Повороты судьбы

Лань Ванцзи даже в Гусу возвращался с прежним выражением лица, но его брат опасался подходить близко – слишком сильны эмоции. Отчасти он понимал его – нет возможности даже дотронуться до того, кого любишь, но ведь чувства безответны! Это необходимо понять, а еще снова помнить о том, что все они связаны с кланом, и так его позорить он права не имел! Дяди не оказалось в Облачных Глубинах, он отбыл на охоту: что-то недоброе зашевелилось в их землях, пришлось ему вести за собой тех адептов, что остались в клане. Наказание придется отложить до его прибытия и попытаться еще до физического воздействия объяснить Лань Чжаню, что он был неправ, пусть только эмоции немного улягутся… у них обоих. Вернется дядя, и приедет Не Минцзюэ, пообещавший проследить за исполнением обещания. Жестокое обещание, но брата становилось жаль все меньше. Лань Хуань остановился у дверей его покоев – вот она, затаенная злоба и непринятие. Как же он похож на отца, пытается заполучить и защитить, не считаясь с мнением того, кого любит! Трагедия их родителей, высокая ответственность сделала брата таким, какой он сейчас. Ему самому перепало хоть немного материнской заботы, и отец до смерти матери не замкнулся в себе. Лань Чжань старательно делал то, что от него хотели, нес всю ответственность, но, впервые столкнувшись со своими желаниями, не справился с их силой. — Прости меня, — вздохнул Лань Хуань, не осмелившись войти к брату. — Я не смог о тебе позаботиться. …Лань Чжань сегодня снова нарушил правила, ему нужно было избавиться от этих эмоций, пожирающих его. Он тайными тропами ушел в город, оставив на столе пустой кувшин вина, что так напоминало ему о Вэй Ине. Утром адепты, стоявшие на страже, застали неприятную картину ссоры двух нефритов. Казалось, еще секунда – и они возьмутся за мечи, но глава клана, вызвав двух старших заклинателей, велел отвести Лань Ванцзи в его покои и охранять. — Ты усугубил свое наказание! — сильные длинные пальцы сжимали рукоять меча, боль от впившихся в ладонь узоров хоть немного отрезвляла. — Я покорюсь, — лишь произнес младший в ответ, снова холодный и бесстрастный. Но лицо не могло обмануть старшего нефрита, он видел это сытое, яркое пламя внутри. Нет, он не поймет, и даже наказание не поможет. Ему непонятна боль – ни своя, ни чужая, он глух к чужим чувствам настолько же, насколько им открыт Лань Хуань. «А-цзюэ, пожалуйста, приезжай скорее, я не выдержу…» Лань Цижэнь, как ни странно, не был зол – скорее разочарован после разговора со старшим племянником. Что он сделал не так, когда воспитывал детей своего брата? Конечно, он был сердит и на Вэй Усяня, который принес раздор в два клана, но понимал, что больше вины на племяннике, которого отвергли, а он остался глух. А вот ночная вылазка и ее последствия заставили вскипеть от злости – это недостойнейший поступок! Тут уже никого не обвинишь… — Тридцать ударов, — вынужден был согласиться он с требованием молодого главы клана Цзян. Но сначала объяснить, за что именно! Лань Сичэнь был вынужден оставить попытки донести, что брат совершенно глух и к словам, и к боли. Над Облачными Глубинами собирались тучи, закрывались окна, захлопывались двери. Собрание старейшин проходило в обновленном зале, Лань Цижэню пришлось объяснять, почему в такую погоду к ним срочно прибыл глава чужого клана с минимальной свитой и почему младший сын его брата сейчас, словно преступник, находится под стражей. Прибыл даже Не Хуайсан, он как-то незаметно оказался около Лань Сичэня. На наказании ему делать нечего, все на брате, но ему хотелось поддержать Лань Хуаня – тот совсем не виноват в том, что сотворил его брат, и он отлично ощущал, как больно тому видеть все происходящее. Близость Не Хуайсана помогла Лань Сичэню – боль, стискивающая голову и душу, постепенно отпускала; он едва ощутимо коснулся пальцев младшего Не. Когда все закончилось, Лань Сичэнь сам забрал брата: он не откажется от него никогда. Сам обмывал кровь и мазал спину привезенными Не Хуайсаном бальзамами на травах. Сердце звало к Не Минцзюэ, но у них будет ночь; сейчас он нужен своему глупому младшему брату.

