Банда спешит на помощь

Я ненавижу тебя больше, чем могу вытерпеть,

Я люблю тебя сильнее, чем могу вынести.

(Актриса Тысячилетия)

Около двухсот лет назад.

После рождения близнецов прошло несколько лет. Эмоции от пережитого опыта улеглись, но жизнь уже не была прежней. Двое богов войны все реже стали устраивать склоки, больше старались разговаривать друг с другом, пытались понять, что чувствует другой. Возвращаясь с совместных заданий, домой не спешили, предпочитая совершить длительную прогулку, разделяя приятную тишину, думая каждый о своём. Фэн Синь стал больше философствовать о жизни, Му Цин же старался не так остро реагировать на окружающих, стал чуть спокойнее. В ту пору Фэн Синь кое-как пытался наладить отношения с Лан Чан и сыном. Он всё ещё чувствовал свою вину за то, что случилось с Цоцо, и хотел как-то помочь. И она пришла с неожиданной стороны. Хуа Хун, помимо усмирения, иногда и устранения, местной нечисти, нередко натыкался и на различные артефакты, тайные библиотеки, хранилища оружия. И вот, как-то копаясь в очередном тайном логове местных вурдалаков где-то под Смоленском, он обнаружил запечатанный вход. Несколько минут возни — и перед его взором оказалась небольшая комната, полностью уставленная стеллажами со свитками. При изучении выяснилось, что они древнее, чем сам Кощей, и расшифровать их оказалась сложновато. Но среди них попался весьма интересный экземпляр. Второй шанс. Оказывается, в древности несколько сильных некромантов практиковали метод возрождения демона. То есть, демону давали шанс на вторую жизнь. Но при этом забирали все демонические силы. Демон становился человеком, долгожителем, но смертным. И Хун-эру сразу на ум пришел Фэн Синь и его сын Цоцо. Выслушав озвученное демоном предложение, Фэн Синь так воодушевился, что незамедлительно отправился к бывшей и прямо с порога ошарашил её такой новостью. Но вместо радости и восторга в ответ получил поток брани и категоричный отказ. Такое оскорбительное с его точки зрения поведение, так возмутило генерала, что он хотел уже сровнять её бордель с землей, но лишь выругался и удалился. Цоцо мельком увидел разгневанного отца и позже, заметив странное поведение матери, несколько месяцев пытался у той выпытать, что произошло. В конечном итоге она сдалась, связалась с Фэн Синем и сказала, что они согласны. Дабы избежать проблем в будущем, в известность поставили и Хуа Чэна. Пиздюлей от Непревзойденного никто получать не хотел. Тот долго вчитывался в текст, вникая в суть ритуала, сомневаясь в результате. Но всё же дал добро на проведение и согласился помочь. — Гэгэ, — как-то во время подготовки ритуала он обратился к супругу, — а ты бы хотел видеть меня снова человеком? — Се Лянь не ответил, подошел к демону, приник к его губам и долго-долго целовал, а когда отстранился, покачал головой. — Я люблю тебя таким. Самое трудное во всём ритуале было создание оболочки, человеческого тела. Чем старше было тело, тем больше воспоминаний сохранялось в его памяти. Но и тем меньше лет оставалось в запасе. На семейном совете, где присутствовали Фэн Синь, Лан Чан и Цоцо, было решено переместить душу сына в тело пятилетнего ребенка. Таким образом, он будет помнить своих родителей, всё, что с ним произошло в прошлой жизни, ну а небольшой возраст позволял ещё немного воспитать его. Для создания тела подключились все, кто только мог. Каждый помогал по мере своих возможностей. Кощей прислал древние зелья и пару мощных амулетов. К всеобщему удивлению, Му Цин тоже вызвался помочь, хотя все знали о его взаимной неприязни к Лан Чан и ее отпрыску. Он и сам не смог объяснить, почему решил помогать. Он дико ревновал Фэн Синя к бывшей, даже не понимая почему. Он боялся, что, когда всё закончится, Фэн Синь с Лан Чан заживут счастливо со своим дитя, а ему, Му Цину, придется навсегда уйти в тень. Он чувствовал, будто теряет часть себя, и ему хотелось выть и больше никогда не видеть этих потрясающих теплых карих глаз. Ритуал решено было проводить в Призрачном городе, в Доме Блаженств. Не все были рады такому раскладу, но Се Лянь настоял, что это самое безопасное и удобное место. Поэтому всем пришлось согласится. Весь ритуал длился несколько месяцев, за которые Лан Чан и Фэн Синь чуть не поседели. Они снова сблизились, но уже как друзья. За длительными и напряженными разговорами поняли, что любви давно уже нет, и была ли она вообще, никто уже и не вспомнит. Лан Чан не возражала даже на то, чтобы Фэн Синь забирал сына к себе на Небеса. Они решили дать ему максимум возможностей и умений в жизни, чтобы