Банда спешит на помощь

Когда меня моим родителям принес аист,

Они долго смеялись и сначала хотели взять

Аиста, но потом передумали и взяли меня.

Пять дней до свадьбы.

В дверь кабинета постучали, и не успел Хуа Чэн что-либо сказать, в дверь просунулась лохматая голова Хун-эра. — Папкааа! — протянул демон с веселым задором, входя в дверь. — Какие демоны ко мне пожаловали! — Хуа Чэн поднялся с дивана, на котором вёл подсчет расходов на предстоящее мероприятие, и быстрым шагом направился к сыну, разводя руки в стороны, чтобы через пару секунд заключить своё дитя в крепкие объятия и поцеловать того в лоб. Он не спешил отстранятся и принялся мерно раскачиваться. — Я очень скучал. — Ну, пап, ты же знаешь, — чуть виновато произнес Хуа Хун. — Знаю, — с грустью ответил Хуа Чэн. — Но скучать мне никто не запретит, — и он рассмеялся, размыкая объятия. — Присаживайся. Хуа Хун плюхнулся на диван рядом с рабочим столом отца, скинул тапочки и подобрал ноги под себя. — Как дела на работе? Кощей тебя не сильно загонял? — Хуа Чэн присел рядом с сыном, любовно рассматривая родные черты. — Напряжно, я вообще иногда удивляюсь, как он столько столетий оставался главным. Нечисть, в большинстве своём, его совсем ни во что не ставит, — устало выдохнул Хуа Хун. — Никогда не сомневался в его способностях к управлению, — язвительно заметил Хуа Чэн. — У нас просто почтения к статусу и силе, а там ушёл в лес, зарылся в землю и делай что хочешь. Пофигизма больше. Ладно, давай не будем про работу, — сморщился Хуа Хун. — Мне вчера показалось, что вы с папулей какие-то слегка нервные, — он с прищуром посмотрел на отца. — Организация свадьбы еще никого не сделала счастливым, — хохотнул Хуа Чэн и приготовился к дальнейшим расспросам. — А, — Хуа Хун сделал паузу, — у вас точно все нормально? — Вы с Ан-эром теперь всегда будете припоминать нам ошибки молодости? — слегка вызывающе бросил Хуа Чэн. — Ну надо же вас держать в тонусе, — Хуа Хун показал язык. Они давно уже проговорили все обиды, пережили негативные эмоции, но каждый раз подшутить друг над другом по этому поводу шанса не упускали. — Кстати, надо распорядится, чтобы для Ан-гэгэ подготовили роскошные семейные покои, — как бы между делом обмолвился он. — Он кого-то ожидает? — с любопытством спросил Хуа Чэн. — Всё может быть, а может и нет, — в глазах сына плескалось такое лукавство, что Хуа чэн сразу понял — намечается что-то очень интересное. Поэтому он не стал дальше расспрашивать сына, и диалог их перешёл на отвлечённые темы.

***

— Да где же эта негодница? — Хуа Чэн уже полчаса не мог найти демонессу, отвечающую за уборщиков. Гости пребывали, а половина комнат еще была не убрана. Из-за двери послышался женский полустон-полувздох и еще чей-то голос. Демон замер. Взялся за ручку и резко распахнул дверь. И был совсем не удивлён, увидев золотящиеся в полумраке ягодицы своего сына. — Гу-эр, и как это понимать? — грозно спросил Хуа Чэн. — Папачэ, дай мне минутку, — смеющимся медовым голосом произнес мужчина, даже не обернувшись. — Всего минуту? — хмыкнул демон и вышел из комнаты. Через пару минут из двери показался довольный молодой мужчина, чуть ниже ростом Хуа Чэна, с такими же широкими плечами и аппетитной, округлой, весьма выдающийся задницей. — Сын, когда ты прекратишь портить мою прислугу? — со смешком поинтересовался Князь. — Когда ты перестанешь нанимать такой соблазнительный персонал, — с широченной улыбкой ответил Се Гуангли. — Это тебе достаточной одной попки, а я люблю разнообразие, — он откинул назад свои золотистые, кудрявые волосы. — Не богохульствуй! — возмутился демон. — Мне можно, я бог, — спокойно осадил его Се Гуангли, развернулся и, совершенно не стесняясь своей наготы, направился в свои покои. А может и на поиски очередного любовного приключения. Хуа Чэн проводил его с улыбкой, покачал головой и усмехнулся. — Мы точно с гэгэ перестарались. Из комнатки послышалась возня. Демон выпрямился, грозно посмотрел на дверь. — Сю, даю тебе 2 минуты, чтобы привести себя в порядок. Жду в своем кабинете, — сурово произнес Хуа Чэн. — Да, господин, — прошелестело из-за двери.

