Банда спешит на помощь

— Эй! Что я говорил тебе о сравнении твоей сестры с дьяволом?

— Что это оскорбительно для дьявола?

(Шоу 70-х (That '70s Show))

Полтора дня до свадьбы.

Се Ан внимательно рассматривал странного вида мужчину, что так старательно любовался цветами во внутреннем саду Дома Блаженств. — Кто это? — спросил он у рядом стоящего Хуа Хуна. — Вроде тот самый Ку, — Хуа Хун пожал плечами. Он сам впервые видел этого странного типа. — Скажите, скользкий тип! — подошедший к ним Малыш Гу скривился от брезгливости. — О, божечки! Неужели в этом мире нашелся тот, кто тебя не возбуждает? Стареешь, малыш! — подразнил Хуа Хун младшего. Тот одарил его презрительным взглядом и фыркнул. — Откуда только она его откопала? — с интересом спросил Се Ан. — Откопала со дна морского, — замогильным голосом проговорил Се Гуангли и сделал зловещее лицо. — Он тут с такой помпой месяц назад появился из ниоткуда, папачэ рвал и метал. Мы думали, от Нью ничего не останется. И угадайте, кто ей в этом помогал? — Смею предположить, что наши сладкие рыбные палочки, — усмехнулся Хуа Хун. — Сквидворд и Спанч Боб? — хохотнул Се Ан. — Ктоооо проживает на дне океана? — затянул он, и братья тут же подхватили эту их любимую шутку и весело загоготали. — Сплетничаете, девочки, — со спины к ним подошла Се Гуанью. — Ку был слишком хорошего о вас мнения, — мужчина заметил её, просиял и, оторвавшись от цветов, направился к ним. — Моя богиня, — мужчина подошел к Гуанью и поцеловал ей руку. Та сначала смущенно отвела взгляд, а потом стрельнула глазами в ответ. — Пойдём, расскажешь мне об этих чудесных цветах. — Ан-гэгэ, — Хуа Хун с восхищением потряс брата по плечу. — Это вот сейчас было кокетство? Наша сестрица разве так умеет? Эх, нас слишком долго не было, что наша малышка повзрослела. — Я то почаще бываю дома, нежели некоторые, — заметил Се Ан. — Ой, а кто последние несколько лет провёл под лозунгом О, да, Марсель, глубже, сильнее, ааах!, — Хуа Хун не умел быть тихим, поэтому на его громкий стон обернулись все присутствующие в саду. Малыш Гу одобрительно поднял большие пальцы вверх. — Знаешь, я передумал дарить вам с Полей на годовщину тот навороченный страпон, — задумчиво произнес Се Ан. — Тот, что с фиолетовыми стразиками и блестками? — восхищённо пролепетал Хуа Хун. — Он самый, — лукаво подмигнул ему Се Ан. — Ну, гэгэ, хочууу! — захныкал младший. — Мальчики, какие интересные у вас разговорчики, можно с вами? — Малыш Гу невинно похлопал глазами. — Неа, это элитный клуб для старших братьев, — с гордостью сказал Хуа Хун, обнимая старшего. — Не знал, что ты такой извращенец, Хун-гэгэ. Все-таки, гены сильная штука. Мы тут все слабыми на задок оказались. — Не-не, я не в вашей тусе, мужики меня не возбуждают. Только Поле позволено надо мной доминировать, — протестующе замотал головой Хуа Хун. — Ты даже не пробовал, — равнодушно заметил Се Ан. Хуа Хун отпрыгнул от него, картинно закатил глаза и прошептал: — Голубая эпидемия, спасиитеее, — и он, размахивая рука, умчался в Дом. Братья проводили его довольными улыбками. — Интересно, когда близнецы почувствуют тягу к чему-то твёрдому и горячему? — задумчиво произнес Малыш Гу. — Думаю, после папулиных нагоняев они еще долго не подпустят к своему тылу кого-либо.

***

Месяц назад.