он в будущем сам выбрал свою судьбу. И каждый раз, когда Му Цин видел, как генерал Наньян в приподнятом настроении возвращается от бывшей, он в мясо сгрызал свои ногти или создавал вещь, а потом ломал её. Ритуал подходил к концу, и все участники процесса с замиранием сердца наблюдали за маленьким мальчиком, лежащий на матрасе в окружении подушек и одеял. Его веки дрогнули, он глубоко вздохнул и медленно открыл глаза. — Мама? Папа? — робко проговорил мальчик, завертел головой, ища родителей. Фэн Синь с Лан Чан подорвались и кинулись обнимать сына. Как бы они себе не обещали, что не будут плакать, но удержать слёзы в такой волнительный момент никто из них не смог. Му Цин, видя эту идеальную семейную картину, не выдержал и тихо удалился, пока никто не заметил его исчезновения. Позже, Фэн Синь нашел Му Цина в его дворце. Тот сидел в саду на скамейке, отвернувшись от входа, и сапогом лениво разбрасывал камушки. — Поздравляю, — холодным и отстраненным голосом сказал он, когда Фэн Синь присел с ним рядом. — Спасибо, — будто не заметив странности в голосе друга, ответил Фэн Синь. — Что, нарожаете еще детишек? — как-то слишком зло произнес Му Цин. — Я хочу завести детей лишь с одним человеком и это не Лан Чан, — игнорируя колкости, ответил Фэн Синь. Му Цин посмотрел на него с удивлением. — Но, боюсь, мои чувства не взаимны. — И кто же эта счастливица? — почти с равнодушием спросил Му Цин, но от волнения у него чуть не дрогнул голос. Неужели у Фэн Синя кто-то появился, а он и не заметил? И когда это генерал успел побегать на свиданки? Ответа не последовало. Му Цин, поворачивая голову, уже хотел отвесить еще какой-нибудь остроты, как на его затылок легла широкая ладонь, а потом его голову потянули и губы накрыло теплом. Фэн Синь его поцеловал. Поцеловал! Чтооо?! Му Цин дернулся и резко отшатнулся, отчего свалился со скамейки, больно ударившись о край локтем. Он сидел на земле и с ужасом смотрел на друга, и не мог понять, что между ними только что произошло. — Ссовсем ебанулся! — выкрикнул Му Цин, вскочил на ноги, сжал кулаки и приготовился нанести удар как в старые добрые времена. — Я не буду с тобой драться, — Фэн Синь даже не пошевелился. Му Цина это взбесило, и он, замахнувшись, сделал выпад вперед. Фэн Синь перехватил кулак, так стремительно летящий в его лицо, отразил второй удар, направленный в его живот, и, заломив руки Му Цина за его спину, прижал к себе. — Я люблю тебя, А-Цин, — тихо проговорил Фэн Синь. Му Цин замер от неожиданного признания. Что? Любит? Как так? Почему? — Точно ебанулся, — Му Цин вырвался из захвата, краем сознания понимая, что не так уж его и удерживали, нервно оправил одежду и, толкнув плечом Фэн Синя, выбежал прочь. Месяц Му Цин не покидал свой дворец, ни с кем не общался, никого к себе не подпускал. Он варился в своих переживаниях и сомнениях. Правильно ли он расслышал и понял Фэн Синя? За что его можно любить? Он же заносчивый, вредный и занудный дядька! Фэн Синь тоже не подарок, но он легче сходится с людьми и веселее по нраву. Как такому весельчаку мог понравится такой как Му Цин? Они же всегда враждовали между собой, не упускали случая уколоть побольнее и ударить посильнее. Откуда взялась любовь? Может, это временное помутнение на волне счастливого воскрешения сына? Фэн Синь же никогда не проявлял к нему никаких чувств, кроме презрения и желания набить морду. Или все же проявлял? Да быть такого не может! Пока его голова окончательно не разорвалась от количества вопросов и отсутствия ответов, Му Цин всё же решил спросить напрямую и закрыть эту тему окончательно. Он то никого не любил. Его душа и тело пребывало в спокойствии благодаря многовековому следованию пути чистоты. Или нет? Вот он и посмотрит. Просто скажет Фэн Синю, чтобы тот искал себе новый объект для насмешек, ибо Му Цина ничто не способно сбить с истинного пути. Му Цин уверенным шагом шёл по дворцу Наньяна, в голове прокручивая эпичную сцену падения Фэн Синя. Он поймал мимо пробегавшего служащего, приказал оповестить генерала о своем прибытии. Пока служащий в спешке удалялся сообщить о госте, Му Цин прошел в главный зал и уселся на широкий диван. Спустя пару минут Фэн Синь сам явился к нему, очень удивившись появлению столь важной персоны. — Хочу прояснить возникшее между нами недоразумение, — начал Му Цин свою заранее подготовленную речь. Фэн Синь хмыкнул. — Я тут серьезно с тобой разговариваю! — Это не было недоразумением, — коротко ответил Фэн Синь и подошел ближе к генералу. — Я люблю тебя. Му Цин от такой прямоты растерялся, позабыв, что