Коснуться и не сгореть

• Часть 1 •

~В начале сущего было единое и неделимое…~

    В Начале не было ни Рая, ни Ада, ни демонов, ни ангелов. Существовала лишь Первозданная Душа — совершенное существо из золотого света и чёрного пламени, танцующих в унисон. Оно было бессмертно и одиноко.   Чтобы познать себя, Душа разделилась надвое. Так появились Первый Ангел (Чистый Свет) и Первый Демон (Чистое Пламя). Поначалу они любили друг друга, как две половинки одного целого. Но когда они соприкасались, их энергии стремились слиться обратно в Первозданную Душу, растворяя их индивидуальность.   Демон испугался исчезновения и оттолкнул Ангела. В месте разрыва возникла Великая Пропасть (Хаос). С тех пор сама физиология потомков устроена так, что их эссенции взаимоуничтожаются при контакте: свет гасит пламя, пламя выжигает свет. Это закон самосохранения.   Не было вероятности истинного столкновения двух сторон. Не могло просто физически тянуть ангела к демону и обратно. По крайней мере так говорили Верховные.   

~•~•~

    Воздух в Зале Совета был тяжёлым от напряжения — в буквальном смысле. Под высокими сводами из чёрного и белого мрамора смешивались два непримиримых течения: золотистая дымка небесного света и густой, едва ощутимый на вкус дым адского пламени.   Здесь не любили друг друга. Терпели вынуждено.   Хёнджин сидел со стороны Ада, закинув ногу на ногу и лениво постукивая когтем по подлокотнику резного кресла. Его крылья — угольно-чёрные, с алыми прожилками у основания — были сложены в демонстративно расслабленной позе. Он смотрел на ангелов напротив с выражением скучающего превосходства, хотя на самом деле внимательно сканировал каждого.   Собрали Совет из-за прорыва Хаоса на границе миров. Редкий случай, когда сторонам приходилось сидеть за одним столом и делать вид, что они готовы сотрудничать.   — ...и поэтому, — вещал Верховный ангел с ледяными глазами, — мы настаиваем на совместном патрулировании. Без этого Равновесие рухнет к следующему солнцестоянию.   — Совместное патрулирование? — усмехнулся князь с алой кожей, сидящий рядом с Хёнджином. — Чтобы ваши шпионили за нашими методами? Мы лучше своими силами.   Гул голосов нарастал. Хёнджин поморщился — слишком громко, слишком долго. Он машинально перевёл взгляд на противоположную сторону зала и замер.   Ангелы сияли, как на подбор, но один выделялся даже среди них. Светлые, почти серебристые волосы, глаза — расплавленное золото, веснушки, рассыпанные по лицу звёздной пылью. Он не участвовал в споре. Просто смотрел перед собой с выражением глубокой, вселенской усталости, и от этого казался странно человечным.   Феликс. Хёнджин знал это имя. Трудно было не знать.   — Перерыв, — объявил распорядитель. — В четверть часа. Совет продолжится.   Хёнджин поднялся одним плавным движением, расправляя плечи. Нужно размяться. И кофе. В этом зале подавали отвратительно нейтральный кофе — ни адской кислинки, ни райских сливок, но выбирать не приходилось.   Он двинулся к столику с напитками, пробираясь сквозь толпу. Ангелы шарахались от него, как от прокажённого. Демоны расступались с уважением. Он уже почти достиг цели, когда путь ему преградила золотая дымка.   — Осторожнее, — произнёс голос.   Мягкий. Необычно низкий для ангела. Без страха.   Хёнджин опустил взгляд. Перед ним стоял тот самый светловолосый ангел с веснушками.   — Это ты не в ту сторону идёшь, — холодно отозвался Хёнджин, делая шаг в сторону.   Ангел сделал то же самое — синхронно, как в зеркале.   — Кажется, мы застряли, — уголок губ Феликса дрогнул. — Давай я...   Он потянулся к чашке на столе, как и демон, и их пальцы соприкоснулись.   Время остановилось.   По ожиданиям Хёнджина, должно было произойти одно из двух: либо его демоническая суть обожжёт ангельскую плоть, либо свет Феликса опалит его самого. Так было всегда. Так работал этот проклятый мир.   Но реальность оказалась куда страшнее.   Их пальцы соприкоснулись — и по телу Хёнджина разлилось тепло. Не обжигающее. Не мучительное. Приятное. Как будто он, сам того не зная, мёрз тысячелетиями и только сейчас, в этот самый момент, узнал, что такое настоящий жар.   Он почувствовал всё.   Запах луговых трав и нагретой солнцем земли — это было от ангела. Откуда у ангела запах земли? Откуда у Феликса, советника с золотыми глазами, такой запах — дом, уют, что-то живое и настоящее, а не стерильно-возвышенное?   Сердце Феликса — он слышал его. Быстрое, сбивчивое. Ангел не был спокоен. Ангел был в ужасе.   И ещё... вкус. Язык Хёнджина наполнила сладость — не приторная, а глубокая, с горчинкой. Мёд и полынь. Или мёд и молоко. Или...   Он не понял. Он вообще перестал что-либо понимать.   Феликс отдёрнул руку первым. Обычно безмятежное, как у всех небожителей, лицо залилось краской. Настоящий румянец на безупречных ангельских скулах. Не божественное сияние. Человеческий, горячий, живой румянец.   — Что... — выдохнул Феликс. — Что это было?   Золотые глаза расширились. Он смотрел на свою ладонь так, будто она предала его.   — Я хотел спросить то же самое, — голос Хёнджина сорвался в хрип, и он мысленно обругал себя. Демон не должен звучать так. Демон не должен чувствовать так. — Ты что, проклят?   — Я? — в голосе Феликса прорезалась сталь. — Это ты ко мне прикоснулся. Может, это ты проклят?   Хёнджин смотрел на него. Смотрел так, как не смотрел ни на одно существо за всё своё существование. Потому что там, внутри, всё ещё горело тепло — и он не хотел, чтобы оно исчезало.   — Эй, — раздался окрик со стороны демонов. — Хёнджин, ты идёшь? Перерыв заканчивается.   — Да, — бросил он, не оборачиваясь. — Иду.   Но не двинулся с места.   Феликс тоже не двигался. Просто стоял, прижимая ладонь к груди, и смотрел на демона так, будто впервые увидел.   — Мы... — начал он.   — Не сейчас, — оборвал Хёнджин. Слишком резко. Слишком нервно. — Не здесь.   Он развернулся и пошёл к своему месту, чувствуя спиной взгляд. Его крылья — чёрные, с алыми прожилками — слегка подрагивали, и он молился всем силам Тьмы, чтобы никто не заметил.   Что за чертовщина?   Но ответ он уже знал. Коснувшись ангела, он почувствовал себя живым. По-настоящему живым.   А это для демона было гораздо опаснее любой небесной кары.  

