Банда спешит на помощь

Нет вернее средства разжечь в другом страсть, чем самому хранить холод.

(Франсуа де Ларошфуко. Максимы и моральные размышления)

Полтора дня до свадьбы.

По коридору Дома Блаженств, насвистывая попсовый мотивчик, шёл Ши Цинсюань. В своих любимых голубых бриджах, развратном свободном розовом топике и строящемся светло-зеленом халате. Образ завершали босоножки на танкетке. По части эпатажа, Ши Цинсюань даже среди призраков был на первом месте. Ему срочно нужно было поговорить с Се Лянем. Пару вопросов они всё же не решили. — А ну стой! — дорогу ему преградил Хуа Чэн. — Гэгэ не хочет тебя видеть. Ты ему надоел. — Не будь злюкой, ты же тоже предпочел бы видеть на вашей свадьбе роскошество красных цветов, нежели унылость белых, — Ши Цинсюань сразу переходил к делу. — Я то да, но гэгэ хочет белые цветы, — Хуа Чэн продолжал стоять с широко разведенными руками. — Какой же ты подкаблучник, Градоначальник, — усмехнулся Ши Цинсюань. — Карась твой подкаблучник, а я люблю гэгэ, — гордо заявил Хуа Чэн. — Я на тебя Бантика натравлю, — Ши Цинсюань не боялся Непревзойденного, хоть был его слабее. — Попробуй. Он слушается меня, — с вызовом проговорил Хуа Чэн. — Не тебя одного, — поправил его Ши Цинсюань. — Я немало сил вложил в его тренировки. — Вот давай и проверим, — Хуа Чэн хитро прищурил глаз. Ши Цинсюань приложил два пальца ко рту и свистнул. Одновременно с ним, особым образом сложив губы, засвистел и Градоначальник. В глубине Дома послышались глухие удары. Вскоре в коридор выпрыгнул лохматый огромный пес. Из его трех радостных пастей в разные стороны летели слюни. Он прыгнул и оказался между двух мужчин. — Фас! — они выкрикнули одновременно. Пёс вытянул в удивлении три морды и заскулил, переводил взгляд то на одного, то на второго демона, не зная, кого слушать. Так они и пререкались, пока их не заметил Се Лянь. — Так, мастера художественного свиста, разошлись, — он вклинился между мужчинами. — Бантик, ты умница, что не послушал этих дураков. Беги, я попрошу мадам Пу подготовить для тебя вкусняшки, — он потрепал собаку по средней голове. При слове вкусняшки Бантик часто задышал, радостно тявкнул и припустил на кухню. — Сань Лан, иди займись делом. Цинсюань нет, моё решение окончательное. По обоим вопросам, — он развернулся и поспешил удалится. Ши Цинсюань отмер и побежал за принцем. Хуа Чэн что-то пробурчал себе под нос и ушел заниматься делом.

***

После победы над Цзюнь У.