Градоначальник как раз миловался со своим божественным супругом, когда где-то что-то грохнуло и раздался чей-то отчаянный вопль. Супруги спрыгнули с кровати, вылетели из покоев и устремились в сторону взрыва. Над маленьким домиком, что располагался рядом с озером, клубилась тёмная ци, временами в глубине её раздавались раскаты грома и сверкали молнии. По каменной дорожке, что вела к домику, шёл, пошатываясь, полуголый Ин Юй, с растрёпанными волосами и странным символом во всю грудь. Подбежав к домику, супруги застыли. Дверь в домик отворилась и оттуда, откашливаясь, вывалился Черновод. Лицо Хуа Чэна удивленно вытянулось. Минуту спустя оттуда же выпорхнула, с горящими глазами и безумной улыбкой, младшенькая, воскликнула Наконец-то!, разбежалась и прыгнула в озеро. Брови Князя поползли ещё выше. Еще через какое-то время вода в озере забурлила, ушла столбом вверх и с грохотом обрушилась обратно. На землю опустился мужчина средних лет, на руках у него, прильнув к худой груди, находилась Гуанью. Как только его пятки коснулись земли, он рванул с места и побежал, обегая застывших супругов. Хуа Чэн поднял руку, чтобы задержать его, но был отброшен в сторону. Его протащило по земле до самой кромки воды. Волосы, разметавшись по песку, тут же намокли. Он уставился на небо и глупо захлопал глазами. — Дорогой! — позвал его взволнованный супруг, опустившись рядом. — Как много вопросов и никаких ответов, — философски изрёк демон. Пока никто не заметил, Черновод и Ин Юй попытались скрыться с места преступления. — А ну стоять! — гаркнул Градоначальник, щёлкнул пальцами, выпуская бабочек. Через минуту все четверо сидели в его кабинете. — И что это было? — Хуа Чэн широким шагом мерил кабинет. — Я всего лишь выступал в роли жертвы, господин Хуа, — опустив голову, пробормотал Ин Юй. — Жертвы? — встревожился Се Лянь. — Для чего? — Для проведения ритуала призыва, — ответил Хэ Сюань. — Что за ритуал призыва? — Хуа Чэн замер и метнул в Черновода гневный взгляд. — И что это за мужик такой? Как он смеет трогать мою дочь! — Тебе лучше узнать у неё, мы обещали молчать, — сухо произнес Черновод. — Мне пора, — и он растворился в вихре водяных брызг, осевших на ковре маленькими лужицами. Градоначальник посмотрел на это безобразие, глубоко вздохнул и жестом отпустил Ин Юя. Се Лянь приложил пальцы к виску, вызывая дочь на разговор.

***

Сто лет назад.

