Попались в капкан

      Ночь опускалась на Хогвартс медленно и вязко, будто замок не желал отпускать последние отблески осеннего вечера. За окнами чернело небо, а ветер временами ударялся в стекла с тихим завыванием, напоминающим приглушённый шёпот.       Внутри гостиной Пуффендуя было тепло. Потрескивал камин, несколько младшекурсников лениво спорили о квиддиче, кто-то дремал в кресле, накрывшись учебником по травологии. Атмосфера казалась сонной и спокойной, но Фэррон не чувствовала этого умиротворения.       Сидя у дальнего стола, девушка смотрела на раскрытый дневник перед собой так внимательно, словно ожидала, что страницы оживут без её участия. Чернила в маленькой баночке поблёскивали в свете лампы, перо покоилось рядом, а пальцы пуффендуйки то и дело нервно касались края обложки. Она уже несколько минут ничего не писала, хотя прекрасно знала: стоит ей вывести хотя бы слово, как оно появится у него.       У Джеймса.       Эта мысль до сих пор вызывала внутри странную смесь волнения и трепета. Не того прежнего веселья, которое сопровождало её первые записки несколько лет назад. Тогда всё казалось безобидной игрой, маленькой местью за бесконечные попытки Поттера добиться Лили. Тогда Фэррон хихикала вместе с рыжеволосой подругой, наблюдая за растерянностью гриффиндорца, наслаждалась собственным умением оставаться незаметной и считала происходящее просто забавой.       Теперь всё ощущалось иначе. Теперь она ждала его ответов. Ждала его слов. Ждала, когда на страницах появится знакомый почерк.       И это пугало сильнее любой возможности быть раскрытой.       Тонкие пальцы медленно раскрыли дневник шире. Несколько последних страниц уже были исписаны их разговорами. Иногда короткими, наполненными насмешками и колкостями. Иногда неожиданно длинными — такими, после которых Фэррон ещё долго лежала ночью без сна, глядя в потолок своей спальни и прокручивая в голове каждую строчку.       Поттер оказался совершенно не таким, каким она привыкла видеть его со стороны.       Не шумным самоуверенным идиотом. Не несносным гриффиндорцем, который вечно дурачится с друзьями. Не тем мальчишкой, что годами бегал за Лили.       С ней он был другим. И самое страшное заключалось в том, что Фэррон нравился именно этот Джеймс.       Страница дрогнула. Чернила начали медленно проявляться сами собой.       «Ты опять исчезла, Принцесса?»       Уголки губ девушки невольно приподнялись. Это обращение уже стало для неё чем-то опасно привычным. Каждый раз, когда она читала его, внутри становилось тепло, а сердце предательски ускоряло ритм. Джеймс почти перестал использовать её старый псевдоним. Безликая дева осталась где-то в прошлом, среди записок и ленточек, среди анонимных сладостей и коротких признаний.       Теперь она была для него Принцессой.       Фэррон опустила взгляд, пряча улыбку, хотя рядом никого не было. Смешно. Она ведь даже не находилась рядом с ним, а всё равно смущалась так, словно Поттер стоял прямо напротив.       Перо скользнуло по бумаге.       «Я не исчезла. Просто наблюдаю».       Ответ возник почти сразу.       «Звучит жутко».       Девушка тихо усмехнулась.       «Разве ты не привык к моей загадочности?»       На этот раз пауза затянулась чуть дольше. Фэррон даже успела откинуться на спинку стула и мельком посмотреть в сторону камина, где Диего пытался стащить у кого-то шоколадное печенье. Однако появившиеся строки мгновенно вернули всё её внимание обратно к дневнику.       «Привык».       Всего одно слово, но от него внутри что-то дрогнуло.       Фэррон медленно провела большим пальцем по краю страницы, чувствуя, как в груди поднимается странное напряжение. Опасное. Тягучее. Она слишком остро реагировала на его слова в последнее время.       Это уже давно перестало быть нормальным.       Чернила вновь растеклись по бумаге.       «Кстати, я скучаю по твоим письмам».       Девушка удивлённо моргнула.       Она перечитала фразу дважды, словно сомневалась, что правильно поняла. Раньше Поттер никогда прямо не говорил о тех записках. Конечно, он упоминал их, шутил, пытался выведать подробности, но сейчас…       Скучаю.       Фэррон почувствовала, как губы сами собой расплываются в мягкой улыбке. Она даже не заметила, что начала медленно покачивать ногой под столом.       Сколько времени прошло с тех пор, как она перестала подбрасывать ему записки? Несколько месяцев? Наверное, даже больше. Теперь у них был дневник, и прежние способы общения казались почти ненужными. И всё же Джеймс помнил.       Хранил это. Привык.       Девушка опустила ресницы, скрывая от самой себя слишком довольный блеск в глазах. Потом всё-таки вывела ответ.       «Не думала, что ты успел настолько к ним привязаться».       Чернила исчезли, а затем начали проявляться снова, быстро, будто гриффиндорец даже не раздумывал.       «Ты недооцениваешь силу привычки».       Фэррон тихо хмыкнула, подперев щёку ладонью.       «Какая трагедия. Поттер страдает без таинственных писем».       «Очень смешно».       «Я старалась».       «Заметно».       Она уже собиралась написать что-то ещё колкое, как следующая строчка появилась раньше.       «Ты стала моей привычкой, Принцесса».       Перо замерло в её пальцах.       Дыхание сбилось мгновенно.       Фэррон растерянно моргнула, уставившись на написанные слова так, будто они могли исчезнуть. В груди резко потеплело, а сердце ударилось о рёбра слишком сильно, слишком быстро. Казалось, даже шум гостиной отдалился куда-то, растворился, оставляя только её, дневник и эти несколько чернильных строчек.       