***

Менее четырехсот лет назад.

Пережив кризис в отношениях, помирившись с детьми и отгуляв свадьбу Хун-эра и Поли, супруги задумались о третьем ребенке. На этот раз они решили пойти почти традиционным путем: Се Лянь принял женское обличие. Изначально планировалось, что Его Высочество пробудет в такой форме не только всю беременность, но и еще полгода после родов. Как только Се Лянь ощутил, что в нем зародилась новая жизнь, он почувствовал в себе нарастающую, еще более мощную силу. Сексуальность. Он ощущал себя настолько неотразимым и желанным, что на волне эмоций полностью разделся и принялся крутится перед зеркалом. Округлые полные бедра, добротные груди, тонкие запястья и лодыжки. Густые, шелковистые волосы кокетливо прикрывали ямочки над ягодицами. Се Лянь чувствовал покалывание на кончиках пальцев, как он хотел к себе прикасаться, любоваться собой. Он кружился перед зеркалом, ласкал себя, зарывался в густые волосики на лобке, и смеялся. Он замер, поднес ладони к лицу и вдохнул — пьянящий аромат цветочного поля, обласканного дождем и солнцем. И его накрыло осознание грядущего нового чувственного опыта. И он насладится им сполна. Се Лянь облачился в самые роскошные шелка, наглухо закрыл все тело мягкими тканями, оставив возможность оголится лишь запястьям. Он хотел проверить свои чары на супруге. Хуа Чэн находился у себя в кабинете, принимая очередную важную персону из далека. Его утомили размеренные пустые разговоры напыщенного оппонента, но посетитель представлял из себя весьма перспективные и выгодные деловые отношения. Дверь кабинета приоткрылась, на пороге показался Се Лянь, в струящемся и роскошном ханьфу, с высокой прической и чайным подносом в руках. Его взгляд был направлен в пол, на губах играла кокетливая улыбка. Он поклонился и проплыл к столику, за которым сидел супруг и толстяк купец. Изящно опустился на подушки, словно невесомая бабочка, и принялся разливать чай. Когда Се Лянь вошел, Хуа Чэн неотрывно, с неописуемым восторгом наблюдал за ним, ловя каждое движение. Но стоило только оголится тонкому, едва золотистому, запястью, внутри демона заполыхало так, что еще секунда — и пространство вокруг него поглотит бушующее пламя. В глазу его заплясали черти. Ему до безумия захотелось выкинуть этого мерзкого, жирного демона, сорвать одежду с супруга и взять прямо на этом самом столике. А потом на диване, и на полу. Стоя, сидя, лежа. Да хоть на потолке. Ему хотелось брать его до тех пор, пока они оба не охрипнут от криков и стонов. Но Хуа Чэн сдержался, коротко, но мягко, произнес: Благодарствую, любовь моя. Се Лянь хихикнул, прикрыв рукой рот, поклонился и выплыл из кабинета. Купец проводил его долгим, сальным взглядом, чмокнув губами, развернулся обратно к Градоначальнику. — Хороша, чертовка, — заметил купец, потирая жидкую бородку. — Попрошу вас с уважением и почтением относится к моей супруге, — холодно отрезал Хуа Чэн. — Супруге? А разве вы не… — он запнулся, почувствовав, как холодеет и тяжелеет взгляд демона напротив. Он стушевался, втянув голову в плечи. — Приношу свои искрение извинения, — залепетал он, пытаясь исправить свою оплошность. — Пошел вон, — Хуа Чэн сделал жест рукой, заканчивая разговор. — Свое решение сообщу тебе позже, — он встал изо стола и вышел из кабинета. Он бежал до спальни, боясь сгореть по пути, так и не добравшись до супруга. Он вошёл и задохнулся от восторга: Се Лянь обнаженным полулежал на кровати, поглаживая свои полные груди. Хуа Чэн одним рывком сорвал с себя одежду и словно дикий хищник запрыгнул на кровать, настигая свою звонко хохочущую жертву. В ту ночь они сломали кровать, проломили дверцы шкафа, расцарапали в клочья ковер и перепугали своими звериными криками всю прислугу. За годы скитания, наследный принц не особо заботился о шелковистости и гладкости своей кожи и волос. Мылся, стирался, где и когда придется. Соблюдал минимум гигиены, сосредоточившись на душевном спокойствии с помощью медитаций. Но сейчас ему хотелось холить и лелеять свое великолепное тело. Ему требовалось не просто намазать