Банда спешит на помощь

А я терпеть не могу свадебные приемы.

Лучше бы жених и невеста брали пример с Бильбо Бэггинса —

Кольца натянули, исчезли и все по домам.

(Теория большого взрыва (The Big Bang Theory))

День икс!

Хуа Чэн стоял у большого зеркала в одной из комнат Дома Блаженств и никак не мог правильно завязать бабочку у себя на шее. Он злился, дёргал кусок ткани, рычал и ругался себе под нос. — Давай помогу, — в дверях показался Хэ Сюань. Он подошел к Алому бедствию и потянулся к его шее, чтобы помочь. — Я всё ещё злюсь, — Хуа Чэн отбил руку Хэ Сюаня, снова берясь за аксессуар. — Вы посмотрите какая цаца, — скривился Черновод. — Я твоей дочери, между прочем, помог личную жизнь наладить. — С древнейшим, могущественным божеством! Вот так зятек! Я ему в прапраправнуки гожусь, — фыркнул Хуа Чэн, резко дёрнул рукой и разорвал бабочку напополам. — Черт! — Спокойно, дружище, — Хэ Сюань спокойно положил руку на плечо Хуа Чэна и сжал. Тот одарил его убийственным взглядом, но руку не сбросил. — Хватит паниковать. Ты как будто только повстречал своего гэгэ, а не являешься его супругом херову тучу лет. — У нас не было пышной церемонии, ты знаешь, а сегодня мы перед толпой принесем клятвы вечной любви, — Хуа Чэн прикрыл глаз, подавляя зарождающийся нервный тик. — А вдруг что-то пойдет не так! — А я говорил вам, сделать как мы с Цинсюанем — поехать вдвоем в Вегас, пожениться, набухаться и хорошенько потрахаться! — фыркнул Хэ Сюань. — У вас нет детей, вам не понять. — Ммм, значит купаться голышом и заниматься безобразием в Тихом океане вы себе можете позволить, а поехать в Вегас нет? — хитро улыбнулся Черновод. — Откуда ты знаешь? — начал было удивляться Хуа Чэн, как всё понял. — Вы с Ку спелись. Предатель, — Хуа Чэн закатил глаз и отвернулся, посмотрел на порванную бабочку и хмыкнул. — И что мне теперь с этим делать? — Импровизируй, — Хэ Сюань протянул руку к вороту рубашки друга и ловко расстегнул две верхние пуговицы. — Теперь ты прям секси мужчина, — Хуа Чэн недобро на него зыркнул. — Се Лянь будет доволен. — Ты готов? — в комнату вошел Фэн Синь. — Все гости расселись, церемония начнётся через пятнадцать минут. Хуа Чэн ещё раз взглянул на себя в зеркало, скривился, повернулся и направился к выходу.

