Банда спешит на помощь

Когда становишься старше, каждый твой выбор влияет на то, кем ты становишься.

Сплетница (Gossip Girl)

Хоть дети Хуа Чэна и Се Ляня родились с мощной божественной или демонической энергией, за исключением Малыша Гу, полноценными богами или демонами они не были. Скорее, просто бессмертными. Каждый из них в определенном возрасте переставал стареть: Се Ан, когда ему было почти тридцать пять; Хуа Хун — около тридцати; Се Гуангли перестал стареть в тридцать, когда вознёсся; близнецам было чуть за двадцать; ну а младшенькая так и осталась восемнадцатилетней девой. Но чтобы окончательно стать тем, кем они являлись, каждый из них должен был пройти своё испытание. Се Ан никогда не задумывался о том, чтобы вознестись. Не следовал пути самосовершенствования, не стремился кому-то помогать, кроме своей семьи. Единственным его интересом были знания. Он часами мог просиживать в библиотеке, бродить по улицам Призрачного города в поисках редких книг или же с головой уйти в изучение свитков в Небесной столице. Он был безумно начитан, мог поддержать любой разговор, отличался колкостью и саркастичностью в общении. И каково было его удивление, когда однажды во сне, к нему пришла небесная кара. Одно из государств, что находилось где-то на юге, обвинило императорский двор в том, что торговцы скупили весь урожай чая у приграничных провинций, оставив местное население без основного источника дохода. В отместку, пограничные стражи арестовали группу купцов этого южного государства по обвинению в контрабанде жемчуга из Южного моря. В ответ на это южный король пришёл в ярость и закрыл основные торговые пути и начал собирать войска, готовясь к войне. Так же послы южного государства требовали освободить купцов и компенсировать убытки, иначе они грозились прекратить династические браки между знатными семьями. Се Ан оказался в теле одного из дипломатов при дворе императора, и после долгих дебатов он предложил следующее решение. Во-первых, провести церемонию примирения двух народов, с участием послов с обеих сторон. Во-вторых, установить квоты на торговлю чаем. Часть идет местному населению, часть на продажу. В-третьих, заключить дипломатический брак между одним из сыновей императора и дочерью короля. Обе стороны были удовлетворены выдвинутыми предложениями и вскоре конфликт был исчерпан. Успешно справившись с испытанием, Се Ан вознесся как бог Дипломатии. Когда он очнулся уже на Небесах, к нему со счастливой улыбкой подбежал Се Лянь, крепко обнял и прошептал я так рад! Се Ан не разделил восторга папы, но не просить же себя свергнуть?

***

За Хуа Хуна супруги переживали больше всего, в особенности Хуа Чэн, потому что сын, несмотря на многолетние практики медитации, иногда всё же подвергался неконтролируемым выбросам демонической ци. И в любой момент, не справившись с потоком ци и своими эмоциями, он мог потерпеть неудачу. И чем это обернётся, никто не знал. Поэтому всю неделю, что сына не было, Хуа Чэн провел как на иголках, срываясь на всех вокруг. Се Лянь еле сдерживал его беспокойство, потому что сам безумно переживал. Хуа Хун отправился в лес, в логово свирепых древних демонов. Те в последнее время стали наглеть и пытаться заявить свои права на Призрачный город. Вот младший демон и решил напомнить им, кто здесь главный. Хоть и силой от рождения Хун-эр обладал немалой, но его долгое отрицание своей демонической натуры сыграло с ним злую шутку. Враги были в явном численном перевесе, и младший демон в какой-то момент запаниковал. Он пропустил несколько мощных ударов в челюсть и живот. Сбоку бедро обожгло болью — чей-то клинок сделал глубокую рану, что сейчас начала истекать кровью. Толпа гогочущих демонов окружила Хун-эра, и он уже мысленно начал сдаваться, как вдруг вспомнил слова брата: Ничего не бойся, я с тобой. Он сосредоточился на тех ощущениях, что испытывал, когда брат был рядом и поддерживал. Он ощутил тепло на кончиках пальцев. Божественная ци потекла вверх по рукам, золотым сгустком скопилась в районе солнечного сплетения, проникла внутрь его тела, смешалась с его демонической энергией. «Я не подведу тебя, братик!» Ослепительная вспышка — Хун-эра окутала трепыхающееся облако, которое на секунду зависло, а затем разделилось на части и стремительно кинулось на врагов. Хуа Хун почувствовал небывалый прилив сил. Его будто изнутри что-то распирало. Но это не пугало, наоборот, дарило такую уверенность и удовольствие, что демон вздохнул полной грудью и расхохотался. Жалящие облачка стали больше и громко зашуршали. Демоны, отбрыкиваясь от смертоносных ударов, бросились врассыпную. Но некоторым не повезло — попав в трепещущее облако, от них остался лишь кровавый след на траве. Крики демонов стихли, и только дикий хохот Хун-эра разносился по поляне. Он смеялся, пока силы не покинули его, и он не рухнул на землю без сознания. Хуа Чэн и Се Лянь сидели в гостиной, проживая еще один день в ожидании. Демон почувствовал нарастающую демоническую ци, весь напрягся, готовясь к бою. Рябь в воздухе постепенно приобретала форму облака с маленькими трепещущими крылышками. Когда Хуа Чэн был готов нанести по облаку удар, оно раскрылось и из него вывалился Хуа Хун. Хуа Чэн тут же бросился к сыну, поднимая с пола. Тот поднял на него безумные глаза, полные слёз. — Папа, у меня теперь есть боевые мотыльки, — еле слышно, задыхаясь, произнес Хуа Хун. Хуа Чэн улыбнулся счастливой улыбкой от того, что его сын жив и справился, и крепко обнял его. Се Лянь, молча наблюдавший всю картину, вдруг поднял взгляд вверх, на балкон, на котором стоял Се Ан. Се Лянь хотел что-то сказать, но сын остановил его жестом. Он не хотел прерывать столь важный для брата и отца момент, но в душе завидовал Хун-эру — папачэ никогда так его не обнимал, никогда так не переживал за него. Даже когда он вознёсся, тот лишь пожал плечами и сухо сказал поздравляю. Се Лянь покачал головой, оставил супруга и сына, поднялся на балкон и молча сел на диван. Се Ан так же молча подошёл к нему, присел рядом и положил голову на колени папули. Се Лянь провел ладонью по мягким волосам, успокаивая своими действиями смятение в душе сына. Се Ан прикрыл глаза, отдавшись ласке.

