Банда спешит на помощь

— Иногда мне кажется, что мы самая плохая семья в городе.

— Может, нам стоит переехать в город побольше? (Симпсоны)

Семь дней до свадьбы.

Изначально планировалось, что они с Марселем приедут за несколько дней до торжества, чтобы неспеша прогуляться по Призрачному городу, оторваться на вечеринке и отпраздновать столь значимую для родителей дату. А потом остаться ещё на пару дней в кругу семьи. Но планы поменялись, и Се Аню пришлось на неделю раньше вернуться домой после почти десятилетнего отсутствия. Он сдал свои билеты и воспользовался оставшимися разрешёнными проходами с помощью сжатия тысячи ли. В отличие от брата, Се Ан экономно и с умом использовал выделенные личные лимиты. Се Ан начертил печать на двери своей квартиры, шагнул и очутился на главной площади Призрачного города. Шум и гомон множества голосов тут же поглотил его. За восемьсот лет Призрачный город перестраивался и достраивался множество раз. Рынок, Игорный дом и Дом Блаженств с Храмом тысячи фонарей было решено не трогать, а оставить как историческую часть, для услады туристов. Поодаль от старой части города развернулась обширная площадь с россыпью магазинчиков, кафешек, небольшим сквером с фонтаном и скамейками. А уже за площадью простиралась новая часть города, с новомодными постройками, торговыми центрами и многоэтажками. Получилось, что город теперь был разделен на две части: старая и новая. А по кругу расположился пригород, с двухэтажными уютными домиками, газончиками спереди и маленькими задними двориками для барбекю. Демоны тоже любили комфорт и интересные плюшки современного мира. Се Ан огляделся в поисках своей любимой кафешки, где подавали самый лучший блад-ти: черный или зеленый чай с желейными шариками из крови быка. Для эстетов также предлагалась кровь русалки, оборотня, эксклюзивом считалась человеческая или божественная кровь. Хуа Чэн строго следил, чтобы бизнес шёл честным путём, и кровь собиралась добровольно в специальном центре, куда мог прийти любой желающий. Обнаружив искомое заведение, Се Ан с облегчением выдохнул и направился туда, чтобы взять своё любимое лакомство. — Один большой блад-ти на зеленом чае, сверху добавьте, пожалуйста, сливки и капельку волчьей слюны, — продиктовал заказ Се Ан. Он, хоть и был богом, но с детства питал страсть к крови. Хун-эра, когда тот впервые увидел, как тот пьет этот чай, знатно так перекосило и передёрнуло, он на дух не переносил всё, что связано с кровью, мог от простого пореза упасть в обморок или его могло вырвать. С годами он научился себя контролировать, а после инициации вовсе спокойно ко всему стал относиться, но чтобы пить кровь, нет уж, увольте! Поэтому с тех пор считал Се Ана богом с душой демона. Но несмотря на это, попробовать кровь Марселя Се Ана вовсе не тянуло. Даже в пылу страсти ему не хотелось его укусить, и царапался крайне редко, больше предпочитая сильно стискивать любимого в объятиях. — Господин младший Се вернулся! — обрадованно взвизгнул кассир. — Вот, держите, ваш заказ, — и протянул ему большой стакан с мутно зелено-жёлтой жидкостью, в которой плавали ярко алые шарики. Сверху расползалась шапка белых сливок, пронзённая красной трубочкой. Се Ан взял напиток, сделал глоток. Раскусил попавшийся под зуб кровяной шарик: металлический вкус, перемешанный с кислинкой от чая и горечью от волчьей слюны, тёплой волной окунул его в ностальгию. Он дома. Се Ан блаженно прикрыл глаза и втянул еще штук шесть шариков. Он еще пару минут постоял, наслаждаясь напитком, а затем отправился в сторону Дома Блаженств. И чем ближе Се Ан подходил к резиденции, тем ярче воспоминания вспыхивали в его голове. Не важно, что он бог, здесь всегда его ждут и любят. С первого взгляда резиденция за