Банда спешит на помощь

Ревность питается сомнениями;

Она умирает или переходит в неистовство,

Как только сомнения превращаются в уверенность.

(Франсуа де Ларошфуко)

Четыреста пятьдесят лет назад.

Се Лянь стоял возле столика, в задумчивости крутил бокал с вином в руке. На губах его играла улыбка. Последние несколько месяцев он вел себя очень странно, и Хуа Чэна это очень беспокоило. Его Высочество будто летал в облаках, подолгу задерживался на Небесах, ссылаясь на занятость. Их близость сошла на нет. — Ты с ним спишь? — с пренебрежением спросил Хуа Чэн. — Прости, что? — Се Лянь вышел из задумчивости. — Этот новый бог словесности, с которым ты так мило воркуешь в последнее время, — ухмыльнулся Хуа Чэн. — О чём ты вообще говоришь? В чём ты меня подозреваешь? — с раздражением бросил Се Лянь. — Ты только о нём и говоришь, постоянно ходишь, летаешь в облаках, пока твой законный супруг ждет тебя в нашей холодной постели. У нас не было секса месяц точно! — чуть повышает голос Хуа Чэн. — Больше, — фыркает Се Лянь. — И кто в этом виноват? — саркастически замечает Хуа Чэн. — Ты сейчас меня пытаешься во всем обвинить? — Се Лянь прищуривает глаза, с негодованием глядя на супруга. — Ты, между прочим, тоже неделями пропадаешь на заданиях. Так что, не я один тут охлаждаю нашу постель, — Се Лянь передернул плечами, складывая руки на груди. — Ты его хочешь? — прямо спросил Хуа Чэн, не желая тянуть резину. Се Лянь одарил его взглядом со смесью недоумения, злобы и паники. Потом отвел глаза, опустил руки и ссутулился. Потер переносицу и тихо произнес: — А если я отвечу да, то что? Ворвёшься на Небеса и набьёшь ему морду? А потом мне набьёшь? Ты ещё не устал от своей беспочвенной ревности? — Се Лянь начинал закипать. — Знаешь, в последнее время, в рядах прислуги что-то больно много прелестных демониц и демонов появилось. Устал от однообразного вида унылой божественной задницы? Нет, не перебивай! Вижу, как ты украдкой бросаешь голодные взгляды на них, флиртуешь с ними будто не специально. Не удивлюсь, если парочка из них уже согрели твою постель, — уже с желчью выпалил Се Лянь. — Я бы не посмел! — Хуа Чэн аж вытянулся по струнке. — Прекрати, пожалуйста, — Се Лянь устало вздохнул. — Перестань строить из себя вечно преданного единственного последователя. Я устал от этого раболепства. — Знаешь, — демон понизил голос, делая шаг к супругу, — без моего преданного поклонения, ты бы сейчас здесь не стоял, а продолжал бы собирать мусор и жрать помои с пола! Если бы не я, ты бы просто исчез! — каждая фраза Хуа Чэна как острый меч протыкала Се Ляня насквозь, оставляя кровавые раны на сердце. — Скажи мне спасибо, Се Лянь, бог войны в короне из цветов. Кроме меня, ты никому не нужен, — последние слова Хуа Чэн сказал, подойдя почти к нему вплотную, так что его дыхание неприятно осело на лице божества. — Что ж, — Се Лянь улыбнулся своей самой спокойной улыбкой, но в глазах плескалась такая злоба, что ещё слово — и от демона не останется ничего, — не смею больше обременять Непревзойденного Князя демонов своим жалким присутствием, — Се Лянь потянулся к шее и расстегнул цепочку с прахом, аккуратно положил на стол, развернулся и направился к выходу из покоев. — И куда это ты направился, мы не закончили? — Хуа Чэн от злости сжимал кулаки. Се Лянь остановился, чуть повернул к супругу голову и, усмехнувшись, спокойно произнес: — Ну как же, к своему любовнику, — и он вышел за дверь. Как только дверь спальни закрылась, Се Лянь позволил горьким слезам политься из глаз. Небесный император спешно покинул Дом Блаженств и Призрачный город. Хуа Чэн, оставшись один, подцепил цепочку с кольцом, поднял ее на уровень глаз. Кольцо, по инерции, покрутилось на цепочке, отбрасывая блики на бледную кожу демона, остановилось. Впервые за более чем двести лет это кольцо покинуло шею принца. Хуа Чэн спрятал кольцо в карман, сжал челюсти и резко ударил по столу, от чего тот разлетелся, вдребезги. Его левый глаз вспыхнул огнем, правый обдало болью, из него потекла кровь. Демон издал душераздирающий вопль, переходящий в рык, и дал волю эмоциям. В скором времени спальня супругов превратилась в место побоища.