дальше должен говорить, и отвел глаза. — Я очень сильно хочу поцеловать тебя, — тихо произнес Фэн Синь. — А после ты уже решишь, что мне ответить. Му Цин вскинул голову, в глазах его читалась решимость. И он, не давая себе время на побег, обвил шею Фэн Синя холодными ладонями, грубо притянул и впечатался губами в его. Фэн Синь обнял его за талию и с охотой ответил. Вначале поцелуй был похож на привычную им борьбу. Кто из них прав, а кто останется в дураках? Кто сильнее, а кто даст слабину? Но чем дольше длился поцелуй, тем больше росло смятения в душе Му Цина. А действительно ли он ничего не чувствует к Фэн Синю? Или тот просто хорошо целуется? Незаметно поцелуй из кусачего перешёл в нежный, а после и чувственный. Языки мягко переплелись друг с другом, оглаживали, ласкали. Му Цин невольно прижался ближе и тихо застонал. Губы Фэн Синя растянулись в улыбке. — Теперь я готов тебя выслушать, — говорит Фэн Синь, мягко поглаживая чужую спину выше ягодиц. — Знаешь, я не совсем понял некоторые из твоих аргументов, не мог бы ты повторить? — еле выдавил из себя Му Цин, совершенно опьяневший от остроты новых ощущений. — Столько, сколько захочешь, — и они снова поцеловались. Му Цин вдруг осознал, что скрывалось за его ярой ревностью и нервозностью. Оказалось, что за многолетней враждой, недомолвками и скверным характером, в его сердце цвела любовь. Му Цину, без сомнения, нравились поцелуи. Нравилось то, как Фэн Синь сначала с остервенение набрасывался на его губы, целовал так, будто пытался сожрать. А потом вдруг замирал и нежно касался то нижней, то верхней губы, проводил языком, зализывая ранки от укусов, извинялся. Му Цину нравилось чувствовать лёгкое возбуждение, волнами прокатывающееся по его телу. Ему нравилось ощущать мурашки, что бежали от затылка вниз по позвоночнику. Но как только рука Фэн Синя скользила чуть ниже поясницы и касалась ягодиц, Му Цин тут же заканчивал поцелуй и отстранялся. Фэн Синь ничего не говорил, не требовал, но его желание можно было ощутить не только ментально, но и физически. Му Цину не хватало духу, чтобы зайти дальше. Своими размышлениями и сомнениями, Му Цин снова чуть не довёл себя до психоза. Поэтому ему не оставалось ничего иного, как просить совета у человека, который через это прошёл. И весьма успешно, судя по его довольному лицу. — Давно мы с тобой не болтали, — Се Лянь разливал чай пока они сидели в саду в беседке. Он всегда был рад, когда друзья приходили в гости. — Да, — пробубнил себе под нос Му Цин. — Ваше Высочество…каково это нарушить запрет? — он не смотрел на Се Ляня, но чувствовал, как тот озадачен. — Ты решил напиться? — тот хихикнул. — Меня позовёшь? — Нет, не напиться, — Му Цин почти повернулся к принцу спиной. Тот похлопал глазами, потом всё понял и, протянув многозначительное ооо, подсел ближе к другу. — Вы с Фэн Синем всё же друг другу признались? — очень игриво спросил Се Лянь. Му Цина аж передернуло, он не думал, что это так очевидно. — И ты боишься близости? — А ты не боялся? — чуть подумав, Му Цин задал встречный вопрос. — Нет, — просто ответил Се Лянь. — Для нас с Сань Ланом это было естественно. Мы просто отдались любви, не задумываясь. И наша первая ночь была поистине волшебной, — Се Лянь отвел взгляд в сторону, с трепетом и нежностью вспоминая тот вечер, когда они с супругом стали единым целым. — А как же путь самосовершенствования? — Му Цин цеплялся за свои обеты, как за спасательный круг. — Я просто сделал свой выбор. Теперь ты должен сделать свой, А-Цин, — неожиданно принц подался вперед и крепко обнял друга. — Я рад за вас. Правда, очень рад. Вы оба давно заслуживаете счастья. — Спасибо, — Му Цин был немного шокирован жестом Се Ляня, но всё же обнял в ответ. Подробности того, как происходит близость между мужчинами, Му Цин уточнять у принца не стал. Нашел соответствующую литературу, и с горящими как яркий факел щеками изучил все детали процесса. Ему хотелось стать ближе с Фэн Синем, но страх оказаться неидеальным и облажаться, сковывал Му Цина и не давал в полной мере почувствовать себя счастливым. Но так ведь не могло продолжаться до бесконечности? Му Цин был из тех людей, что доводили начатое дело до конца, несмотря на возникающие сложности. И когда в следующий раз его губы были захвачены в плен губами Фэн Синя, и между ними разгорался огонь, Му Цин чуть отстранился, собрался с духом и коротко произнес: — Просто не дай мне сегодня сбежать. Позже, сжимая простыни до онемения пальцев и выгибаясь с протяжным стоном, Му Цин окончательно отдал душу и сердце в руки своего генерала.