Не забывай, ты ещё не победил!

1951 — Ещё виски. Аластор усмехнулся, когда устрашающе выглядящий бармен-волк подал ему напиток, а демон рядом с ним неловко заерзал. Да, телевизионный грешник был изувечен и наполовину выпотрошен. Но способности Аластора к исцелению были весьма впечатляющими, и другой уже регенерировал. Аластор не понимал, что заставило его вступить в контакт с спасённым им грешником.  Эта нелепая коробка с картинками была не первым слабым новоприбывшим грешником, которого он спас от высокопоставленного демона, но после убийства он обычно просто уходил. Он не понимал, что заставило его вытащить грешника из грязи, зашить раны и почти донести на плече до любимого бара.  Ну что ж. У него были самые прекрасные крики.  Именно это и завело Аластора в тот переулок. Его крики были с помехами. Как голос Аластора. Как радио. Любопытство взяло верх, как он полагал.  — Вот. Он подвинул телевизору свой напиток и заказал себе ещё один. Алкоголь, возможно, немного притупит боль, пока органы демона будут восстанавливаться и отрастать. — Как тебя зовут? Демон с телевизором застонал, принимая виски и, несмотря на свои раны, несмотря на то, что он был новообращенным грешником, осознающим, что он оказался в настоящем аду, вежливо отпил глоток, вместо того чтобы залпом выпить все. Аластор мысленно похвалил его браваду.  — Винсент, — сказал телевизор.  — Это твоё человеческое имя? — спросил Аластор, и телевизор кивнул. — Большинство людей меняют имена. Новое тело, новая личность. — А тебя? — спросил Винсент.  — Аластор. Приятно познакомиться. Аластор чокнулся своим напитком с Винсентом.  — Это твоё адское имя? Или… — Я никогда не менял имя. Аластор пожал плечами. Ему нечего было скрывать. — Как долго ты уже в аду, приятель? Винсент нахмурился, задумчиво глядя на него. — Я не уверен. Пару недель. Брови Аластора взметнулись выше челки, он наклонил голову, его красные глаза окинули взглядом слабого грешника перед ним. — Недели? И ты еще не заключал сделок? Экран Винсента на мгновение мигнул, раздался белый шум, и грешник дважды ударил себя ладонью по голове, после чего его лицо вернулось в норму. — Черт возьми, нет! — выплюнул Винсент, и Аластор моргнул, пораженный увиденным.  — Никто мной не владеет. Никто никогда мной не будет владеть, — твердо сказал Винсент, и улыбка Аластора дрогнула.  — А сколько раз тебя пытали и убивали? Винсент нахмурился, глядя на свой напиток. — Я сбился со счета.   Аластор искал ложь и не нашел ее. Это было действительно впечатляюще. Аластор был более чем очарован. Впервые он почувствовал уважение к другому человеку. Как странно.  Очень немногие грешники попадали в ад, сохранив свою Душу. Грешники ломались, они всегда ломались, обычно за несколько часов или дней, чтобы разорвать порочный круг пыток и смерти. В конце концов, новые грешники были легкой добычей, и слабые наживались на слабых. Никакого спортивного духа.  — Что ж, это немалое достижение. Большинство грешников заключают сделку в первые несколько часов или дней. Ты можешь гордиться собой. Аластор заказал телевизору еще один напиток.  — Подожди. Почему… — Винсент нахмурился, внезапно выглядя встревоженным. — Почему ты так добр ко мне? Улыбка Аластора стала шире, зубы — острыми и полными мрачных обещаний. — Ты знаешь, кто такой верховный Владыка? Винсент медленно покачал головой в знак отрицания, выглядя еще более обеспокоенным.   — Владыка — это грешник, накопивший невероятную власть и правящий десятками, сотнями и тысячами Душ в аду. Они могущественны, внушают страх и правят своими секциями ада так, как считают нужным, без каких-либо последствий, пока могут удерживать свою власть. Меня зовут Радио-демон. Я — Владыка». Аластор нахмурился, увидев в двухцветных глазах телевизора не страх, а благоговение и восхищение.  — Мы можем получить силу? — в голосе Винсента прозвучало нетерпение, слишком знакомый голод, и ухмылка Аластора невольно дёрнулась вверх — искренне. — Очень много силы, — подтвердил Аластор.  — Так почему же ты мне помогаешь? Если ты Владыка, я не отдам тебе свою Душу. Винсент подозрительно прищурился, глядя на Аластора, который тут же расхохотался.  — О боже! Твоя жалкая Душа меня совсем не интересует, маленькая коробочка с картинками, — фыркнул Аластор, отпивая из стакана. — Видишь ли, я ненавижу тех, кто наживается на слабых.  — Не обязательно быть Владыкой, чтобы быть таким сентиментальным. У Винсента хватило наглости усмехнуться. Усмехнуться над ним, над Радио-демоном. Слишком неопытный или слишком глупый, чтобы бояться. Аластор не мог не находить его наивнуюую глупость немного очаровательной.  — Не пойми меня неправильно. Мне нет дела до таких слабаков, как ты. Аластор щёлкнул пальцем по краю экрана телевизора, и Винсент, с яростным выражением лица, зашипел — Но могущественный демон, охотящийся на самых слабых, — это жалко. В охоте на новоиспечённых грешников нет никакого вызова. Если ты убиваешь щенка, это не делает тебя сильнее. Это не демонстрирует ни силы, ни мощи, ни изящества, ни хитрости. Плечи Винсента слегка опустились от облегчения, он немного ослабил бдительность, надеясь, что Аластор не собирается мучить его ради Души.  — Я не слабак. И не щенок, — ворчливо допил телевизор первый глоток и взял второй. — Я просто новичок. Ещё не разобрался с этим… этим телом. Винсент поморщился, глядя на свои синие руки и острые металлические когти.  — Каждый получает дар. Небольшую частичку силы, — объяснил Аластор, наблюдая за другим. — Мой дар — это радио. Только я контролирую эфир, радиосигналы — полагаю, твой дар будет связан с телевидением.  — Я не знаю, как им пользоваться, — сказал Винсент, а Аластор фыркнул себе под нос.  — Мне бы действительно не следовало тебе помогать, но, черт возьми, какая разница. Аластор пожал плечами, его это заинтриговало. Какими способностями мог бы обладать телевизионный демон?  — Закрой глаза. Не смотри на меня так. Если бы я собирался тебя зарезать, я бы сделал это в переулке. Вот так. Сосредоточься. Почувствуй свое новое тело. Почувствуй то, что еще более чуждо тебе, чем твоя новая кожа и форма. Что-то, чего ты никогда раньше не чувствовал на земле. Что-то невыразимое. Что-то глубокое, в Душе, почти божественное… Между антеннами телевизора мелькнула искра, и он вскрикнул, открыв глаза, когда из его пальцев вырвались крошечные электрические искры. Небольшие, безвредные.  — Черт! — воскликнул Винсент, выглядя безумным и недоверчиво глядя на свои руки. Эта крошечная демонстрация силы привела в восторг грешника, который еще недавно был всего лишь человеком.  — Ах. Электричество, мой дорогой друг, неплохой дар, — сказал Аластор, сжимая плечо грешника, и его глаза расширились, когда по воздуху разнеслось тихое гудение. Тихое, едва слышное, словно сердцебиение. Оно исходило прямо от слабого маленького грешника рядом с ним.  — Что… это? — Винсент моргнул. — Я слышу какой-то сигнал? Он повсюду, он огромный! Звучит как джаз? Аластор почувствовал, как тихий гул отталкивает его собственный, гораздо более сильный и громкий сигнал; джаз мягко вытеснялся помехами, а барное радио скрипело. Посетители и бармен вскрикнули, закрыв уши, и, неистово глядя в радио, услышали визг, и тут же затихли все звуки – ни джаза, ни помех. По бару разнеслась неземная, чарующая мелодия, дуэт, казалось, что меньший по размеру духовой инструмент пытался увлечь за собой больший, изящный инструмент, а сигнал Аластора отскочил с новым визгом, после чего радио в баре замолчало.  Аластор и Винсент молча смотрели друг на друга, оцепеневшие от изумления.  — Ч-что это было? — Я толкнул… — Ты толкнул меня, — сказал Аластор с недоуменным взглядом. — Ты можешь вести трансляцию.  Как интересно.