***

В Пристани Лотоса после той охоты все шло своим чередом: заклинатели все еще выезжали на ночные облавы, хоть темных тварей заметно поубавилось, младшие адепты занимались тренировками – Цзян Чэн все-таки определился с десятком тех, кого со временем он начнет обучать техникам клана. Вэй Нин временно был отстранен от занятий по стрельбе – целителю и самому надо было восстановить силы. Что касается Вэй Ина, то он доводил до совершенства созданный ранее флаг, притягивающий нечисть, обдумывая и еще один вариант артефакта-помощника при ночных охотах. Вэй Ин все еще прятал запястья, хоть синяки уже почти прошли и не нужно уже было прикладывать к ним целебную мазь. Не позволял он никому и дотрагиваться до своих рук, даже Цзян Чэну – Вэй Нин заметил это в ту же ночь после охоты, когда они укладывались спать. Цзян Чэн увидел это, нахмурился, но ничего не сказал, промолчав, как и Вэй Ин. Про случившееся они не говорили, будто условившись: Вэй Ин не хотел этого. Цзян Чэн мысленно жалел, что все-таки не сам разобрался с Лань Чжанем, но утешало лишь одно – и Не Минцзюэ с Лань Сичэнем, и Лань Цижэнь являются такими людьми, что выполнение клятвы для них очень важно: Лань Чжань ответит за свой поступок. Оставив пока Вэй Ина под присмотром сестры, Цзян Чэн первую половину дня занимался рабочими вопросами, вместе с управляющим рассматривая те или иные прошения жителей Юньмэна. Обычно в такие моменты с ними бывал и Вэй Ин, если хорошо себя чувствовал, но сегодня он предпочел остаться с шицзе. Это не было чем-то особо удивительным, порой Вэй Ин служил там для демонстрации повреждений, полученных из-за темной энергии или при переломах – стайка молоденьких еще девушек-целительниц, не смущаясь, обсуждала способы исцеления. Вэй Нина тоже звали, упрашивая поделиться секретами исцеления, величая учителем, что только смущало его. Цзян Яньли тоже ничего не говорила о своей прогулке с Цзинь Цзысюанем, хоть Вэй Ин и расспрашивал ее, подозревая, что этот напыщенный павлин мог сказать что-то, совершенно не думая о результате. В этом и был весь Цзинь Цзысюань – он никогда не учитывал последствий своих слов, привыкнув, что все возникшие потом проблемы решаются за него силами ордена. Впрочем, Цзян Чэн успокоил Вэй Ина, но и сам все-таки тревожился за сестру – уж больно задумчива она бывала порой, раньше с ней такого не было. Все же придется в самое ближайшее время поговорить об этом, о помолвке, окончательно все решить, пока не стало слишком поздно. А что такое семья без особой любви супругов – увы, Цзян Чэн знал это слишком хорошо. Со всеми делами удалось разобраться к тому моменту, когда жаркое полуденное солнце загнало всех искать тень. Раньше, при госпоже Юй, тренировки велись в любую погоду, невзирая ни на что. Цзян Чэн же изменил обучение адептов, позволяя устраивать перерывы. Чуть позже, когда солнце покинет зенит и начнет клониться к закату, с Озера Лотоса ветер принесет прохладу, и на тренировочном поле вновь станут разноситься голоса заклинателей. Закончив обсуждать с господином управляющим, когда предстоит совершить объезд территории ордена, Цзян Чэн направился в свою спальню – Вэй Ин уже был там, ощущался по незримой связи между ними. При виде любимого Вэй Ин оторвался от записей и улыбнулся: — У меня новая идея! Его прежний замысел – флаг, привлекающий духов, был весьма оценен заклинателями ордена, и теперь ночные охоты проходили гораздо безопаснее: уж лучше подманить темную тварь и встретить ее во всеоружии, чем искать и быть застигнутым врасплох. Как выяснилось в процессе использования флагов, они могли притягивать к себе темную энергию, находящуюся поблизости, что принесло изобретению еще одно прозвище – «Флаг Черного ветра». Некоторые мелкие кланы, проживающие на территории ордена, уже прослышали об изобретении Вэй Ина: Цзян Чэн уже читал несколько прошений о том, чтобы передать и им несколько таких флагов. Об этом надо будет посоветоваться с Вэй Ином – все-таки артефакт создал именно он. — И что же это за новая идея? — поинтересовался Цзян Чэн, сев рядом. Вэй Ин принялся рассказывать: флаги Черного ветра, к огромному сожалению, имеют ограничение по охватываемой территории, но что, если будет существовать вещь, которая указывает направление к нечисти? Тогда, подобравшись ближе, можно будет приманить темную тварь, используя флаг. — Звучит довольно-таки разумно, — согласился Цзян Чэн, радуясь тому, что хоть сейчас Вэй Ин выглядит