Идея завести шестого ребенка пришла спонтанно, когда Се Лянь пришел к супругу в кабинет и положил на стол свиток с интересным способом деторождения. — Энергетическое гнездо? — Хуа Чэн выгнул бровь, пока взглядом быстро просматривал свиток. — Ты хочешь еще ребенка? — А почему бы и нет? К тому же, при этом способе можно сразу задать пол ребенка, — в глазу демона зажглось любопытство. — Думаю, после пятерых сыновей, можно и о дочке подумать. — Ты знаешь все мои слабости, — мягко улыбнулся Хуа Чэн, обнимая супруга за талию. Когда они впервые стали родителями, то он не обращал внимания на пол детей, но уже после третьего сына, мечта о дочери не покидала Князя ни на минуту. — Я готов попробовать. Способ состоял в том, что один из супругов создавал вокруг себя из своих духовных сил некое подобие кокона, мысленно представляя будущего ребенка. В коконе необходимо было провести примерно год, постоянно подпитывая плод своей энергией. Хуа Чэн не хотел отпускать супруга так надолго, поэтому принял решение быть рядом с ним весь этот год, создав вокруг Се Ляня и плода дополнительный защитный кокон. Следить за порядком в Призрачном городе доверили Ин Юю, а в Небесной столице ответственность на себя взял Пэй Мин. И мир для супругов замер, сосредоточившись на их маленьком чуде. При пробуждении через год Се Лянь почувствовал в своих руках пульсацию. Когда он открыл глаза, то увидел, что кокон, окружавший их, теперь был сосредоточен вокруг малышки, постепенно бледнел, становясь прозрачным. Сквозь него проглядывало маленькое тельце. Когда кокон окончательно исчез, малышка сморщила носик, закряхтела и расплакалась. К этому моменту оба родителя уже пришли в себя. — На тебя похожа, — с улыбкой произнес Се Лянь, укачивая дочь, тем самым стараясь ее успокоить. — А я думаю, что на тебя, — Хуа Чэн устроился за спиной супруга и обнял своими длинными руками обоих. Выглядел он слегка потрепанным и уставшим. Но зато счастливым. — У нас же точно девочка? — Се Лянь на это издал смешок, отогнул пеленку и продемонстрировал доказательства. Демон довольно улыбнулся. — Правда, нам придется ещё сложнее. Если уж в воспитании парней мы допустили кучу ошибок, то что мы знаем про девчонок? — Не волнуйся, я подготовил нужную литературу. Мы справимся, — важно заметил Хуа Чэн. Но книги им не понадобились. Младшенькую всему научил Ши Цинсюань. И где надо показал. Со знанием дела, так сказать. Младшенькая росла спокойной и тихой девочкой. В меру любознательной. Вежливой. Умненькой. И супруги возрадовались, что наконец-то они стали опытными родителями и смогли воспитать прекрасную дочь. Но радовались они недолго. Гуанью росла скрытной и свободолюбивой. Днями где-то пропадала, прячась в закоулках Призрачного города. Она могла пробраться ночью в таверну и до утра слушать сплетни, заковыристую брань. Но в особенности любила, когда какой-нибудь особо пьяный демон вдруг затягивал заунывную песню на родном языке, так, что по спине ее бежали мурашки, а сердце сжималось от печали. Она все делала молча, не привлекая к себе внимание. Но как только Гуанью впервые увидела бледного и молчаливого Черновода, что преспокойно сидел на кухне и уплетал очередную миску с едой, в ней проснулся дикий интерес и желание растормошить эту рыбину. Она могла без приглашения заявиться в его владения, устроить беспорядок, взбаламутить Чёрные воды, распугать всех питомцев Хэ Сюаня, и так же внезапно исчезнуть. Черновод боялся мелкую как огня, умолял Хуа Чэна одеть ей намордник и посадить на цепь, но тот лишь заливисто смеялся и с удовольствием наблюдал, как его дочь гоняет Карася по всему Призрачному городу. Но всё поменялось, когда Хэ Сюань на свой страх и риск подарил Гуанью щенка, отчего та пришла в неописуемый восторг и даже чмокнула демона в щеку. Щенка назвали Бантик. Хуа Чэн на такой щедрый жест фыркнул, обозвал собаку вшивой псиной и всё ждал, когда дочь наиграется и отправит подарок обратно дарившему. Но каково было его удивление, когда спустя пару лет этот комочек вымахал выше Кровавого Дождя и отрастил еще две головы. Да, песик оказался потомком того самого Цербера. И Князь так проникся псиной, что взял на себя ответственность за воспитание и выгул милого питомца. Поэтому жители Призрачного города частенько наблюдали картину, как по улицам вихрем проносится мохнатая и слюнявая собака, а за ней, поначалу просто волочась по земле, а потом уже и на специальных лыжах, мчал сам Градоначальник, заходясь в истерическом хохоте. Се Лянь на это всё смотрел с содроганием, умилением и восторгом, но попробовать прокатиться на любимце супруга и дочери всё же не решался. Между Хэ Сюанем и Се Гуанью постепенно зародилась дружба, а сейчас младшая считала Хэ Сюаня своим любимым дядюшкой и никому в обиду не давала, даже папачэ. И некоторые её секреты знал только дядя Хэ. Ши Цинсюань же, наоборот, сразу стал для девушки почти что матерью. Демоном он заново переосмыслил для себя свою способность перевоплощаться в женщину. Если раньше, еще будучи богом, Цинсюань излучал кокетство и девичью наивность, то сейчас, меняя пол, в нем бурлила зрелость и страсть. И видя, как младшенькой не всегда уютно в окружении мужчин, взял на себя роль наставницы, сопровождая ее на всех этапах взросления. Он показал ей, что тело, это не только оболочка, что оно создано для чувственности и наслаждения. — Смотри, как бы наши голубки не узнали, что ты развращаешь их дочь, — ворчал Хэ Сюань, провожая взглядом довольную Гуанью, что последние несколько часов провела с Цинсюанем в его гардеробной. — Не развращаю, а просвещаю, — поправлял его Цинсюань. — Ну что, скажи, могут знать два мужлана о женском теле? — Се Лянь довольно долго провел в другом теле, — задумчиво ответил Хэ Сюань. — Пффф, сколько это было веков назад? И то, в теле уже взрослой женщины. О том, как взрослеют девочки он понятие не имеет, — недовольно прокомментировал Цинсюань. Он, во время своих экспериментов, успел принять обличие всех возрастов, от девочки лет пяти до дряхлой старухи. Как-то он даже вызвал у себя те самые женские дни, и был так ошарашен непередаваемыми ощущениями, что преисполнился еще большим уважением к прекрасному полу. — К тому же, я почти каждую неделю радую тебя, мой дорогой, своими мягкими прелестями. И даже не думай говорить, что тебе это не нравится. У тебя уже глаза загорелись, стоило только упомянуть об этом, — лукаво добавил Цинсюань, глядя как Хэ Сюань пытается сохранить спокойствие и не выдать свое воодушевление. Потому что Цинсюаня он любил во всех его проявлениях.