***

Больше всех повезло Се Гуангли. Даже Пэй Мин, узнав, какое испытание словил Малыш Гу, присвистнул и удалился куда-то с весьма грустным выражением лица. Ну, правда, а кто бы стал возражать, если бы к нему небесная кара пришла в виде толпы голых юношей и девушек, с которыми надо было предаться самому безудержному соитию, не зная ни сна, ни отдыха, отказываясь от еды и воды. Выдержав чувственный экзамен, Се Гуангли вознёсся, и по Небесной столице раздался не звон колокола, а протяжный пошлый стон. Его никто не встретил, поскольку все были на собрании в главном дворце. Малыш Гу ничуть не смутившись, так и вошёл в зал заседания во всём своём голом великолепии. — Папуля! — громко выкрикнул новоиспеченный бог, златовласым вихрем врываясь в двери. Се Лянь, увидев столь бесстыдную картину, тут же приобрел цвет спелого помидора и спрятал лицо в ладонях. По залу в разных углах раздались пара восторженных вздохов. Пэй Мин громко рассмеялся, поднимая большие пальцы вверх. Фэн Синь с Му Цином солидарно покраснели следом за Се Лянем, очень ему сочувствуя.

***

Супруги думали, что после инициации Хуа Хуна им не страшно ничего, но, когда близнецы пришли и сказали, что намерены разрушить гору Тунлу, Се Лянь чуть не поседел, а Хуа Чэн рассвирепел и устроил драку с обоими сыновьями. Им сильно досталось, но от своей затеи они не отказались. Непревзойденный перестал разговаривать с детьми, но статуи наследного принца и гравюры все же перенес в ближайшую от Призрачного города пещеру и запечатал. К тому времени, как близнецы отправились на Тунлу, Цзюнь У уже давно утратил свою силу, был низвергнут, став человеком, но благодаря тысячелетиям бессмертия, обладал неплохим запасом оставшихся лет. Но как только сила покинула его, психика, столь травмированная пережитым, пошла трещинами, и крыша бывшего Императора тихонько начала отъезжать. Мэй Няньцин так же попросил лишить его бессмертия, и вместе со своим наследным принцем ушли в мир смертных доживать свой срок. Их история для мира была печальна и трагична: Мэй, как младший брат, после кончины родителей, ухаживал за больным старшим братом. Наставник ни о чем не жалел, а был даже рад провести остаток жизни с близким для него человеком. Он с умилением наблюдал, как Цзюнь У, растягивая улыбку на обезображенном лице — поветрие излечилось, но шрамы остались — строит замок из обычной картонки. Хуа Яо и Хуа Фэня не было полгода. Се Лянь днём держался как мог, забивая время работой, но по ночам рыдал в подушку, а супруг лишь тихо гладил по плечам, прижимал и шептал все будет хорошо. Сам же в это время, раздираемый гневом от непослушания сыновей, гнетущим беспокойством и натянутыми нервами, стал беспощадным ко всем окружающим. Когда братья вернулись, то супруги сначала их не узнали, потом пришли в ужас: они сильно исхудали, почти превратившись в ходячие скелеты; на лице Хуа Яо пролегли три глубокие раны, изувечившие левый глаз; Хуа Фэн потерял левую кисть руки, которую пришлось потом долго восстанавливать. Се Лянь вышел из оцепенения первым, тут же передал распоряжение подать ужин, сгреб сыновей в объятия и не выпускал до ночи. Так они и просидели: Се Лянь обнимал, гладил по свалявшимся, поломанным волосам, целовал пахнущие потом и кровью макушки, не обращая внимание на то, что его белые одеяния все перепачкались и пропахли. А близнецы, уткнувшись в его колени, тихо подвывали. Хуа Чэн, прислонив ладони к их головам, транслировал всё, что с ними происходило. Им не удалось, как и ожидалось, полностью разрушить гору, лишь забрать часть ее силы. Но этого хватило, чтобы завершить становление братьев как демонов. Яо-эр в качестве духовного оружия приобрел два топора, а Фэн-эр булаву. Еще одной особенностью стало то, что братья теперь могли сливаться в единое существо, удваивая свою мощь.