Попались в капкан

На следующий день, после принятия решения о «мести», Лили и Фэррон заняли пустой класс.

***

      — Итак, надо будет постараться наложить на письмо скрывающие чары, чтобы он не смог по почерку узнать меня. И придумать псевдоним. Не буду же я какой-то безликой девой, — проговорила Фэррон, усмехнувшись.       Секунду спустя, правда, стало не до смеха. Девушка замерла, улыбка сошла с лица. В глазах появилась искра озарения.       Лили, заметив заминку, вскинула одну бровь. Она, разумеется, сразу уловила эти изменения. И причину поняла тоже мгновенно. Не зря же она одна из самых умных ведьм на своём курсе.       — Безликая дева? — догадалась Лили.       — Даже звучит интересно, — кивнула Фэррон, улыбаясь. — Прозвище позволит сохранять полную анонимность. Буду для него инкогнито ещё тем, — самой себе под нос бормотала девушка, опуская задумчивые глаза яркого голубого цвета на письмо. Вскоре оно должно послужить началом грандиозной шалости.       Мародёры точно когда-нибудь оценят.       — А теперь к содержимому, — решительно проговорила пуффендуйка, немного поёрзав на скрипучем стуле. В этом классе в принципе всё было старым, пыльным и мрачным. Самое идеальное укрытие, где тебя мало кто будет искать. Сюда даже никто не ходит. Возможно, они и вовсе стали первыми, потому что помещение было заброшенным.       Найти такой класс оказалось не так уж и сложно. Замок настолько огромен, что тут таких пруд пруди. Оттого и была относительная уверенность, что к ним не заглянут. Из всех заброшенных помещений — вряд ли какой-то студент захочет тащиться на седьмой этаж ради того, чтобы понюхать пыль, чей срок годности не продлевался наверняка с момента постройки замка.       Такие классы попросту не нужны, ведь в школе даже не учится столько студентов, чтобы заполнить каждое имеющееся пустое пространство. Да и профессоров не так уж и много.       Взяв в руки перо, Фэррон задумалась. А вместе с этим по привычке закусила кончик пишущего предмета. Ещё с первого курса у неё появилась эта привычка. Сейчас ничего не менялось — она всё так же точила зубы обо что-то, пока пребывала в раздумьях.       «Точно барсук», — мысленно усмехнулась подходящему сравнению Лили, прерываясь, когда заговорила вслух:       — С чего начнём? — Лили слегка склонила голову вбок, а глаза устремила на пергамент на столе.       — С чего-то простого. Для начала надо ведь войти во вкус, — проговорила Беннет. Нужно было написать что-то изящное, дабы сразу зацепить внимание, но не настолько, чтобы перестараться.       Джеймс Поттер был личностью, на самом-то деле, многогранной. Такого, как он, с одной стороны и можно удивить, а с другой — он уже перепробовал столько всего, что это становилось целой задачкой. Но оттого интерес повышался. По крайней мере для Фэррон.       Словив крупицу вдохновения, пуффендуйка начала писать, растягивая нить мыслей до нужного объёма текста:

«Мой милый друг,

Как бы мне сейчас хотелось сказать тебе всё вживую, а не через кусок бумаги. Но, пока твоё сердце отдано другой, ты будешь существовать в моём лишь призрачно.

Твоя Безликая дева».