совершенно прежним. Он мельком успел заметить – на запястьях уже больше не проступали синяками отпечатки чужих пальцев, но едва Вэй Ин увидел его взгляд, как тут же вновь спрятал руки в широких рукавах ханьфу, рискуя запачкаться в чернилах. — Осторожнее, — Цзян Чэн мягко коснулся его руки, отводя от бумаги с записями. Вэй Ин вздрогнул, но руку не одернул. — Да-а-а-а, ханьфу уже не черного цвета, все будет заметно, — он оглядел свои клановые одежды. — Не страшно, — произнес Цзян Чэн. — Прогуляемся вечером? — Да, — кивнул Вэй Ин. — Пока я тут, еще подумаю над артефактом… — Отправлю к тебе Вэй Нина, — Цзян Чэн оглядел комнату. — И надо подумать над отдельной мастерской для тебя, а то всего-то полдня прошло – и такой бардак. Вэй Ин в ответ фыркнул только, но совершенно не злился: порой он действительно устраивал хаос из вещей, и под ворчание Цзян Чэна приходилось наводить порядок. Пообещав к вечеру убрать все лишнее, Вэй Ин снова припал к своим записям. Цзян Чэн только улыбнулся – кажется, любимый полностью оправился от случившегося на охоте. Через некоторое время в комнату осторожно зашел Вэй Нин. Он тоже сразу оценил рабочее рвение Вэй Ина – бывший старейшина Илин всегда предпочитал подходить к любому делу с размахом. — Что это будет на этот раз? — Вэй Нин заглянул в записи через плечо Вэй Ина. — Скорее всего, компас, который может реагировать на темных тварей, — ответил Вэй Ин. — Но с ним работы будет куда больше, чем с флагами. — Тогда не стоит торопиться, — Вэй Нин сидел рядом. — Сестра всегда говорила мне, что спешить никогда не нужно, не только заклинателям, но и тем, кто создает руками. — Правильные слова, — кивнул Вэй Ин. — Скучаешь по ней? — Да. Но я понимаю, что нам вряд ли удастся увидеться в ближайшие годы, — ответил Вэй Нин. — Сестра и сама будет жутко недовольна, если попытаться подать ей весть, связаться как-нибудь, скажет, что такая великолепная затея с легкостью может провалиться, главное, что она жива и здорова, вместе с частью ветви клана, живущей на одной из подконтрольных остальным орденам территорий. Они мирные люди, их тронуть не должны. — Вы увидитесь, обещаю, — произнес Вэй Ин. — Спасибо, — улыбнулся Вэй Нин, сразу воспрянув духом. — Я рад, что твоя семья приняла меня, несмотря на все, что было. — Ты же сам уже знаешь, как порой упрям А-Чэн, но он может прислушиваться к словам других и их поступкам. Он принял тебя. Вэй Нин кивнул: уж он-то теперь хорошо знал, что представляет собой молодой глава ордена Цзян. Но честно – за все минувшее время, Вэй Нин никогда не пожалел о совершенном им выборе. …После вечерних тренировок Цзян Чэн нашел Вэй Ина в беседке у Озера Лотоса. Тот смотрел на тихие колыхания цветов, их было так много, что почти сплошным ковром лотосы закрывали собой воду. — Ты полюбил бывать тут, — Цзян Чэн обнял его за плечи. — Здесь так красиво в такие моменты, — произнес Вэй Ин. — И ночью, когда красные стрекозы похожи на шальных духов. — Красиво, но я это осознал не сразу. Прогуляемся пока? — Да, как раз успеем еще застать торговцев. — Как тогда, — Цзян Чэн чуть улыбнулся воспоминаниям. Будучи детьми, они любили заглядывать к торговцам – товары некоторых из них были экзотическими, привлекающими внимание, не говоря уже о местных умельцах. Здесь можно было найти и вина из Гусу, и клинки, привезенные из Цинхэ Не, украшения, коими всегда славились мастера Ланьлина, и конечно же, всевозможные фрукты, горячие лепешки, которые порой пекли прямо при покупателях, и лотосы в самом разнообразном виде. Когда Пристань Лотоса была захвачена кланом Вэнь, разумеется, ни единого торговца не было поблизости: никто не осмеливался рискнуть своей жизнью, попав под суровый нрав солнечного клана. Сейчас же, когда орден Юньмэн Цзян вновь воцарился в этих землях, как и прежде, за пределами резиденции собирались торговцы, лавочники и их многочисленные покупатели. Никто уже не удивлялся, увидев главу ордена Юньмэн Цзян, идущего рука об руку с бывшим Старейшиной Илина: каждому уже было известно, что они выросли в одной семье, а будучи не родственниками, могли не бояться осуждения за вспыхнувшую между ними любовь. Некоторые уже тайком шептались, что не раньше следующего года стоит ждать свадьбы, другие же возражали, заверяя, что первый господин Вэй и глава ордена Цзян уже состоят в супружеском союзе. Их узнавали и останавливали – спрашивая то о сроках объезда земель ордена, то о том, как прошла недавняя ночная