***

В небесной столице повисло напряжение. Небожители, хоть и делали вид, что ничего не случилось, но старались лишний раз не попадаться на глаза императору. Все собрания проходили сухо, в гробовой тишине. Не было больше светлых улыбок Его Высочества, пошлых шуточек Пэй Мина и вечной перебранки Му Цина с Фэн Синем. Все будто утонуло в вязкой трясине. В Призрачном городе, наоборот, творился хаос. Демоны обнаглели, устраивали дебоши, в открытую продавали уж совсем непотребные и опасные вещи. В игорном доме ставки перешли всякую разумную черту. Но никто их не останавливал. Градоначальник вот уже несколько месяцев вообще не выходил из своих покоев, все обязанности переложив на Ин Юя. Князь демонов целыми днями лежал на обломках некогда роскошной огромной кровати, на которой супруги предавались любви, будто впал в подобие комы. Внутри него кипел гнев, обида, жалость к себе, сожаление. Но болезненней всего разлад между супругами ударил по старшим братьям. Они метались меж двух огней, пытались поговорить и помирить родителей. Хуа Хун быстрым шагом шёл по коридору императорского дворца прямо в кабинет к Се Ляню. Он, не постучавшись, распахнул дверь и с порога выпалил: — И долго это будет продолжаться? Се Лянь поднял на него усталые глаза и тяжело вздохнул. — Сын, во-первых, я не понимаю, о чём ты, — начал он, но его перебили. — Избегать друг друга с папачэ! Вы понимаете, что нам с братом плохо от вашего поведения? — возбуждённо затараторил Хуа Хун. — А, во-вторых, ты нарушаешь правила, — как ни в чём не бывало продолжил Се Лянь. Хуа Хун оторопел, с удивлением уставившись на отца. — В смысле? Какие правила? — Сын, — Се Лянь медленно встал из-за стола, заложил руки за спину и неспешно подошел к сыну. — Ты, будучи демоном, находишься в Небесной столице. А это, в некотором роде, вносит беспокойство в рядах небожителей. Непорядок, когда по небесным улицам спокойно разгуливают демоны. Хуа Хун похлопал глазами, не веря в то, что ему сейчас говорит отец. — Подожди, — он закрыл глаза и надавил на уголки глаз, помотал головой. — Пап, ты что, меня выгоняешь? — Я, как император, всего лишь выполняю свои обязанности — слежу за порядком на небесах, — он одарил сына дежурной улыбкой. — Какие же вы оба идиоты! — сквозь зубы выпалил Хуа Хун, развернулся и выбежал из кабинета.