      — И для ещё бо́льшей ванильности сердечко в конце нарисую, — пробормотала пуффендуйка. — Глядишь, когда-нибудь начну оставлять свои поцелуйчики.       Лили прыснула, уже представляя себе этот перебор женского возмездия с красивой подачей в виде губной помады.       Пока Фэррон вырисовывала аккуратное сердечко, не заметила, как высунула кончик языка.       Лили могла заметить такое нечасто, но иногда подобное случалось и выглядело мило. Как только Фэррон приступала к чему-то с особой кропотливостью, у неё случались эти моменты, когда она не обращала внимание ни на что. И за собой так же не замечала жестов тела. Пусть и таких незначительных.       — Да ты прямо поэтесса, — проговорила рыжеволосая, перечитывая ещё раз то, что написала подруга. — Эссе бы ты так писала, как подобные строки.       — Ну ты и сравнила, конечно. К этому у меня душа горит, а на той же Трансфигурации горит то, что я пытаюсь превратить. Да и красиво же получилось?       — Ты про письмо или Трансфигурацию? — уловила Эванс повод для шутки, тут же улыбаясь, когда подруга склонила красноречиво голову. — Красиво, красиво, — кивнула всё ж таки Лили и аккуратно свернула пергамент, убирая его в конвертик.       Лили стала сразу же накладывать чары, которые не позволят Джеймсу распознать отправителя. Ещё она применила заклинание, которое не даст разглядеть отпечаток её магии (это заклинание было не их профиля, но Лили слишком любила изучать новое, даже такого уровня сложности). Так точно будет гарантия, что их не раскроют на самом начальном этапе.       — Начало положено, причём, как по мне, довольно неплохое. Если сразу думать о том, насколько масштабы повысятся дальше, то даже круто. Серьёзно, во мне энтузиазм сейчас так прёт, — несдержанно поделилась своими впечатлениями Беннет, с чем Лили не могла не согласиться. У неё у самой присутствовала искра нетерпения. — Теперь это письмо нужно аккуратно подсунуть ему как-то.       — Это дело предоставь мне, — проговорила уверенно Лили, пряча конверт в карман мантии. — Мне будет проще, поскольку мы на одном факультете и чаще видимся. К сожалению, — тут же добавила она, просто не обходясь без подобных язвительных вставок. — Думаю, я смогу устроить всё незаметно.       — Будь осторожна, — посоветовала Фэррон.       — Буду.       Теперь оставалось дело за малым, и в то же время ответственность на Лили легла не очень-то и маленькая: всучить это письмо Поттеру, чтобы не заметил ни он, ни его глазастые друзья.       В идеале, конечно, им обеим хотелось видеть его реакцию, но тут уже как карта ляжет. Вдруг повезёт?       В тот же вечер, уже ближе к ночи, Лили разместилась в общей гостиной Гриффиндора. В её глазах отражалось пламя камина, на который она смотрела почти не моргая. Одна рука лежала поверх клетчатой рубашки, а под ней, в том самом месте, пряталось письмо. Начало будущего конца, если повезёт и у них всё получится. Задумка ведь и впрямь была неплоха!       Эванс вздрогнула, когда услышала громкий смех. Мужской. И не один.       Её плечи тут же напряглись: она знала, кто это. Конечно же, она знала. Не узнать самых громких студентов не только факультета, но и школы, было просто невозможно. Тут у любого спроси, знают ли они знаменитую четвёрку Мародёров, и все единогласно ответят «да».       А вот ей так хотелось порой с искренностью отвечать «нет»!       Лили надеялась, что такой момент наступит. Когда-нибудь. В будущем.       Думая об этом, она не шевелилась. Ей бы хотелось, чтобы её не заметили, но, во-первых, для Поттера это за огромной гранью, во-вторых, ей придётся столкнуться с ним лицом к лицу, чтобы выловить удачный момент и подсунуть письмо.       Причём Лили понимала, что действовать стоит тоже осторожно. Если Джеймс обнаружит письмо сразу после их встречи — беды не миновать. Нужно, чтобы прошло время. А тут она могла полагаться лишь на удачу.       Фэррон, конечно, предложила подруге просто пробраться в их спальню, но Лили не готова была так рисковать, ведомая опасливым страхом. Пришлось смириться с пока единственной идеей — подкинуть письмо ему в сумку.       Что она и собиралась сейчас сделать. Если у Поттера вообще была в собой школьная сумка.       Вот будет забавно, если нет, и девушка всё это время впустую просидела в гостиной в ожидании одной бестолковой персоны.       Эванс незаметно скосила глаза на проход, куда ввалились четыре парня: Римус, Питер, Сириус и сам виновник её тремора последние пару часов.       Лили чуть было не вжала голову в плечи, как будто это могло бы скрыть её от карих глаз за линзами очков. Порой Эванс даже казалось, что Поттер очки носит не из-за плохого зрения, а потому что они помогают ему замечать всё, везде и всюду. Что угодно или кого угодно.       Чаще под прицел попадалась либо сама Лили, либо её лучший друг, над которым Мародёры сегодня снова подшутили. После того, как они унизили Снейпа на глазах у его же факультета, желание по-настоящему находиться здесь, в поле зрения Поттера, отсутствовало напрочь.       Но чего не сдеаешь ради благого дела. Даже если придётся пожертвовать своими нервными клетками.       