масло на кожу, а чуть ли не с головой окунутся в тёплый чан с ароматным маслом, чтобы каждая пора, каждая складочка залоснилась и заблагоухала. Он мог часами расчёсывать свои волосы, наслаждаясь, как мягкие прядки скользят между пальцев и рассыпаются водопадом по плечам, спине, груди. Его пальчики на руках теперь украшали изящные длинные ноготки. Губы его окрашивались красным, глаза обрамляли острые стрелки, на щечках устроился румянец. Он соблазнял супруга грациозно и неприкрыто. И видя его голодный и нетерпеливый взгляд, принц захлебывался в восхищении и ожидании. Заниматься любовью для Се Ляня стало так же необходимо, как и дышать. При мысли о супруге между ног его становилось влажно, и томительная тяжесть окутывала низ живота. Он мог вбежать в кабинет супруга в одном тонком шелковом халате, оседлать его, сорвать голос, достигая наивысшего наслаждения, и так же внезапно убежать, оставляя Хуа Чэна оглушенным, со счастливой улыбкой и приспущенными штанами. Или, наслаждаясь неспешным танцем демониц, вдруг вскочить, пуститься в пляс, да так резво, что демоницы кланялись и незаметно исчезали, оставляя супругов наедине. А Се Лянь, распалившись, начинал сбрасывать одежду и весело хохоча, уносился прочь по длинным коридорам Дома. Демон, выждав пару минут, растворялся в вихре бабочек и начинал свою погоню. Находил благоверного где-нибудь в укромном месте и любил, любил, любил. Когда Се Лянь впервые явился в новом облике в Небесную столицу, в сопровождении своего супруга, который еще больше стал сдувать пылинки со своей нежной и трепетной богини, и взошел на трон, дабы провести очередное важное собрание, небожители были сражены грацией, изяществом и женственностью своего небесного императора, на время императрицей, и с изумлением и открытыми ртами ловили каждый ее жест, слово, взгляд. Больше всех в шоке прибывали Фэн Синь с Му Цином, никак не ожидавшие от своего скромного друга настолько шальной выходки. Пэй Мин, подскочивший после собрания к Се Ляню, включил флиртуна и уж было потянулся облобызать белые рученьки, как спиной почувствовал тяжелую и предупреждающую ауру. Он обернулся, увидел, как полыхает глаз демона, а губы расползаются в хищной улыбке, тут же сдулся и отступил на шаг назад. Третья беременность для супругов стала временем чувственных открытий, смелых экспериментов и испорченной мебели. И ждали, что в результате такой страсти родится удивительный ребенок. Но, на удивление всех, мальчишка родился…обычным человеком. Без намека на божественную или демоническую ци. Это настолько потрясло Се Ляня, что он впал в какую-то апатию. После родов он еще какое-то время планировал оставаться в женском обличие, чтобы кормить сына грудью, но за всеми переживаниями, он понял, что молоко пропало. Это его еще больше расстроило, он принял свой истинный облик и совсем сник. Се Лянь до безумия ждал появления Гуангли, любил его всем своим сердцем, но в нем будто что-то сломалось. Каждый раз, как он подходил к кроватке и хотел взять сына на руки, он будто каменел, дышать становилось тяжело и он в панике отходил подальше, забиваясь в дальний угол супружеских покоев. Ему было стыдно смотреть супругу в глаза. Он чувствовал свою вину, что их сын родился таким. Хуа Чэн тоже переживал, но он не мог позволить себе расслабится. Он нашел смертную кормилицу, поселил в Доме. Переложил свои дела на Ин Юя, а для каких-то подключил Черновода. Хуа Чэн ухаживал за малышом: купал, менял пеленки, гулял, играл. Старался всячески быть хорошим отцом. Но и про супруга не забывал. Череда лекарей, выписанные Князем из разных уголков мира, прошла через их дом, выясняя, что случилось с его возлюбленным. Напоминал принцу пить лекарства, для приведения души и тела в спокойствие. Старался выводить Се Ляня на прогулки. Так продолжалось почти полгода, и Хуа Чэн, испробовав почти все методы, решил действовать радикально. — Гэгэ, наш малыш по тебе скучает, — он присел на край кровати рядом с принцем. Тот потерянным взглядом смотрел в потолок. — Я…я…не могу, — еле слышно произнес Се Лянь. — Ты