***

Се Ан стоял возле покоев родителей и с обреченным видом рассматривал искорёженную дверь. Он вздохнул и вошёл в комнату, аккуратно отворив сорванную с верхних петель створку. Комната представляла из себя поле боя, в середине которого находился его отец. Хуа Чэн нижней половиной тела сидел на полу, спиной облокотившись на раскуроченный матрас, под которым виднелись остатки большой супружеской кровати. В одной руке демон держал наполовину опустошенную бутылку, из которой он периодически делал глотки, в другой руке была зажата пухлая сигара. Взгляд непревзойдённого рассеяно блуждал где-то в своем мире. — Жалкое зрелище, — немного брезгливо нарушил тишину Се Ан. Хуа Чэн повел плечами, сфокусировал взгляд на сыне и хмыкнул. — Жизни учить меня удумал, малявка? — он сделал большой глоток из бутылки. — Нет, констатирую факты, — спокойно ответил Се Ан. — Напомни мне, будь любезен, где ты сейчас находишься? — В Доме Блаженств, — явно ожидая подвох, медленно проговорил Се Ан. — А где расположен Дом Блаженств? — задал следующий вопрос демон. — В Призрачном городе. К чему эти глупые вопросы, отец? — Вот. Призрачный город — обитель призраков, демонов, мертвецов и прочей нечисти. А в вас, молодой человек, я чего-то не ощущаю демонической ци, — Хуа Чэн затянулся сигаретой, подержал дым в лёгких и медленно выдохнул, пуская в воздух пару колечек. Се Ан поднял бровь. — Если ты забыл, я родился с божественной энергией, — саркастически заметил он. — А богам, как известно, не место среди демонов, — губы князя растянула ехидная улыбка. — Ты сейчас на полном серьезе говоришь, что в доме, в котором я родился и вырос, мне не место, а город, который я знаю как свои пять пальцев, меня не признает? — Се Ан сам не верит своим словам, но безразличный вид отца говорит, что так оно и есть. — Пошел прочь, нелепое божество, — процедил Хуа Чэн сквозь зубы. — Пап, я понимаю, что вы поссорились с папулей, — Се Ан берет себя в руки и подходит ближе к Хуа Чэну, — но не до такой же степени! Хуа Чэн замахивается и кидает в сына бутылкой. Тот почти уворачивается, но тяжелое стекло неприятно задевает бок. Се Ан шипит, хватаясь за поврежденное место. — Я сказал, пошёл вон отсюда! — демон завозился, пытаясь подняться. — Какой же ты жалкий. И как папуля терпел тебя столько лет? — бросает Се Ан, разворачивается, собираясь уходить. — Ах ты сучонок! — Хуа Чэн вскакивает и, пошатываясь, добегает до сына, почти хватает за рукав, но тот быстрым движением руки выбрасывает кости, исчезая в голубоватом тумане.

***

Се Ан материализовался в небольшой рощице неподалеку от храма Водяных каштанов. Если пройти чуть вглубь небольшого леска, можно выйти к пруду. Это было их с братом тайное место. В детстве они часто подолгу проводили здесь беззаботные дни, особенно в жару. Или прятались от папули, чем заставляли того побегать по округе и поволноваться. Такие теплые и родные воспоминания нахлынули на Се Ана, он ссутулился и позволил двум крупным слезинкам скатиться по щекам. Каким бы сильным и не пробиваемым он не казался, а услышать такие слова от отца для него было невыносимо больно. Он очень любил своих родителей, восхищался их жизненной историей, их любовью. Но сейчас идеальная картинка рушилась прям на его глазах, и он сам разваливался на кусочки, больше не чувствуя ориентира. Он шёл, погруженный в свои печальные мысли, пока не услышал приглушенные рыдания. «Брат», — Се Ан ускорил шаг и, выйдя к пруду, увидел Хуа Хуна, скорченно сидящего возле клёна. Его плечи подрагивали, он что-то бормотал. — Хун-эр, — Се Ан быстрым шагом подошёл к брату, падая на колени возле него и крепко обнимая. — Я больше так не могу, — Хуа Хун уткнулся брату в плечо и совсем расклеился. — Он выгнал меня из Небесной столицы. Он меня презирает за то, что я демон. — Тише, тише, — Се Ан гладил брата по непослушным волнистым волосам, успокаивая. Ему самому хотелось разрыдаться, но как старший он не мог позволить себе слабость. — Отец так же выгнал меня из Призрачного города, не стесняясь в выражениях. Хуа Хун перестал плакать, поднял голову и посмотрел с недоумением на брата: — Давай уйдем из этого места, — откуда не возьмись серьезным тоном проговорил Хуа Хун. — Раз мы им больше не нужны, то нас здесь ничего не держит. — Ты уверен? — с сомнением спросил Се Ан. — Мы не можем просто так взять и испарится. У нас есть обязанности. — У них тоже есть обязанности, но они наплевали на них, так чем мы хуже? — злобно выплюнул Хуа Хун. — Может, наше исчезновение пойдёт им на пользу, и они подумают наконец головой. Се Ан не нашёлся, что ответить. Доля правды в словах брата была, да и обязанности можно выполнять на месте, не дожидаясь, когда тебе их принесут твои подчинённые. И братья решили, что на время уйдут в мир смертных, с надеждой, что родители задумаются и на волне беспокойства о детях хотя бы поговорят. О том, что они могут расстаться, Се Ан и Хуа Хун и думать не хотели, но каждый не исключал и такой исход.