Хэ Сюань отомстил за себя и свою семью. Он убил врага своего и испортил жизнь его брату. Сделало ли его это счастливым? Он думал, что да. Но чувство одиночества и безысходности постепенно накрывали его с головой. Злоба и гнев, что столетиями подпитывали его, сделали демоном, теперь не имели значения. Ничего не осталось. Он должен радоваться и ликовать, но на это у него не было сил. И все же Хэ Сюань решил спустится в мир смертных и насладиться своей работой. Посмотреть, как поживает тот, кто занял его место. Черновод, чувствуя волнение, наблюдал, как Ши Цинсюань, хромая и дрожа в лохмотьях, но улыбаясь, собирает милостыню у какого-то храма. Он следил за бывшим богом до самого вечера, пока тот не высыпал собранные монетки в мешочек и не захромал вверх по улице. Черновод последовал за ним. Когда, пропетляв по закоулкам, они добрались до ветхой лачуги, Ши Цинсюань остановился и повернул голову в сторону. — Можешь не прятаться, — вдруг заговорил он. Черновод вздрогнул. — Я знаю, что ты за мной следишь. — тот молчал и не выходил из укрытия. — И…я на тебя не злюсь, Хэ-сюн. Горло демона сдавило стальным прутом. Глаза отчего-то заслезились, а в душу прокралось противное чувство вины. И он сбежал, так ничего и не ответив. Устроив пару кораблекрушений и несколько потопов, Хэ Сюань вернулся домой полностью опустошенным. Его бесило то, что вместо триумфа его терзало сожаление. Нет, Ши Уду ему было не жалко ни капли. Но Ши Цинсюань. Тот был ни в чём не виноват, и Черноводу не хватало этого жизнерадостного, безумно приставучего, но отчего-то уже родного, бывшего бога. Цинсюань был единственным, кто считал Хэ Сюаня своим другом. Черновод завыл, расцарапывая себе лицо. Сейчас, единственным верным решением для него было исчезнуть. Скрыться ото всех. Будто его никогда и не было. Он выгреб все сокровища, что у него были, поднял со дна морского несколько наидревнейших артефактов, и наконец-таки выплатил долг Хуа Чэну. Тот присвистнул, обалдев от таких щедрот, даже поблагодарил. Спросил, по какому поводу, но Черновод его проигнорировал и удалился к себе. И пропал на целых двадцать лет. Пока однажды по сети духовного общения к нему не постучался Се Лянь. «Хэ Сюань, Ши Цинсюань пропал» Хэ Сюань, эти года пребывавший словно в спячке, дернулся, открывая мутные глаза. Сначала он подумал, что он ослышался, но когда голос в голове настойчиво повторил тоже самое, тот завозился, приложил пальцы к виску и, стараясь звучать как можно безразличнее, выдавил: «И что ты хочешь от меня?» «Нужна твоя помощь. Мы должны его найти.» «Мы?» «Я знаю, что он тебе не безразличен. Пожалуйста, Черновод.» От Ши Цинсюаня остался лишь сломанный веер и потрепанные костыли. Тело не нашли. Се Лянь, Хуа Чэн и Хэ Сюань подняли всех на уши. Обыскали чуть ли не каждый клочок земли. Но Ветерка будто и не было. Поиски продолжались около десяти лет, результата не принесли, и Се Лянь с тяжелым сердцем прекратил попытки найти друга. Жизнь пошла своим чередом. Чувства поутихли. Иные заботы теперь тревожили участников тех событий. Супруги постигали родительское счастье, а Хэ Сюань пытался найти себя и понять, что ему делать дальше. Поскольку нового повелителя воды так и не вознеслось, то многие мореплаватели отдали предпочтение поклонятся Черноводу. Он не хотел никаких почитателей, но ему все равно нечем было заняться, а так хоть отвлечется от ненужных мыслей. А мысли в его голове бродили разные. Пока он вместе с Его Высочеством и Хуа Чэном искал Цинсюаня, Черновода помотало по эмоциональной шкале от ненавижу, пошел он нахер до так люблю, аж руки чешутся придушить. Так бы он и варился в котле своих чувств до скончания веков, если бы не одно событие, что перевернуло его жизнь с ног на голову. Через двести лет на юге объявился демон, ранга свирепый, что бесчинствовал как на суше, так и на воде. Смертные тех краёв прозвали его Свистящим Вихрем, и молились всем каким можно богам, кое-кто даже Черноводу, но тому не было дело до какого-то сопляка, решившего поиграться с людьми. Разбираться с новоиспеченным демоном отправились Фэн Синь и Му Цин, ибо в их храмы поступало больше всего молитв о помощи. Вернулись они через неделю, с озадаченными лицами и молчаливыми. — Неужели два прославленных генерала не смогли справится с каким-то свирепым? — подразнил их Хуа Чэн. — Он с нами не захотел драться, — потухшим голосом выдавил Фэн Синь. — Отчего же? — удивился Непревзойденный. — Любой демон, в особенности молодой, не прочь поразвлечься с небесным чиновником, — его губы тронула хитрая улыбка. — Сань Лан, — одернул его Се Лянь и покачал головой. — Что-то случилось? — спросил он с тревогой. — Вы оба слишком молчаливые. — Этот демон…он, — Му Цин говорил, запинаясь, словно не зная, как правильно озвучить ответ. — Бывший Повелитель Ветра. В комнате повисло молчание. — В каком смысле? — первым пришёл в себя Се Лянь. — В прямом. Новый демон — это Ши Цинсюань. — Вы уверены? — Хуа Чэн вмиг стал серьезным, стоило ему увидеть страдание на лице супруга. — Уверены. Мы стояли рядом, как сейчас стоим перед вами. Очень близко. И не узнать в нем Ши Цинсюаня невозможно! — Фэн Синь ударил кулаком по раскрытой ладони. — И что ему нужно? — поинтересовался Хуа Чэн. — Сказал, что ждёт кое-кого, но не уточнил кого, — устало проговорил Му Цин. — Я знаю, кого он ждет, — лицо принца озарилось догадкой, и он приложил пальцы к виску.