все можешь, я же рядом, — он прилег рядом с супругом, обнимая его, успокаивая. — Я снова приношу всем одни несчастья, — голос его звучал совсем тускло. — С чего ты так решил? — Хуа Чэн погладил супруга по волосам. — Я виноват, что он такой. И сейчас тебе приходится с ним возится, — Се Лянь был на грани истерики. — Во-первых, мы оба участвовали в его создании, значит и я виноват в его особенности. Во-вторых, я не вожусь, я занимаюсь своим сыном, пока мой дорогой отдыхает. А в-третьих, — он чуть сполз вниз и поцеловал супруга в щеку. — Чтобы ты не сказал, я все равно буду тебя любить. И его я тоже люблю, несмотря ни на что. Се Лянь повернул голову и посмотрел на своего супруга. В глазах того читалось столько любви и счастья, что принц в очередной раз убедился — его Сань Лан самый лучший на этом свете. — Он человек. Что мы будем делать, когда его жизнь подойдет к концу? — он не хотел поднимать эту тему, но видимо настало время. — Убьем и сделаем демоном? — его голос дрогнул. Уже сама мысль об этом приводила его в ужас. — Это один из вариантов. Можно попробовать продлить его человеческую жизнь с помощью элексиров. Я как-то натыкался на подобные рецепты. К тому же, есть еще шанс, что он вознесется. — А если нет? — по носу Се Ляня скользнула слезинка. — Нам останется лишь любить его, воспитать достойным человеком и, когда придет время, проводить с достоинством и без сожаления, — Хуа Чэн говорил уверенно, но душа его разрывалась от боли. Думать о том, что им, возможно, придется хоронить своего ребенка, заставляло его покрываться холодным потом и кричать от безысходности. — Пойдем, — Хуа Чэн встал с кровати и аккуратно потянул Се Ляня за руку. Тот замешкался, но все же позволил стянуть себя с кровати. Они прошли в небольшую комнатку, детскую, что была пристроена к спальне супругов еще перед рождением первенцев. В середине комнаты располагалась кроватка, вдоль дальней стены тянулась тахта, с кучей подушек, пуфиков, одеял. На тахте, подобрав ноги под себя, сидела кормилица, держала малыша на руках, приложив к груди. Она мерно раскачивалась и что-то тихо напевала. Се Ляню снова стало трудно дышать. Паника заполнила его грудь, ноги затряслись. Все должно было быть не так. Это он должен был быть на ее месте и кормить сам своего сына, но не смог. Не справился. Се Лянь тихо завыл и попятился назад. Прохладные ладони уперлись в его лопатки, скользнули под руки и обняли, притягивая к крепкой груди. — Прошу тебя, ничего не бойся, — ласково зашептал Хуа Чэн, аккуратно подталкивая супруга вперед. — Ты ему очень нужен. Кормилица подняла голову, посмотрела на супругов и улыбнулась. Она нежно разомкнула губки малыша, вытаскивая сосок, встала и поднесла ребенка родителям. Хуа Чэн протянул руки, принимая ребенка. Се Лянь затрясся, спиной вжимаясь сильнее в грудь супруга. Тем временем, Хуа Чэн приблизил руки, сложенные колыбелькой, с пухлым карапузом в них, почти вплотную к Се Ляню. — Обними меня за руки, — спокойно произнес демон. Се Лянь, чуть замешкавшись, все же поднял руки и накрыл ими импровизированную колыбель. В этот момент Гуангли чихнул, посмотрел на Се Ляня и улыбнулся. Пока тот, замерев, уставился на сына, Хуа Чэн аккуратно вытащил свои руки, перекладывая малыша на руки супруга, и сделал маленький шажочек назад. Малыш зевнул, вытянул руку и схватил Се Ляня за нос. Тот от неожиданности ойкнул, рассмеялся и прижал сына к груди. Стоило только ближе вдохнуть запах молока и детства, тело расслабилось, паника сникла, а страх отступил. — Прости меня, родной мой, папочка рядом, — Се Лян наклонился и поцеловал сына в лобик. — Сань Лан, — он обернулся на супруга, — спасибо, — вместо ответа демон лишь снова подошел ближе и обнял свои две драгоценности. Его Высочество еще какое-то время переживал, справится ли с сыном, но при поддержке супруга, мало помало, Се Лянь привык, почувствовал уверенность и смог даже сам оставаться с ребенком наедине. А со временем отпустил ситуацию, решив просто любить сына, таким какой он есть, а с проблемами разбираться по мере их поступления.

