Товарищ подполковник, разрешите вас обнять?

Мария никогда не думала, что её первым местом преступления станет коровник. И что труп, который придётся описывать, будет принадлежать местному пьянице Сидорову, которого, судя по позе, просто придавило рухнувшей балкой. — Ну что, столичная штучка, — раздался сзади низкий прокуренный голос. — Пиши: несчастный случай на производстве. Дело на пару дней, закроем — и гуляй, Вася. Мария обернулась. Перед ней стояла женщина приблизительно лет сорока в кителе, из-под которого выглядывал идеально белый воротничок рубашки. Короткая стрижка, острый взгляд, ни грамма макияжа. Её начальница, подполковник Лукина. Та самая, от которой, по слухам, шарахаются даже местные бандиты. — А если не балка? — тихо спросила Маша, разглядывая странный синяк на шее Сидорова. Она ещё вчера рыдала на плече у Жени по видеосвязи, жалуясь на эту дыру, но сейчас, глядя на тело, её мозг вдруг включился. Работа вытеснила всё. Лукина прищурилась, посмотрела на неё с новым, странным интересом. Тем самым, от которого у Маши почему-то пересохло во рту. — Ну-ка, — сказала подполковник, делая шаг ближе. — Рассказывай, выпускница. Пятью днями ранее.. — Мария Владимировна Третьякова? — девушка наклонилась к окошку КПП, за которым скучал молодой прапорщик. — По какому вопросу? — не поднимая глаз, буркнул он. — По поводу трудоустройства. Парень наконец оторвался от телефона, окинул её быстрым взглядом, закрыл окошко, схватил трубку, набрал несколько цифр и, перекинувшись парой фраз, снова приоткрыл створку: — Проходите через рамку досмотра. Он вышел из своего застекленного закутка, и Маша машинально вытянулась по струнке. — Колющие, режущие предметы с собой имеются? — уже профессионально спросил прапорщик. — Никак нет. — Сумочку откройте. Он посветил фонариком внутрь, хотя день был солнечный, и добавил: — Достаньте всё содержимое. Маша вытряхнула на стол скромное богатство: зеркальце, помада, карандаш для губ, ключи, кошелек. — Проходите. Первый корпус, третий этаж, триста шестой кабинет. — Спасибо! — Мария быстро сгребла вещи обратно в сумочку, услышала щелчок открывающейся двери и шагнула в мир борьбы со злом. Девушка поднялась на указанный этаж, нашла нужную дверь, выдохнула и постучала. — Товарищ полковник, разрешите? — Проходите, — раздалось из-за двери. В кабинете за столом сидел мужчина с уставшими глазами. Маша представилась, он кивнул: — Мария Третьякова? На какую должность претендуете? — Следователь или участковый. Полковник вздохнул и развел руками: — Мало чем могу помочь. В городе кадры не требуются. Всё забито. — Хотя бы что-нибудь, — выпалила она, чувствуя, как к горлу подступает отчаяние. — Я шла к этому пять лет. Красный диплом. Обошла уже десять отделов, и везде передо мной просто разводят руками. Полковник откинулся на спинку стула и с минуту сверлил её взглядом. — Хотя бы что-нибудь, — повторил он задумчиво. — Есть одно предложение. Поселок Горькое. Три часа на машине от города. Требуется следователь. Маша замерла: — С моим красным дипломом — в деревню? — Ну, если красный, — полковник усмехнулся, — покажите себя там, а после переведем в город. — Могу я посоветоваться с молодым человеком? — Без проблем. — Он протянул визитку. — Вот мой номер. Звоните, как будете готовы. — Спасибо. Разрешите идти? — Всего доброго. Мария вышла в коридор и прислонилась к стене. В голове шумело. Поселок Горькое. Три часа от города. Она представила лицо Жени, когда скажет ему об этом.

***

Маша вышла из серого здания УВД и только тут поняла, что всё это время не дышала. Воздух показался непривычно сладким, хотя пахло всего лишь выхлопными газами и бензином. Она достала телефон. Пять пропущенных от Жени. И куча сообщений: «Ну как?», «Ты чего молчишь?», «Всё норм?». «Еду», — набрала она и убрала телефон в карман. В маршрутке её трясло уже не от дороги, а от мыслей. Поселок Горькое. Три часа. Деревня. Как ему это объяснить? Он, с его работой в крутом офисе, с его «айтишной» зарплатой и планами на совместный отпуск в Европе, не поймет.