***

Место церемонии располагалось у озера за Домом Блаженств. Почти у кромки, на помосте установили арку, под которой супруги и должны были произнести клятвы и обменятся кольцами. Чуть на расстоянии от арки располагались ряды для гостей. Поскольку супруги собирались в разных комнатах, то и выходили с разных сторон от последних рядов, по импровизированной красной дорожке. Когда Хуа Чэн, сопровождаемый под руку Хэ Сюанем, вышел со своего конца дорожки и увидел с другого Се Ляня, его мертвое сердце будто пропустило удар. Они вместе выбирали свадебные наряды, ходили на примерки, но в завершённом виде он видел своего возлюбленного впервые. Они выбрали обычный белый костюм: пиджак и брюки. Рубашку, по настоянию Князя, выбрали красной, с золотой оторочкой по воротнику и манжетам. Волосы Хуа Чэна были заплетены в расслабленную косу, с вплетенными красными бусинами. Мочки ушей украшены маленькими гвоздиками с прозрачными кристалликами. На шее покоилась небольшая подвеска в виде бабочки, подарок супруга на шестисотую годовщину, в которую была вплавлена прядь волос Се Ляня. Из макияжа чуть подведённые красным глаза. Хуа Чэн выглядел довольно скромно по сравнению с обычным своим видом. Се Лянь же, наоборот, выглядел слишком притягивающим взгляды: одна сторона головы была заплетена в мелкие косички с золотыми нитями, которые уходили на другую сторону, прячась в каскаде мягких локонов. Острые золотые стрелки вытягивали глаза, делая их слегка хитрыми, нижняя и верхняя губа в середине была оттенена красной помадой. В ушах такие же гвоздики, на шее неизменное кольцо с прахом. Се Лянь поймал взгляд супруга и улыбнулся. — Ты ещё расплачься, — Хэ Сюань подразнил Хуа Чэна. — Хочу и плачу, — Хуа Чэн чуть приподнял голову и распрямил плечи. — Моя свадьба, что хочу, то и делаю. Черновод на это лишь фыркнул и перевёл взгляд на арку. Его брови поползли вверх. — Ты серьёзно? — у постамента стоял, дергано пританцовывая, мужчина в темных очках, с зализанными назад волосами и в белом костюме со стразами. — Теперь понятно, почему тебе не нужен Вегас, — Хэ Сюань цокнул с восхищением. — Ты притащил призрак самого Элвиса сюда! — Не завидуй, — оскалился Хуа Чэн. — Хочу и завидую! — Хэ Сюань показал язык. Пока на одном конце дорожки князья обменивались взаимными подколками, с другой стороны Ши Цинсюань поправил Се Ляню отворот пиджака и посмотрел на него влажными глазами. — Ваше Высочество, ты прекрасен. — Цинсюань, ну что ты, — Се Лянь дотронулся до щеки друга, успокаивая. — Это всё так волнительно…видеть вас вдвоём такими счастливыми, — Ши Цинсюань быстро подхватил указательным пальцем слезу, что уже собралась покатиться по щеке. — Я всё ещё расстроен, что вы не позвали меня на вашу первую свадьбу, — он чуть нахмурился, выпячивая губы. — Но я не могу долго на вас злится. — Дамы и господа, мы начинаем! — мужчина под аркой привлек всеобщее внимание. — Так, всё, собрались! — Ши Цинсюань весь подобрался, шмыгнул носом, подхватил Се Ляня под руку и приготовился. Тот лишь мягко улыбался. Перед выходом супругов по дорожке, что шла посередине, разделяя ряды на две половины, первыми пошли дети. Весь первый ряд был отдан им, как самым почетным гостям. Открывали процессию Се Ан с Марселем. Старший сын решил ещё больше выделить свою белизну, облачившись в белоснежную рубашку и брюки. Оттеняли образ красные серьги капельки, красный блеск на губах и красные массивные ботинки. Марсель же надел бордовый брючный костюм тройку, что эффектно выделил его темную кожу. Следом шли Хуа Хун и Поля, которые не стали заморачиваться с выбором: на нём чёрные свободные брюки и чёрная рубашка, на ней чёрное коктейльное платье и красные туфли на шпильке. Близнецы в очередной раз выпендрились, подчеркивая свою братскую связь: на Хуа Фэне красовались ярко красные брюки и черная тонкая шелковая рубашка, Хуа Яо — черный низ и красный верх. Предпоследними шли Се Гуанью в лёгком, с пышной многослойной юбкой, платье золотого цвета, с россыпью красных маленьких цветков, и Ку в рубашке, жилетке и брюках, также переливающиеся золотом. Замыкал шествие Малыш Гу, которому пары не досталось, зато он почётно разбрасывал белые лепестки перед ногами супругов. Его полупрозрачный кружевной комбинезон, сочетающий белый, черный, красный и золотой, притягивал взгляд гостей к его прекрасной аппетитной заднице, что так кокетливо просвечивала через ткань. Она еще долго потом обсуждалась всеми сплетниками во всех уголках мира. Поравнявшись парами, Хэ Сюань и Ши Цинсюань передали супругов друг другу в руки и поспешили занять свои места. — Друзья! — помпезно начал Элвис, когда супруги встали рядом с ним под арку. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы лицезреть, как два пылающих сердца соединятся в единое целое! Мы жаждем услышать ваши клятвы! Первым свою клятву решил озвучить Се Лянь. Он взял Хуа Чэна за руки, откашлялся и начал: — Мой Сань Лан. Мой нежный демон Хуа Чэн. Я хочу сказать тебе спасибо за то, что много веков подряд ты не сдавался и в итоге нашёл меня. Спасибо за то, что был рядом, не отвернулся, что бы не случилось. Спасибо за то, что показал, что значит любить и быть любимым. Хочу сказать тебе спасибо за детей, — он повернул голову на первый ряд, где сидели их дети, — они получились не такими превосходными, как мы с тобой. На этом моменте Малыш Гу выкрикнул зато, такие же сексуальные!. По рядам пронесся задорный смех. Отсмеявшись, Се Лянь повернулся к супругу и продолжил: — Но все равно любимые, потому что в каждом из них есть частичка тебя, — Се Лянь поднёс руки Хуа Чэна к губам и подарил нежный поцелуй каждой. — Как и много веков назад, я снова говорю тебе «да». Я снова выбираю тебя, потому что во всех трёх мирах нет больше такого мужчины, с которым я хотел бы провести вечность, кроме тебя, Сань Лан. Я готов защищать, оберегать тебя, дарить тепло, радость и спокойствие твоей душе. Чтобы ни случилось, знай, я всегда буду на твоей стороне. Я люблю тебя, Сань Лан. Отныне и навеки, я твой. Твой Се Лянь. Пока Се Лянь произносил свою речь, по щеке Му Цина скатилась слеза, и он всхлипнул. Фэн Синь посмотрел на своего супруга, мягко улыбнулся, склонился ближе к его уху и прошептал: — Малыш, не сдерживайся. — Ты же знаешь, я на людях не плачу, — плаксивым голосом с ноткой возмущения, ответил Му Цин. — Тогда дождись вечера, дома и поплачешь, — Фэн Синь протянул руку и дотронулся пальцами до ладони Му Цина. Тот машинально расслабил её и позволил их пальцам переплестись. — Сначала мы займёмся любовью, как можно более слащавой, а то глядя на этих двоих, аж сахар на зубах хрустит, — он поморщился. — Мне же завидно. Потом мы засядем смотреть кино, и вот тут я порыдаю. Буду поглощать мороженку ведрами и лить слёзы, — Му Цин судорожно закатил глаза, уже чувствуя вкус клубничного мороженного на языке и соленые дорожки на щеках. Фэн Синь поднес к губам их сцепленные руки и поцеловал костяшки на руке Му Цина. Хоть тот и выглядел как всегда надменным и отстранённым, Фэн Синь знал, что именно сейчас его супруг наиболее сентиментален. Хуа Чэн множество раз переписывал свою клятву, считая ее недостойной ушей своего божественного супруга. И столько же он перечитывал и повторял про себя уже утвержденную версию. Демон сжал теплые ладони и на выдохе произнёс: — Моё божество. Душа моя. Гэгэ…возлюбленный мой, Се Лянь. Я всегда буду благодарить тебя за то, что ты спас меня однажды. За то, что дал мне надежду жить дальше, становиться лучше и сильнее. Благодарю тебя за то, что выбрал меня несмотря на то, кто я есть. Благодарю тебя за то, что спустя столько лет ты всё так же смотришь на меня с любовью и нежностью. За детей тоже благодарю. Авантюра так себе, но получилось неплохо. Аплодисменты и смех прокатились по рядам. Первый ряд дружно, в шутливом тоне, затопал ногами в знак протеста. — Благодарю тебя за твою любовь. За твою поддержку, и за подколы тоже, — Се Лянь чуть засмущался, но широко заулыбался. — Каждый день своей жизни я буду посвящать тому, чтобы сделать тебя еще счастливее. Я буду залечивать твои раны, что ещё остались в твоей душе. Я всегда буду на твоей стороне. Я всегда буду любить тебя. Отныне и навеки, твой Хуа Чэн. — Мы подошли к самому животрепещущему моменту церемонии! — Элвис умел нагнать нужную атмосферу. — Непревзойденный Князь Демонов Хуа Чэн, готов ли ты взять Небесного Императора Се Ляня в законные мужья? — обратился он к демону. — Да. — Небесный Император Се Лянь, готов ли ты взять Непревзойденного Князя Демонов Хуа Чэна в законные мужья? — Да. — Прошу вас обменятся кольцами, — Элвис сделал па ногой, взмахнул руками, и в воздухе появилась подушечка, на которой лежали две серебряные ниточки. Се Лянь первым взял одну из веревочек и обмотал ее вокруг безымянного пальца на левой руке демона. Нить сжалась, засветилась и вспыхнула. На пальце проявились две полосочки с орнаментом и надписью между ними. Навеки только твой, Се Лянь. Хуа Чэн залюбовался получившейся татуировкой. Они долго думали, нужны ли им кольца, пока Се Ляня не посетила идея парных татуировок. Им обоим идея пришлась по душе. Эскиз орнамента Хуа Чэн рисовал сам, не доверяя никому такое ответственное дело. Князь подхватил оставшуюся нить и так же обмотал её вокруг пальца Се Ляня. Рука того слегка дрогнула, а на губах появилась мягкая улыбка. Навеки только твой, Хуа Чэн. — Властью данной мне адом и Призрачным городом, объявляю вас демонически-божественными, приторно сладкими, очешуительно сногсшибательными, — Хуа Чэн зыркнул на Элвиса, намекая, чтоб тот закруглялся. Но у Короля рок-н-ролла были свои планы, — невероятно прелестными, наидобрейшими…мужем и мужем! Так, закрепите свой союз поцелуем! Се Лянь приподнялся на цыпочках, Хуа Чэн чуть склонился, и супруги обменялись нежным и трепетным поцелуем. По рядам пронеслись восхищенные вздохи, аплодисменты, кто-то даже зарыдал. Се Лянь хитро улыбнулся в поцелуй, подхватил супруга под бедра, чуть не уронив. Тот обхватил его талию своими длинными ногами, а шею руками. Они засмеялись, посмотрели друг на друга, а затем слились в страстном поцелуе. — Вот это я понимаю, императорский засос! — с восторгом выкрикнул Малыш Гу. Хуа Хун бросил на него взгляд и пригрозил кулаком. Тот проигнорпировал угрозу и громко засвистел.

