Банда спешит на помощь

— Куда ваши родители смотрят? — возмутилась тетенька в малиновой панаме.

— Они смотрят в другую сторону, потому что им стыдно, что мы их дети, — не растерялась Манька.

(Наринэ Абгарян, «Манюня»)

Четыре дня до свадьбы.

Спокойную и расслабленную атмосферу нарушили тяжелые шаги и переругивающиеся голоса, а через минуту дверь с грохотом распахнулась и в комнату, толкая друг друга и синхронно двигая конечностями, вошли двое. Близнецы Хуа Яо и Хуа Фэн. Они остановились на середине комнаты, повернулись к родителям и зычным, громким, одним на двоих голосом, прокричали: — Папуля! Папачэ! Привет! — Эй, это я должен первым приветствовать родителей! — возмутился Хуа Яо. — Вот еще чего! Я старше, значит я первый, — ответил ему Хуа Фэн и показал язык. — Засунь свой поганый язык себе в жо… — рот Хуа Яо был заткнут точным ударом в челюсть. Близнецы вцепились друг в друга, нанося быстрые удары куда попало. Они повалились на пол и начали по нему кататься. Хуа Чэн прикрыл лицо рукой, не желая ввязываться в разборки своих сыновей. Откровенно говоря, он их побаивался и старался по возможности скрашивать острые углы, а лучше вообще на глаза им не показываться. Хотя братья и так всё время проводили в дворцах Сюаньчжэня или Наньяна. Тем временем перепалка переросла в драку, ещё чуть-чуть — и в стороны полетят чьи-то зубы. Когда они дрались, то остальной мир переставал для них существовать. Но единственным, кого они по-настоящему боялись, был Се Лянь. Его Высочество легко встал с места и неслышной поступью приблизился к извивающемуся комку на полу. — Молодые люди, — тихим и спокойным голосом произнес Се Лянь. Комок тут же замер, на принца уставились две пары разноцветных глаз. — Вы не забыли, по какому поводу мы здесь все собрались? — уголки губ Се Ляня слегка дёрнулись вверх. Комок распался на два тела, которые в один прыжок приняли горизонтальное положение. — Да, папуля! — испуганным хором ответили близнецы. Так получилось, что все дети супругов были выше Се Ляня, даже младшенькая, и то легко могла поцеловать папу в макушку. А близнецы так вообще вымахали даже выше Хуа Чэна. Два метра роста, широкие плечи, развитая мускулатура, близнецы наводили ужас на одних и вызывали необузданное желание у других. Себя в обиду парни не давали, обидчиков тут же втягивали в смачную драку. И от внимания прелестных созданий братья никогда не отказывались. Будь то демоница или богиня, они всегда с радостью окружали избранницу лаской, доводя до умопомрачительного экстаза. Поговаривают, братья настолько срослись в одно целое, что предпочитали групповые любовные игры. И теперь эти два непревзойденных демона, головная боль и объекты эротических снов всех трёх миров, стояли с видом побитых щенков, затравленно глядя сверху вниз на Се Ляня. — В таком случае, я попрошу вас двоих, на время праздника поумерить свой пыл и вести себя подобающим образом, а иначе, — Се Лянь сделал паузу, что братья напряглись, — дверь вон там, — его маленький и тонкий палец, по сравнению с огромными пальцами сыновей, изящно отогнулся и показал в сторону. Близнецы вздернули головы, выпрямили спины и, приложив ребро ладони ко лбу, выкрикнули: — Есть сэр! — Свободны, — Се Лянь еле сдержал смех. Он повернулся, чтобы вернутся к супругу, но увидел во всей его позе и взгляде такое возбуждение, что ощутил, как по позвоночнику проносится волна жара, оседая горячей тяжестью внизу живота.

***

Чуть более двухсот лет назад.