эти столетия никак не поменялась, все так же удивляя прохожих своей вычурностью и помпезностью. Но внутри, если пройти вглубь, можно обнаружить наполовину перестроенное крыло, резко контрастирующее своей бетонно-стекольной конструкцией с основным материалом Дома. И внутри под завязку напичканное техникой. Близнецы всегда были фанатами всего нового, что позволяло облегчить жизнь и сделать её комфортной. А также интересной и опасной. Они даже умудрились притащить ядерную боеголовку и хотели как-нибудь ее испытать, но про их проделки узнал папуля и вовремя вмешался. Се Лянь и раньше мог вставить крепкое словцо, но такого витиеватого и трехэтажного мата в резиденции слышали впервые. После этого случая на семейном совете было принято решение отдать часть Дома Блаженств под берлогу-лабораторию для двух экспериментаторов. Для надежности Се Лянь и Хуа Чэн наложили на новую постройку несколько сильнейших печатей, и ежели что бомбанёт, то останется внутри купола, не потревожив город и окрестности. Се Ан вступил на широкую лестницу, что вела к главному входу в Дом Блаженств. Барьер, что был выставлен вокруг резиденции, колыхнулся и прошелся красной рябью, пропуская бога внутрь. Все, в ком текла кровь Хуа Чэна и Се Ляня беспрепятственно могли входить и выходить из Дома. Друзья, приближенные носили специальные талисманы. На всех слуг накладывалась особая печать. Такие дополнительные меры Хуа Чэну понадобились, когда пару сотен лет назад при очередном открытии горы Тунлу демоны совсем посходили с ума и ворвались в уютный и спокойный мир Градоначальника, каким-то образом прорвав уже имеющуюся защиту. Сам Хуа Чэн при каждом открытии горы запечатывал себя в отдельной обители, чтобы не натворить бед. Поэтому в тот раз с бесчинством демонов пришлось разбираться Се Ляню и старшим сыновьям. Полю хотели отправить с Ин Юем в Небесную столицу, но она отказалась, сказав, что ее место рядом с мужем и семьей, и стойко отпинывала всех желающих. Детство и юность, проведённые бок о бок с дядюшками и Мишей многому ее научили. Когда все закончилось и Хуа Чэн вновь мог адекватно себя вести, узнав о происшествии, он в припадке лютой ярости чуть собственноручно не сравнял Призрачный город с землей. Но Се Лянь вовремя привел его в чувство. Те из демонов, кто уцелел, были жестко наказаны. Впредь, в период открытия горы всем необходимо было использовать сдерживающие амулеты или же запечатывать себя в безопасное и уединенное место. Также появился и усиленный барьер вокруг их дома. Стоило только войти в главный зал, Се Ана тут же окутал до боли родной аромат цветов в сочетании с дымом от костра. Аромат его родителей. Он вздохнул полной грудью и совсем расслабил плечи, позволив себе ссутулиться. Немного постояв, Се Ан повернул налево, дошел до коридора, ведущего в покои детей. Спальня родителей располагалась дальше всех, в уединенном закутке. Ибо супруги порой были довольно громкими. Он открыл дверь своей комнаты — в ней ничего не изменилось за эти десять лет, да и за последние столетия в принципе. Небольшая светлая комната, в одном углу кровать, в другом шкаф. Посередине небольшой стол, и аккуратные подушки для сидения. Дверь на противоположной от входа стене вела в общий сад с небольшим прудом и беседкой, где, в годы юности старших, они любили просиживать часами, беседуя с папулей, или слушать поучительный монолог папачэ о значении каждого цветка, что были высажены в аккуратных клумбах по всему саду. Се Ан аккуратно положил сумку с вещами между кроватью и шкафом. Чуть позже он переедет в большую семейную комнату вместе с Марселем. Осталось только предупредить прислугу, чтобы та подготовила покои, но так, чтобы родители пока об этом не узнали. Но это позже. Он вынул из небольшой