***

Через пару дней после инцидента с Хуа Хуном, Се Лянь почувствовал вину и попробовал связаться с ним по духовной связи. Но он не ответил. Так же и Се Ан. Во дворце старшего сына не оказалось, и Се Лянь начал паниковать. Но с супругом связываться он не хотел. Слишком неприятным осадком осели его слова. Как он мог его в чем-то подозревать! Пока Се Лянь сидел за столом, выводя на свитке очередной скучный отчёт, в дверь постучали. Не успел он коротко бросить войдите, как в дверь вошёл статный мужчина в дорогом и пышном одеянии. Это был тот самый бог, из-за которого и случилась их ссора с супругом. Се Лянь сильнее сжал рукой кисть, придавая лицу непринужденный вид. — Ваше Высочество, я беспокоился. С тобой всё в порядке? — мужчина подошел к столу, за которым работал Се Лянь, облокотился бедром о край и без стеснения накрыл ладонью свободную руку Се Ляня. Тот чуть не спрыгнул с кресла: волна жара пронеслась по позвоночнику, сладкой истомой оседая в паху. Се Лянь поднял глаза на бога и чуть не закричал. Тот смотрел на него мягким взглядом, выражающим неприкрытое желание. Се Лянь с ужасом осознал, что ему приятны прикосновения этого мужчины, более того, ему стоило больших усилий не вернуть такой же взгляд. И причина, по которой они поругались с Хуа Чэном, казавшаяся ему такой несуразной и глупой, сейчас представилась глубокой бездной, в которую Его Высочество весело падал. Се Лянь глубоко вздохнул, встал и аккуратно перехватил руку бога за запястье. Тот, не отрываясь смотрел на него, в предвкушении. Се Лянь приложил руку, зажатую в его руке, к груди мужчины и мягко улыбнулся. — Спасибо за заботу, но впредь, о подобном узнавайте через сеть духовного общения, — Се Лянь отпустил запястье мужчины, заложил руки за спину и сделал шаг назад. — И попрошу вас соблюдать субординацию со своим императором, — он отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Он не видел выражения лица мужчины, да ему было не до того. Сейчас Се Лянь чувствовал себя настолько мерзким и грязным, что он мысленно отвесил себе оплеуху. Этого оказалось недостаточно, и, дождавшись, когда он остался один, врезал себе по-настоящему. Кожу обожгло огнем. Надо было с самого начала поговорить с Хуа Чэном, а не выплёскивать друг на друга помои. Се Лянь набрался храбрости, шумно выдохнул и произнес родной пароль. «Гэгэ?» — сразу отозвался Хуа Чэн. О, небеса! Как же он соскучился! Се Лянь вздрогнул, инстинктивно прижал ладонь к груди, где обычно весело кольцо, но не обнаружив его там, чуть не заплакал. «Гэгэ? Что случилось?» — голос звучал обеспокоенно. «Сань Лан, нам нужно поговорить. Сможешь через час быть на нашем месте?» «Да.» — коротко ответил демон. «Хорошо. До встречи», — Се Лянь хотел добавить я очень люблю тебя, но побоялся.