***

Когда год назад младшая почувствовала, что время ее инициации подошло, Гуанью, совершенно растерялась, не зная, какое испытание выбрать. Она обожала воду и всё, что с ней связано и, покопавшись в библиотеке родителей, нашла свитки о могущественном боге, покоящемся где-то на юге Тихого океана. Ей пришла в голову идея пробудить бога и сразится с ним. А за помощью она могла обратиться только к одному человеку, точнее, демону. Дядюшке Хэ. — Малёк, — обратился Хэ Сюань к Гуанью, что притихла рядом с ним на диване. — Твой отец отвернёт голову сначала мне, потом и тебе. — Ну дядя Хэ! Мне больше не к кому обратиться. Только твоё могущество и знания помогут мне. Я не вижу других вариантов своего испытания. Черновод поставил чашку с чаем на столик и подсел ближе к девушке. — Почему именно он? В мире много других, менее древних и опасных божеств или демонов, с которыми ты легко справишься. — Вот именно, — вздохнула Гуанью и уронила лицо на ладони. — Все слишком легко, а тут мне придется задействовать все свои силы, чтобы хотя бы его усмирить обратно, — она посмотрела на Хэ Сюаня. — Пожалуйста, дядя Хэ. — Ладно, — тепло улыбнулся Черновод, легко потрепав девушку по голове. — Дай мне неделю всё подготовить. — Я тебя обожаю! — Гуанью набросилась на него, чуть не задушив в объятиях.

***

— Хэ-сюн, ты уверен, что стоит ввязываться в это дело? — обратился Ши Цинсюань к своему супругу. — Я должен ей помочь, — со вздохом ответил Хэ Сюань. — Она самая нормальная из всех детей этой лютой парочки. — Да брось, — Цинсюань подошел близко к Черноводу, — ты любишь их всех, — Хэ Сюань сморщился. — Не отнекивайся, ты даже Малыша Гу ласково называешь Попугаем. Как бы ты не хорохорился, а за столетия ты здорово привязался к ним, — он провел тыльной стороной ладони по бледной и холодной щеке. — Будь осторожен. Если не вернёшься, я устрою такую бурю, что этот ваш божок будет в ногах у меня валяться, прощения просить. — Ты мой смертельный цунами, — Черновод придвинулся ближе, обнимая Ци за талию, мягко целуя любимые губы. — Ты так за меня переживаешь? — Дорогой, ты ведь взрослый демон, а задаешь такие глупые вопросы, — Цинсюань покачал головой. — Конечно же я переживаю за своего мужчину. — Я тебе ещё не надоел? — Хэ Сюань любил поддразнивать супруга и смотреть как тот начинает злиться. Но в этот раз лицо Цинсюаня оставалось подозрительно спокойным. — Хотя, — вдруг губы его изогнулись хитрой улыбкой. — Перспектива стать вдовцом не такая уж плохая. Все твое имущество перейдёт ко мне и статус мне позволит хорошенечко повеселится, — улыбка стала уж совсем маньячной. Черновод нахмурился. — Да шучу я, не смотри на меня так, — и он поцеловал супруга между сведенных бровей. Тот расслабился от нежной ласки. — Я обещаю тебе, что никто не пострадает, — Черновод обнял Цинсюаня за талию и коснулся губами кончика его носа. — И я вернусь к тебе как можно скорее.