сумочки, что была перекинута через его плечо, телефон, разблокировал и набрал Марселя. — Любовь моя, ты уже дома? — мягким голосом спросил тот. Се Ан почувствовал, что уже безумно скучает. — Да, Марс, — он помедлил. — Я скучаю. — Мы виделись сегодня утром, Зефирка, — Марс стал так называть Се Ана, после того как тот открыл свою истинную сущность и облик. — Но это не мешает мне уже скучать по тебе, Чоко, — мягко рассмеялся Се Ан. — Волнуешься? — спросил Марсель. — Немного, — Се Ан присел на кровать, потер висок. Хоть он и был семисотлетним мужчиной, богом дипломатии, но это не мешало ему переживать перед важным разговором с папулей. — Я мысленно с тобой, мое божество, — в голосе Марселя звучало озорство. Се Ан усмехнулся и по-доброму закатил глаза. — Мне нужно идти. Спишемся сегодня вечером, хорошо? — Хорошо. Иди, работай. Люблю тебя, — Се Ан чмокнул трубку и отключился. Закончив разговор с Марселем, Се Ан удовлетворенно потянулся. Живот громким «уурррр» оповестил, что пора бы подкрепиться. Любимый блад-ти, конечно, хорошо, но душа затребовала чего-то посущественнее. Поэтому, недолго думая, он отправился на кухню. Кухня представляла собой большую комнату, в середине располагался длинный стол, по бокам которого тянулись стеклянные перегородки: разделение на демоническую и божественную часть кухни. Вдоль дальней стены стояли холодильники. Один, черный, для всей прислуги и в целом для демонов, в нем хранились очень экзотические блюда, отдельную полку занимали угощения для Черновода. Дальше шёл белоснежный холодильник Его Высочества, в последнее десятилетие принц увлёкся всей этой зожной тематикой, поэтому холодильник был под завязку набит фруктами, овощами, растительным молоком, диетическим мясом. Из него, впрочем, подъедали продукты все кому не лень, Се Лянь, по доброте душевной, не был против. Также имелся холодильник со стеклянными дверцами, в котором хранились молочные вкусности, вроде йогуртов, различные тортики, пирожные, запеканки, блинчики, а главное, огромные ведёрки с мороженым, на любой вкус и цвет. Любой желающий, а гости в Доме Блаженств теперь были не редкостью, мог подойти и полакомиться всласть. И в самом дальнем углу примостился маленький, ярко красный, мини холодильничек, который все обходили стороной и старались не открывать от греха подальше — в нем Хуа Чэн бережно хранил кулинарные шедевры своего супруга. На боку его красовалась маленькая наклейка с черепом и скрещенными костями. За столом, в гордом одиночестве, сидел Черновод и с упоением поглощал аппетитные колбаски бурого цвета. — Время идет, а место вашего пребывания в Доме не меняется, дядя Хэ, — с весельем в голосе заметил Се Ан, подходя к столу и усаживаясь рядом с Хэ Сюанем. — И тебе привет, Акулёныш, — с набитым ртом пробубнил тот. Всем детям супружеской пары он дал свои прозвища. — Я тут не просто так. У нас дела с Мальком. — С сестрицей? А дядя Ши знает, что вы ухлёстываете за малолетками? — подстебал его Се Ан. Хэ Сюань перестал жевать и медленно повернул к нему голову. — Попрошу без грязных намёков. Он всегда в курсе всего, — он отвернулся и продолжил поглощать колбаски. — Сколько вы веков вместе, а шутки понимать ты от него так и не научился, — тепло улыбнулся Се Ан. Он перевёл взгляд на тарелку с колбасками и после небольшого раздумья подцепил одну и откусил половину. — Эээй! Это мои колбаски! — возмущенно воскликнул Хэ Сюань, почти подорвавшись с места. — Ммм, вкуснотища! — Се Ан отправил в рот вторую половину и облизал пальцы. — А твои тут только одна колбаска, и то не на тарелке, — он лукаво пронаблюдал, как у Черновода вытягивается лицо от столь дерзкой шутки. Хэ Сюань хотел было парировать ответ, как дверь кухни распахнулась, в комнату влетел Се Лянь и направился