охота, на которую заклинатели впервые ходили без главы ордена; предлагали попробовать то лепешки, то некоторые фрукты из дальних стран. При виде вин из Гусу Вэй Ин оживился слегка, однако отрицательно замотал головой – сейчас не хотелось почему-то. Вместо этого он повернулся к торговцу, явно прибывшему из Ланьлин – перед ним были разложены разнообразные украшения, и женщины, собравшиеся вокруг, наперебой их обсуждали. Заинтересовавшись – что ж такое может вызвать столь бурный интерес? – Вэй Ин осторожно затесался в стайку красавиц. По правде сказать, повод для восхищения у всех был: торговец привез шпильки для причесок, такой красоты, что даже самой императрице не стыдно будет украсить себя такой. Но внимание Вэй Ина привлекла одна – мужская, украшенная вырезанным цветком лотоса. Полюбовавшись вволю, хоть раньше и не замечая в себе подобного, Вэй Ин вернулся к Цзян Чэну, ожидающему его чуть в стороне. Цзян Чэн видел, что рассматривал Вэй Ин, однако ничего не сказал, хорошо помня о том, кто в детстве таскал тайком заколки Цзян Яньли. Несмотря на приближающийся вечер, торговцы не спешили собираться, да и лодочники не торопились возвращаться по домам – здесь всегда допоздна толпился народ. Пройдя торговцев, они просто шли вперед, пока Вэй Ин не загляделся на что-то и не потянул туда Цзян Чэна. — Дерево? — удивился он, глядя, куда его ведет любимый. — Это же то самое дерево! Помнишь? — воскликнул Вэй Ин. Цзян Чэн кивнул. Он хорошо помнил ту ночь – и как напуганный Вэй Ин сбежал, и как Цзянь Яньли пошла искать его, и как он сам, в итоге не выдержав, пошел в ночь за ними, но в итоге именно сестра притащила их на себе. Эта ночь и изменила тогда все, послужив началом детской дружбы, которая со временем переросла в чувства. — Мы все тогда боялись, что родители проснутся и все поймут, — Цзян Чэн коснулся рукой коры дерева. — И как ты только умудрился туда забраться? — Сам не знаю, — Вэй Ин оглядел ветви кроны, раскинувшиеся над ними. — Но не рискну проверить сейчас. — Ты тревожишься, это чувство не оставляет тебя с самой охоты на горе Бай Фэн, — произнес Цзян Чэн после недолгого молчания. — Да, — Вэй Ин и не отрицал. — Не люблю теперь оставаться один. Он прижался к Цзян Чэну, и несколько долгих мгновений они стояли вот так. Цзян Чэн ощущал сейчас не только себя, но и Вэй Ина, мог точно сказать, что тот чувствует в данный момент – он наконец-то успокоился, отпустил то терзающее и тревожащее чувство. — А-Чэн?.. — Да? — Поцелуй меня. Целовался он действительно иначе, не пытаясь контролировать или принуждать. Несмотря на внешнюю суровость и строгость, которая и полагается главе ордена, Цзян Чэн всегда целовался мягко, и Вэй Ину это нравилось. Он сам прижался, обняв, и уже не только отвечал на поцелуй, сколько сам старался перехватить инициативу. — Кажется, нам стоит пораньше вернуться домой… — Цзян Чэн чуть отстранился от него, позволяя отдышаться. — В беседку у озера, к воде, — взгляд Вэй Ина был шальным, полным предвкушения, и это передавалось Цзян Чэну, горячило куда больше, чем какое-либо вино. — Нам скоро явно понадобится где-нибудь на Озере Лотоса укромное убежище, хоть беседка и хорошо подходит для такого, — ухмыльнулся Цзян Чэн. — Звучит очень неплохо, — шепнул ему на ухо Вэй Ин, снова прижавшись. Цзян Чэн подхватил его на руки, осторожно и бережно, и зашагал в сторону Пристани Лотоса. На пути почти никто не встретился, да и кто бы что сказал, видя главу ордена и его возлюбленного? — Раньше ты таскал меня на спине, а не на руках, — произнес Вэй Ин, будучи совсем не против такого способа перемещения. — Так раньше у нас все было иначе, — отозвался Цзян Чэн. — Хотя надо было тебя уже тогда носить на руках. — Заранее привыкать? — улыбнулся Вэй Ин. — Именно, — хотя на самом деле Цзян Чэн имел в виду совсем другой ответ. Нужно было еще тогда дать понять Лань Чжаню, что не стоит надумывать себе ничего лишнего, и Вэй Ин разве что дружбу может предложить. — Не думай о таком, — попросил Вэй Ин, словно догадавшись, о чем размышляет сейчас Цзян Чэн. — Мы связаны судьбой с самого начала и вместе выбрали этот путь, разве что я вначале сбился на темную тропу. — И ты еще шутишь над этим? — проворчал Цзян Чэн. Его примирительно поцеловали в щеку, а вспыхнувшее в этот момент ощущение только сильнее дразнило. Да, ночевать они точно будут сегодня не в резиденции… А утром пришло послание, что прибудет наследник ордена Ланьлин Цзинь с визитом.