***

Пока Хуа Чэн шел к Храму Водных Каштанов, он так себя накрутил, что его обычно свободная походка выходила дёрганной. Он в красках представил, как Се Лянь смеётся ему в лицо и сообщает о разводе. И как потом демон самозабвенно развевает свой прах. Он вошел в храм. Се Лянь стоял возле деревянного стола, служившего алтарем. Он обернулся, увидел супруга. Губы дрогнули, он прикрыл рот рукой, глотая слезы. — Ваше Высочество, — прошептал Хуа Чэн и рухнул на колени. Он прополз до Се Ляня и обхватил его ноги, крепко сжимая. — Сань Лан, — Се Лянь освободил свои конечности из захвата, упал рядом с супругом, прижался лбом к его лбу. — Прости меня, — он больше не сдерживался, слёзы рекой текли по его щекам. — Подожди, — Хуа Чэн приложил палец к его губам, останавливая. Запустил руку в складки ханьфу и достал цепочку с кольцом. Дрожащими пальцами расстегнул замочек и, запустив руки по обе стороны от шеи супруга, застегнул обратно. Кольцо привычно легло чуть ниже ключиц принца. — Никогда больше не снимай его, чтобы не случилось. Вместе мы или нет, — Се Лянь попытался на это возразить, на демон прикрыл его рот рукой, — оно должно быть здесь, — он положил ладонь поверх кольца и надавил. Се Лянь положил свою руку сверху и вжал сильнее, так что кольцо впилось в кожу. Хуа Чэн прижался своими губами к родным и сухим. Как же он скучал. Безумно скучал. После воссоединения, они так надолго не расставались, каждую свободную минуту поддерживая связь на расстоянии. Сейчас поцелуй ощущался как первый, будто он снова восемьсот лет искал и ждал своего принца. Он отстранился, нежно погладил Се Ляня по щеке. Тот сильнее прильнул к ней. — Ты был прав, Сань Лан, — начал Се Лянь. Демон с тревогой посмотрел на него. — Я никому не нужен, кроме тебя. Если бы… — Нет, нет, нет! Забудь эти мерзкие слова, что смел произнести мой мерзкий рот! У тебя есть те, кто тобой дорожит. Это я безродный мальчишка, всеми забытый и покинутый, и только Ваше Высочество оказало мне милость, позволив быть рядом. Я без тебя ничто, Се Лянь. — Ты был прав…я, — Се Лянь запнулся, не в силах признаться в своей порочности. — Прав насчёт меня. Да…я возжелал этого бога как мужчину, — Се Лянь нервно выдохнул, почувствовал, как сильно сжимается рука супруга на груди. — Сань Лан, я отвратителен. Я предал нас. — Не говори так, — Хуа Чэн сглотнул ком в горле, стараясь звучать спокойно, хотя слова Се Ляня разбередили душу, вновь заставив ревновать. — У вас что-то было? — Конечно нет! — вздрогнул Се Лянь и замотал головой так активно, что казалось, она вот-вот оторвется. — Только… — Хуа Чэн весь напрягся, — в моих мыслях, — принц опустил глаза, боясь смотреть на супруга. — Мы со всем справимся, дорогой, — Хуа Чэн обнял Се Ляня. Тот уткнулся лицом в его плечо, сотрясаясь от рыданий. — Мы обязательно со всем справимся, — он приподнял возлюбленного за подбородок и припал к губам. Поцелуй, наполненный сожалением, прощением и верой в светлое будущее. Се Лянь отчаянно цеплялся за его плечи, сильнее углубляя поцелуй, извиняясь, уверяя, что такое больше не повторится. Они решили остаться здесь, в тиши и глуши. Только вдвоём, как когда-то. Их близость была нежной, неторопливой и осторожной, как в первый раз. Нужные слова, произнесенные шёпотом на ухо, но в самое сердце. Прерывистое дыхание, тихие стоны. Любовь тёплым одеялом снова накрывало их израненные души.