к холодильникам, прошёл свой и остановился у витрины с вкусняшками. Распахнул дверцу, дотянулся до верхней полки, одной рукой достал оттуда огромный торт, наполовину им уже съеденный, и, дойдя до середины стола, плюхнулся на стул напротив Хэ Сюаня. В другой руке он держал телефон. — Нет! Я не буду обсуждать с тобой эту тему! — его глаза округлились от возмущения, он ложкой зачерпнул кусочек торта с горкой и, широко разинув рот, отправил туда лакомство. Он схватил себя за горло, высунул измазанный в креме язык и закатил глаза, всем своим видом показывая, как он заколебался. — Всё, мне пора! Пока! — он сбросил вызов и откинул телефон в сторону. Нервно отправив еще пару кусков торта в рот, он с гневом посмотрел на Хэ Сюаня. — Черновод, усмири, пожалуйста, своего супруга, а то я за себя не отвечаю. Ты можешь себе представить, что ему жизненно необходимо знать, какое белье на мне будет в брачную ночь! В этом нет смысла, потому что на нас с Сань Ланом вообще его не будет. — Очень не советую носить брюки на голое тело — могут натереть в самом неожиданном месте, — подал голос Се Ан. Се Лянь замер с ложкой во рту, перевел взгляд на сына и вздрогнул. Тот помахал ему рукой. — Ой! — удивленно воскликнул он, подорвался с места, обогнул стол и приземлился рядом с сыном, стискивая того в стальных объятиях. — Сына приехал! — и чмокнул его в щеку. — Папуля, не так сильно, — задушено выдавил Се Ан, похлопав Се Ляня по плечу. — Ой, прости, — тот чуть ослабил хватку и с любовной нежностью посмотрел на сына. — Я очень скучал, Ан-эр. Ты повзрослел, — он внимательно обвел взглядом его лицо. — Куда еще взрослее, — скромно улыбнулся Ан. Папуля даже не представляет, как повзрослел его ребенок. Про Марселя он им ничего не говорил, хотел сделать сюрприз. — Я, пожалуй, пойду, — кашлянул Черновод, поднялся и удалился из кухни, прихватив с собой тарелку с остатками колбасок. — Как твои дела, рассказывай, — Се Лянь с воодушевлением приготовился слушать забавные истории из мира смертных. — У меня все хорошо. Как обычно. Без особых происшествий, — Се Ан опустил глаза, чтобы не выдать свое волнение. — А у вас с папачэ все в порядке? — Да, а должно было что-то случиться? — прикидываясь дурачком, спросил Се Лянь. Вот, началось, подумалось ему. — Нет. Просто Малыш Гу обмолвился, что на совещании ты выглядел слегка уставшим. — Ооо, я удивлен, что он вообще что-то замечает вокруг себя, кроме прелестного личика напротив и своих золотых кудрей, — саркастически заметил Се Лянь. Вдруг он выпрямился, приложил пальцы к виску и расплылся в блаженной улыбке. Сразу понятно, с кем он разговаривает. — Ан-эр, папа скоро вернется домой, — весело проговорил Се Лянь, отняв пальцы от виска. — Предлагаю устроиться втроём в беседке в саду и насладиться беседой за чашечкой чая. — Может, попозже, пап, — Се Ан совсем сник. С папачэ у них до сих пор были натянутые отношения, и каждый боялся сделать первый шаг навстречу другому. — Я хочу пообедать, потом разобрать вещи и прогуляться по городу немного. — И долго ты будешь его избегать? — Се Лянь нахмурился, глядя на сына. — Чего стоит просто подойти и сказать: «я люблю тебя»? — Никого я не избегаю, просто, — под пристальным взглядом папули Се Ан потерялся. Совсем он расклеился в последнее время. Любовь сделала из него мягкотелого нытика. — Он и так знает, что я его люблю. Зачем лишний раз говорить? — Никогда не будет лишним сказать родному человеку, что любишь, — мягко добавил Се Лянь. — А вы два упертых барана. Но вмешиваться я не стану, не маленькие уже, — немного резко вышло. — Ладно, захочешь присоединиться — мы с радостью с тобой пообщаемся, — он встал, еще раз поцеловал сына и покинул кухню, оставив Се Ана одного наедине с недоеденным тортом.