***

Цзинь Цзысюань чувствовал себя глупцом – в который раз с момента завершения войны. Да, честно говоря, в сражениях с заклинателями ордена Цишань Вэнь он меньше всего участвовал, и даже у сводного брата, этого Мэн Яо, признанного отцом, и то свершений куда больше! Нельзя сказать, что Цзинь Цзысюань страдал от отсутствия подвигов, но он слишком привык к вниманию и обожанию своей персоны, поэтому странно так было понимать, что хвалят за столь огромный вклад в победу ордена отнюдь не его. Другим поводом ощущать себя глупцом была вся это ситуация с помолвкой: еще до того, как Цзинь Цзысюань увидел Цзян Яньли, мать все уши ему прожужжала, расписывая достоинства девушки из такой благородной семьи и как будет великолепно породниться с семьей подруги – и с одним из великих орденов. Слушая эти слова, Цзинь Цзысюань морщился от самой мысли договорного брака – ему казалось, что если уж жениться, то по любви, и избранница его должна быть не только из благородной семьи, но и хороша собой, талантлива и спокойна. Но Цзян Яньли казалась обыкновенной молодой девушкой, ничем не выделяющейся, словно простой полевой цветок. Точнее говоря – Цзинь Цзысюань так думал. До недавнего времени. Цзян Яньли оказалась не так уж и проста: чем сильнее приглядывался к ней Цзинь Цзысюань, тем отчетливее это видел. Нет, она не была притворщицей с маской милой и благородной девушки, скорее – она привыкла сдерживать себя и лишь раз отчетливо проявила чувства, столкнувшись с незаслуженной обидой. После того случая Цзинь Цзысюаню впервые в жизни стало стыдно за свои слова, но просто извиниться перед Цзян Яньли было мало, да и он не знал, как это лучше сделать. Надежда была на охоту: он знал, что матушка пригласила Цзян Яньли, да и триумф своих братьев она ни за что не пропустит. Но и там разговор особо не получился: Цзинь Цзысюань привык к женской восторженности, привык, что его навыками восхищаются, но Цзян Яньли вела себя абсолютно по-другому. Даже отклонила приглашение посетить некоторые угодья ордена, а ведь там были красивейшие места! Чувствуя себя еще больше запутанным и сбитым с толку, Цзинь Цзысюань проводил ее до лагеря, где девушку сопроводили до лагеря Юньмэн Цзян отосланные братом стражники. Разумеется, матушка, узнавшая обо всем, была недовольна. Она-то рассчитывала на их примирение! Но вышло все иначе, и как бы Цзинь Цзысюань сам не оказался виновником окончательного расторжения помолвки. Задумчивый Цзинь Цзысюань на ее слова отвечал невпопад, и, вернувшись домой, заперся в своих покоях, обдумывая ситуацию. Цзян Яньли действительно заинтересовала его – словно манящий мираж, ускользающий из рук. Она совершенно не такая, как прочие девушки, старающиеся завладеть вниманием будущего наследника ордена Ланьлин Цзинь. И именно это «что-то», так отличающее ее от остальных, и терзало сейчас Цзинь Цзысюаня, который впервые в жизни начал влюбляться. Как ни странно, но помощь пришла от отца. Через пару дней Цзинь Гуаншань вызвал сына и сообщил ему, что нужно отправиться в резиденцию ордена Юньмэн Цзян для переговоров с Цзян Чэном об землях, раньше принадлежавших ордену Цишань Вэнь, добавив, что Цзинь Цзысюань отправляется один, только с несколькими телохранителями. — Но… — растерявшись, Цзинь Цзысюань посмотрел на отца. Тот лишь ухмыльнулся, пояснив: — Чем меньше народа с тобой будет – тем неофициальней и проще встреча. И куда больше шансов встретиться кое с кем. Ты ведь этого хочешь? — Благодарю, отец, — Цзинь Цзысюань склонил голову перед родителем, прижав к груди свиток с договором. Цзинь Гуаншань некоторое время рассматривал старшего сына и наследника: куда более спокоен, чем раньше, хоть и сейчас по молодости своей готов совершать любые подвиги, и совершенно не обращает внимание на прочих женщин, думая только лишь об одной. Кажется, сын точно не унаследовал его тягу к красоткам, но это не так уж и страшно. — Поезжай, — велел он. — Знаю, что ты постоянно конфликтуешь с Вэй Усянем, но постарайся сдержаться на этот раз, чтобы не расстраивать никого. — Да, — Цзинь Цзысюань понимал, что выполнить это требование будет тоже очень сложно – приемный брат Цзян Яньли невзлюбил его давно, сразу почти, как стало