***

Мальчишка рос тихим и покладистым ребенком. И несмотря на свою смертность, обладал сногсшибательной харизмой. Стоило ему только невинно похлопать огромными глазками и надуть чуть пухлые губки — в кисель превращались все, даже сам непревзойденный князь демонов. И в руки малыша текли самые желанные игрушки и сладости. По человечески меркам созрел он достаточно поздно, и только в пятнадцать лет словил свой первый в жизни стояк. Ему приснился до невозможности реалистичный сон, где он развлекался сразу с тремя прелестницами. Да и проснулся с протяжным стоном, весь потный и твердой проблемой между ног, что грозилась порвать штаны, а заодно и одеяло. С этого дня Се Гуангли понял, что перед ним отворились райские врата, в которые он влетел с диким восторгом. Используя свой мягкий и спокойный характер, он преспокойно перерывал библиотеку родителей в поисках пикантных книжечек, чтобы набраться теоретического опыта. К сожалению, таковых в обширной библиотеке оказалось довольно-таки мало, да и то написанных скучным и сухим языком. В расстроенных чувствах он бродил по Дому, и случайно набрел на неприметную дверь. Толкнув ее, он оказался в маленькой комнатке и обнаружил там стеллаж с довольно обширной коллекцией именно той литературы, что он так жаждал, да еще с картинками, а в углу сундук, явно не с молотками. Парень мысленно поблагодарил удачное стечение обстоятельств и с упоением окунулся в изучение. В шестнадцать Се Гуангли был почти ростом с Хуа Чэна, широкоплеч, с копной золотых волос и с пронзительно голубыми, как самое чистое небо, глазами. Окружающие сворачивали головы, глядя на такого необычного молодого человека, что ярким пятном выделялся среди беснующейся нечисти Призрачного города. Теории оказалось недостаточно, и Се Гуангли решился приступить к практике. Изменив свой облик, он отправился в лучший бордель в призрачном городе, снял сразу трех девиц и чуть не умер от восхищения, получая первый сексуальный опыт. За следующий год он не единожды обошел все увеселительные заведения города. Мальчишка не боялся экспериментов и, один раз попробовав разделить постель с мужчиной, понял, что он играет за обе команды. В семнадцать он пришел к родителям и сообщил, что выбрал себе путь самосовершенствования. — Очень интересно! — с воодушевлением воскликнул Се Лянь — И какой же? — Путь чувственного наслаждения, — ответил Се Гуангли, откинув длинные волнистые волосы назад. — В смысле? — сразу не понял Се Лянь. — Мое предназначение — получать и дарить удовольствие через телесные практики, — с каждым словом улыбка на лице Его Высочества исчезала, губы приоткрывались, а глаза расширялись. — Мой путь состоит в изучение всех аспектов достижения оргазма всеми известными и доступными способами. — Но, сын, для этого тебе сначала нужно лишит… — начал Хуа Чэн, но Се Гуангли, рассмеявшись, перебил