Попались в капкан

      Прошёл почти месяц.       Хогвартс медленно утопал в поздней осени, и холод теперь чувствовался даже внутри древних каменных стен. По утрам окна покрывались тонкой изморозью, а студенты всё чаще жались ближе к каминам, спасаясь от сквозняков, гуляющих по коридорам. В Большом зале пахло горячим шоколадом, выпечкой и сыростью от насквозь промокших мантий, которые ученики приносили после тренировок по квиддичу.       За этот месяц многое изменилось.       И одновременно — ничего.       Фэррон всё так же оставалась тенью в жизни Джеймса Поттера. Невидимой фигурой где-то за пределами его понимания. Он по-прежнему не знал её лица, не слышал голоса, не подозревал, что девушка, с которой он почти ежедневно разговаривал через дневник, сидит совсем рядом за соседним факультетским столом во время завтраков, обедов и ужинов.       Но теперь что-то в их переписках стало другим. Более личным. Более опасным.       Они начали привыкать друг к другу слишком сильно.       Иногда разговоры длились до глубокой ночи. Иногда прерывались короткими фразами между уроками. Джеймс рассказывал ей о тренировках, жаловался на Сохатого — как сам себя называл в шутку — когда не мог поймать снитч из-за погоды, ворчал на задания по трансфигурации и с неожиданной лёгкостью заставлял Фэррон смеяться даже через обычные строчки чернил.       Она отвечала осторожно. Почти всегда уклончиво. Никогда не говорила слишком много о себе, постоянно уводила разговоры в сторону, пряталась за шутками и загадками.       Но Поттер оказался упрямее, чем она предполагала. А ещё — чёрт возьми — внимательнее.       Именно поэтому, когда поздним вечером на странице её дневника появились новые строки, внутри что-то неприятно сжалось.       «Я всё-таки собираюсь выяснить, кто ты».       Фэррон застыла.       Перо замерло в воздухе, а взгляд медленно скользнул по словам снова. И ещё раз. Сердце тут же ударилось быстрее.       Вот оно. Она знала, что этот момент наступит. Не то чтобы это было слишком удивительно. Скорее вопросом времени, которое она оттягивала как могла. Очевидно, её фортуна подходит к концу.       Слишком долго всё продолжалось. Слишком тесной стала их связь. Джеймс не мог вечно довольствоваться неизвестностью, особенно теперь, когда явно воспринимал её уже не как случайную поклонницу.       Девушка медленно выдохнула, стараясь унять внезапное напряжение.       Нет. Нельзя паниковать. Поттер не знает. Пока не знает.       Но от этого легче не становилось.       Чернила вновь дрогнули.       «Мне начинает казаться, что ты существуешь только внутри этого дневника».       Уголки губ Фэррон едва заметно дрогнули, хотя тревога всё равно неприятно царапала изнутри. Она написала осторожно:       «А если так и есть? Как ты можешь быть уверен, что я не плод твоего воображения или просто чья-то проделка и всего лишь… эффект магии?»       Ответ возник быстро.       «Ты слишком настоящая. А если всё, так ты написала, тогда я окончательно сошёл с ума».       У неё внутри что-то сжалось, прочитав первое предложение. А затем, дочитав, девушка тихо фыркнула себе под нос, однако пальцы всё равно крепче сжали перо.       Следующая фраза появилась медленнее.       «Но серьёзно, Принцесса. Я хочу тебя найти. Мне надоели тайны».       И вот тогда тревога стала настоящей.       Фэррон опустила взгляд. В груди что-то тяжело потянуло вниз. Не потому, что ей было неприятно. Наоборот. Какая-то глупая часть души даже радовалась этим словам.       Он хотел знать её. Хотел увидеть. Хотел понять, кто скрывается за страницами.       Но именно этого нельзя было допустить.       Потому что тогда всё рухнет.       Их переписки.       Их странная хрупкая близость.       Её тщательно выстроенная анонимность.       А ещё…       Лили.       Фэррон до сих пор не представляла, как вообще объяснит подруге всё произошедшее. Особенно теперь, когда сама едва справлялась с собственными чувствами.       Она медленно прикрыла дневник ладонью, ненадолго зажмурившись. Нужно быть осторожнее. Гораздо осторожнее.       Следующие недели превратились для неё почти в постоянное напряжение. Девушка начала внимательнее следить за каждым своим движением рядом с Поттером. Старалась реже смотреть в его сторону в Большом зале, меньше задерживаться возле гриффиндорского стола, осторожнее подбирать слова в переписках.       Потому что Джеймс действительно начал искать.       Она замечала это.       