известно об его отношении к помолвке и договоре между семьями. — Твоя матушка очень желала отправиться с тобой, но я смог отговорить ее, — произнес Цзинь Гуаншань, глядя на сына. — Боюсь, в следующий раз удержать ее от вмешательства не получится. — Я понимаю, — Цзинь Цзысюань легко мог представить, как матушка в состоянии все испортить, а ему хотелось самому разрешить все проблемы и разобраться в этих… чувствах. Покинув отцовский кабинет, куда тут же проскользнуло несколько красоток-служанок, наследник ордена отдал приказ своим телохранителям подготовиться к визиту в Юньмэн. Цзинь Цзысюань и не думал о том, что все пройдет спокойно. …Он оказался прав – визит почти без предупреждения пришелся очень не вовремя, это было легко заметно. Нет, его и четверку телохранителей встретили радушно, предложили отдохнуть с дороги, пообещав, что глава ордена примет их сразу. Цзинь Цзысюань кивнул и, пока их оставили в предоставленных покоях, все оглядывался по сторонам – он лишь раньше слышал об резиденции клана лотосов, но ни разу еще не бывал здесь, это матушка порой приезжала в гости к своей подруге. Интересно, как тут было раньше? Восстановлено ли все так же, как было тогда, или Цзян Чэн привнес нечто новое? Цзян Чэну Цзинь Цзысюань не завидовал ни в коем разе, понимая, что тому пришлось пережить и какие усилия были потрачены, чтобы орден Юньмэн Цзян восстал из пепла подобно птице феникс. Но вместе с этим – так много ответственности, так много приходится решать проблем, которые соответствуют званию главы… И сам Цзинь Цзысюань был уверен, что пока точно не справился бы, даже учитывая то, что и его с детства готовили как наследника. Их проводили к главе ордена. Цзян Чэн был в рабочем кабинете и один, хотя, если честно, Цзинь Цзысюань ожидал увидеть здесь и Вэй Ина. Слухи об отношениях бывшего Старейшины Илин и главы ордена Цзян уже достигли и Ланьлина, и Цзинь Цзысюаню было любопытно – действительно ли это так? — Глава ордена Цзян, — как гость, Цзинь Цзысюань здоровался первым. Столь же церемонно произнося приветствие, Цзян Чэн ожидал услышать, что же привело сюда наследника клана Цзинь, да еще почти одного, без привычной свиты и верных подпевал, вроде Цзинь Цзысюня. Это выглядело, мягко говоря, необычно. Но вежливо соблюдая все традиции, Цзян Чэн вежливо ожидал, когда же Цзинь Цзысюань заговорит о том, что ему нужно тут. А речь зашла о территориях поверженного ордена: клань Вэнь обладал огромным количеством земель, куда больше, чем любой прочий орден заклинателей – все благодаря тому, что мелкие кланы, вступая под «защиту» ордена Цишань Вэнь, по сути, оказывались проглочены ими, и все территории тут же начинали считаться принадлежащими клану Вэнь. Сейчас же, когда солнечный орден большей частью был уничтожен, немногочисленные выжившие его представители рассеялись по всей территории, Цзинь Гуаншань предложил разделить территорию между орденами, участвовавшими в войне. Земли мелких кланов, кто еще остался, вернутся к ним, но большая часть владений, чьи хозяева были мертвы или убиты, поддерживая Цишань Вэнь, будет поделена между четырьмя великими орденами. Юньмэн Цзян могли претендовать на обширную часть земель, и таким богатым подарком Цзинь Гуаншань надеялся добиться расположения молодого главы ордена и заодно занять его еще большим количеством дел – но об этом Цзинь Цзысюань и не подозревал. Он честно считал, что всей его задачей является не столько уговор Цзян Чэна принять новые земли, сколько возможность наладить отношения с его сестрой. Выслушав гостя, Цзян Чэн задумчиво прищурился, становясь похожим на недовольную лисицу. Он понимал, что за столь щедрым подарком от клана Цзинь явно что-то скрывается: за время войны больше всего подозрений вызывал именно Цзинь Гуаншань. Если же принять эти земли – Цзян Чэн помнил их месторасположение по карте – то вместе с этим придется заботиться об новых охотах на ночных тварей, обитающих там, к тому же живущие на этих территориях люди явно будут не совсем в восторге. Но, с другой стороны, отказ может настроить против себя орден Ланьлин Цзинь, а против них бороться… по сути, клан пионов – чуть ли не единственный, кто не пострадал в войне никоим