После рождения тройняшек, Поля и Хун пробыли в Доме около полугода, а потом, как и обещали, уехали к дядюшкам. Поначалу, они наведывались очень даже часто, пару раз в год, оставаясь на месяц или дольше. Иногда и дядюшки приезжали погостить и подивиться на чудный Призрачный город. Градоначальник не очень любил лицезреть их наглые физиономии, но что не сделаешь ради драгоценных внучек, ведь те любили дедушек с обеих сторон. В один их такой приезд, когда тройняшкам было около трёх лет, Кощей подошел к Хуа Чэну и, ненадолго замявшись, произнёс: — Ты воспитал хорошего сына. — Подлизываешься, старый? — сощурив глаза, поинтересовался Хуа Чэн. — Дело есть к тебе, — Кощей пожевал губами и посмотрел на демона. — Хочу твоего Хуна сделать своим, можно сказать, преемником. — И почему я должен уступать тебе своего наследника? — удивился Хуа Чэн. — У тебя трое детей, а у меня ни одного. Хунушка любит Полю, да и наша местная нежить слушается его. Градоначальник не ответил. Его не прельщала перспектива того, что у его сына появится ответственная работа, а значит, видиться они будут всё реже, и счастливые дни деда Чэна омрачатся долгой разлукой. — Хм, мне, конечно, идея не очень нравится, но пусть решает Хун-эр. Я держать его не стану, он взрослый демон и у него есть своя семья, — после раздумий ответил Хуа Чэн. — Спасибо, — поблагодарил Кощей и протянул демону руку. Тот с подозрением на неё посмотрел, хмыкнул, но всё же пожал. Как-никак они теперь родственники. Хуа Хун с радостью согласился. Призрачный город был его домом, где всё родное и знакомое, но его всегда тянуло к чему-то неизведанному, интересному. Так, постепенно, сын с семьей все реже посещали Призрачный город. Все реже в Доме звучали задорный детский визг и смех. Никто больше не просил побыть деду Чэ лошадкой, и с ветерком прокатить на своей широкой спине, догоняя злобного монстра Ля. Нет, конечно, они активно общались, могли часами болтать по сети духовного общения, когда тройняшки наперебой рассказывали деду и дедуле о сложных заданиях в школе, трудностях со сверстниками. А позже и о мальчишках, кто тааакой зануда, а кто красавчик, я не могу, ваще, умираю, просили совета, какие девушки нравятся парням. Дедушки тактично кашляли, отнекивались, мол, в наше время было по-другому, кто ж знает нынешние нравы, в душе понятия не имея, каково это, когда тебе нравятся женщины. Однажды проснувшись, Хуа Чэн понял, что хочет ещё детей. Эгоистичное желание, но почему бы и нет. Он поделился своими мыслями с супругом, и тот с большим удовольствием его поддержал, так как сам немного скучал по возне с мелкими. Вдохновившись положительным опытом Се Ляня, для следующего ребенка уже Хуа Чэн принял женский облик. Позже выяснилось, что они ожидают близнецов, что несказанно обрадовало супругов. И поначалу беременность проходила хорошо, правда не так бурно, как в прошлый раз. Хуа Чэн в женском теле оказался более спокойным к физическим наслаждениям. Но на шестом месяце удача покинула князя демонов: близнецы начали набирать мощь, высасывая из отца все силы. Се Лянь как мог вливал в него свои силы, но этого не хватало. Хуа Чэн будто таял на глазах. Сильно исхудавшее тело, огромный живот не давали ему даже встать с постели без посторонней помощи. Се Лянь не появлялся в небесной столице уже третью неделю и по сети духовного общения не отвечал. Фэн Синь с Му Цином обеспокоенно переглядывались, поочередно пытаясь достучаться до принца. Се Ан отправился решать серьезный конфликт между двумя государствами в мире смертных, Хуа Хун бегал с Кощеем по дремучим лесам, усмирял нежить, поэтому помочь им никак не могли. И боги войны решили сами навестить Призрачный город и выяснить, что происходит. Картина, которая развернулась перед ними, ужаснула