***

Официальная часть закончилась, все переместились под просторный шатер, где можно было охладиться шампанским и перекусить чего-нибудь вкусненького. Марсель не был скромным и зажатым, имел опыт публичных выступлений, но сейчас волновался, наверное, сильнее всего в жизни. Но откладывать свою затею дальше нельзя было. Он поцеловал руку Се Ана, взял бокал и постучал по нему ножом, привлекая всеобщее внимание: — Прошу минутку вашего внимания, — в образовавшейся тишине его низкий, грудной голос приятно разносился по пространству. — Для меня огромное удовольствие иметь возможность поприсутствовать на столь грандиозном событии и познакомится с такими удивительными, — он остановился, не зная, как правильно выразится, — людьми, — в зале послышались смешки, — ну, все мы в душе немножко люди, — одобрительные аплодисменты и чей-то звонкий смех ознаменовали, что небольшая шутка удалась. — Господин Се и господин Хуа, — он отсалютовал в стороны супругов, — вы потрясающая пара и глядя на вас, я верю, что настоящая любовь существует. И у столь потрясающих личностей не менее потрясающие дети. Вы семья, которую многие желали бы иметь. И мне очень хотелось бы стать частью вашей семьи, — он поставил бокал на столик, обернулся к возлюбленному. — Ан-гэгэ, я знаю тебя, по твоим меркам, всего ничего, но и этого было достаточно, чтобы понять — ты, любовь всей моей жизни, — Марсель завел руку за спину, вынимая из заднего кармана коробочку и начал медленно опускаться на одно колено. В зале пронеслось восторженное аах! — Ты выйдешь за меня? В этот момент в своей душе Се Ан пережил моральный армагеддон: ещё совсем недавно он считал себя слишком далеким от любви, затем испытал головокружительное падение в омут чувств, и, вот теперь, этот потрясающий мужчина, на глазах всей его семьи, делает ему предложение. Наверное, он слишком долго молчал, потому что с задних рядов кто-то громко закашлял, выводя Се Ана из оцепенения. Он вздрогнул, улыбнулся, подошёл к Марселю и…тоже опустился на одно колено. Кто-то подавился шампанским. Его братья прыснули в кулак. — А ты готов терпеть занудство своего божества и его странную семейку до конца своих дней и после смерти всю бесконечность? — Се Ан проговорил это, еле сдерживая рвущийся наружу смех. — Посмотрим, кто из нас зануднее, — поддразнил его Марсель. — И семья твоя не странная, а самая замечательная. Се Ан поставил на колено руку с жатым кулаком, потом оттопырил безымянный палец и коротко ответил: — Тогда я говорю тебе «да», — и он перестал сдерживаться, уголки губ поползли вверх, на щеках образовались ямочки, а глаза так и засветились счастьем. Марсель от восторга чуть не выронил кольцо и трясущими пальцами надел его на протянутый палец. Как только кольцо заняло своё законное место, комната взорвалась криками, возгласами и звоном чокающихся бокалов. Се Ан крепко обнял своего жениха, нежно шепча тому на ухо: — Я люблю тебя, Марс.