Как только Джеймс, как и нужно было, заметил рыжеволосую красавицу, по его лицу растеклась очаровательная мальчишеская улыбка. Такая широкая и заразительная, что Лили чуть было не смутилась. Но она, дав себе мысленную оплеуху, расправила плечи и со всем пренебрежением, на которое была способна, посмотрела на него. Спокойно, не выходя из образа привычной заучки с холодным взглядом только для него одного. Хотя зачастую её глаза пылали и противоположной злостью.       Несомненно, Лили где-то глубоко в душе признавала себе привлекательность Джеймса. Но это был не её случай, когда от одной лишь мужской харизмы и красоты она должна пасть ниц, как это делали другие девушки в Хогвартсе. Ей такое поведение казалось неприемлемым и унизительным.       Зачем так вести себя, унижаясь, чтобы обратить чьё-то внимание? Цена счастья должна измеряться в этом?       Нет, увольте, но это не её случай.       Это уж точно никакая не «любовь».       Зачем вообще стараться, если это ни к чему не приведёт по итогу? Ради кратковременной утехи? Ради его одного взгляда?       «Он у него что, какой-то особенный?» — мысленно фыркнула Лили, только подумав о последнем.       Гриффиндорка отвлеклась от собственных мыслей, когда её накрыла тень. Не такая громадная, как у мужских персонажей тех любовных романов, которые она читала взахлёб, но всё же Поттер уже был достаточно высоким для своего возраста. Определённо выше её на полторы головы.       Лили еле сдержалась, чтобы не рявкнуть на него, мол, почему он опять так близко стоит, если ей неприятно.       Как будто это замечание взаправду смогло бы приструнить его...       Джеймс по привычке взлохматил свой ураган, который он называл волосами и его личным шармом. На деле же не более, чем обычное позерство.       — Эванс, любовь моя. Я думал, хорошие девочки уже давно в кроватке, сны про прекрасных принцев смотрят, — как всегда «остроумно» пошутил он.       Лили всё-таки не удержалась, скривившись в лице. А вот его друзья поддержали Поттера смешками. Троица позади него молчала, но они смотрели на девушку и друга, как верные солдаты. Или стервятники, кружащие вокруг добычи. Джеймс явно был их предводителем в таком деле.       — Избавь меня от своего ужасного чувства юмора. Ты так и не преуспел в этом.       — Не соглашусь. Все в замке без ума от меня и моих шуток, — ухмыльнулся он, поправляя на плече ремешок сумки.       Лили чуть было как заворожённая не посмотрела на неё, вовремя отдёргивая себя. Не хватало, чтобы её сочли безумной. Так она точно «не вызовет» подозрений, безусловно.       — Все да не все. Уж точно не я, — фыркнула девушка, вставая с дивана, на котором сидела.       Пора.       У Лили не было и пары минут, чтобы как следует продумать свои дальнейшие действия. Она повернулась лицом к Поттеру, якобы собираясь обойти его. В то же время девушка сделала вид, что чешет спину, а сама аккуратно вынула палочку из-за пояса брюк, делая ею небольшой взмах.       Динамика дальнейших последствий была… именно такой, как ей было нужно.       Питер так удачно чихнул, перекрывая этим громким звуком то, как близ лежащая фигурка — явно забытая кем-то — словно случайно упала со стола.       Сириус усмехнулся, заметив это. Он отвлёкся сам и заодно друзей.       — Ха! Пит, да у тебя, оказывается, есть скрытая способность! — хохотнул Блэк, коего поддержали усмехнувшийся Римус и смущённо улыбнувшийся Петтигрю.       Джеймс так же отвлёкся, отворачиваясь. Лили выдохнула и, вынув из-под рубашки письмо, уже свёрнутое в маленькую трубочку с белой тонкой ленточкой, быстро просунула его Джеймсу в сумку, когда проходила мимо.       Никто не заметил.       Рыжеволосая глубоко выдохнула, слыша, как сердце набатом стучит в ушах от переизбытка тех чувств, что враз накрыли её ударной волной адреналина. Она взяла саму себя за руки на уровне живота, дабы скрыть, как те трусятся.       Она это сделала… Мерлин, она и правда смогла! У неё получилось!       Сам Поттер, только заметив макушку удаляющейся однокурсницы, окликнул её громким свистом. Лили тут же дёрнулась, скривившись. Даже его друзья не совсем оценили данный манёвр, но они, по крайней мере, уже привыкли.       Лили резко повернула голову, через плечо гневно зыркнув на него.       Джеймс же продолжал держать лёгкую ухмылку, помахав ей пальцами на прощание.       — Добрых снов, Цветочек. Пусть тот принц, который тебе приснится, окажется мной.       Питер хрюкнул от безудержного смеха. Лили чуть не закатила глаза.       Питер — это вечный подпевала.       Неудивительно, что он так вёл себя, когда компания крутых парней приняла его и посчитала своим другом. У Эванс же он вызывал неоднозначные чувства. Ей он никогда и не нравился, и не вызывал особой ненависти. Он просто был и всё на том.       — В том случае, если тебе приснится, как я душу тебя твоей же подушкой.       Резко отвернувшись, взмахнув огненными волосами, Лили стала взбираться шустро по лестнице, слыша за спиной смех некоторых парней, а следом — возглас Поттера:       — Ты уже давно в моих снах, Эванс!       Лили удержала себя от желания вернуться и всё-таки треснуть Поттера по голове его же сумкой, где лежало письмо.       Но оно-то и должно в будущем послужить громоотводом.