~•~•~

  Зал Совета снова гудел. Верховный ангел всё ещё говорил — что-то про патрули, про Равновесие, про долг. Хёнджин уже не слушал. Он просматривал документы на чёрном пергаменте, и в сотый раз прокручивал в голове события последней недели.   Официальная версия, озвученная для райской канцелярии: Прорыв Хаоса на Восточных Пустошах требует координации.   Красиво. Дипломатично. Ложь.   На самом деле демонам было плевать на Хаос. Хаос — их родная стихия, они купались в нём с рождения миров. Если он сожрёт пару-тройку окраинных реальностей, Ад только выиграет.   Князь Вельзевул, сидящий рядом с Хёнджином, лениво перебирал чётки из душ и молчал. Его молчание было красноречивее любого выступления.   Причина, по которой делегация Ада действительно явилась, была произнесена на закрытом совещании в Бездне, куда допускались только высшие чины:   «Пропадают наши».   Не рядовые бесы. Не грешники. Высшие демоны. Те, чья суть выкована в пламени, те, чью душу невозможно украсть или растворить просто так.   За последние три цикла бесследно исчезли семеро. Семеро демонов первого круга. Ни тел. Ни эссенции.   Сначала грешили на ангелов — святая вода, небесный суд, всё как обычно. Но аналитики Ада проверили: инструментарий Света здесь ни при чём. Выяснилось, что ангелы тоже несут потери. Трое архангелов перестали отвечать на зов. Их сознания будто выключили.   Когда стороны обменялись разведданными через нейтральных посредников, пришло осознание: это не атака одной из сторон.   Кто-то третий вышел на охоту. Кто-то, умеющий поглощать и Свет, и Тьму.   Кто-то или что-то, что не должно было существовать.   Никто не произносил этого вслух — даже в Бездне, даже шёпотом. Но все, кто имел доступ к архивам Первого Разделения, знали легенду.   В Начале не было ни Рая, ни Ада. Существовала лишь Первозданная Душа — совершенное существо, объединявшее Свет и Тьму в неразрывном танце. Когда она раскололась, породив Первого Ангела и Первого Демона, между ними возникла трещина. Отсутствие пространства. Рана бытия.   Из этой раны вытекло нечто. Не Свет. Не Тьма. Голод.   Оно не имело формы, не имело имени. В древних текстах его называли Пожирателем. Оно питалось не плотью и не душами — оно питалось сутью. Чем сильнее была суть, чем больше в ней концентрированной энергии Творения, тем лакомее была добыча.   Тысячелетиями Пожиратель спал в разломе между мирами, насыщаясь случайными крохами — искрами, долетавшими с обеих сторон во время войн. Но теперь что-то изменилось. То ли трещина расширилась, то ли кто-то разбудил его намеренно.   Вариант был и того хуже: Равновесие истончилось настолько, что Пожиратель окреп и начал целенаправленную охоту.   Высшие демоны. Архангелы. Те, в ком суть Первозданной Души горела ярче всего.   Идеальная пища.  