***

Шесть дней до свадьбы.

На небольшую парковку за Домом Блаженств въехал семейный джип. Из него выполз долговязый мужчина, потянулся, хрустнув позвонками и зевнул, чуть не вывихнув челюсть. — Дорогой, тебе всего семьсот лет, а уже весь скрипишь-пердишь как старый дед, — рассмеялась молодая женщина, вышедшая с переднего пассажирского сиденья. — В следующий раз, я все-таки выпрошу у папули дополнительные разрешения на перемещение, — буркнул мужчина, устало потирая глаза. — Жалеешь, что мы живем ближе к моим? — виновато произнесла женщина. — Поля, мы уже сто раз обсуждали этот вопрос. Я так решил и точка, — мужчина раздраженно захлопнул дверь машины. — Хун, не злись, — Поля подошла к мужу и чмокнула в щеку. — Ты же знаешь, что я не могу на тебя злиться, — Хуа Хун привлёк жену к себе и поцеловал в губы. Громко хлопнула задняя дверь машины, раздались смешки и топот удаляющихся ног. — Эй, вы куда? — окрикнул убегающих Хуа Хун. — Оставь их. Они все равно прибегут к папачэ, — успокоила его Поля. — Хун-эр, — по лестнице сбежал Се Ан. — Братюня! — Хуа Хун бросился на шею подошедшего Се Ана и сжал в объятиях будто в тисках. — Я так соскучился! — Ты меня сейчас задушишь, — прохрипел старший, но вырваться не попытался. Родные очень любили тискать его, но за столько лет он так к этому и не привык. — Ничего, не помрешь, — довольно улыбнулся Хуа Хун. — Ну а если помрешь, мы с папачэ с удовольствием сделаем из тебя первоклассного демона! — Тебе так надоело терпеть мою божественную задницу? — саркастически заметил Се Ан. — Твоя задница — это забота мистера М, — Хуа Хун еще пару секунд потискал брата, потом смачно поцеловал в щеку и отстранился. — Вам помочь донести багаж? — спросил Се Ан. — Неа, мы с Полей свое сами докатим, а остальное пусть любимые демоны папачэ тащат, — хохотнул Хуа Хун. — Хорошо. Тогда встретимся позже, мне нужно по делам отлучиться. — Только приехал, и опять уходишь, — с грустью вздохнула Поля. — Или это как-то связано с мистером М? — добавила уже игриво. Се Ан слегка смутился и отвел глаза. Поля довольно прищурилась. — Дорогая, пойдем. Хватит смущать братика, — Хуа Хун одной рукой взялся за громоздкий чемодан, второй нежно подхватил супругу под локоть.