***

      Утром двух затейниц ждало разочарование — Поттер то ли действует настолько плохо видит, то ли у него в самом деле просто имеются проблемы с концентрацией (а так оно и было). Ведь письмо в своей сумке он так и не обнаружил.       Больше была возмущена Фэррон — она ведь так старалась!       А он?       А он просто не заметил.       Лили так буйно не отреагировала, однако тоже испытала негодование. Она такую оферту провернула, так рисковала. И ради чего всё? Чтобы Джеймс оказался настолько слеп именно тогда, когда ей впервые(!) нужно было его внимание? Где-то в мире кто-то явно перепутал местами понятия справедливость и несправедливость.       Пыхтя от того, какой Поттер всё-таки дурак, — и это говорила уже не Лили, — пуффендуйка расхаживала из стороны в сторону мимо окна. Лили разместилась на подоконнике, держа на коленях увесистый том по маггловедению. У гриффиндорки постоянно спрашивали, зачем ей этот предмет, если она и так всё про магглов знает. Но любознательность юной волшебницы не способны были переубедить подобные неудобные вопросы.       С плеча Фэррон немного сползла мантия, отчего девушке пришлось с неким раздражённым вздохом поправить ту.       — Поверить не могу… — бурчала она. — Просто поверить не могу! Он даже не заметил! — девушка остановилась, вперив пылающие глаза в подругу. Та довольно быстро смирилась, пожав плечами на эмоциональный всплеск Беннет.       — Может, он заметил. Просто не афишировал для всех, — вдруг предположила Лили, но, словив скептичный взор подруги, кивнула. — Ладно, да, звучит нереалистично.       Фэррон снова начала медленно расхаживать мимо Лили, уперев руки в бока. Её глаза уткнулись задумчиво в пол.       Конечно, не было ничего трагичного в том, что утром они не получили то, что ждали всю ночь. Обе девушки даже поспать в итоге нормально не смогли, фантазируя исходы того, как Поттер будет реагировать на их письмо. Но для Фэррон всё же стало неприятной неожиданностью отсутствие желаемого.       Её больше разозлило то, что они напрасно переживали всю ночь, ведь это даже не окупилось должным образом.       А ещё ей не нравилось, что первоначальная задумка потерпела крах на втором же пункте. Письмо доставлено адресату, а в ответ — ничего.       — Ладно, предположим, что он правда просто не заметил, — на последних словах лицо Фэррон скорчилось, словно говорить такое было сродни тому, как ты пробуешь на вкус что-то отвратительное, — но он что, даже не складывал учебники, пергаменты?       — Хочу напомнить, что мы говорим о том самом Поттере, у которого учёба стоит даже не на втором месте. Ты правда думаешь, что его волнует, взял ли он нужный учебник? — хмыкнула Эванс. — Да и к тому же, кажется, он в самом деле не беспокоится об этом.       Поймав вопросительное выражение лица подруги, Лили пояснила:       — У него вроде как на Зельеварении даже парта пустая была. По крайней мере, мне так показалось, — пожала гриффиндорка плечами, а вот плечи Фэррон опустились, сбрасывая небольшую долю напряжения. Девушка выдохнула, подходя ближе к рыжеволосой, а после тоже запрыгнула на подоконник.       — Тогда и правда ничего удивительного, — буркнула Беннет. — Но всё же! — снова за секунду завелась она. — Я так старалась! Хоть бы ради приличия заглянул в сумку, — уже проворчала она, а Лили не сдержала усмешки.       — И как ты себе это представляешь? Лично сказать надо было, что мы ему там любовную записочку подкинули, мол, будь так любезен, оцени?       Фэррон не хотя выдала смешок, позабавившись иронии подруги. Звучало и правда глупо. С высказываниями она поспешила.       — Ладно, может, нужно просто ждать. Терпение явно не мой конёк, — вздохнула пуффендуйка. — Как с таким качеством я собралась заниматься этим, возможно, годами, — теперь неясно.       