двух мужчин до холодных мурашек по позвоночнику. На кровати, обложенный подушками, тихо постанывая, лежал Непревзойденный Князь демонов. Его бледная тонкая кожа, отливающая каким-то синим блеском, резко контрастировала с ярко красными простынями. Под веками хаотично бегали глаза, под ними залегли почти черные тени. Скулы стали еще острее, а некогда ухмыляющиеся влажные губы, сейчас выглядели сухими разорванными лоскутками. У кровати, на низком табурете, расположился Се Лянь и держал супруга за руку, тонкой струйкой передавая божественную энергию. Но выглядел при этом ничуть не лучше Хуа Чэна. Никогда в жизни Фэн Синь с Му Цином не принимали решения так быстро и слажено. Му Цин подошел к Се Ляню, аккуратно подхватил под локти, помогая встать. Тот особо не сопротивлялся и позволил подвести и уложить себя на кушетку. — Отдохните, Ваше Высочество, а мы пока вас заменим. Фэн Синь и Му Цин устроились по обе стороны от Хуа Чэна, взяли каждый по его руке и начали вливать силы. Глаза на бледном лице дрогнули и приоткрылись. — Гэ…гэ, — хрипло вырвалось из бледных губ. — Он отдыхает. Не трать силы понапрасну, поспи, — тихо проговорил Фэн Синь. — Вы… — Тшшш, — Му Цин аккуратно убрал налипшие на лоб прядки и вытер пот тряпочкой. Последующие три месяца они оставались подле князя, помогая Се Ляню. Отдав распоряжения своим подчинённым, а Лин Вэнь просьбу их не беспокоить, потому что дело чрезвычайно серьезное и без них никак. Фэн Синь с Му Цином на протяжении этого времени ни разу не позволили себе устроить привычную перепалку, бросить хоть одно колкое слово в сторону супругов. И, видя, насколько трепетно те относятся друг к другу, спустя века наконец-то приняли их любовь и то, что Хуа Чэн не такой уж плохой. Они впервые за столько столетий много разговаривали, шутили, иногда касались неприятных тем, после которых в комнате повисало неловкое молчание, пока кто-то из супругов не переводил тему. Для каждого эти три месяца стали болезненным, но таким необходимым шагом на пути к принятию другого. На пути к пока еще хрупкой, но дружбе. Роды оказались еще более выматывающими и долгими. Почти сутки князь демонов метался по постели, кричал, стонал и плакал. Фэн Синь и Му Цин приняли решение остаться с супругами до конца. Вовремя потуг он поддерживали Хуа Чэна за руки, медленными волнами вливая силы. Се Лянь с повитухой расположились между ног роженицы. Он нежно гладил живот мужа и тихо говорил потерпи, любовь моя, еще чуть-чуть, ты умница, вот так, тужься. Когда раздался детский плач, будто каменная скала упала с плеч. Они не сдерживали слез: супруги плакали от того, что весь ужас наконец-то закончился; боги войны, держа младенцев на руках, плакал каждый о своем: Фэн Синь думал о Цоцо, что не смог быть с ним рядом, что не защитил Лан Чан, что все так обернулось; Му Цин от переполняющего его счастья появления новой жизни и тем, что он прикоснулся к столь сокровенному. — Фэн Синь, Му Цин, — хрипло произнес Хуа Чэн. Те посмотрели на него. — Спасибо, — он чуть улыбнулся. — И… я хочу, чтобы вы дали им имена. — Но, — начал было возражать Фэн Синь, но ему не дали договорить. — Вы теперь нам не чужие. Пожалуйста. Когда Непревзойденный Князь Демонов о чём-то просит и говорит при этом пожалуйста, было бы воистину кощунством отказаться. Мальчишек назвали Хуа Яо и Хуа Фэн. И Хуа Чэн, конечно же, был рад, что близнецы родились с демонической ци. Но был ли он к ним готов. Нет. Се Лянь тем более. Мальчишки росли хулиганами и озорниками. Кинуть в стряпню папули дохлую крысу, а потом кататься по полу от смеха, наблюдая, как вытягивается в удивлении лицо папачэ, словившего сей чудесный ингредиент? Не вопрос. Разлить по полу заколдованный суперклей, так, чтобы папуля прилип сапогами, запнулся, грохнулся