Небо и пепел

Беда терпеть не могла, когда ей приходилось ждать. Она сидела на каменном уступе в главном зале, прижимаясь спиной к холодной стене, и наблюдала за суетой драконов вокруг. Её чешуя дымилась сильнее обычного. Небесная злилась, но не на кого-то конкретного, а просто вообще. На то, что Глин опять ушёл куда-то с Цунами, на то, что в академии вечно этот шум, и на то, что она сама сюда прилетела, хотя могла бы остаться в Небесном дворце и никто бы не посмел ей слова сказать. Ну, кроме Рубин. Но королева теперь вроде как не против её присутствия, особенно после того случая с Утёсом. Беда провела когтем по стене, оставляя чёрную полосу. Запахло горелым. — Ты бы поосторожнее, — заметил кто-то рядом. Беда обернулась и увидела Карапакса. Морской сидел на соседнем уступе, сложив лапы на животе, и выглядел так, будто собирался вздремнуть прямо здесь. — Я всегда осторожна, — буркнула Беда. — Выросла с этим. — Мм, да, точно. Хорошо. Карапакс был одним из немногих драконов, с которыми Беда чувствовала себя комфортно. Он не боялся её огня, почти не дёргался, когда она приближалась, и Беда, как ни старалась, не могла на него злиться, даже когда он говорил какую-то глупость. С другой стороны зала послышался шум. Драконята зашевелились, зашептались, задвигали крыльями. Беда вытянула шею, пытаясь разглядеть, что там происходит. В главный зал зашёл небесный дракон. Бледно-оранжевый, почти персиковый, с чешуёй, которая в свете факелов казалась слишком светлой для их племени. Он был тощим, но не то чтобы больным, просто не тем коренастым крепышом, каким Беда привыкла видеть своих соплеменников. А на его спине сидел воришка. Или, как им теперь сказали их называть, человек. Маленькая тёмноволосая девчонка с острым взглядом и руками, вцепившимися в драконий гребень. Беда невольно подалась вперёд. — Это Небо и Ласточка, — пояснил Карапакс. — Они прилетели в академию рассказывать про людей. Что есть их не надо и что они разумные. — Разумные, — повторила Беда. Она вспомнила арену Пурпур, багровый песок, пропитанный кровью, визг воришек, которых сгоняли в круг. Она смотрела тогда сверху, равнодушно, как и все остальные. Маленькие юркие тела метались в пыли, пытаясь вырваться, но их смыкали щитами и факелами, пока они не бросались друг на друга в чистом животном ужасе. Беда помнила хруст, и странный, похожий на детский плач крик, который никто не разбирал всерьёз. Она никогда, ни на миг не подумала бы, что воришки могли быть разумными. Понимали, что их гонят на смерть, и могли надеяться, что спасутся. А теперь Карапакс говорит ей: «не надо их есть». Беда выдохнула, переводя взгляд на Небо. Странный небесный опустился на пол в центре зала. Движения у него были мягкие, совсем не как у небесного воина, привыкшего к бою, а как у дракона, который всю жизнь избегал столкновений. Ласточка спрыгнула с его спины, приземлившись на каменный пол. Она оказалась такой крошечной и едва доставала до середины его лап. Но зато держалась так, будто это она была здесь главной. — Привет, академия! — крикнула Ласточка. Драконята замерли. Кто-то восхищённо выдохнул, кто-то, наоборот, напрягся. Беда заметила, как несколько ледяных переглянулись с таким видом, словно прикидывали, не слишком ли хлопотно будет ловить такую мелкую добычу. Глин вышел вперёд, прихрамывая. Он кивнул Ласточке и Небо, а потом его взгляд скользнул в сторону Беды, и он улыбнулся ей. Беда почувствовала, как внутри неё что-то ёкнуло. Она всегда ощущала это, когда Глин был рядом. — Рад вас видеть, — сказал Глин. — Мы собрали всех, кто хотел слушать. — А те, кто не хотел, пусть дальше занимаются своими делами, — добавила Цунами из-за его спины. — Никто никого не заставляет. Ласточка взобралась на низкий каменный выступ, чтобы её было видно. Небо остался рядом, сложив крылья, и Беда наконец рассмотрела его как следует. Чешуя у него была бледная, даже какая-то выцветшая, ни блеска, ни огня. Для небесного очень странно. — Я не буду говорить долго, — начала Ласточка. — Небо и я просто хотим, чтобы вы знали: люди — не еда. Мы не вкусные, не питательные и вообще довольно костлявые. Кто-то в толпе хихикнул. — Некоторые из нас даже умеют думать, — продолжала Ласточка. — И говорить на вашем языке. Как я. Она перевела взгляд на Небо, и тот кивнул, будто подтверждая её слова. — Дракон и воришка? Как вы вообще познакомились? — спросил кто-то из толпы. Ласточка помедлила и посмотрела на Небо в поисках одобрения. Он снова кивнул. — Я нашла его у реки, — сказала она. — Он был совсем маленький, и кто-то бросил его. Может, мать, может, ещё кто. Беда нахмурилась. — У него совсем не было огня, — продолжила Ласточка. — Он не мог дышать пламенем, не мог согреться. Я думала, он умрёт, вот и... Небо ткнулся мордой в её плечо, и Ласточка машинально погладила его по чешуе. Жест был такой естественный, такой привычный, будто она делала это тысячу раз. — В общем, я забрала его с собой, — закончила она. — И больше никогда не оставляла. Вот и вся история, которую вам нужно знать! В зале воцарилась тишина. Драконята переглядывались, кто-то шептался, но Беда ничего этого не слышала. Она смотрела на Небо. На его бледную, выцветшую чешую, на его голубые глаза, точно такие же, как у неё самой. Без огня. Небесный дракон без огня. Её мать говорила, что брат родился слабым, что Беда вытянула из него весь огонь ещё в яйце. Что Кречет сама убила второго дракончика по приказу Пурпур. Но что, если? Что, если он выжил? — Нет, — сказала Беда. Её слова прозвучали громче, чем она планировала, ведь драконята вокруг обернулись, а Карапакс рядом с ней выпрямился, глядя с тревогой. — Без огня? — повторила Беда ещё раз. Она резко поднялась, шагнула с уступа и устремилась вперёд. Драконята испуганно расступились перед ней, не желая попасть под огненные когти. Небо поднял голову, прижавшись к Ласточке. Девчонка нахмурилась. — Ты сказала, у него нет огня, — проговорила Беда, останавливаясь в нескольких шагах от них. — Совсем нет? Ласточка переглянулась с Небом. — Да, — ответила она осторожно, разглядывая Беду. — Он вылупился таким и никто не знает почему. — Я знаю, — выдохнула Беда. Голос у неё дрогнул, но она заставила себя продолжать. Слишком поздно отступать. — Я знаю, потому что это я вытянула из него весь огонь, — сказала она. — Ещё в яйце.