его. — Спасибо, что напомнил. Как раз собирался отправить подарки Лан Чан. В ее заведении работают самые сладкие цветы, — парень отвел глаза и игриво улыбнулся. — Это…как…так? — совсем поникшим голосом спросил Се Лянь. — Откуда ты всего понабрался? — Надо сказать спасибо папачэ за превосходную коллекцию теоретического и практического материала, — Гуангли пристально посмотрел на родителей. — К-ка-кую коллекцию? — оторопел Се Лянь и с непониманием уставился на супруга. — Та, что в запертой на печать комнатке. — С бабочкой? — со смешинкой в голосе спросил Хуа Чэн, начиная понимать, о какой коллекции идет речь. — Она самая, — бровь Се Гуангли дернулась вверх. Се Лянь издал короткое ооо, покраснел и спрятал лицо в ладони. — Ступай, — Хуа Чэн еле сдерживал смех. Когда сын вышел, Хуа Чэн так расхохотался, что упал с тахты на пол. Ведь он то знал, что вся эта мини библиотека собрана не им, а его драгоценным божественным супругом. В восемнадцать Се Гуангли сообщил, что покидает Призрачный город и отправляется по миру, изучать все труды на интересующую его тему. Через двенадцать лет, в самом расцвете своей молодости и красоты, тридцатилетний Се Гуангли вознесся на небеса как Бог любви и сладострастия. Веселее всех пришлось Пэй Мину. Когда он впервые увидел младшего бога во всей своей нагой красе, то тут же окрестил его Малыш Гу за скромные размеры. Да, в отличии от всех сыновей супругов, Се Гуангли обладал весьма скромным достоинством. Но, годы изучения темы и практики сделали из него превосходного любовника, и как шутил сам Се Гуангли я могу одним своим дыханием довести партнера до исступления. Генерал Мингуан не воспринял новенького всерьез и лишь посмеивался. Он считал, что по праву носит несменный титул лучшего любовника среди небожителей. Но когда младший за первые сто лет не только достиг того же количество любовных связей, что и Пэй Мин, но и переплюнул, генерал чуть напрягся. И началась битва двух титанов. Опыт и мудрость одного против молодости и обольстительности второго. Се Лянь, которому надоело лицезреть голую задницу своего сына, спокойно разгуливающего по небесам в чем родили, плюнул и особо любопытным говорил, что это не его ребенок, вы обознались. Хуа Чэн подкалывал супруга, мол, гэгэ, отрабатываем карму за восемьсот лет воздержание. В конечном итоге, противостояние Пэй Мина и Се Гуангли закончилось одним вечером, когда оба пылких любовника столкнулись лбами около покоев томившейся дамы. Они с минуту пялились друг на друга, а потом одновременно расхохотались. В этот вечер они решили оставить даму томится в одиночестве и направились в трактир, где напились в слюни, рассказывая друг другу премудрости нелегкой доли секс-машины. С тех пор отношения между ними установились теплыми и дружескими. Кто-то даже предположил, что они теперь стали любовниками. Но история об этом умалчивает.

