Я утопаю в твоих глазах

Гонконг 2024 год

Не каждая история имеет свой счастливый финал. Порой, обстоятельства решают за нас. Цзян Чэн унаследовал от родителей бизнес, что был связан с недвижимостью по всему Гонконгу. Все крупные сделки проводились исключительно через компанию «Черный лотос». Семья Цзян имела огромное влияние на всех высокопоставленных чиновников и бизнесменов. Сын главы компании всегда имел к себе повышенный интерес, но старался оставаться в тени, занимаясь ранее не связанными с бизнесом делами. Цзян Чэн родился омегой и это было известно всем, его отец — Цзян Фэнмянь ничуть этого не стыдился, даже сватал его за богатых альф, но все они его не интересовали, ведь он хотел настоящих чувств, а не брак по расчету. — А-Чэн, пойми, я ведь хочу сделать как лучше, — пытался уговорить его Цзян Фэнмянь. — Как лучше? Кому? Тебе? — оборвал Цзян Чэн. «Каждый раз одно и тоже, — проносилось в мыслях Цзян Чэна. — Неужели ты меня совсем не понимаешь?» Шло время и наследник встретил того, с кем был действительно счастлив — Цзинь Цзысюаня. Цзян Фэнмянь, действующий глава компании, не сразу одобрил этот брак, ведь альфа, которого выбрал его сын, был лишь мелким владельцем сети закусочных. — А-Чэн, тебе не следует строить семью с таким альфой… — Да что ты понимаешь, отец? — взъелся на него Цзян Чэн. — Все твои напыщенные партнеры отвратительны, никто из них не достоин меня! Цзян Фэнмянь понимал упрямство своего ребенка, но не хотел, чтобы тот потом жалел. Резкий хлопок и Цзян Чэн вышел прочь из кабинета, оставляя отца наедине со своими мыслями, довольно скоро оказываясь на улице, где его ждал Цзинь Цзысюань. — Мой дорогой, ты… — Все впорядке! — отмахнулся Цзян Чэн, но в его глазах стояла слепая ярость, а руки дрожали, ведь эти отношения были для омеги всем. — Мы справимся, — обняв Цзян Чэна со спины, Цзинь Цзысюань аккуратно убрал своими пальцами волосы с шеи любимого, касаясь губами нежной кожи. — Я люблю тебя и мы сможем быть вместе… — Я знаю, — едва слышно отозвался Цзян Чэн. — Но почему… почему он этого не понимает? Мне не нужен какой-то напыщенный золотой кошелек, мне нужен ты! Цзян Чэн продолжал бороться, он был слишком упрям, чтобы отступить. Его избранник Цзинь Цзысюань добивался признания их отношений. — Глава Цзян, ваш сын будет счастлив со мной… Цзян Фэнмянь видел, что даже его грубость не отталкивала Цзинь Цзысюаня и восхищался тому, как эти двое и впрямь любили друга. Словно устав от борьбы, глава семейства сдался. — Я был не прав… ты достоин моего сына… Слова, что слетели с губ Цзян Фэнмяня спустя полгода. То, что позволило перестать бороться и наконец-то быть вместе. И вот, когда у них родился сын и казалось, что все должно было быть хорошо, случилось то, что перевернуло жизнь Цзян Чэна полностью, лишив возможности на счастливое будущее с любимым человеком. Долго и счастливо… В горе и в радости… Все это рухнуло, будто картонный домик. Холодным осенним вечером, когда Цзян Чэн в ожидании супруга читал их ребенку сказку, поступил звонок на телефон. Цзинь Лин был еще совсем маленьким и его отец-омега очень много времени уделял ему. Он был долгожданным ребенком и оба родителя хотели подарить ему свою любовь и заботу. Цзян Чэн увидел незнакомый номер, однако ответил на звонок, не представляя, кто мог звонить в столь поздний час. — Алло… — Алло, господин Цзян. Вас беспокоят из полиции, я — офицер Сун, прошу простить за беспокойство, — раздался в трубку голос полицейского. — Вы супруг господина Цзиня? В этот момент сердце Цзян Чэна ушло в пятки, а сам он обнял их пятилетнего сына, прижимая к себе. Какое-то время мужчина сохранял молчание, а в голове пролетали самые страшные образы того, что могло случиться. «Полицейский, да и в такое время? — тревожные мысли пронеслись в его голове. — Он же… С моим супругом все в порядке?» — Господин Цзян, вы здесь? — раздался голос вновь, отчего в комнате воздух будто вмиг стал тяжелее, а сам омега старался выкинуть дурные мысли из головы. — Да, офицер, что-то случилось? — голос предательски задрожал, в этот момент