***

Сегодняшний день

2041

Аластор исчез в тот самый момент, когда Вокс три дня назад переступил порог отеля. Не из уважения к Воксу. Конечно, нет. А чтобы дать Чарли небольшую передышку перед катастрофической бурей.  Аластор, как это ни смешно, если можно так выразиться, уничтожил Вокса за несколько недель. Он вбил клин между Воксом и его партнерами, использовал одержимость Вокса и обиду, затаенную более семидесяти лет назад, чтобы манипулировать им, подтолкнул его к вершине и прямо к краю, и Вокс с невероятной готовностью перевалил через этот край, и бац! Какое же это было великолепное зрелище. Уважение грешников ада, уважение других Оверлордов, накопленная им сила, его гигантское оружие, все его планы — все это было уничтожено в одно мгновение мягкими подколками, манипуляциями и насмешками Аластора. Так просто. Так забавно. Он повторял это как мантру, пока его желудок бунтовал и скручивало.  После всего этого, и после небольшого визита Аластора на днях, когда он дал Воксу почувствовать вкус его же ужасной техники, Аластор был совершенно уверен, что как только они с Воксом окажутся в одной комнате, сама комната и любые находящиеся рядом грешники не переживут воссоединения. Поэтому он дал Чарли эту небольшую передышку, но терпение Аластора заканчивалось.  Внутри него начало зарождаться мрачное любопытство. Что сделает Вокс, когда они наконец окажутся в одной комнате? Он видел, как этот человек смотрел на него снизу вверх, а сам ухмылялся с балкона. Видел, как тот едва сдерживал ярость, дрожа кулаками. Несомненно, последует грандиозная истерика, а отель разрушали и восстанавливали достаточно часто, чтобы Аластор пожалел Чарли и держался от него подальше. Но он не мог уберечь её от неизбежного.  Вокс был здесь. Вторгся в личное пространство Аластора и вел себя чертовски мелочно. Хотя Аластору и удалось избежать встречи с Воксом, его присутствие было резким и кричащим.  Он всегда чувствовал присутствие Вокса в эфире. Это не изменилось, даже за семь лет отсутствия Аластора. Только они двое обладали такой способностью. В дыхательных путях постоянно слышалось тихое, размеренное гудение, которое исчезало только тогда, когда Вокс терял сознание или ненадолго умирал. Такое случалось несколько раз, не так ли? Суть в том, что это постоянное гудение всегда присутствовало, но оно было тихим. Отдаленным. Но теперь это было похоже на отбойный молоток. Раздражающе. Толкающе. Громко. Оглушительный шум и ярость на резкой, гортанной частоте, от которых у Аластора ужасно болела голова. Телевизор делал это специально, чтобы свести Аластора с ума, и он собирался выбросить Вокса из самого верхнего окна этого чертового отеля, если тот не прекратит этот постоянный шум, шум, ШУМ.  Это противостояние должно было произойти как можно скорее; пусть отель и его обитатели будут прокляты. Аластору оставалось лишь поставить Вокса на место, и теоретически Вокс убежал бы обратно в башню, поджав хвост.  Но это никак не поможет справиться с этим мучительным чувством в глубине души, не так ли? Эта острая боль. Тошнота. Эта мучительная, ужасная, чуждая боль, вызванная чувством вины. Он уже однажды пытался ослабить это чувство — подначивая Вокса отшлёпать его, — и какая-то дикая, отчаянная, безумная часть внутри него вопила и рвалась к облегчению. Ему не нужна была помощь Вокса. Если ему нужно было почувствовать боль, чтобы облегчить страдания, он мог сделать это сам, не так ли?  Он экспериментально вонзил когти в рану, оставленную Адамом. Он зашипел от резкой и мучительной боли. Агония, пересекающаяся с острым стыдом. Это не убрало это чувство и не облегчило его. Боль лишь навалилась поверх него ещё сильнее.  Аластор тихо зашипел, царапая когтями стену своей спальни.  Ебать!