и прилип уже животом, щекой и волосами. Чтобы папачэ потом несколько часов отскребал своего дорогого супруга от ковра и матерясь, очищал покрасневшие ладони от клея? Милости просим! Подложить петарды в родительскую постель, и как только двое голубков потеряют бдительность в страстном поцелуе, жахнуть, что Непревзойденный после заикался еще несколько дней? Да без проблем! Написать на спине рабочего одеяния папули, что он носит в небесной столице, кривым почерком Пни мою божественную жопку!? С удовольствием! А Се Лянь, весь день потом ловивший косые взгляды, смешки и удивление, и уже дома обнаруживший позорную надпись, чуть не расплакался на плече супруга, из-за чего тот гонялся за близнецами по всему Дому, угрожая надрать уже их демонические попцы. Близнецы шкодили с азартом и всей присущей демонам страстью. И чем старше они становились, тем больше супруги понимали, что близнецы — это их персональное проклятие, данное им, дабы разбавить ванильность их брака. Парни, не сдерживаемые никакими обетами, запретами, зависали в борделях, устраивали пьяные драки в тавернах. Один раз подняли на уши Небесные чертоги своим внезапным появлением среди ночи на строптивых жеребцах, в окружении танцовщиц, скоморох и медведей. Се Лянь закрылся в своем дворце, на связь не выходил и притворился, что это не его дети. Фэн Синь с Му Цином выбежали из своего дворца, пытались утихомирить близнецов, но всё закончилось грандиозной дракой. После этого, Хуа Чэн уже не казался таким уж опасным демоном. Его сыновья легко обошли его, оставив далеко позади себя. Не редкостью стали пьяные вечеринки в Доме Блаженств. Последней каплей стала попойка с викингами, которых они вытащили прямо из Валгаллы. Супруги, лёжа в своей постели, уже который час слушали как надрывается волынка, визжат девицы и топают несколько десятков мужских ног. Се Лянь не выдержал и с решимостью направился разобраться с этим вопросом. Дверь ему открыл пьяный бородач в звериной шкуре. На голове его возвышался съехавший набок шлем с большими рогами. Его мутные глаза сощурились, пристально разглядывая фигуру в дверях, потом расширились и он, расплывшись в улыбке, протянул: — Яоооо, твой батя пришеееел, ик! — и он сполз на пол, уходя в неосознанку. Се Лянь перевел взгляд вглубь комнаты. На кровати, в клубах кальянного дыма полулежал Хуа Яо, на нём лежала, самозабвенного его вылизывая, девица, на плечах которой была накинута короткая тряпка, еле прикрывающая срамные места. — А-Яо, я попрошу тебя закончить столь шумное мероприятие и отправить гостей по домам, — Се Лянь держал спокойный и строгий тон. Если обычно близнецы побаивались папулю, то под алкоголем башню им срывало напрочь, и тут хоть в лепешку расшибись — толку ноль. — Ну, папуляяя, — прохныкал Хуа Яо. — Мы только начали. Лучше выпей с нами, — Се Лянь хоть и стал употреблять алкоголь после начала супружеской жизни, но от запаха пойла, что распространялся по комнате, его почти выворачивало. Близнецы обожали убойные высокоградусные напитки, после которых можно было впасть в кому на несколько дней. — Нет, спасибо. Даю вам с братом полчаса, иначе мне придется принять меры, — Се Лянь поджал губы, уже обдумывая план действий. Хуа Яо открыл рот, чтобы плачущим тоном уломать папулю сжалится, как неожиданно в дверь вломились двое громил, подхватили Се Ляня и выбежали с ним из комнаты. Его Высочество отбрыкивался и громко возмущался, но мужчины не обращали на него внимания. Тогда ему пришлось выпустить мощную волну божественной ци, отшвырнувший дуэт в разные стороны. Се Лянь отряхнул край халата и недовольный направился на поиски супруга. Тот стоял, опирался на колонну и наблюдал, как голые девахи, мотыляя в разные стороны своими телесами, бегут и заныривают в его