***

Она открыла дверь своим ключом. В прихожей пахло его одеколоном и ещё чем-то привычно-родным. Из комнаты доносились характерные звуки стрельбы и взрывов. — Жень! — крикнула она, скидывая кеды. Тишина. Только игра громче. Маша прошла в комнату. Женя сидел в кресле, в огромных игровых наушниках, и самозабвенно лупил по клавиатуре. На мониторе какой-то герой в капюшоне ловко уворачивался от пуль. Она подошла сзади, обняла его за плечи и прижалась щекой к макушке. Пахло шампунем и разгоряченной кожей. Женя вздрогнул, резко сдернул наушники и обернулся. — Машка! — лицо его расплылось в улыбке. — Ты чего молчала? Я уже думал, тебя убили там конкуренты. Он притянул её к себе, и она послушно наклонилась, чмокнув его в губы. Губы были привычно-мягкими, чуть сладковатыми от колы, которую он вечно пил за компом. — Ну как? — Женя убрал с её лица выбившуюся прядь. — Взяли? Маша выдохнула и опустилась на подлокотник кресла. — Взяли, — сказала она тихо. — О, красава! — Женя довольно хлопнул её по коленке и уже собрался развернуться обратно к монитору, но вовремя поймал её взгляд. — Погоди. А чего ты такая… сама не своя? Следователь? Участковый? — Ни то, ни другое, — Маша отвела глаза. — В городе мест нет. Совсем. Полковник сказал, всё забито. — В смысле нет? Пять лет горбатиться, чтобы услышать, что мест нет? — Вот именно что пять лет, — горько усмехнулась она. — Для них это ничего не значит. Женя развернулся в кресле полностью, убрав руки с клавиатуры. — И что теперь? Маша подняла на него глаза. В них было то самое выражение, которое появлялось у неё в универе перед самой сложной сессией. Решительное и обреченное одновременно. — Есть одно место. В поселке. Горькое называется. Женя моргнул. — В смысле в поселке? Это где вообще? — Три часа на машине отсюда. Требуется следователь. — В деревню? — Женя сказал это почти так же, как она час назад в кабинете полковника. — А что делать? — в голосе Маши прорезались защитные нотки. — Денег нет, сидеть на шее у родителей или на твоей я не могу, а работу по специальности найти больше негде. Полковник сказал: если хорошо себя покажу — переведут в город. На повышение. Женя потер переносицу — он всегда так делал, когда злился или не понимал. — Слушай, ну может, не надо? Найдёшь что-нибудь другое. Вон, в частные фирмы юристом, например. Или я пока потяну, ты посидишь дома, отдохнёшь от этой нервотрёпки. — Я не хочу отдыхать, — Маша встала с подлокотника. — Я хочу работать. Я хочу быть следователем. Я для этого училась. Женя вздохнул и развернулся к монитору. На экране его персонаж уже валялся убитый. — Ну, смотри. Твоя жизнь. — Он надел один наушник. — Когда ехать-то? — Через три дня. Наушник замер в сантиметре от уха. — Чего? — Сказали, оформление быстрое. Кадры нужны срочно. Женя медленно опустил руку. — То есть ты хочешь сказать, что через три дня ты уезжаешь хрен знает куда, хрен знает на сколько, а я просто должен сидеть и ждать, когда тебя там повысят? Маша почувствовала, как внутри закипает раздражение. — А что ты предлагаешь? Чтобы я отказалась от мечты, потому что тебе неудобно? — Я не говорю про неудобно! — Женя стянул наушники и тоже встал. — Я говорю про нас! Три часа — это не через дорогу перейти. Это отношения на расстоянии. — Ну, так приезжай ко мне, — Маша скрестила руки на груди. — У тебя же работа удалённая? Вот и приезжай. — В деревню? — Женя усмехнулся. — Маш, там, наверное, даже интернета нормального нет. А у меня проект. — Ах, проект, — она почувствовала, как голос предательски дрогнул. — Ну конечно. Проект важнее. — Я этого не говорил. — Ты это подумал. Они стояли друг напротив друга, и между ними, казалось, уже пролегли эти самые три часа дороги. Или даже больше. Женя первым сдал назад. Подошёл, обнял её за талию, притянул к себе. — Ладно, прости. Давай не будем ссориться в первый же день. Тем более есть повод — работу ты нашла. Маша уткнулась носом ему в плечо и закрыла глаза. Хотелось разреветься, но она сдержалась. — Я просто не знаю, как всё будет, — прошептала она. — Будет нормально, — Женя погладил её по спине. — Прорвёмся. Ты же у меня сильная. — Он чмокнул её в макушку. — Пойдём чай пить? А потом я тебе новый уровень покажу, я там такого босса завалил... Маша слабо улыбнулась. Он уже переключился, уже думал о своей игре, о своём удобном мире. А она всё ещё стояла в прокуренном кабинете полковника, всё ещё сжимала в кармане визитку с номером, всё ещё пыталась представить поселок Горькое, в котором никогда не была. — Пойдём, — сказала она. И они пошли на кухню — вместе, но уже по разные стороны невидимой границы.