***

Через неделю Гуанью сидела в Чертогах Темных Вод и внимательно слушала Хэ Сюаня. Черновод всегда держал своё слово, особенно перед ней. — Для начала, тебе нужно настроить свое сознание и открыться потоку Повелителя Снов, — Черновод расхаживал по комнатке, подготовленной к проведению ритуала. На первом этапе, через сновидения, нужно было связаться с древним божеством, а потом уже воскрешать его и сражаться. — Сейчас мы погрузим тебя в сон, — он поставил фигурку непонятного существа на алтарь, вокруг выставил пять чёрных свечей и зажег их. — Дай сюда руку, — Гуанью послушно протянула ему ладонь. Хэ Сюань вынул из рукава небольшой кинжал и резанул по ее пальцу. — Закрой глаза и повторяй за мной. Се Гуанью поёрзала на полу и закрыла глаза. Руки она положила на сложенные в позе для медитации ноги и расслабила плечи. Черновод, что стоял за её спиной, монотонно произнес: — Пх’нглуи мглв’нафх Ктулху Р’льех вгах’нагл фхтагн, — Гуанью так же монотонно за ним повторила, одновременно сосредоточившись на том, кого собирается призвать. Они вдвоем повторяли мантру, раскачиваясь из стороны в сторону, пока голос Хэ Сюаня не стал становиться тише, вскоре совсем исчезнув. Девушка почувствовала тяжесть на своём теле и, открыв глаза, увидела, что опускается на дно в морскую темноту. Внизу простирался загадочный, затонувший город, Р’льех. Архитектура его была странной и непонятной. Как только Гуанью опустилась на дно, ее окутал светящийся зеленый туман. Он словно кокон, наползал на нее, заполнял ее изнутри, забираясь в уши, глаза, рот. Со всех сторон доносились песнопения, будто миллионы голосов читали одну и ту же мантру. Девушка повторяла за голосами, пока не ощутила легкую щекотку в районе лба и как чей-то глухой голос не произнес: «Кто ты и что тебе нужно?» «Мое имя Се Гуанью и я пришла пробудить великого бога Ктулху и сразится с ним!» Ей никто не ответил. Песнопения стихли. Откуда-то послышался вой и глухие удары. Вдалеке виднелся силуэт гиганта, что шёл прямо на неё. Его глаза сверкали как два факела, а вокруг головы что-то шевелилось. Гуанью приготовилась к бою. Перед тем, как идти к Черноводу, она стащила из родительской оружейной самое мощное копье и спрятала его с помощью заклинания. Сняв заклинание, она обхватила копье двумя руками. Пока Гуанью пребывала во сне, Черновод не сводил с нее глаз. Вот она дернулась, резко выдохнула, схватилась за статуэтку и исчезла. — Стой! Куда? — Хэ Сюань переполошился и не на шутку испугался. Такого не было в ритуале. Он судорожно стал чертить знак сжатия тысячи ли, намереваясь последовать за младшенькой. — Хуа Чэн из меня точно фарш сделает. И сожрёт. Твою мать! Как только печать была готова, он тут же в неё запрыгнул, но не успел он из неё выйти, как его отбросило волной в сторону. Хэ Сюань спиной приложился о колонну, и на пару секунд в глазах его помутнело. Придя в себя, Хэ Сюань увидел, как Гуанью сражается с невиданным чудовищем, размером в полтора раза больше девушки. Девушка осыпала чудовище ударами, не давая ему передышки, но тот с лёгкостью их отражал. Её пальцы, сжимающие копьё, занемели, в глазах рябило от мельтешения, создаваемого богом. Неужели она проиграет и сгинет