за окном сверкнула яркая молния, словно предвестник ужасных новостей. — Господин Цзян, ваш супруг… — Что с ним? Где мой Сюань-гэ? Он в порядке? — перебив офицера, Цзян Чэн продолжал прижимать к себе сына, сжимая в другой руке телефон. Цзинь Лин понимал каждое слово и видел тревогу в глазах отца, но сохранял молчание, словно сейчас иначе поступить было нельзя. Порой Цзинь Цзысюань задерживался на работе и это было уже привычно для них обоих, но сегодня будто все предвещало о плохих известиях. Даже сама погода не вселяла надежду на облегчение. Дождь крупными каплями барабанил по окнам, а гром не прекращался, лишь усиливаясь. — Папа Чэн, — донесся звонкий, но осторожный голос мальчишки. — Когда он вернется? Цзян Чэн прекрасно понимал, что его сын спрашивает о Цзинь Цзысюане, но старался сохранять спокойствие ради их ребенка. Он не хотел, чтобы тот предавался тревогам вместе с ним. Даже если известия окажутся невыносимыми, Цзян Чэн решил, что их А-Лин не должен узнать это так, не должен видеть его подавленным или его слез. «Я… Мне стоит поговорить не в детской, — решительно подумал Цзян Чэн. — Если… все и правда, как я думаю, то… что же будет с нами… Как сказать об этом А-Лину? Неужели, все закончится именно так?» — А-Лин, все… Все в порядке, Сюань-гэ скоро вернется, — попытался как можно убедительнее сказать Цзян Чэн. — Ложись спать, уже поздно… — Папа Чэн, но… я хочу его дождаться, — начал упрямиться Цзинь Лин. — Ну пожа-а-алуйста… Видя, как его сын начал канючить, Цзян Чэн устало покачал головой, а в телефоне повисла тишина, словно офицер специально ждал, когда сможет продолжить. Он осторожно уложил сына в кровать, укрывая одеялом, а сам вышел из детской. — Поспи, А-Лин, а мне нужно поговорить, — ласково произнес Цзян Чэн, прежде чем уйти и поцеловал сына в лоб, пытаясь успокоиться. Цзинь Лин хотел было сказать что-то еще, но послушался отца и начал засыпать, пусть и хотел задать так много вопросов, узнать в чем же дело и что тревожит его родителя. «Этот звонок… все же было в порядке, — пытался уверить себя Цзян Чэн. — Что хочет рассказать офицер?» Мужчину начало трясти от неизвестности, а сам он боялся услышать ответ офицера. Только с утра он провожал мужа на работу, обсуждая, куда они отправятся на выходных. А в этот дождливый и холодный вечер Цзян Чэн разговаривал с офицером, который никак не говорил ему, что случилось. — Господин Цзян, мне очень жаль. Ваш супруг попал в аварию и скончался на месте от тяжелых травм, — отчеканил как рапорт звонивший. — Что? Нет! Этого не может быть! — голос Цзян Чэна сорвался на крик. — Вы уверены, что это он? — Господин Цзян, прошу, успокойтесь, — попытался вразумить его офицер. — Вы сейчас дома с сыном? Можем ли мы приехать, чтобы отвезти вас на опознание? «Так это может быть и не он? — с надеждой подумал Цзян Чэн. — Пусть это будет нелепая ошибка. Пусть… он сейчас позвонит и с ним все будет в порядке…» — Вы сказали, что мой супруг мертв, и еще просите меня успокоиться?! — еще громче, но уже более дрожащий голос раздался в трубку. — При этом просите меня приехать на опознание? Может… Может вы ошиблись? По щекам покатились предательские слезы и мужчина едва держался на ногах. Скатываясь по стене, он запустил одну руку в свои волосы, сжимая их от отчаяния. Мужчина не выпускал из рук телефон, откуда продолжал доноситься голос офицера, что пытался дождаться ответа. — Я сейчас с сыном, я… Я не могу оставить его одного, — раздался едва различимый из-за всхлипов голос омеги. «А если это правда? — страх сковывал все сильнее, дотронувшись пальцами до метки, он ощутил, как внутри него словно что-то разрушалось. — Что я скажу А-Лину? Как я посмотрю ему в глаза?» — Господин Цзян… В этот раз Цзян Чэн даже не стал дослушивать, отключая вызов, а сам он закричал от безысходности. Весь его мир, все то, что он так старательно пытался выстроить этим вечером, рухнуло от одного звонка. Телефон выпал из его рук, оставаясь лежать рядом. Он боялся звонить супругу, услышать бездушные гудки или машинный голос, оповещающий:

«Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети»

«Нет-нет, это не может быть правдой? — пытался отговорить себя Цзян Чэн после услышанного. — Он… Я не смогу без него. Наш А-Лин… Может, они ошиблись?» Цзян Чэн боялся ехать в больницу на опознание, его пугало, что это окажется именно супруг, но понимал, что должен. Перед глазами всплывали самые ужасные картины: то, как Цзинь Цзысюань весь в крови лежит в холодном морге, или то, что все его кости настолько переломаны, что его невозможно узнать, а может он и вовсе сгорел в машине. — Что я скажу А-Лину? Что я скажу отцу? Нет… Я… Цзян Чэн дрожал от страха, его глаза уже стали красными от слез. Сам он обхватил руками колени и уткнулся в них лицом, продолжая всхлипывать, кусая губы, надеясь, что не разбудил их малыша. Цзян Чэн чувствовал пустоту внутри и страх неизвестности. Он и правда любил, так сильно, думал, что их ждет еще долгая и счастливая жизнь, но этому не суждено было сбыться. Их сыну было всего пять лет, он лишь подрастал, а теперь Цзян Чэн понимал, что будет растить его один. Да, мир уже был не таким, как раньше и другие альфы готовы взять в супруги омегу с меткой и ребенком, но мужчина сам не желал этого. Цзинь Лин был сыном Цзян Чэна и Цзинь Цзысюаня, воспитывавшийся в любви и заботе. Мальчик родился омегой, как и сам богатый наследник. Благодаря своему супругу, Цзян Чэн верил, что их ребенок никогда не подвергнется нападкам и получит лучший пример в лице отца, каким должен быть альфа. Теперь все эти надежды тщетно были сожжены одним звонком. Телефон Цзян Чэна не переставал обрываться, но сейчас ему было совершенно не до них. Мужчину трясло так, что даже зубы начали стучать. Заглушенные всхлипы перебивал лишь барабанящий по стеклам ливень, что еще больше погружал Цзян Чэна в состояние отчаяния. — Это не должно быть правдой! — голос эхом отражался от стен. — Сюань-гэ, мы ведь… Мы ведь клялись, что будем вместе до конца… Ты даже смог убедить моего отца, чтобы он одобрил наш брак… Столько усилий, семейная жизнь, что они строили вместе, ребенок, а что теперь? Все рухнуло в одночасье, оставляя Цзян Чэна на пороге отчаяния и безудержного страха неизвестности. Мужчина понимал, что должен быть сильным ради их сына, но одна мысль о том: что ему нужно будет ехать в больницу, что больше он никогда не проснется в этих желанных объятиях, не сожмет руку любимого, не услышит его голос, не прикоснется к этим губам, — все это добивало сильнее, чем самая глубокая рана. Цзян Чэн не был слабым, но он любил, так искренне и безрассудно. Они могли ссориться, а после громко мириться, могли просто лежать рядом, ничего не говоря, — все это было частью их жизни. Поездки к родителям, совместный отдых, воспитание А-Лина, но все это оборвалось проклятым осенним вечером. Цзян Чэн не отвечал на звонки, но офицер полиции помимо него связался и с его отцом — Цзян Фэнмянем, поэтому большая их часть были именно от него. Мужчина не находил себе места, сорвавшись в этот непогожий день к сыну. Он вызвал водителя и отправился к дому, где жил Цзян Чэн со своей семьей. Пусть Цзян Фэнмянь и был главой компании, он любил своего ребенка и, узнав о недавней трагедии, сердце его обливалось кровью. Помня, насколько этот брак важен сыну, а также о внуке, он приехал, как только смог. На телефоне Цзян Чэна было уже более пятидесяти пропущенных, но мир вокруг словно перестал существовать. Вскоре дверь в дом отворилась и на пороге возник он: мужчина уже пожилого возраста, волосы его тронула седина, но лицо оставалось по-прежнему безупречным, без единой морщины, строгий офисный костюм, однако в глазах застыла тревога. — А-Чэн? Сынок! — крикнул Цзян Фэнмянь, закрывая дверь за собой и в мгновение ока оказываясь перед сидящим на полу сыном. — А-Чэн! Посмотри на меня! Цзян Чэн отказывался поднимать голову, по-прежнему утыкаясь в колени, сжимая их дрожащими руками, дав волю чувствам. Громкие всхлипы доносились даже до комнаты А-Лина, но тот, пусть и не спал, не решился выходить, слыша, что к ним пришел дедушка. «Почему папа плачет? Они поссорились? — почему-то