~•~•~

  Хёнджин перевернул страницу досье и задержался взглядом на цифрах.   Среди пропавших значился демон по имени Кристофер. Они не были друзьями — друзей у высших демонов не бывает. Но они уважали друг друга. Делили территорию в Нижнем Пекле. Пару раз принимали бой плечом к плечу.   Кристофер был из тех, кто не исчезает бесследно. Он оставлял за собой пепел, крики и выжженные знамёна врагов. А теперь его нет. Просто нет.   Хёнджин помнил, как стоял у алтаря Поиска, когда Вельзевул лично пытался выследить Кристофера. Алтарь — древний, сложенный из костей — должен был показать местоположение любой души во всех слоях реальности.   Алтарь просто треснул пополам и затих.   Тишина была страшнее любого крика.   Именно тогда Князь, скрежеща зубами, процедил:   — Поднимайте архивы Первого Разделения. И готовьте делегацию в Совет. Мы идём к ангелам.   Никто не спорил. Никто не усмехнулся. В зале Бездны висела та самая тишина, которая бывает только перед началом конца.  

~•~•~

  Хёнджин захлопнул пергамент. Верховный ангел как раз закончил свою тираду о совместном патрулировании, и делегаты с обеих сторон начали перешёптываться — кто-то возражал, кто-то требовал гарантий.   Бесполезно. Они всё ещё думали, что это политическая игра.   Чего они не понимали — никто, кроме высшего круга, не знал — так это того, что сегодняшний Совет был лишь ширмой.   Пока здесь, внизу, разыгрывали дипломатический спектакль, наверху, в закрытой башне, Князь Вельзевул и Верховный ангел должны были встретиться с глазу на глаз. Без свидетелей. Без протоколов.   Они собирались заключить то, что не заключали со времён Первого Разделения.   Временный союз против Третьей Силы.   Пожиратель не различал сторон. Он жрал всех. И если его не остановить сейчас, следующей жертвой мог стать кто угодно — вплоть до самих Князей.   Именно это — а вовсе не прорыв Хаоса — заставило враждующие стороны сесть за один стол и изображать готовность к сотрудничеству.   Страх.   Чистый, первобытный страх перед тем, что не вписывалось в бинарную структуру мироздания.  

~•~•~

  Хёнджин поднял взгляд, и его мысли вернулись к настоящему моменту. К ангелу с серебристыми волосами и веснушками, который стоял среди, таких же прекрасных как он, ангельских подручных.   Тот самый ангел, чьё прикосновение — вопреки всем законам — не оставило шрама, а согрело.   Совпадение?   Хёнджин не верил в совпадения.   В древних текстах, которые он тайком изучил после случая с алтарём, было кое-что ещё. Пророчество. Или предупреждение — в зависимости от того, кто читал.   «Когда Свет и Тьма соприкоснутся без боли, когда Осколки узнают друг друга, Голод обретёт цель. И только те, кто отринут вражду, смогут закрыть рану, которую сами же открыли».   Тёмный, выцветший пергамент. Строчки, написанные на языке, который был старше и Ада, и Рая.   Хёнджин тогда счёл это бредом сектантов-одиночек. Мало ли сумасшедших пророков рождалось на границе миров?   Но теперь...   Теперь его пальцы всё ещё помнили тепло ангельской кожи. Тепло, которого не должно было быть.   Если Первозданная Душа, расколовшаяся в Начале, решила снова собраться — именно сейчас, именно здесь, именно через них двоих — это не случайность.   Это либо спасение, либо ловушка.   Пожиратель охотился на высших существ, поглощая их суть. Но что, если истинная его цель была глубже? Что, если он, как и сама реальность, чувствовал, что двое в этом зале — демон с алыми прожилками на крыльях и ангел с золотыми глазами — способны на то, чего не удавалось никому со времён Начала?   Соприкоснуться без боли.   Слиться без разрушения.   Закрыть рану. Или открыть её окончательно.   Хёнджин смотрел в золотые глаза Феликса и понимал: ответ на вопрос о пропавших демонах и ангелах лежит совсем не там, где ищут Князья и Верховные.   Возможно, ответ — в тепле, которое он почувствовал, коснувшись пальцев врага.   В тепле, которое демону чувствовать запрещено самой природой мироздания.   А возможно — в Пожирателе, который теперь, почуяв это тепло, начнёт охоту на них обоих.  

~•~•~

  Хёнджин отвёл взгляд первым. Сделал вид, что изучает документы.   Но краем глаза он заметил, как Феликс, коснулся ладони — той самой, которой они соприкоснулись — и замер, глядя в пустоту.   Ангел тоже что-то понял.