на дне морском? Она не может всех подвести, она должна победить! Гуанью сконцентрировалась, направляя энергию в руки. Переплетение демонической и божественной ци опутало кисти рук, перетекло на копьё. Бог на секунду отвлёкся на яркое свечение, что исходило от оружия, и тут Гуанью сделала резкий выпад вперед. Копьё вошло в древнюю плоть, протыкая сердце насквозь. Чудовище издало крик такой мощи, что Хэ Сюаню показалось, что он рассыпается на мелкие песчинки. Ох, зря они потревожили этого Бога. Ктулху одной рукой схватился за копье, второй ударил девушку в грудь, пробив кожу и кости. Легкие Гуанью тут же наполнились кровью, она сделала глубокий вздох и широко распахнула глаза. В ответ на неё смотрели такие же ошарашенные глаза божества. — Гуанью! — Хэ Сюань издал истошный вопль, и в ту же секунду ледяная вода наполнила его мертвые легкие, затыкая его крик. Его выбросило из портала обратно на пол комнаты, где они начинали свой ритуал; мокрого, дрожащего и плачущего. — Нет, нет, нет! Что же я наделал! — Черновод принялся судорожно снова чертить портал на полу, в красках представляя, как Хуа Чэн с особой жестокостью обойдётся сначала с его мертвым телом, а потом с остатками души. И Цинсюаню достанется. Руки его не слушались, линии стирались, будто волна смывала узоры на песке. Он не мог допустить гибели Гуанью. Ему никогда не простят её смерти. Он сам себя не простит и будет до конца вечности ненавидеть себя за ошибку. Пока демон бился в агонии, пытаясь вернуться и спасти младшенькую, между Гуанью и Богом разгорался новый бой, но уже на новом, чувственном уровне. «Я…ждал тебя. Я не знал…но ждал. Моя богиня», — божество начало менять свой облик. На месте чудовища проявлялся человек: худое и бледное тело, покрытое шрамами; щупальца, что извивались на лице, осели длинными волосами и изящной бородкой, заплетенной в косички. Его синие губы приоткрылись, и он подарил ошарашенной девушке первый в её жизни поцелуй. Копьё исчезло из груди бога и зависло рядом с ними. Из раны, что сейчас стремительно затягивалась, на груди девушки выплыла капелька крови, закружилась у копья, дотронулась до середины, где до этого его сжимали хрупкие девичьи руки, всосалась внутрь и растворилась в оружии. Копье задрожало, окрасилось красным. Древко украсили витиеватые рисунки забытых божеств. Почувствовав на своих губах чужие, но вмиг ставшие родными, губы, Гуанью прильнула к божеству, отвечая на поцелуй. В эту ночь она стала непревзойденной. Она обрела возлюбленного. И потеряла невинность. В это время Хэ Сюань уже на пару с Ши Цинсюанем, которого он в приступе паники вызвал лаконичным «если ты сейчас же не придешь, то больше меня не увидишь!», чертил печать для открытия портала и пытался, захлёбываясь в рыданиях, рассказать всё, что произошло. Ши Цинсюань уже хотел отругать супруга, как воздух дрогнул и в комнате появилась Гуанью, с безумными, широко открытыми глазами, обнажённая и с копьем. Он обвёл её взглядом, всё понял и поднялся на ноги. Сняв свой длинный халат, он накинул на её голые плечи и, проведя ладонью по щеке, торжественно произнес: — Вот ты и стала взрослой, девочка моя. Гуанью опустила глаза и уткнулась лбом в его грудь.