***

— Мне не терпится познакомиться с тем, кто растопил сердце братушки Ан, — щебетала Поля, пока они шли по главному коридору Дома блаженств, чемоданами выстукивая по плитке мерный ритм. — Не такое уж у него ледяное сердце. Просто, он более спокойный и серьёзный, не то, что все остальные, — хихикнул Хуа Хун. — Кстати, мы скажем папачэ о дядюшках? — лукаво ухмыльнулась Поля. — Неееет, — хитро протянул Хуа Хун. — Они хотели устроить сюрприз. Супруги переглянулись и улыбнулись. — Поля! Девочка моя! — к ним на всех парах несся Се Лянь с безумной улыбкой и широко расставленными руками. Подбежав, он заключил девушку в крепкие объятия, покружил, чем вызвал у той звонкий смех, остановился, чмокнул в щеку и опустил на пол, чуть отстраняясь. — Я так соскучился! — А по мне? — обиженно прохныкал Хуа Хун. — Взрослым мальчикам обнимашки не положены, не ной, — строго ответил Се Лянь, но в глазах так и плясали смешинки. — Ну пааап! — Хуа Хун скукожил лицо, изображая плачущего младенца. — Иди сюда, я же шучу, — Се Лянь расцвёл улыбкой и заключил сына в мягкие объятия. — Как ты мог подумать, что я по тебе не скучал? — проговорил он куда-то в плечо сына. — Ты Полю больше любишь, — всхлипнул Хуа Хун. — Хун-Хун ревнует? — рассмеялась Поля. — Если только немножко, — Хуа Хун довольно сощурил глаза. — О, вы уже приехали? — за ними раздался взволнованный голос. Они обернулись. Чуть поодаль стоял Непревзойденный Князь демонов и…нервничал? Он переминался с ноги на ногу, вытягивал шею, будто кого-то высматривал. Хуа Чэна боялись как боги, так и демоны. Одним своим видом он наводил на всех ужас. Он был беспощаден для врагов, не задумываясь умывал пространства рядом с собой кровавым дождем. С лёгкостью шёл по головам, если это было выгодно ему или его близким. Но лишь одно приводило его в трепет, заставляло мёртвое сердце заходиться в судорожном танце, а самого его растекаться в розовую лужицу по полу. И было это… — Деда! — из-за колонны вывалились три фигуристые девушки, обнимая друг друга за плечи. Хуа Чэн весь пришел в движение, запрыгал на месте от нетерпения, затем рванул и помчался навстречу внучкам. Они с визгом повисли на нем словно коалы на дереве. Он обнял их, стиснул и закружил на месте. Через пару минут, когда над их головами заплясали звездочки, они с заразительным смехом повалились на пол. — Ах вы мои хитрожопые демонюги! — Хуа Чэн только и успевал подставлять щеки под сладкие девичьи поцелуи и щекотать каждую по спинке. — Дорогой, к ужину нас не жди, меня утаскивают в ад, — он расхохотался. — Урааа! — хором заверещали тройняшки. — Мы идем в гости к дяде Люцеферу! — их окутал рой серебристых бабочек и через мгновение они исчезли. — Вот, а со мной даже не поздоровались, плутовки, — с грустью заметил Се Лянь. Поля приобняла свёкра. Хуа Хун совсем ссутулился и устало застонал. — Почему вы не воспользовались сжатием тысячи ли? — с беспокойством спросил Се Лянь сына. — Пап, ты забыл, что сам ограничил использование сжатия? — Хуа Хун потер заросшую щёку. — Ой, точно! — виновато произнес Се Лянь. Сжатие тысячи ли пришлось ограничить лет сто назад, когда молодое поколение богов и демонов стало использовать перемещение в своих целях: то завалятся толпой к Дионису на очередную вечеринку; то нырнут на дно морское к Посейдону на осьминожий рейв; или заглянут на подпольные бои медведей-балалаечников во владения Кощея. Вот и пришлось вводить лимиты: использовать перемещение, в основном, по рабочим вопросам, с последующими отчетами: кто, куда и зачем перемещался. А для личного перемещения на год выделялось всего двадцать проходов. Для этого даже был организован специальный отдел в Небесной столице, контролирующий перемещение и собирающий отчёты. Многие были недовольны такими нововведениями, но Хуа Чэн, поддержав супруга, пригрозил в случае непослушания влепить запрет на посещение Призрачного города. А все знают, где лучшие тусовки во всей Поднебесной. Так что пришлось, скрипя зубами, согласиться и следовать правилам. Также, для удобства перемещения, были построены выделенные небесные и демонические трассы, соединяющие города и страны. Выходило дольше, зато по правилам. — Кстати, ваши покои уже готовы, — вспомнил Се Лянь. В глазах Поли и Хуа Хуна зажглись огни предвкушения. Демон подхватил свою благоверную, выпустил мотыльков и переместился в их спальню.

***

Чем же будут заниматься молодые супруги, когда дети сданы, работа осталась дома, а перед взглядом огромная кровать? Конечно же спать! Супруги, не сговариваясь, восторженно вскрикнули и плюхнулись на кровать. — Ооо, божечки, какие же потрясающие кровати в родительском доме. Нам домой надо такую же, — Хуа Хун растёкся по простыням, зарылся носом во вкусно пахнущую подушку и притянул супругу поближе. — Прости, Полюша, бурный секс оставим на потом, нам сейчас хоть пару часов поспать. — Хун, милый, мы еще успеем насладиться друг другом. Девочки соскучились по дедушке, да и папачэ не отпустит их, пока не затискает до одури. Время для шалостей у нас еще будет, — она нежно провела пальцами по щеке супруга и поцеловала его в плечо. — Ты самая потрясающая женщина на всем белом свете, — прошептал Хуа Хун, поворачиваясь на бок, заключая любимую в крепкие объятия. Так они лежали пару минут, пока не возникла одна проблема. — Чёрт, — выругался мужчина. — Ммм? — Поля приоткрыла глаза и посмотрела на мужа. — У меня встает, — он расплылся в сладкой улыбке. — Кажется, сон придется отложить. Они наспех стянули друг с друга одежду и слились в страстном танце.