образом, а наоборот, стал лишь сильнее. Ордену Цзян, только-только возродившемуся, с ним пока не конкурировать, и Цзян Чэн великолепно понимал и это тоже. — Такой ответ дать сразу слишком сложно… — произнес Цзян Чэн. — Мне нужно будет посоветоваться. — Конечно, — кивнул Цзинь Цзысюань. — Я не тороплю вас с решением и легко могу задержаться на несколько дней. — Надеюсь, все вопросы мы решим быстро. А пока – прошу присоединиться к нашему обеду, — Цзян Чэн соблюдал традиции, являясь вежливым хозяином Пристани Лотоса. Смысла отказываться от приглашения и настраивать их против себя Цзинь Цзысюань не видел и согласился, предчувствуя – пусть все идет так, как должно, не стоит торопить судьбу. На обеде собралась вся семья Цзян – кроме Цзян Яньли, присутствовал и Вэй Усянь. Вопреки ожиданиям Цзинь Цзысюаня, Вэй Усянь отреагировал на него спокойно, разве что фыркнув пару раз тайком. Похоже, что ему-то Цзян Чэн уже рассказал о предложении, выдвинутом Цзинь Цзысюанем. Как отметил Цзинь Цзысюань, Вэй Усянь занимал место, соответствующее супруге главы ордена. Видимо, совсем не случайно, и все слухи об их отношениях и в самом деле являются правдой, не вымыслом. Но в любом случае Вэй Усянь явно не собирался пользоваться властью своего положения. Интересно, некогда грозный Старейшина Илин действительно сейчас немощен, словно простой смертный? На охоте в горных угодьях Бай Фэн Вэй Усянь был с мечом, как и полагается заклинателям, но уж слишком некоторые уверены в его бессилии… Обед прошел спокойно, но Цзинь Цзысюань подумал, что в его блюда добавили все специи Юньмэна. Он был предупрежден об остроте юньмэнской пищи, но не подозревал об ее масштабах, однако приходилось сдерживаться и надеяться, что больше столь насыщенных пряностями блюд ему не достанется. И еще – Цзян Яньли смотрела на него. Цзынь Цзысюань видел мельком ее взгляд; заметив, что и он смотрит, девушка тут же отводила глаза в сторону, не прерывая вежливой беседы с братьями и гостем. Цзинь Цзысюань старался отвечать вежливо, понимая, что уже давно пришла пора оставить юношескую порывистость, тем более что ему следует соответствовать званию наследника ордена. Да и пока не было ничего, что могло бы вызвать раздражение. Цзинь Цзысюань чуть улыбнулся на взгляд Цзян Яньли в свою сторону. Хотелось надеяться, что все-таки получится не оплошать, как тогда, а наладить отношения и поближе узнать Цзян Яньли. …Вэй Ин не желал лишний раз сталкиваться с этим напыщенным павлином, великолепно помня, чем все закончилось тогда, в Облачных Глубинах. И когда наследник ордена Цзинь явился для обсуждения вопроса о территориях с Цзян Чэном, Вэй Ин предпочел провести все это время в комнате, которую ему отдали в качестве мастерской, чем, возможно, снова послужить причиной конфликта. Компанию ему в мастерской составлял Вэй Нин – целитель тем более не горел желанием попасться на глаза кому-нибудь лишнему. Работа над артефактами продолжалась. Вэй Ин изредка отвлекался от своих записей и разложенных перед ним деталей, Вэй Нин помогал ему; они обсуждали последние новости, принесенные торговцами, и Вэй Ин старался уговорить «брата» покататься с ними на лодке в Озере Лотоса. Но на торжественный обед в честь гостя идти пришлось. Однако, к своему огромному удивлению, чем больше Вэй Ин наблюдал за Цзинь Цзысюанем, тем сильнее были его подозрения, что им подсунули какого-нибудь оборотня или навесили на чужака морок: не мог же тот Цзинь Цзысюань, которого они знали, вести себя тихо, спокойно, не ввязываясь в споры, не желая доказывать, что он лучший и первый абсолютно во всем? Вэй Ин покосился на Цзян Чэна – мол, это точно Цзинь Цзысюань? Цзян Чэн кивнул: он подозревал, что причиной такой радикальной смены поведения послужила Цзян Яньли. И если честно, то чего стоит ожидать от такого спокойного Цзинь Цзысюаня, никто из них не знал. Гость пожелал посмотреть на тренировку юньмэнских мечников, и Цзян Чэн, поразмыслив, согласился: все равно нет никакого секрета в методиках их обучения, а на сегодня занятий клановыми техниками с избранной десяткой не будет, так что пусть Цзинь Цзысюань смотрит, вреда от этого не случится. Сейчас пока следует повременить: солнце еще