***

Пять дней до свадьбы.

Вечером, после ужина, супруги, Се Ан, Хуа Хун с Полей, расположились в главном зале, наслаждаясь десертом и легкой музыкой. Прошуршали бусины на занавесках, что отделяли зал от входа. Неторопливой, кошачьей походкой прошествовал Се Гуангли, на ходу не забывая поигрывать своими золотистыми волосами. — Как у вас здесь грустно, — слегка выпячивая нижнюю губу, произнес он. — Позвольте добавить яркости в ваши серые будни. «Позер», — подумал Се Ан. Он любил младшего брата, но иногда его помпезность вызывала раздражения. Супруги никак не отреагировали, они давно уже привыкли к выходкам Малыша Гу, особенно, после того, как тот вознесся. Се Лянь устал краснеть за него и просить прикрыть срамные места. Се Гуангли хлопнул в ладоши и в зал вошли двое молодых танцоров, облаченные в полупрозрачные струящиеся костюмы. Заиграло музыка. Танцоры резко прильнули друг к другу, переплелись конечностями и пустились в какой-то дерганный танец, который должен был возбуждать и пленить взор. «Сейчас начнется», — Се Ан уже предвкушал, чем это может обернутся. «Какая пошлость», — вздохнул Хуа Чэн. «Сань Лан, подыграй мне», — Се Лянь, не дождавшись супруга, махнул рукой, обрывая музыку. — И вы думаете, что такая слабая самодеятельность достойна Господина Градоначальника? — он поставил чашку чая на столик и встал, неторопливо подошел к застывшим, с выражением ужаса на лице, молодым мужчинам. — И это вы называете страстью? — задал он свой вопрос, приподняв бровь. Танцоры задрожали, упали на колени и отвесили поклон. Се Ляня до сих пор не переносил, когда перед ним преклоняли колени, за исключением, когда это делал его супруг при их забавах. — Встаньте, — мужчины тут же подскочили. — Позвольте показать вам, что такое по-настоящему сгорать от желания, — он протянул руку одному из танцоров. Тот робко вложил свою ладонь в теплую божественную руку. И был тут же притянут к крепкому телу. Пальцы легли чуть ниже талии мужчины, подушечки коснулись верха ягодиц. Хуа Чэн неотрывно следил за каждым движением супруга, с одной стороны, борясь с желанием спрятать Се Ляня, чтобы никто не видел этой его властной стороны, с другой — вышвырнуть щенков вон. Но он ждал знака. Се Лянь вел уверенно, будто они не раз репетировали танец. Он кружил партнера, подхватывая за талию; отбрасывал в сторону, держа за руку. Он как искусный кукловод управлял своей реалистичной марионеткой. Мужчина весь трепетал в руках бога, раскраснелся, запыхался, но не от быстроты движений, а от энергетики, что излучал Се Лянь. Когда воздух в пространстве накалился так, что летели искры, Хуа Чэн, сжав челюсти, резко встал со своего места, коротко бросил довольно и исчез. — Спасибо, вы свободны, — Се Лянь поблагодарил и отпустил танцоров. Он был доволен представлением, но нужно было кое-кого успокоить, а то невинная игра могла закончится недопониманием. Он улыбнулся детям и поспешил покинуть зал. — И что это было? — приподняв бровь, спросил у брата Се Ан, когда папуля ушел. — Мы хотим помирить родителей, а не устроить мексиканский сериал. — Ревность порождает страсть, а страсть лучший двигатель к примирению, — невозмутимо ответил Малыш Гу. — Ты когда-нибудь пробовал думать верхней головой? — скептически уточнил Хуа Хун. Се Гуангли ухмыльнулся. — Порой и головка может подкинуть пару хороших идей, — хихикнула Поля. — И ты туда же! — всплеснул руками Хуа Хун. — Ладно, что случилось, то случилось, надеюсь хуже не станет. Посмотрим, что предложат близнецы, — Се Ан махнул рукой и направился к выходу из зала.

***

— Ты переиграл, Сань Лан, — Се Лянь появился за спиной Хуа Чэна, сдерживая озорную улыбку. Плечи демона ходили ходуном, он еле сдерживался. Принц подошел и расположился рядом с супругом, посмотрел на него и больше не смог сдержать улыбку. Хуа Чэн всхлипнул и расхохотался. — Гэгэ был на грани, — сквозь смех простонал демон. — Как ты мог подумать, что меня привлекают малолетки? — чуть обиженно произнес Се Лянь. Брови демона чуть приподнялись в удивлении. — Хотя нет, есть один, — Се Лянь понизил голос и сладко зашептал, — что давно мне интересен. — Ммм, продолжай, — Хуа Чэн поежился от приятной мурашки, что прошла по шее и убежала вниз по спине, всколыхнув волоски на копчике. — Кожа его бледнее снега, а одежды краснея клена, — Се Лянь потерся носом о щеку Хуа Чэна. — Он статен, благороден, потрясающе красив. — Охохо! — Крутой бизнесмен. Отличный отец. Замечательный муж. А еще он, — Се Лянь провел ладонью по чужому бедру вверх, скользнул под верхние одежды и положил руку на пах, — потрясающий любовник. — Даже не представляю, о ком ты говоришь, — Хуа Чэн довольно ухмыльнулся, накрывая ладонь супруга своей. — А ты ведь приревновал, — лукавая полуулыбка. — Если только немножко. Моя женушка дразнится. Се Лянь отстранился, приподнял бровь. — Женушка? — он хмыкнул и наклонился к острому уху демона. — А что, если эта женушка сейчас стащит с тебя штанишки и отшлепает по сладенькой попочке, потом раздвинет ягодички, вылежит и наполнит своим божественным благословением? Как тебе такая идея, дорогой муженек? Хуа Чэн не ответил, лишь растекся по дивану в ожидании благословения.