пруд. «За какие грехи мне и гэгэ достались такие сыновья?», — думал Князь, когда его плеча коснулась теплая ладонь. — Ну как? — спросил он, оборачиваясь к супругу. — Никак, но у меня есть идея, — Се Лянь хитро улыбнулся, потом поглядел на озеро и нахмурился. Через полчаса грянул оглушительный гром и небо заволокло тучами. Из облаков на землю, верхом на восьминогом коне, спустился бог. За ним следовала воинственного вида дева на колеснице. — Олфадир! — вскричали викинги, что лицезрели сие действие, припали на одно колено, ударяя себя в грудь. — Фрея! — отозвались остальные воины, что высыпали на улицу после того, как услышали раскаты грома. — Сыны мои! Вы опозорили славу великих воинов! Не пристало доблестным и могучим викингам якшаться с мелкими бесами! — прогремел бог. — О, Олфадир! Не гневайся! — чуть не плакали викинги. — Братцы! — обратились воины к вышедшим к ним близнецам. — Отправляйте нас домой, срочно! Братья переглянулись, молча начертили печать и с грустью наблюдали, как один за другим в портале исчезают весёлые ребята. И пока братья пребывали в шоке, супруги в спальне ухахатывались над своей проделкой. Близнецы все делали вместе, прям не разлей вода. Они удивительным образом спелись с Фэн Синем и Му Цином, что даже поведением стали напоминать двух вечно дерущихся богов войны. Пэй Мин, наблюдая за ними, ржал и спрашивал у Се Ляня, а точно князь от тебя детей родил? Уж больно младшие мальчишки и двое богов войны были похожи. Те же язвительные и колкие словечки друг другу, те же жесты, мимика. Супруги лишь вздыхали, надеялись, что это всё со временем пройдёт, и они были готовы мирится с любыми выкрутасами близнецов, кроме одного, с которым Се Лянь так и не смирился. Всех своих детей Се Лянь в обязательном порядке учил каллиграфии, не желая допустить повторения истории с Хуа Чэном. И если у трёх старших братьев почерк был идеальнейшим, чем и гордился Се Лянь, считая это своей заслугой, то с близнецами он потерпел сокрушительное поражение. Их почерк был не просто отвратительным, чудовищным, заставляющим глаза сразу кровоточить, так они еще умудрялись писать вверх ногами, причём обеими руками получалось из ряда вон плохо. Однажды, они настолько распоясались на уроке каллиграфии, что Се Лянь вышел из себя, обездвижил сыновей заклинанием, поставил их на колени, оголил невинные белые ягодицы и по старым учительским традициям применил наказание. Хуа Чэн, заглянув узнать, что за крики, обомлел от развернувшейся картины: близнецы, хнычущие, со спущенными штанами, стояли на четвереньках на полу, а Се Лянь сидел на диванчике, сложив руки на груди, рвано дергал одним пальцем из стороны в сторону, управляя длинной увесистой линейкой, которая со звонкими шлепками опускалась на покрасневшие детские задницы. Почувствовав на себе взгляд, Его Высочество поднял глаза, увидел супруга и строго произнес: — Сань Лан, выйди вон, пожалуйста, трёх несносных демонов в одной комнате я не выдержу, — его глаза полыхнули такой яростью, а от всей его фигуры повеяло божественной императорской мощью, что Непревзойденный Князь Демонов, не произнося ни слова, с благоговейным трепетом закрыл дверь, еле подавляя накрывающее его возбуждение. Видеть своего бога таким властным для демона было выше его сил. А вечером, когда Се Лянь, чуть поуспокоившись, зашёл в супружеские покои, то обнаружил Хуа Чэна, стоящим на полу, полностью обнаженным и со склоненной головой. — Ваше Высочество, — демон вытянул перед собой руки, в которых была веревка, — этот непослушный демон вёл себя с вами неподобающим образом. Он готов принять своё наказание. И Се Лянь, пребывая все еще немного на взводе, решил не отказывать себе и своему супругу в удовольствии. И в эту ночь демона постигла поистине божественная кара.