именно об этом подумал маленький Цзинь Лин. — И почему дедушка так внезапно приехал?» — Отец? — хриплый голос Цзян Чэна, через время, донесся. — Зачем… Зачем ты пришел? Цзян Фэнмянь покачал головой, подхватывая сына на руки, и донес того до дивана, что находился в гостинной. Он заварил им чай, а после сел рядом, прижав к себе уже взрослого ребенка, который был убит горем. — Ты не отвечал на мои звонки, — начал Цзян Фэнмянь. — И еще… мне позвонили из полиции… А-Чэн, твой супруг… Слыша мягкий голос отца, Цзян Чэн сначала немного расслабился, но лишь уловив упоминание о супруге, сжал в руке чашку, да так, что костяшки побелели, но чуть ли не выронил ее из-за горячей температуры. — Блять! — выругался Цзян Чэн. — Прости… — Осторожнее, А-Чэн, горячо, — покачал головой Цзян Фэнмянь. — И тебе не стоит извиняться. Мне и вправду жаль. Я проведу расследование, но, быть может, тебе и А-Лину стоит пока пожить с нами? Твоя мама будет только рада… — Отец, я… Они могли ошибиться? — поджав губы, Цзян Чэн поднял на отца красные глаза, по щекам еще стекали дорожки слез, но он пытался держать себя в руках перед ним и смог немного успокоиться. — Я не хочу теснить вас и… мне нужно время… — А-Чэн… я понимаю, но тебе нужно съездить в больницу и лишь тогда мы узнаем, правда ли это, — погладив сына по голове, Цзян Фэнмянь нахмурился, пытаясь подобрать слова. — Ты наш сын и ничуть не потеснишь нас, к тому же, А-Лин наш родной внук. Я понимаю, все дела в компании я возьму на себя, пока ты восстанавливаешься. Если нужна какая-то помощь, то только скажи… — Я знаю, знаю, но… я же не могу оставить А-Лина одного или того хуже, взять с собой, — нахмурился Цзян Чэн. — Отец, спасибо… но… я и правда не могу… И спасибо за помощь с компанией. Это твое детище и я не хочу его погубить из-за личной трагедии… — А-Чэн, я могу посидеть с ним, пока ты поедешь в больницу, если что я буду на связи, — отозвался Цзян Фэнмянь. — Если это твое решение, я его уважаю и не буду настаивать. Знай, двери нашего дома всегда открыты для тебя и А-Лина. Твой отец еще не бесполезный старик, просто доверься мне… — Если… Если А-Лин будет спрашивать… не говори ему, хорошо? — Я тебя понял, я что-нибудь придумаю, но, — замерев на полуслове, Цзян Фэнмянь о чем-то задумался, а лицо его стало более мрачным. — Если все подтвердится, то что ты скажешь А-Лину? Он не должен жить в неведении… — Я и сам не знаю, — с трудом произнес Цзян Чэн. — Не знаю, как сказать… Ему всего пять, отец, он еще совсем ребенок. Я не хочу ему врать, но… — Я понимаю, А-Чэн, но если все действительно так, то нужно будет сказать, — покачал головой Цзян Фэнмянь. — Знаю, я… Я хочу, чтобы это просто был ночной кошмар, — устало выдохнул Цзян Чэн. — Но… я почти его не чувствую… Цзян Фэнмянь нахмурился, видя, как сын держится за метку, и обнял его, погладив по спине. Подобные моменты нежности случались редко, но это было искренне. Глава семьи Цзян хотел бы оградить его от бед, но всего предугадать невозможно. — Я поеду прямо сейчас, останься с А-Лином, — кратко отозвался Цзян Чэн, выбираясь из крепких рук Цзян Фэнмяня, а после поднялся с дивана. Лишь благодаря отцу, мужчина смог на время успокоиться, но, как только все подтвердилось, после поездки Цзян Чэн заперся дома и вовсе отказывался выходить куда-либо. После потери самого дорогого человека в своей жизни он решил, что его сын должен стать сильным, чтобы никто не смел его даже пальцем тронуть. Цзян Чэн рассказал Цзинь Лину правду, утешая их малыша, даже некоторое время разрешал спать вместе, сам позволял себе выпускать эмоции, лишь находясь в одиночестве. Цзян Чэн начал воспитывать А-Лина почти как альфу, но объяснил ему, чтобы тот говорил всем, что он просто бета. С подросткового возраста, отец отдал его в секцию смешанных единоборств и всячески следил за тем, кто просто пытался ухаживать за его сыном. Цзинь Лин с детства был любопытным и довольно наглым мальчишкой, особенно после потери отца-альфы. Цзян Чэн его баловал, стараясь дать все, что он пожелает, будто таким образом мог компенсировать потерю.