***

— Вокс, добро пожаловать на твой первый сеанс терапии, я так рада! Чарли подпрыгивала на месте, издавая при этом мультяшный писклявый звук. Глаза телевизионного демона следили за её движениями, и он поморщился, всё ещё не привыкнув к её бесконечному энтузиазму. Ему дали ключ и комнату как можно дальше от комнаты Аластора и разрешили украсить её по своему вкусу. Это было совсем не похоже на их башню, но вчера он потратил на то, чтобы сделать её более подходящей, особенно после того, как Чарли разрешила держать домашних животных. Ему доставили телевизор прямо из башни, а также аквариум с его самой маленькой кибернетической акулой — Спарком.  Чарли, казалось, спокойно пережила присутствие Вокса. Вокс полагал, что если именно он, из всех грешников, будет искуплен в её глупом маленьком отеле, то она будет выглядеть как богиня. Значит, она делала это в своих собственных интересах, а не в его. Он мог это уважать. Теперь она наконец-то говорила на его языке.  Остальные обитатели отеля еще не совсем освоились. Тупой кот за барной стойкой наотрез отказался его обслуживать, пока его не заставила подруга принцессы, Черри бросила бомбу в его номер в первую же ночь, а Бакстер продолжал его избегать. Не то чтобы Вокс хотел общаться с этими неудачниками.  — Терапия, значит. Вокс взглянул на Чарли и с легким отвращением отряхнул ворсинки от дивана на своем элегантном костюме. — Да! — объявила Чарли, и её зрачки буквально превратились в звёзды. Она действительно выглядела взволнованной. Возможно, она действительно верила, что он может искупить свою вину. Вокс понимал, почему Аластор находил её бесконечный оптимизм чем-то вроде милого. Это было настолько жалко, что даже мило. Как уродливая собачка или сирота.  — Хорошо, прежде чем мы начнём, слушай, я знаю, что ты здесь не потому, что веришь в искупление. Я знаю, что тебе просто нужен пиар. Поэтому я подумала, почему бы нам не заключить сделку, — весело сказала Чарли, а Вокс поднял одну бровь и усмехнулся. Наконец принцесса сняла эту жалкую клоунскую маску. Она изложит условия своей сделки, скорее всего, для того, чтобы Вокс действительно попытался искупить свою вину, а она могла бы присвоить себе всю славу.  — Терапия действительно работает только если ты честен. Поэтому я думаю, ты согласен быть честным, и тогда я не выгоню тебя из отеля за ложь! Что скажешь? Чарли искренне протянула руку, и Вокс нахмурился, словно это его лично оскорбило. — И это всё? — потребовал Вокс. — Ты не хочешь, чтобы я попытался искупиться? — Если хочешь, но я хочу, чтобы ты сделал это на своих условиях, — мягко сказала Чарли, отчего Воксу захотелось сломать ей шею. — Я просто хочу, чтобы ты был честен на терапии, таким образом, ты хотя бы получишь какие-то преимущества, когда и если решишь уйти, — сказала Чарли, все еще протягивая руку. Вокс моргнул, глядя на неё. Он не увидел никакого подвоха. Впрочем, он и в своей сделке с Аластором его не видел. — Хорошо. Я буду честен на сеансах терапии, если ты позволишь мне остаться здесь. Вокс сжал её руку и нахмурился, глядя на солнечный свет и волшебство, подобное музыкальным нотам, которые танцевали вокруг них, пока они заключали сделку. — Замечательно! — воскликнула Чарли. — Можешь начать с того места, где тебе будет комфортно. Некоторые грешники просто рассказывают мне о своем дне, некоторые жалуются на свои проблемы, некоторые говорят о своей жизни, а некоторые начинают с детства! У многих грешников, похоже, было… действительно трагическое детство и жизнь. На лице Чарли промелькнуло измученное выражение, и Вокс зевнул. — Некоторые рассказывают мне о своих недавних ужасных преступлениях — ха-ха-ха! Чарли тяжело сглотнула, окинув стену бесстрастным взглядом. — Говори о чем хочешь! О чем угодно, чтобы лучше понять, что привело тебя в ад и каким должен быть твой личный путь к искуплению, — сказала Чарли с ободряющей улыбкой. Она сидела за своим столом с блокнотом, а Вокс неловко моргал, глядя на нее с дивана.  — Э-э, конечно Вокс скрестил руки. — Детство? У меня были родители из среднего класса, которые меня любили, и у меня было совершенно нормальное детство без насилия и почти без трагедий, так что убери салфетки. Вокс закатил глаза. Он не упомянул, что у него гетерохромия, и что над ним издевались и травили на протяжении всего детства и части взрослой жизни. Он знал, что принцесса посмотрит на него грустными щенячьими глазами, и тогда ему придётся её убить.   — Я пробился на вершину своей карьеры, убивая врагов, и обрёл огромную армию поклонников и целое движение. Я бы сделал это снова, 10 из 10, ни о чём не жалею. Я получил огромное влияние и власть, контролируя, ха-ха, очень многих. На самом деле, это было буквально в прошлом, блин, месяце. Вокс нахмурился, а Чарли лишь улыбнулся.  — В общем, потом я умер. Вот такой была моя жизнь. Вокс одарил её снисходительной улыбкой. — А ещё я сегодня съел бутерброд. Так о чём ты хочешь поговорить следующие 58 минут? — Ты мог бы рассказать мне о себе и Аласторе! Совершенно очевидно, что у вас двоих есть какая-то история? — с любопытством спросила Чарли и подвинулась вперед, а Вокс фыркнул. — Фу, даже не начинай со мной разговор об этом старомодном придурке. Вокс закатил глаза. — Хорошо, об Аласторе поговорим в другой раз, — сказала Чарли, что-то записывая в свой блокнот. — Что ты пишешь? — Вокс прищурился, глядя на неё. — Просто Аластор — это деликатная тема, — сказала она, невинно глядя на него. — Он не деликатная тема, — Вокс стиснул зубы. — Он — лживый манипулятор, который получает огромное удовольствие, будучи самой большой занозой в моей заднице по эту сторону пентаграммы. Ты же знаешь, что он тебя и отель сожрет заживо, когда ему это надоест, верно? — Как вы познакомились? — Отъебись. — Хорошо, — сказала Чарли, ничуть не смутившись. — А как насчет того, чтобы рассказать о себе и своих партнерах? Вы, кажется, очень близки. В аду такое редкость. Чарли приложила руки к сердцу, глаза ее наполнились слезами, она выглядела растроганной. Вокс смотрел на нее с гримасой, разрывающейся между отвращением и восхищением от того, что такая нелепая особа, как она, вообще существует. — Мы партнеры. Вокс настороженно посмотрел на нее. — Я познакомился с Валентино несколько десятилетий назад на вечеринке. Мы сразу нашли общий язык и основали Вокстек. Вокс почесал затылок. Какой умный человек. Как вас зовут?  — А? Ох, я Вокс. Может, слышал обо мне? Медиа-повелитель!? Алло? А ты вообще кто такой? Валентино прижал Вокса к ближайшей стене, его длинный язык скользил вдоль и вверх по шее Вокса до самой челюсти.  — Можешь называть меня Валентино, детка.  — Ч-что за чертовщина! Отъебись от меня! — Начало было непростым, но он показал мне ту сторону моей личности, о существовании которой я даже не подозревал. Вокс пожал плечами. Да, в своё время он был по уши влюблён в Аластора, но никогда не считал себя кем-то, кроме натурала… пока не появился Валентино… — Дружелюбная сторона? — Чарли каким-то образом придвинулась ближе вместе со всем столом. — Деловая сторона, — ответил Вокс. Это не было ложью. Конечно, до Валентино он никогда не считал себя бисексуалом, но и использовать секс в бизнесе до Валентино ему тоже не приходило в голову. — Понятно. Чарли что-то записала. — На протяжении нескольких десятилетий мы были одни, пока пятнадцать лет назад не нашли Вельветт. Вокс не смог сдержать горько-сладкого выражения лица. — Вельветт была совсем другой, когда мы впервые встретили её. Её едва можно было узнать, — сказал Вокс с нежностью в