***

Как только в голове Хэ Сюаня раздался голос Его Высочества и произнес Свистящий Вихрь — это Цинсюань, тому потребовалась минута, чтобы начертить печать для перемещения — и вот он уже очутился на прибрежной скале, где на её краю стоял, спиной к нему, мужчина в развивающемся халате. Тот, посвистывая, водил руками над пропастью, управляя ветряными потоками, что поднимали столбы воды и с грохотом обрушивали их обратно. Мужчина обернулся. Это без сомнения был Ши Цинсюань. Только он изменился. Некогда длинные золотистые волосы стали темнее, словно мокрый песок, и короче. Глаза, что раньше невинно распахивались в восхищении, сейчас смотрели на мир из-под полуопущенных век с надменностью и усмешкой. — Ты пришел, Хэ Сюань, — голос его звучал теперь не как легкий звон колокольчиков, а как напряжённая тетива лука — стоит только отпустить и в тебя полетит острая стрела. — Чего ты хочешь? — спокойно ответил Хэ Сюань, хотя внутри его рос целых букет эмоций. Ши Цинсюань жив. Но он мертв. Больше не бог и не человек. Теперь демон. Он не знал, радоваться ли такой новости или же рвать на себе волосы. Свистящий Вихрь не ответил. Раздался резкий свист, его рука взметнулась вверх, за ней последовал воздушный поток, закручивающийся в спираль. Секунда — и в Черновода полетел маленький смерч. Он отразил атаку движением одного пальца. Тот оскалился и выпустил сразу несколько смерчей. Они так же были отбиты. Тогда Свистящий Вихрь решил поменять тактику, широко расставил руки, громкий свист перешёл в ультразвук, на край обрыва выплеснулась волна. Он свёл руки над головой — волна поднялась над ним куполом. Резкий выпад — и мощный поток воды пронёсся на Черновода. Тот крутанул запястьем, волна сжалась в маленькую струйку и обвилась вокруг его руки. Он встряхнул рукой, струйка осыпалась каплями на землю. Ши Цинсюань вызвал еще пару волн, потом подключил буйный ветер — он пытался раззадорить Черновода, преследуя неясные мотивы. Тот легко отбивался, и когда ему это порядком поднадоело, он дёрнул рукой — и Цинсюаню в грудь ударил поток воды. Его отбросило и протащило по земле. Он в один прыжок оказался на ногах и побежал к демону. И его снова отбросило волной. Так продолжалось до тех пор, пока Свистящий вихрь, чувствуя свое бессилие, со злобой не прокричал: — Ну же, давай, убей меня! Заверши начатое! Ши Цинсюань дёрнул на себе рубашку, та распахнулась. Черновод с ужасом уставился на два перекрестных шрама под его сердцем. В этом мире демоном можно было стать не только умерев и, не упокоившись, перевоплотиться. Тебя могли насильно им сделать. Человека обездвиживали с помощью заклинаний и не давали потерять сознание. Затем ему медленно вырезали сердце. Тот, кто осуществлял ритуал, откусывал кусочек сердца, забирая последний его удар и впуская в жертву свою демоническую ци. Сердце возвращали на место, а мертвое тело на четыре дня закапывали в землю и подпитывали энергией, формируя такого демона, который им нужен. Или, если человек добровольно пришел к ним, жертва могла сама описать качества, которые хотела бы приобрести, став демоном. По окончанию четвертого дня, ночью, тело сжигалось. Прах помещался в заранее подготовленный сосуд. Дальше шёл длительный этап формирования нового тела. Он мог занимать от нескольких месяцев до нескольких лет. Когда рождался новый демон, его ждали годы, а то и десятилетия накапливания мощи. Поговаривали, что даже непревзойденным можно было стать в обход Тунлу, но никто не проверял, поэтому то были всего лишь слухи. — Где твой прах? — сквозь зубы прошипел Хэ Сюань. — Тебе какая разница? — огрызнулся Свистящий Вихрь. Обычно тот, кто проводил ритуал забирал себе прах нового демона, таким образом он мог подчинить того себе, когда понадобится. Черновод обязательно выяснит, кто эта мразь. — Я сам к ним пришёл. Это мой