***

Прошло ещё время, прежде чем Хуа Чэн набрался смелости и озвучил то, что они с Се Лянем все ещё не решили. — Любовь моя, ты хочешь попробовать заняться сексом с кем-то кроме меня? — Сань Лан! — Се Лянь хотел прокричать, что нет, только тебя я хочу, но увидев во взгляде супруга лишь мягкое понимание и безграничную любовь, отвел глаза и смог только пролепетать: — Я не знаю. Хуа Чэн сделал легкое движение рукой — из боковой двери вышел обнаженный мужчина. Се Лянь поднял голову на шум и дернулся назад. Перед ним стоял тот самый бог. — Сань Лан, — Се Лянь ошарашенно посмотрел на своего супруга, не в силах сформулировать свои мысли. — Гэгэ, — Хуа Чэн взял Се Ляня за подбородок, мягко поцеловал в губы и заговорил, — ты знаешь, что я люблю тебя безмерно. Ты вся моя жизнь. Но я не твоя клетка, ты свободен в своём выборе. Про себя я всё знаю, кроме тебя я никого не хочу и не могу видеть в своих объятиях, — при этих словах Се Лянь хотел возразить, но Хуа Чэн приложил палец к его губам. — Я хочу, чтобы теперь ты разобрался в себе. Я приму любое твое решение, — демон говорил спокойно, но в душе разворачивалась такая буря эмоций, что еще секунда — и они прорвутся наружу, сметая всё на своем пути. — А что, если мне понравится? — совсем тихо спросил Се Лянь. — Мы вместе подумаем, что делать дальше, — Хуа Чэн прокашлялся, почувствовав, как пересыхает горло. — Если ты захочешь расстаться со мной и уйти к другому — мне будет больно, но я отпущу тебя. Если ты останешься со мной, но захочешь иметь еще и любовников, мне придется научится делить тебя с другими, — он вздохнул, всмотрелся в любимое лицо напротив, погладил по щеке и улыбнулся. — Я оставлю вас. Я буду в своем кабинете. Не торопись, а наслаждайся. — Сань Лан, — остановил демона Се Лянь, когда тот собрался подняться и уходить. — Оставь бабочку, — Хуа Чэн удивленно на него посмотрел, — не спрашивай сейчас, так нужно. Хуа Чэн сделал, как его просили, выпустив почти прозрачную бабочку. Взмахнув тонкими крылышками, она спряталась в складках балдахина. Князь развернулся и вышел из покоев. Се Лянь знал, что может отказаться в любой момент, что может даже не начинать, а просто щелчком пальцев развеять двойника. Но в тоже время он знал, что ему нужно пройти через глубины своего желания, разобраться в себе, в истинности своей любви к Хуа Чэну. Он поднял руку, жестом призывая двойника подойти поближе. — Ваше Высочество, — промурлыкал двойник, подходя ближе. Да, Хуа Чэн постарался на славу: голос, движения, мимика, будто сам бог сейчас стоит перед принцем. — Ты выглядишь расстроенным, позволь мне расслабить тебя. Се Лянь не ответил, лишь обхватил шею двойника ладонями и притянул для поцелуя. И начал свое падение в бездну желания. Он брал и отдавался сам. Позволял чужим рукам, губам, языку касаться всех потаенных мест и сам исследовал изгибы любовника. С Хуа Чэном они неоднократно использовали своих двойников для любовных утех. Но там все было знакомо и любимо, только увеличенное в несколько раз. А здесь, хоть и бездушная оболочка, совсем иное. И Се Лянь прекрасно осознавал, что занимается любовь с совершенно посторонним мужчиной, что одновременно и будоражило его, и приводило в ужас.

***

Хуа Чэн лежал на полу кабинета и содрогался от беззвучных рыданий. Он сам подтолкнул Се Ляня к этому шагу. Пусть это всего лишь двойник, а что, если его супруг все же поймёт, что демона ему мало или уже нет любви и желания. Хуа Чэну было больно, но он знал, что поступил правильно. Лучше сейчас всё выяснить, чем потом снова ревновать, истязать себя подозрениями. Сколько он так пролежал, Хуа Чэн не знал, просто в какой-то момент дверь кабинета приотворилась, послышалось шуршание ткани, и дверь закрылась. Демон открыл глаз, приподнялся на локтях и взглянул в сторону двери. Се Лянь выглядел измотанным и опустошенным. Халат на нём был неаккуратно завязан, волосы растрепаны, а глаза опухли от слёз. Он быстро подошёлк супругу и опустился на пол рядом с ним. — Сань Лан, — Се Лянь большим пальцем стёр мокрую дорожку с щеки. — Спасибо тебе за то, что не побоялся дать мне выбор. Если когда-нибудь так сложится, что я полюблю кого-то ещё, и, прежде чем совершать ошибку, я приду к тебе первому и мы поговорим. Я не буду изменять тебе за твоей спиной, скрывать что-то. Мне проще рассказать всё как есть и не скрываться. А сейчас, — Се Лянь посмотрел на своего супруга, и демон различил в нём явное желание. — Я хочу заняться с тобой любовью. Прямо сейчас и прямо здесь. — Ты разве не утолил свой голод? — неуверенно спросил Хуа Чэн. — То был лишь телесный голод, моя душа осталась тосковать. Сейчас мне нужен мой драгоценный Сань Лан. Мой непревзойденный демон, — последнее слово Се Лянь прошептал тому в губы, жадно целуя, сразу проникая языком тому в рот. И Хуа Чэну больше не нужны слова, ведь его душа тоже нуждается в его божественном Се Ляне.