***

Оставшись наедине с собой, Се Лянь оглянулся по сторонам и с благоговейным трепетом заглянул в цветастый пакетик, что успела вручить ему Поля. Комиксы. В пакете были три раритетных спец выпуска его любимого Человека Паука. Как только комиксы начали появляться, Се Лянь всерьез подсел на этот бумажный наркотик. В его коллекции имелись экземпляры со всего света, на всех языках мира. Но почему-то истории про бравого парня, выпускающего липкую паутину, больше всего запали в душу небесному императору. Когда они однажды смотрели экранизацию Человека Паука, Се Лянь невзначай намекнул, что неплохо было бы устроить ролевые игры. На что Хуа Чэн посмеялся и небрежно кинул, что не интересуется мужчинами в колготках. Се Лянь хмыкнул, не стал спорить, но в один из дней, когда демон вернулся домой после недели отсутствия, он встретил его в коридоре в костюме паучка. Хуа Чэн замер, сначала не поняв, что за неведомая хтонь посмела вторгнуться в его владения, но паучок приподнял маску, из-за которой показалась до невозможности обожаемая мягкая улыбка Его Высочества, показала язык, после чего фигура в обтягивающем трико, ловко прыгая по балкам, скрылась за поворотом. Хуа Чэн расценил это как вызов, и они целый час играли в догонялки, пока демон не оказался в супружеских покоях. Дверь за ним захлопнулась, а с потолка, медленно, вниз головой, спускался немного запыхавшийся человек паук. Когда их лица поравнялись, Хуа Чэн аккуратно стянул маску до половины лица и припал к улыбающимся устам, по которым так скучал. После этого, демон стал еще более внимателен к интересным предложениям супруга.

***

Хуа Чэн с девочками вернулись к полуночи — Сатана обычно долго не выдерживал этот шумный квартет и старался побыстрее выпроводить их обратно домой. Поэтому сейчас он, тройняшки и Се Лянь уютно устроились в одной из гостиных. Дедушки очень соскучились по своим внучкам. — Деда, а что ты подаришь нам на ДР? — спросила одна из тройняшек. — А чего желают мои колючие солнышки? — сладко протянул Непревзойденный. Он развалился на диване. Одна внучка делала ему прическу, вторая наносила макияж, третья — колдовала с маникюром. — Demophone 666! — воскликнула та, что занималась волосами Хуа Чэна. — А мне механизированного Пегаса! Тот, что в комплекте с дополнительными крыльями и гривой! — воскликнула вторая внучка, дернулась, смазывая рисунок на ногте. — А я хочу снять замок Дракулы на месяц, покутить с друзьями. Нынешний граф заломил тааакую цену! — вздохнула третья. — А я в вашем возрасте еле наскреб денег на плошку риса с маленькими мясными шариками, — ностальгически произнес Се Лянь. — Дедуля, ты у нас знатный лайфстайлер, — заметила одна из внучек. — Мы много раз тебе говорили завести свой блог. — Милая, я и так читаю лекции в университете, и на местность мы выходим для практики, — улыбаясь ответил тот. — Да, гэгэ научит молодежь полезным навыкам, — вклинился Хуа Чэн. — Сань Лан, желтый, — Се Лянь покачал головой. Он до сих пор не мог избавиться от некоторых своих привычек и, не всегда нормально принимая подколки от мужа, они решили ввести правила. Зеленый значил, что шутка удалась, желтый — Его высочество слегка недоволен, оранжевый — шутка на грани, красный — беги, Хуа Чэн, беги. Красный выпадал редко, и тогда градоначальник испытывал на себе весь гнев своего милого и доброго супруга. — Дедуль, это конечно хорошо, но не все ходят учиться оффлайн. Куда прикольнее зависать в Нечистьграмме, — продекларировала тройняшка, что аккуратно выводила стрелку под левым глазом Князя. Остальные двое согласно закивали. Се Лянь умильно улыбнулся. Он хоть и старался идти в ногу со временем, но не все приходилось ему по душе. Живое общение и непосредственная передача опыта оставались для него в приоритете.