выбор. — Зачем? — Потому что… — Ши Цинсюань опустил глаза, нахмурился, голос его звучал уже не так грозно и уверенно. — Я так больше не мог. Каждый день вина за то, что сделал мой брат, сжирала меня изнутри. Это было невыносимо. Осознавать, что я занял твое место, вёл праздный образ жизни, ни в чём не нуждался, а все, кого ты любил, умерли в муках, забрав и тебя следом, — по щекам его потекли слезы. — Я решил стать демоном, а потом сразиться с тобой. Чтобы ты отомстил мне как подобает. Я искал смерти от твоих рук, Хэ Сюань. — Какой же ты идиот, — Черновод подошёл ближе и схватил Цинсюаня за горло, потянул на себя. — Мне не нужна твоя жалкая подачка. Я Непревзойденный и могу раздавить тебя как букашку за секунду, даже не заметив, — его гнев бурлил, выплескиваясь болью и обидой. — Мне не нужна твоя смерть, я не получу никакого удовольствия, если убью тебя. Я не хочу тебя видеть и слышать. Не хочу знать тебя. Просто забудь о моём существовании и сгинь куда-нибудь, — он резко толкнул его. Ши Цинсюань повалился на землю, непонимающе глядя на него. — Если я так тебе противен, то избавься от меня раз и навсегда! — Свистящий Вихрь вскочил на ноги. — Если я убью тебя, то никогда себя не прощу, — с грустью произнес Хэ Сюань. — Как бы я хотел тебя ненавидеть. Но всё мое естество отравлено самой мерзкой и бесполезной болезнью, что страшнее ненависти. И за все эти столетия, я так и не смог себя излечить. — Что может быть хуже ненависти? — Ши Цинсюань всё ещё не понимал, к чему клонит Черновод. — Любовь, — коротко ответил Хэ Сюань и повернулся, чтобы покинуть место своего падения. Потому что после признания он не хотел видеть в любимых глазах презрение и насмешку. — Хэ-сюн, — такого поворота Ши Цинсюань не ожидал. Чего угодно, но только не того, что Хэ Сюань его…любит? Он уловил движение, понял, что тот собирается уйти, оставив диалог не законченным. Ши Цинсюань не мог этого допустить. Он вскочил на ноги и рванул к Хэ Сюаню. Тот почти исчез в водяных брызгах, но Свистящий Вихрь успел. Черновода выдернули из портала, круто развернули и поцеловали. Сколько бы Хэ Сюань не представлял, каковы на вкус губы Цинсюаня и что он почувствует, если они поцелуются, все фантазии померкли перед реальностью. Горячие, чуть припухлые, губы накрыли его, тонкие и холодные. Ши Цинсюань весь оказался горячим, словно знойная пустыня. Как такое может быть? Он же демон. Черновод не мог собрать мысли в кучу, ему нужно было оттолкнуть Цинсюаня, но тот обвил его шею руками и зарылся пальцами в волосы на затылке. После этого Черновод больше не думал. Он стиснул Ши Цинсюаня в своих объятиях, открываясь поцелую с привкусом боли, сожаления и надежды. Вокруг них засвистел ветер, поднимая пыль с земли, закрутил ее, формируя кокон для двух измученных душ. Внизу обрыва забурлила вода. Высокая волна поднялась, упала на берег и смыла все следы, увлекая двух влюбленных демонов в черноту моря. Они переместились в Чертоги Черной Воды, не разрывая поцелуя, и Хэ Сюань гадал, чем всё это закончится. Но этот новый Цинсюань умел не только болтать. Он умел показывать свои желания. И когда он прижался плотнее к Черноводу, а тот почувствовал все его вожделение, а в глазах всё невысказанное, слова стали излишними. Сомнений больше не осталось. Они ждали слишком долго. Страсть сковала их прочной цепью. Новый Цинсюань не боялся себя. Он не боялся Хэ Сюаня. Он его желал. Как и тот желал Цинсюаня. Вдыхать странный, но почти знакомый аромат, с обнаженной кожи Цинсюаня, стало новой религией для Хэ Сюаня. Аромат горячего песка и солёного моря приятно наполнял его мёртвые лёгкие. Это теперь его самый любимый аромат. И когда Цинсюань без стыда раздвинул ноги и принял в себя всё желание Черновода, тот понял, что даже если утром всё закончится, то сегодня он хочет сгореть в объятиях своего Вихря.