Лили полезла в свою сумку, вынимая пергамент и чернильницу с пером. Девушка передала письменные принадлежности подруге, а та в свою очередь недоуменно смотрела то на одно, то на другое в своих руках.       — Тебе надоело меня слушать и ты предлагаешь, чтобы я жаловалась пергаменту, дабы «потом прочитать его» или вовсе сжечь?       Лили цокнула, закатив глаза.       — Очень остроумно. Нет. Просто я подумала, что мы могли бы придумать, что ещё написать ему. Поттер наверняка даже не воспримет всерьёз то письмо. Да и пока есть время.       До следующего урока у них и правда оставалось в запасе около десяти минут. И всё это время они были вместе. Лили даже покинула Марлин и Алису, оставляя их вдвоём. Аналогично со своими друзьями поступила Фэррон, сославшись на «важное дело особой секретности» — это в её смысле означало, что подробностей не будет.       — Можно попробовать. Вдруг вдохновение подскажет и впрямь что-нибудь, — пожала плечами Фэррон на манер «терять всё равно нечего».       На удивление, всё действительно пошло как по маслу. Строки быстро формировались в полноценную записку.       Пока Лили читала её, она всё больше удивлялась и в то же время не понимала, с чего бы у Фэррон шли такие красивые идеи. В самом ли деле её подруга относилась к этому делу лишь с точки зрения необходимости?       Ещё один конверт с готовым содержимым был скручен в похожую трубочку и снова перевязан белой ленточкой (Фэррон решила использовать именно этот цвет — а-ля белый флаг и символ чистоты намерений). Девушки повторили приём как с первым письмом, после чего уже разошлись по разным сторонам. Планы планами, а уроки по расписанию. И их никто не отменял, даже ради грандиозных «подвигов».       По истечении ещё некоторого времени, когда подошло время обеда, Лили сообщила, что Джеймс и вовсе куда-то подевался. Фэррон подавила в груди грустинку, убеждая себя, что одно разочарование — это ещё не повод сдаваться. Она сложит руки только в том случае, если появится какая-то веская причина притормозить. Например… Например, Лили всё-таки влюбится в Поттера! Но, поскольку это было за гранью возможного, то и старания Фэррон будут безудержными и очень-очень долгими.       К ужину, к сожалению, однокурсника так и не было видно. Его друзья, к слову, тоже отсутствовали. Даже правильный Люпин! Тогда и стало ясно, в чём дело. Мародёры снова что-то готовили.       В этом Лили и Фэррон убедились точно, когда ближе к отбою у Гриффиндора отняли пятьдесят очков. Всё из-за того, что Мародёры запустили огромную кучу мышей и крыс в гостиную Слизерина, придав им такой вид, что при попытке схватить гадов — те становились прозрачными. А оттого и неуловимыми. Даже магия не помогла, кою попытались применить старшие курсы и старосты.       Как этой четвёрке удалось провернуть подобное — останется для всех загадкой. Но Фэррон даже не особо акцентировала внимание на их проделке. Она едва сдерживала себя, чтобы не пойти к Джеймсу и уже потребовать проверить сумку. Настолько её распирало от нетерпения, кое она сдерживала из последних крупиц здравомыслия.       В тот день пуффендуйка так и не дождалась желаемого, окончательно огорчаясь. Джеймсу явно было не до содержимого своей сумки, на которую он положил огромный болт.       Время утекло быстротечно, что девушка даже не успела уследить за ним. Ей пришлось вернуться в их барсучью нору — как называл гостиную весь факультет.       Лили так же не смогла разузнать, заметил ли Джеймс письмо или нет. Мародёры снова ближе к ночи куда-то запропастились, даже не заботясь о том, что по их вине факультет лишился доброй части баллов.       А поздней ночью где-то на втором этаже раздался громкий взрыв и крики Плаксы Миртл — приведения Хогвартса.