слишком сильно, и тренировки возобновятся позже. — Я его не узнаю, — произнес Вэй Ин, оставшись наедине с Цзян Чэном. — Цзинь Цзысюань такой… вежливый, спокойный, словно его на Мэн Яо подменили. — Полагаю, он решил сдержать свою гордыню, все-таки статус наследника обязывает, — ответил Цзян Чэн. Они сейчас стояли в небольшом внутреннем дворике; тень и прохлада царили здесь, давая ненадолго позабыть о царящем сейчас лете. — И теперь из-за этого постоянно приходится ожидать от него подвоха. Честное слово, раньше было куда уж проще, — пожаловался Вэй Ин. — Все меняется, мы это знаем слишком уж хорошо… — вздохнул Цзян Чэн. — Думаю, причина еще и в Цзян Яньли. — Шицзе не просто ему нравится, — Вэй Ин тоже заметил взгляды гостя на девушку. — Но Цзинь Цзысюань уже столько раз причинял ей боль своими словами или поступками, что нет ему доверия, во всяком случае, у меня. Ладно, пусть будет у него еще один шанс, но не более. А эти земли, когда-то принадлежавшие клану Вэнь… что скажешь о них? — На словах звучит заманчиво, но на самом деле за этим кроется нечто большее, чем желание помочь наиболее пострадавшему ордену, и мне это совсем не нравится, — Цзян Чэн поделился своими мыслями о стремлении Цзинь Гуаншаня связать этим подарком. Вечером, позже, нужно будет собрать малый совет, обсудить со всеми и только тогда уже давать окончательный ответ. …Цзинь Цзысюань понимал, что ему начинает нравиться здесь. Пристань Лотоса – совершенно иное место, чем Башня Золотого Цилиня, и здесь ощущалось все каким-то другим, более… уютным, что ли. Здесь не было той атмосферы вечного семейного недовольства, к которой молодой наследник ордена Цзинь привык с самого детства. Пожалуй, теперь он понимал правдивость слов матери, что резиденция ордена Юньмэн Цзян – самая настоящая жемчужина, спрятанная в цветках лотоса. Но подлинной жемчужиной здесь была Цзян Яньли. С ней хотелось поговорить, но она слишком быстро покинула обеденную залу, оставляя мужчин, а броситься следом за ней не давало присутствие ее братьев, которые явно не остались бы довольны таким поведением. Неужели она начала избегать его после той неловкой беседы во время охоты? Внимание Цзинь Цзысюаня привлекли голоса адептов, он шагнул ближе, чтобы понять, из-за чего разговор ведется на повышенных тонах. Каким же было его удивление, когда Цзинь Цзысюань увидел Цзян Яньли, окруженную несколькими адептами своего ордена! Судя по всему, юную госпожу Цзян призвали разрешить какой-то спор: выслушав мечников, Цзян Яньли резко что-то сказала одному из них и, схватив за рукав ханьфу, потащила по направлению к тренировочному полю. Находящаяся неподалеку стайка девушек-целительниц, подруг Цзян Яньли, рассмеялась при виде такого зрелища. Цзинь Цзысюань тоже не сдержал улыбки: оказывается, Цзян Яньли действительно совсем не такая, как он раньше думал, а гораздо, гораздо лучше. Тем временем к тренировочному полю проследовали и Цзян Чэн с Вэй Усянем, также рука под руку. Младшие адепты сразу же окружили Вэй Ина, стоило ему показаться на поле, а Цзян Чэну явно сообщили о методах, применяемых его сестрой. Внезапно несколько стражников подошли к главе ордена, обеспокоенные чем-то. Цзян Чэн выслушал их с настороженным видом, а затем, позвав Вэй Усяня, ушел вместе с ними. …Цзян Чэн внимательно слушал стражников – пришедший под ворота резиденции мальчишка-бродяга просил позвать к нему господина Вэя, говоря о каком-то срочном деле. Но когда его спрашивали, то бродяжка молчал, словно на допросе. Цзян Чэн переглянулся с Вэй Ином – тот недоуменно пожал плечами, не представляя, кто это мог быть. Мальчишка выглядел лет на тринадцать-четырнадцать, может, и младше, его одежда была грязной и порванной – нельзя даже было сказать, какого цвета изначально был ханьфу: бродяжка явно проделал пешком очень длинный путь, прежде чем добраться сюда. Заслышав шаги, он вскинул голову, сразу же найдя взглядом Вэй Ина. — Господин Вэй… — голос его был хриплым, он поддался вперед. — Помогите, прошу вас. — Что случилось? — Вэй Ин пытался вспомнить, видел ли он где-то раньше этого мальчишку, но на ум ничего не приходило. — Вэнь Цин… ее забрали, кто-то из ордена Ланьлин Цзинь, — раздался ответ.