***

Когда последствия нападения демонов на Дом были устранены, всей семье предстояло подготовиться к очень волнительному и приятному событию в их жизни — Поля оказалась в положении и ждала тройню. Новость не просто порадовала Хуа Чэна, но перевернула всю его жизнь. Только недавно он грезил найти свою благородную золотую ветвь и служить ему верой и правдой, а сейчас он счастлив рядом с гэгэ, он отец, а скоро станет и дедом! Эта мысль не укладывалась в его голове. По поводу того, где будут проходить роды, разгорелось настоящее противостояние: дядюшки Поли настаивали, что на свежем воздухе в деревеньке, средь березок и лугов самое то вынашивать дитё и дать ему жизнь, на что Хуа Чэн уперся бараном и категорично отрезал: она родит в Призрачном городе. Здесь самое безопасное место и лучшие лекари. Дядюшки возмущенно кинули: совсем наш Чэнушка зазнался, як барин какой, тьфу ты нуты!, на что Хуа Чэн обозвал обоих огородными скоморохами, удел которых гнать говённую самогонку. И на колкое не брешь, тебе понравилось! , демон закончил диалог. — Я не дам этим двум чахоточным угробить моих внучек! — Хуа Чэн метал молнии, скрежетал зубами и рвал в клочья подвернувшийся под руку свиток с какой-то просьбой от городских служащих. — Сам приму роды, если понадобится! — Пап, ты это, не нервничай только, — Хуа Хун осторожно похлопал его по плечу. — Давай лучше предоставим это профессионалам. — Подумаешь! — Князь стукнул кулаком по столу. — Что я там не видел! Се Лянь расхохотался: — И правда, обычное княжеское занятие — заглядывать молодым девушкам под юбочки, — он многозначительно подвигал бровями. — Гэгэ! Я не это имел в виду! — Ой, ладно тебе, старый лис, все я про тебя знаю, — Се Лянь хихикал, не в силах остановится. Он то знал, что несмотря на то, что Хуа Чэн полюбил его мужчиной, женское воплощение принца он желал не меньше, и очень любил зарываться лицом в нежные женские складочки. Хуа Хун виновато глянул на жену, будто извиняясь за непристойное поведение родителей, но та все прекрасно поняла и искренне смеялась. Се Ан на эти пререкания лишь закатил глаза, выражая всем своим видом: я не с ними, и предпочёл удалиться, оставив Полю и Хун-эра самим разбираться с детским садом. Для него в то время были непонятны такие шутки между любящими друг друга людьми. Но позже, когда он сам встретил свою любовь, понял, что взаимный стёб тоже часть отношений. Споры продолжались еще пару месяцев, пока Поле все это не надоело, и она сама приняла решение: родит в Доме, но через несколько месяцев они уедут к родным Поли. Все же, какими бы вредными не были дядюшки, а Полю воспитали как родную и очень хотели понянчиться с внуками. Но обещала часто приезжать с девчонками в гости. Роды проходили сложно, Поля настояла, что будет рожать сама, даже без обезболивающего. Целые сутки в Доме стояла напряженная тишина и лишь отчаянные крики роженицы нарушали ее. Хун-эр безостановочно хлестал успокоительные чаи и не мог усидеть на месте дольше минуты. А когда супруга кричала особенно громко, весь трясся, порываясь ворваться в покои и кого-нибудь поколотить. Один раз он все же влетел к благоверной, но увидев ее искаженное лицо, кровь на руках повитухи, просто упал в обморок. Хуа Чэн, вопреки своим словам, испугался даже находиться рядом с комнатой, и переживал в отдалении, в своем кабинете. Хотя, когда в муках корчился Се Лянь, он был рядом и не на минуту не отходил от него. Так что из всех мужчин с нормальной психикой оказался лишь Его Высочество, который со спокойным лицом зашел к Поле и вышел, когда все закончилось, держа в руках три маленьких свертка. Пока Хун лежал в отключке, а Поля приходила в себя, малышками занимались новоиспеченные дедушки. Стоило только Хуа Чэну взять эти маленькие комочки на руки, он расплакался. Он не плакал, когда родились его дети, а сейчас просто не мог себя остановить. Он думал о своей маме. Как бы она, вот так же, бережно держала Ана, Хуна и Гу, как бы с ними нянчилась, и улыбка, а не слёзы, украшали ее лицо. — Мне страшно, гэгэ, — тихо прошептал он. Се Лянь взволнованно посмотрел на него. — Что будет с нашими мальчиками, если нас вдруг не станет? — Они и дальше будут жить свою счастливую жизнь, вспоминая, какими вредными стариками мы были. — Как думаешь, наши родители были бы за нас рады? — тихо задал он свой вопрос. — Думаю да, — так же тихо ответил Се Лянь. Они очень редко поднимали тему родителей, для обоих это было болезненное воспоминание. Поэтому он придвинулся ближе к супругу и обнял его, поцеловав в висок. Малышки одна за другой захныкали.