***

Месяц назад.

— И насколько древнее это божество? — стараясь звучать как можно спокойнее, спросил Хуа Чэн, хотя глаз его начинал дёргаться, а сам он был на грани истерики. — Сотни миллиардов лет, — тихо ответила Гуанью. Спустя пару месяцев она все же решила рассказать родителям подробности своей инициации. — И ты его победила? — поинтересовался Се Лянь, чувствуя назревающую бурю. — Не совсем. Я взяла частичку его силы, получила копьё, а потом…потом мы переспали, — девушка втянула голову в плечи и зажмурилась. — Вы что?! — взвизгнул Непревзойденный Князь Демонов. — Дорогой, не кипятись, — Се Лянь подошел к супругу и положил тёплую ладонь на солнечное сплетение. — Какое-то наидревнейшее божество пихало хер в мою дочь, а ты говоришь не кипятиться? — Хуа Чэн гневно сжимал и разжимал кулаки. — Милая, выйди погуляй, нам с папой надо поговорить, — обратился Се Лянь к дочери. Та встрепенулась, подскочила с диванчика и пулей вылетела из покоев. — Тебе же ничего не мешает пихать в меня свой хер, — спокойно произнес Се Лянь. Хуа Чэн слегка опешил. — Гэгэ, это другое! К тому, же мы были намного старше, когда впервые занялись любовью! — Секс есть секс, Сань Лан. Сейчас другое время и наша дочь уже взрослая, смирись, — спокойно заключил Се Лянь, чмокая супруга в щеку. Демон совсем сник, удрученно простонал и упал на диван, закрыв лицо руками. — Я ужасный отец, гэгэ, — Се Лянь присел рядом, положил руку на его колено, погладил. — Старший словно статуя, вечно меня избегает, Хун-эр непредсказуем, еще и в жены взял нездешнего духа! — затараторил Хуа Чэн. — Полю не трогай, она хорошая и любит Хун-эра, — сразу возразил Се Лянь. — Но её родственники, — жалобно проныл демон. — А, по-моему, вы неплохо поладили, — хихикнул принц, намекая на то, как супруг повеселился с родными невестки. — Даже не напоминай! — А с Ан-эром я давно просил тебя просто поговорить. Вы оба упрямцы, и страдаете от этого. Он тебя любит, но не знает, как это показать. — А что с остальными? Про Гуангли я до сих пор не знаю, что сказать, он мне всю прислугу перепортил. Близнецы вообще моё проклятие! Теперь ещё и младшая. — Гу-эр любит повеселиться, вот и всё. Разве тебе не понравилось то путешествие в Индию, что он нам организовал? — последнюю фразу Се Лянь прошептал супругу на ухо, щекоча прохладную кожу горячим дыханием. — Понравилось, — демон вздохнул. — Я бы не отказался повторить, — Хуа Чэн прикрыл глаза, с трепетом и возбуждением вспоминая тот месяц, когда они по утрам совершали прогулки по восхитительным городам, а ночами сливались в медитативном сексе. За этот месяц, отгороженные от суеты и проблем, супруги по-новому открыли себя с чувственной стороны. Они открыли в себе способность во время оргазма обмениваться эмоциями и воспоминаниями, снова пережили моменты боли и отчаяния, и это помогло им еще лучше понять друг друга. — Близнецы и меня выводят из себя порой, — вывел демона из приятных воспоминаний голос супруга, — но они очень смелые и невероятно сильные демоны. Я горжусь, что они такие. — А то, что они как эти два остолопа? — хохотнул Хуа Чэн. — Все мы не без недостатков, — рассмеялся Се Лянь. — Ты потрясающий отец, Сань Лан, и я очень счастлив, что вы у меня есть, — он потянулся к своему демону, тот всё понял без слов, положил руку на щёку и притянул возлюбленного для сладкого поцелуя. — А ещё меня смущает, что ты так легко говоришь о плотских утехах, — оторвавшись от губ своего божества, протянул Хуа Чэн. Лицо Се Ляня вытянулось в удивлении. — Мы в браке восемьсот лет. Мы перепробовали всё что только можно, за исключением совсем уж экзотики. Видели друг друга с разнообразных ракурсов. Думаешь, после всего этого, я всё ещё буду стесняться? — игриво ответил Се Лянь, погладив демона по бедру. — Ты прав, но иногда я скучаю по вечно смущающемуся принцу, — Се Лянь на это лишь вздохнул. — Кстати, как насчёт медового месяца после свадьбы? — промурлыкал Хуа Чэн, притягивая супруга к себе ближе. — Ммм, есть предложения? — Говорят, в бермудском треугольнике открылся первоклассный отельчик для VIP-персон с потрясающими пляжами, вкуснейшей кухней, а главное, каждый домик находится в приличном отдалении друг от друга, так что тишина и приватность гарантирована. Если мой гэгэ желает, то этот демон всё организует. — С превеликим удовольствием, — Се Лянь потёрся кончиком носа о нос супруга, затем чмокнул в губы.