глазах. — Как вы познакомились? — спросил Чарли. — Вокс, у меня проблема. Валентино звучал испуганно. Он никогда не звучал испуганно. — Новенькая, которую мы купили у Рики. Она никуда не годится. — Она сопротивляется? Заставь её вести себя хорошо. Она же кукла, правда? Разорви её на части и разложи по кусочкам, уверен, после этого она будет вести себя прилично. Уверен, у тебя будет много платящих клиентов, как только ты её «приручишь». — Она сломлена. Психологически. И дело не в сексуальном плане. — Мы заплатили большие деньги за то, чтобы одна из них приехала уже обученной, что значит «сломлена»? — Вокс, вот в этом то и проблема! Она обучена, но… — Тогда в чём проблема? — Вокс, она — эта девушка. От неё ничего не осталось! Свет горит, но никого нет дома. Там никого нет. Из неё выжали всю Душу, всю страсть! У неё нет личности. Нет огня! Она живёт, чтобы служить, и всё. Звучит очень сексуально, но это совсем не так. Это как трахать стул. Большинство людей не хотят трахать стул, Вокс. Мне нужна жара! Никто её не захочет, Вокси. — Ну и что? Если она симпатичная, они заплатят… Тино? Что это за голос? Черт возьми! Тебе ее жалко! Валентино жалеет шлюху!!! Лучше отмечу это в календаре! — Pendejo! В ней что-то не так, понятно? Приходи и посмотри. Ты поймешь. — Наша встреча произошла не при самых лучших обстоятельствах. Ад не пощадил Вельветт, — неопределенно произнес Вокс, глядя в окно. Вид был ужасен по сравнению с его башней. Он видел пекарню, несколько небольших магазинов и гигантского человека-птицу, поедающую труп. Он наклонился вперед, чтобы лучше рассмотреть место убийства. — Они хорошие партнеры. Хороши для бизнеса. — Просто партнёры? Когда ты совсем сошла с ума, они тебя остановили, но и забрали с собой. Они могли бы оставить тебя на улице, но, похоже, им не всё равно. Вы все друзья? — сказала Чарли, её глаза были невероятно широко раскрыты и полны уязвимости. — В аду нет друзей. Вокс скрестил руки, повторяя слова Аластора, сказанные семьдесят лет назад.  — Это неправда! У меня много друзей! — сказала Чарли. — И я думаю, у тебя их как минимум двое. — Угх.

***

Терапия затянулась, что сильно раздражало Вокса. Ему не нравилось, что принцесса вмешивается в его жизнь, и он не понимал, как это может привести к искуплению. Она даже задала ему домашнее задание. Никто не сказал ему, что терапия включает в себя домашнее задание! Он должен был выразить свою благодарность Вельветт и Валентино. Каким-то образом. По какой-то причине. Он был на 95 процентов уверен, что принцесса просто хотела, чтобы он выглядел смешно. По крайней мере, поход к психотерапевту хорошо смотрелся на камерах.  Он просмотрел свои мессенджеры и нахмурился. Вал и Вел так и не написали ему ни слова и не связались с тех пор, как он уехал. У него всё ещё была работа в Витек, и он каждый день бывал в башне, но у обоих его партнёров, казалось, было бесчисленное множество отговорок, чтобы избегать его. От него ожидали, что он будет проводить вечера и ночи в отеле, занимаясь идиотской программой Чарли, пока Ад не заскучает или не забудет о массовом убийстве, совершённом Воксом.  Неужели Вельветт и Вал все еще злятся? В чем, черт возьми, их проблема?! Он совсем не хотел выражать им свою признательность. Вокс сел за барную стойку как можно дальше от остальных посетителей и бросил на кота-приспешника Аластора невозмутимый взгляд. — Что-нибудь крепкое. — Вот, — проворчал Хаск, протянул ему рюмку виски и нахмурился. — Я могу тебе чем-то помочь? — спросил Вокс, его слова окрашивались помехами, заметив, как бармен наблюдает за ним. — Если ты здесь, пытаясь «искупить свою вину», — сказал Хаск, и Вокс нахмурился, увидев эти кавычки которые кот показал пальцами, — то ты больше не промываешь мозги Энджелу. Так почему же Энджел Даст всё ещё с Валом? Вокс рассмеялся, отпивая глоток своего напитка. — Потому что он там по собственной воле, придурок. Уши Хаска прижались, а когти Черри заскрежетали по барной стойке. Двое грешников уставились на Вокса с разной степенью ярости, а Вокс ухмыльнулся им обоим и пожал плечами. — Ещё один. Хаск проворчал, прежде чем подвинуть еще одну рюмку медиа-властелину, который тут же выпил ее залпом. Хаск цокнул языком, прежде чем подать ему третью рюмку. Вокс тоже допил ее, в голове начало шуметь, появилось легкое опьянение.  