***

Послесвадебный банкет шёл своим чередом, спокойно и размеренно. Пока не выкатили торт. Пять ярусов сочного бисквита, покрытого белоснежным белым шоколадом с вкраплениями золотого, украшенного красными бутонами из жирного крема. И на самом верху, завершая грандиозную картину, сидела серебрённая бабочка, готовая вот-вот улететь. Супруги уже направились к торту, чтобы торжественно разрезать его, как перед ними, словно два черта из табакерки, выпрыгнули близнецы. — Я первый! — кричал Хуа Яо, отпихивая брата в сторону. — А с хера ли? — возмутился Хуа Фэн. Близнецы вцепились друг другу в волосы и пытались оттоптать ноги. Они неумолимо приближались к столу со сладкой башней. — А ну, блять, отошли от моего торта! — заорал Се Лянь. Вся нервозность, переживания и общая усталость прорвались через стену спокойствия и доброты. Хуа Чэн дернулся, хватая супруга за руку. Близнецы застыли на месте, но Хуа Фэн пошатнулся, не удержался на ногах, стал заваливаться вбок, увлекая брата за собой. Падая, они плечами задели стол, тот накренился, и торт поехал в свое последнее путешествие на пол. Братьев накрыла сладкая волна. Ошмётки праздника долетели до ботинок Се Ляня. Тот стоял, сжимал кулаки и челюсти. Его глаз дёргался, увлекая за собой и плечи. — Гэгэ, успокойся, — Хуа Чэн гладил супруга по спине. — Сань Лан, мы ебались с этим тортом почти два месяца! Эти хуевы розочки в кошмарах мне снятся, — Се Лянь чуть не плакал. Близнецы затихли, притворившись полом. — Любовь моя, — Хуа Чэн легонько дотронулся до подбородка супруга и повернул его голову к себе. — Это всего лишь торт. Хуй с ним. Без сладкого я сегодня не останусь, — он подошел ближе, соприкасаясь пахом с бедром Се Ляня, и продолжил, понизив голос, — потому что ночью в нашей спальне я буду наслаждаться самой изысканной сладостью во всей вселенной, — он поцеловал супруга в губы. — Ты прав, — ответил Се Лянь, уже чуть спокойнее. — Хуй с ним, — он улыбнулся Хуа Чэну и направился к сыновьям. Те съежились, ожидая бури. Се Лянь подошел к остаткам торта, опустился на корточки, подхватил кусок побольше, повертел в руках и, под удивленные ахи гостей, откусил, перемазав губы в креме. — Ммм, — он промычал, облизнувшись. Потом встал и уже обращаясь к толпе, произнес: Друзья, торт просто восхитителен! Кто не брезгует есть с пола — милости прошу! Хуа Чэн рассмеялся, подошёл к супругу и присел рядом. Се Лянь поднес к его лицу ладонь с тортом, и Хуа Чэн без промедления тоже попробовал кондитерский шедевр, после чего увлек Се Ляня в сладкий поцелуй. Му Цин смотрел на творящуюся вакханалию со смесью ужаса и презрения. К нему подошел Фэн Синь с тарелкой, на которой красовался хороший кусок торта. Им повезло, нижний ярус уцелел и остался на столе. — Мы так же выглядим со стороны, как эти двое? — сморщившись, обратился он к Фэн Синю. — Каких именно двоих ты имеешь ввиду? — ответил Фэн Синь, запуская в рот вилку с увесистым куском. — Как эти, — он указал на близнецов, — когда дерёмся, и как эти, — палец перешел на целующихся супругов, — когда милуемся. — Полагаю, что да. — Какой позор, — Му Цина передернуло и он закатил глаза. Фэн Синь не ответил, зачерпнул пальцем жирный крем с бока торта и мазнул по щеке Му Цина, потом обхватил подбородок, притянул и размашисто слизал субстанцию. Му Цин отшатнулся и толкнул мужа в грудь. — Фу, А-Синь! — Не фукай, — улыбнулся Фэн Синь. — Мы оба знаем, что ты любишь облизушки. — Не на публике же! — возразил Му Цин. — Ммм, похоже сегодня ночью, помимо слёз, ты утонешь ещё и в моих слюнях, — Фэн Синь довольно облизнулся. — Посмотрим на твоё поведение, — цокнул Му Цин и уже сам потянулся и накрыл его губы поцелуем. Рядом недовольно пробурчали эх, молодежь. Му Цин нехотя оторвался от приятного занятия и обернулся. На него пристально смотрел Соловей. Как только тот понял, что на него смотрят в ответ, нахмурился и отвернулся, продолжив что-то бубнить себе под нос. Му Цин лишь приподнял бровь, хмыкнул и вернулся к сладким шалостям.