонь. Его жена неотрывно, с обеспокоенным взглядом смотрела на него. Она никогда не говорила при чужих ушах, никогда не называла своего настоящего имени и как будто бы не существовала. Традиция брака короля Двемеров обязывала её быть глашатаем воли и Владетельницей Войны, иначе говоря, она была военачальником королевской армии и голос её мог быть слышен другими только на поле боя. Её вид на открытом троне встревожил прибывших Архитекторов Битвы, и они больше смотрели на неё, нежели на короля или посланца, облачённого в церемониальные желто-зеленые одежды, говорившие о нем, как о жителе наружной колонии с материкового Ресдайна. Его лицо выражало непочтительное нетерпение. Он жаждал говорить. — Повтори им, — бросил Думак, стараясь вернуть себе подобающий ему безразлично-властный вид, однако голос предательски дрогнул. — Мзитумз осажден каймерами. Их ведет Неревар Индорил, названый брат короля Дума... — ОН МНЕ НЕ БРАТ! — взвревел Думак, вскакивая с трона, вырывая свою ладонь из руки жены. В этом реве слышалось отчаяние, боль, разбитые надежды и тоска. — НЕ МОЖЕТ ОН МНЕ БЫТЬ НИ НАЗВАНЫМ, НИ РОДНЫМ, НИ СКОВАННЫМ ИСПЫТАНИЯМИ БРАТОМ! ХВАТИТ! НЕ СМЕТЬ ГОВОРИТЬ ОБ ЭТОМ! НИКОГДА! — Так что же... Каймеры предали наш союз? — спросил Архитектор Битвы Кхайрамадун, в чьем ведении находилась россыпь городов на западе Ресдайна. Он не мог поверить в это, и тон его слов был пропитан ужасом от понимания предательства. — Давно предали. Просто копили силы. Напади мы первыми, мы бы не дали им соединиться в армии. А я говорил, король... Посылал вам письма, — прорычал наполовину сделанный из металла Архитектор Битвы Ргзулфтанраг. Потерявший половину тела в битве с Исполнителем Поединка из клана Краген, на границе со Скайримом, он уже столетие был командиром южных гарнизонов и крепостей, буквально окруженных полчищами ортодоксальных каймеров-кочевников и буйных воителей из Дома Редоран, и знал, что мир близится к концу. — Мы давно копили силы и готовились к этому. Мы отразили не одно вторжение. Мы выстояли. Выстоим и впредь. Пошлем гонцов в земли наших отколовшихся братьев. Встанем вместе снова. Забудем былые обиды, ведь препятствие, что нас разделило, обратилось против нас. Умерим гордость, примем помощь! Это хороший момент, чтобы не только доказать нашу стойкость, но и вновь стать единым народом! — произнесла Владеренз, Архитектор Войны западных рубежей, одержимая единством народа, ведь именно она вела пограничные сражения с кланами сородичей из Скайрима. Война. Двемеры давно не вели войн в привычном понимании этого слова. Все сводилось к стычкам, где высокородный воин, облаченный в лучшие доспехи, в сопровождении небольшого отряда из воинов и механизмов отправлялся в условленное место, чтобы состязаться с врагом в искусстве боя по правилам дуэли. Так они поступали, сражаясь со своими сородичами, и даже норды принимали подобные вызовы, видя в них форму состязания храбрости. Лишь редкие вторжения нордов-разбойников и неподчинявшихся Неревару каймеров могли считаться битвами, но война... Маневр войск, логистика, потери, жертвы, атака и оборона — это требовало совсем новых исчислений разума, совсем другого восприятия мира вокруг. Тем более война с теми, с кем ещё вчера пили вино и пели песни... Думак осел на трон. Он вдруг почувствовал себя смертельно уставшим. Надо было что-то делать. Надо было объявить войну, собрать армию, вести её за собой, но как воевать против брата?! Как заставить себя поднять на него руку?! На его народ, такой прекрасный и поющий такие красивые песни?! — Война, — раздался возле него мелодичный, спокойный, но властный и слышимый всем голос. Его жена поднялась с трона и протянула руки к куполу Зала Королевской Воли, где на медном покрытии были изображены сцены суда, войны, мира и созидания. — Не мы избрали этот путь. Не нам нести на плечах груз вины. Не наши руки пустили первую кровь. Не мы нарушили договор. Не мы начали сеять смерть. Но мы закончим это. Кровь двемеров снова обагрит земли Ресдайна, но на сей раз мира не будет, пока не будет взыщена плата за предательство нашей дружбы. Я нарекаю себя Бархтарегет и облачаю себя в военные одежды. Пойдете ли вы за мной? — она вдруг обернулась, не слушая одобрительных кличей шестерых Архитекторов Битвы, и опустилась на колени, воздев руки к Думаку. — Пойдешь ли ты со мной, муж мой? Простишь ли ты меня за кровопролитие, к которому взываю я? Король народа Двемеров взглянул в голубые заплаканные глаза жены, протянул ей руку и помог подняться. — Пойду. Король идет на войну! Двемерская армия шла на войну. По улицам подземных городов Ресдайна ряд за рядом проходили копьеносцы, мечники, арбалетчики, стрелки из аркебуз, топорщики и молотобойцы. Закованные в латы из сплава цвета меди и разодетые под ними в одежды пурпурного цвета, воины регулярных секций, декурий и когорт внушали трепет собравшимся двемерам. Среди рядов воинов из плоти двигались механизмы: центурионы-исполины с когтистыми руками, ловкие сферы, вращающие свои остро заточенные клинки, огромные двемерские пауки, на спинах которых нередко восседали офицеры или лучники. — Война... — прошептал Кхаграк, держащий на плечах своих дочерей, что весело махали проходящей мимо секции Баллистариев, многих из которых они знали. — Все же началась. — Бессмысленно жалеть о том, что изменить мы уж не в силах... — Ргалехарет стоял рядом, наблюдая за шествием со смешанным чувством. Он все же был создан по образу и подобию проходящих мимо центурионов, и часть его сознания говорила ему, что он должен был быть среди них. Но долг... Он опустил взгляд на сестер и ощутил беспокойство. Пускай долг его быть машиной войны, но его семья была тут и он не мог их покинуть. Почему-то он должен был остаться тут и он не знал, почему. Через три дня Ресдайн погрузится в пучину войны. Первые битвы отгремят на Юге, перекинутся на Восток и в итоге будут идти у самого сердца двемерского народа. Вступившая в свою первую войну двемерская армия, неуклюжая, нерасторопная и упертая, как сонный кагути, что бьется головой о крепкую стену, не способный понять, что ему не разбить её, спустя год все же научилась побеждать. Но пока регулярные войска держали внешние рубежи, каймеры готовились атаковать Вварденфелл и его города…