Замечала, как его взгляд временами скользит по студенткам во время ужинов. Как он задерживается на девушках, сидящих неподалёку. Как иногда Поттер словно специально бросает в дневник какие-нибудь фразы, пытаясь выловить реакцию.       Он проверял. Наблюдал. Пытался вычислить. И Фэррон это одновременно пугало и странно волновало. Особенно потому, что гриффиндорец начал подмечать слишком многое.       — Поттер на тебя сейчас посмотрел, — тихо заметила Лили однажды после завтрака, когда им удалось выловить время и укромное местечко.       Фэррон едва не подавилась булочкой, которую стащила из зала.       — Что? — слишком быстро переспросила пуффендуйка.       Рыжеволосая девушка подняла бровь.       — Расслабься. Не так, как ты подумала.       Сердце всё равно продолжало стучать сильнее обычного. Их укромное местечко, выходит, было не совсем таким.       Лили внимательно посмотрела на подругу.       — Ты в последнее время странная.       Фэррон отвела взгляд к окну.       — Спасибо.       — Нет, серьёзно. Ты постоянно где-то в мыслях.       Пуффендуйка нервно поправила рукав мантии. Потому что она действительно постоянно была мыслями рядом с Джеймсом.       Это становилось почти болезненным.       Даже когда Поттера не было поблизости, Фэррон всё равно думала о нём. О его словах. О переписках. О том, как он улыбается друзьям. О его голосе. О том, как легко он научился выводить её из равновесия.       Это было ужасно и прекрасно одновременно.       Они направились подальше от Большого зала и места, где Поттер украдкой их заметил, но, к счастью, не так, как Беннет опасалась.       За окнами моросил мелкий дождь, и коридоры казались особенно серыми из-за пасмурного неба. Лили шла рядом, задумчиво крутя в пальцах учебник по чарам.       — Зато одно радует, — внезапно сказала гриффиндорка.       — Что именно?       Эванс усмехнулась.       — Поттер наконец оставил меня в покое. За это я тебе очень благодарна. Я, признаться честно, не до конца верила в эту затею, зная настырность этого оленя, но оно того стоило.       Фэррон почувствовала лёгкий укол где-то под рёбрами.       Да. Оно того стоило…       За последний месяц Джеймс почти полностью прекратил свои попытки ухаживать за Лили. Больше не устраивал показательных сцен в коридорах, не приглашал её на свидания при половине школы, не засыпал комплиментами.       И Лили действительно выглядела из-за этого счастливой.       Спокойной.       Свободной.       — Он даже не смотрит на меня теперь, — продолжила Эванс с заметным облегчением в голосе. — Честно говоря, я уже начала думать, что это никогда не закончится.       Фэррон натянуто улыбнулась.       В груди неприятно кольнуло чувство вины. Потому что причиной всего этого была она. Её письма. Её дневник, о котором Лили не знала.       В конце концов, её присутствие в жизни Поттера.       — Ты довольна? — осторожно спросила пуффендуйка.       Лили тихо рассмеялась.       — Очень! Наконец-то можно спокойно жить.       Они свернули в пустой коридор возле лестниц, и Эванс вдруг внимательнее посмотрела на подругу.       — Но знаешь…       Фэррон напряглась.       — Что?       Рыжеволосая чуть прищурилась.       — Мне кажется, с ним что-то происходит.       Сердце пропустило удар.       — В каком смысле?       — Не знаю. Он стал другим. Более… собранным, что ли.       Фэррон молчала, ведь прекрасно знала причину.       — И иногда выглядит так, будто всё время о чём-то думает, — продолжила Лили. — Даже Сириус вчера жаловался, что Поттер стал слишком задумчивым.       Пуффендуйка нервно усмехнулась.       — Может, взрослеет.       — Не смешно.       Фэррон отвела взгляд.       Она слишком хорошо понимала, о чём говорит подруга. Джеймс действительно изменился. Это ощущалось даже через переписки. Иногда в его словах появлялось что-то неожиданно серьёзное, внимательное, почти мягкое.       И это делало всё только хуже.       Лили внезапно остановилась возле окна.       — Эй.       Фэррон подняла глаза.       Эванс смотрела на неё подозрительно внимательно.       — Это ведь всё ещё продолжается, да?       Внутри мгновенно всё похолодело.       — Что именно?       — Ну… ваша игра.       Фэррон постаралась сохранить спокойное выражение лица.       — Какая игра?       Лили закатила глаза.       — Фэр, я не идиотка. Эти анонимные штуки для Поттера.       Пуффендуйка тихо выдохнула, смущённо признаваясь:       — Ну… немного.       — Немного? — гриффиндорка усмехнулась, сверкнув зелёными глазами. — Судя по тому, как он себя ведёт, там уже давно не «немного».       Слова ударили слишком точно.       Фэррон отвела взгляд к окну, чувствуя, как внутри снова неприятно поднимается тревога.       Лили всё ещё ничего не понимала. Не знала. Однако уже начинала что-то подозревать.       И вот это пугало Фэррон. Словно было что-то постыдное в том, что она утаивала от лучшей подруги. Хотя это не было грехом. Даже не обман… Ну, может, отчасти это он и был. Умалчивание тоже засчитывается как ложь.       — Ты осторожна? — серьёзнее спросила Эванс.       — Конечно. — Это пуффендуйка сказал уже уверенно, потому что правда верила в то, что говорила. Столько лет она действовала аккуратно.       — Я это спрашиваю, потому что Поттер не дурак, когда ему что-то действительно интересно.       Фэррон нервно усмехнулась.       О да. Она уже заметила.       — Он написал, что хочет выяснить, кто я, — призналась девушка после короткой паузы.       Лили резко повернулась к ней.       — Серьёзно?       Пуффендуйка кивнула.       — Мерлин… — Эванс потёрла переносицу. — Так, ладно. Тогда тебе нужно быть ещё аккуратнее.       — Я знаю.       — Нет, правда. Очень аккуратнее. Поттер может устроить что угодно, если упрётся.       Фэррон тихо фыркнула.       — Спасибо за поддержку.       — Я действительно серьёзно, Фэр.       Лили выглядела неожиданно напряжённой.       — Если он начнёт сопоставлять детали, ты можешь случайно выдать себя. Особенно рядом с ним.       — Я не настолько глупая.       Эванс скептически подняла бровь.       — Люди становятся очень глупыми, когда им кто-то нравится.       Фэррон застыла. Всего на секунду.       Вот только Лили заметила. Конечно заметила. Взгляд рыжеволосой стал внимательнее. Чересчур внимательным. А потом её глаза распахнулись, как и губы.       — Фэррон…       — Не начинай, — перебила ее Беннет, поджимая губы и отводя взгляд.       — Ты…       — Лили. Нет, — она вернула глаза на подругу. В её голосе прозвучало что-то настолько непривычно резкое, что Эванс сразу замолчала.       Повисла короткая тишина.       Фэррон медленно выдохнула, прикрывая глаза.       Она не готова. Не готова говорить это вслух. Даже самой себе до сих пор было страшно признавать правду полностью.       Лили смотрела на неё ещё несколько секунд, а затем неожиданно мягко произнесла:       — Ладно. Не сейчас.       Пуффендуйка благодарно взглянула на неё.       Иногда Эванс понимала слишком многое без слов.       Они медленно продолжили идти по коридору.       — Значит, — спустя время снова заговорила Лили, — вам нужно действовать осторожнее.       Фэррон кивнула.       — Я уже почти перестала оставлять что-либо.       — И правильно. Никаких подарков. Никаких записок. Особенно рядом с Гриффиндором.       — Знаю.       — И не смотри на него так часто.       Фэррон едва не споткнулась.       — Что?       Лили тихо рассмеялась.       — О, поверь мне, я замечаю.       Щёки девушки тут же вспыхнули.       — Я не…       — Смотришь. Постоянно. Раньше ты могла бы оправдаться своим занятием маньячки, а сейчас... Ну, ты сама понимаешь.       Пуффендуйка застонала себе под нос.       Мерлин. Это катастрофа.       Эванс улыбнулась чуть теплее.       — Не переживай. Кроме меня никто не заметил.       Это совсем не успокаивало.       — Пока что, — добавила Лили.       — Ты ужасна.       — А ты безнадёжна.       Фэррон тихо фыркнула, но уголки губ всё равно дрогнули в слабой улыбке.       Несмотря ни на что, рядом с Лили всегда становилось чуть легче. Даже сейчас. Даже когда внутри всё путалось от чувств, тревоги и постоянного страха быть раскрытой.       Они остановились возле лестницы, где пути факультетов расходились.       Лили вдруг серьёзно посмотрела на неё.       — Только будь осторожна, хорошо?       — Постараюсь.       Эванс ещё несколько секунд словно хотела что-то добавить, но в итоге лишь слегка сжала её руку.       — И не позволяй Поттеру вскружить тебе голову окончательно.       Слишком поздно.       Эта мысль вспыхнула в сознании мгновенно, но вслух Фэррон ничего не сказала.       Только слабо улыбнулась, наблюдая, как подруга уходит вверх по лестнице к башне Гриффиндора.       А сама осталась стоять в полутёмном коридоре, крепче прижимая к груди сумку, внутри которой лежал её дневник.       И сердце почему-то билось так, словно Джеймс Поттер уже стоял совсем рядом.