Ты стала моей привычкой.       Она медленно опустила взгляд. Щёки предательски вспыхнули.       Мерлин.       Джеймс ведь даже не видел её сейчас, а она всё равно чувствовала себя пойманной. Будто эти слова добрались до неё куда глубже, чем должны были.       Пуффендуйка нервно провела пальцами по волосам, пытаясь справиться с внезапным волнением. Всё внутри странно переворачивалось. Тепло разливалось по груди медленно, сладко, почти болезненно.       И хуже всего было то, что ей нравилось это ощущение. Нравилось слишком сильно.       Она сама не заметила, как всё окончательно вышло из-под контроля. В какой момент обычная проказа превратилась в это? Когда именно Джеймс Поттер перестал быть просто целью их с Лили игры?       Фэррон не знала.       Возможно, тогда, когда впервые поймала себя на том, что ищет его взглядом в Большом зале.       Или когда начала ждать вечеров только ради их переписок.       А может, в тот момент, когда впервые улыбнулась его обращению «Принцесса».       Теперь уже не имело значения, потому что чувства давно пустили корни слишком глубоко.       Фэррон влюблялась сильнее без возможности остановиться.       Ирония происходящего ударяла особенно болезненно. Она ведь сама устроила всё это. Сама решила отвлечь Поттера от Лили. Сама годами выстраивала эту игру, уверенная, что полностью контролирует ситуацию.       А теперь?       Теперь сама тонула в собственных чувствах.       Девушка прикрыла глаза на короткое мгновение, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. В голове всплывали его слова, интонации, привычка называть её Принцессой. И каждый раз внутри что-то болезненно сжималось.       Она заболевала этим всё сильнее.       Каждым разговором.       Каждой строчкой.       Каждым случайным воспоминанием о нём.       И вылечиться уже не получалось.       Капкан и впрямь захлопнулся. Только не с Поттером внутри, а с ней. Она сама себя и загнала в ловушку.       Фэррон медленно выдохнула, открывая глаза. Взгляд вновь упал на дневник, где всё ещё оставались те самые слова. Хотелось перечитать их снова. И снова. И снова.       Глупо. Совершенно глупо.       Она ведь понимала, насколько всё это опасно. Если Лили узнает — поймёт сразу. Поймёт слишком многое. Поймёт, что история давно перестала быть простой авантюрой.       И тогда всё разрушится. И Фэррон этого не переживёт.       Чернила внезапно дрогнули вновь.       «Эй?»       Девушка вздрогнула.       Следующая строчка появилась почти мгновенно.       «Ты чего так резко замолчала?»       Она нервно сглотнула.       Конечно, Поттер заметил.       Он вообще начал замечать слишком многое, связанное с ней. Даже через страницы дневника умудрялся чувствовать смену её настроения.       Пуффендуйка обмакнула перо в чернильницу, задержав его над бумагой чуть дольше необходимого. Мысли путались. Хотелось ответить что-нибудь лёгкое, привычное, снова спрятаться за насмешкой или загадочностью.       Но слова не складывались. Потому что внутри всё ещё звучало это:       Ты стала моей привычкой.       Фэррон наконец медленно написала:       «Задумалась».       Появилась короткая пауза.       «О чём?»       Девушка нервно улыбнулась. Если бы он только знал.       Если бы хоть на секунду догадался, как сильно рушит её спокойствие несколькими простыми словами.       Она слегка покачала головой, будто отгоняя ненужные мысли, и вывела:       «О том, что привычки бывают опасными».       Ответ не заставил себя ждать.       «Некоторые стоят риска».       Сердце болезненно сжалось.       Фэррон тихо выдохнула через нос, опуская взгляд. Этот мальчишка даже не понимал, насколько легко пробирается под кожу. Насколько сильно влияет на неё теперь.       Она чувствовала себя ужасно уязвимой и одновременно счастливой.       Это было самым страшным.       Потому что Фэррон Беннет всегда оставалась осторожной. Разумной. Неприметной. Она предпочитала наблюдать со стороны, а не бросаться в омут чувств с головой. Но рядом с Джеймсом всё постепенно ломалось.       Он даже не знал, кто она, а уже стал чем-то важным. Слишком важным.       Девушка медленно закрыла глаза, собираясь с мыслями. Нужно было заканчивать разговор. Срочно. Иначе она окончательно потеряет способность думать нормально.       Перо вновь коснулось бумаги.       «Мне пора идти».       Несколько секунд ничего не происходило. Затем появились слова:       «Ты всегда исчезаешь слишком внезапно, Принцесса».       Уголки её губ дрогнули в слабой улыбке.       «Это часть моего очарования».       «Тогда оно раздражающе работает».       Фэррон тихо рассмеялась, качнув головой.       «Спокойной ночи, Поттер».       Ответ возник почти сразу.       «Спокойной ночи, Принцесса».       Девушка ещё несколько мгновений смотрела на эти строки, чувствуя, как внутри снова разливается то самое предательское тепло. Затем осторожно закрыла дневник и медленно выдохнула.       Гостиная постепенно пустела. Кто-то уже расходился по спальням, младшие курсы сонно переговаривались возле лестницы, огонь в камине потрескивал всё тише. За окнами окончательно сгустилась ночь.       Фэррон прижала дневник к груди и ненадолго замерла.       Она проиграла. Не Лили. Не Джеймсу. Сама себе.       И самое ужасное заключалось в том, что какая-то часть души совершенно не сожалела об этом.