Пожалуй, стоит расслабиться. Он не видел Аластора с того дня, как переехал, его партнеры избегали его, а этот отель был просто изнурительным. — Ты действительно хочешь напиться в отеле, где у тебя больше врагов, чем друзей? — спросил Хаск, приподняв одну бровь. — Я самый сильный грешный в аду. Никто ничего не сможет мне сделать, — усмехнулся Вокс. — Ты был… Аластор появился из-за спины Вокса, его пальцы, словно паук, скользнули по рукам медиа-властелина, а затем он сжал плечи Вокса, впиваясь когтями в нежную кожу.  Имитация того самого жеста, который освободил Ала от их сделки. Вокс зарычал себе под нос, отмахиваясь от Радио-демона. Кажется, кто-то решил, что он принадлежит ему после той ночи. Ему нужно это исправить. — Что? — Вокс нахмурился, глядя на Аластора. — Ты был сильнейшим грешником в аду. Был. Глагол «быть». Прошедшее время. Аластор злорадно ухмыльнулся, глядя на медиа-властителя. — Ты сейчас далеко не так могущественен, как в прошлом месяце. Рейтинги ведь важны, не так ли? Аластор изобразил на лице фальшивую жалость, а Вокс заскрежитал когтями, раздавив рюмку, и виски разлился вокруг него. — Пошёл ты нахуй! Вокс смахнул стекло с руки, сжал кулаки и поднялся, чтобы встретиться лицом к лицу с Аластором. — Если бы не ты, у меня бы до сих пор были такие рейтинги! Между кончиками пальцев Вокса вспыхнул электрический разряд. Если бы не Аластор, он бы сейчас правил небесами! — Джентльмены, помните, у Вэгги в отеле действует строгая политика запрета драк, — сказал Бакстер, поправляя очки и переводя взгляд с одного на другого. — Так что выходите на улицу и позвольте мне понаблюдать. Оба верховных Владыки игнорировали Бакстера, электричество беспорядочно потрескивало в Воксе, а тени угрожающе кружились за спиной Аластора. Неестественный ветер начал развевать сюртук и волосы Аластора, и Хаск, на всякий случай, спрятался за барной стойкой. — Ммм. Это не я использовал гигантскую лазерную пушку, чтобы уничтожить половину пентаграммы, — пожал плечами Аластор. — Похоже, тебе следует взять на себя ответственность за свои собственные неудачи. Это не должно быть слишком сложно для тебя, ты так часто терпишь неудачи. — Мои рейтинги, может, и отвратительные, но я всё ещё достаточно силён, чтобы надрать тебе задницу! — прорычал Вокс, его провода вонзились в землю, и он взмыл в воздух, возвышаясь над Аластором и другими посетителями, парящими чуть ниже потолка.  Аластор тихо рассмеялся, глядя на него снизу вверх, его красные глаза сверкнули чем-то, что Вокс не мог точно определить. «Озорство» звучало слишком невинно, а «злоба» — слишком жестко. — Ты правда хочешь, чтобы я снова поставил тебя на место? Улыбка Аластора стала шире, его рога начали расти, а вокруг него опасно потрескивала энергия. — Начинаю думать, что тебе это нравится! — Это ты сам напрашиваешься! Провода Вокса обвились вокруг Аластора, словно веревка. Аластор фыркнул, легко разорвав их, и бросился вперед, когти царапали грудь медиа-властелина. Вокс отскочил назад, из раны брызнула кровь и полезли провода, он перепрыгнул через барную стойку и Хаска, уворачиваясь от когтей Аластора, которые снова и снова наносили ему удары.  — Черт! Провода Вокса обмотались вокруг лодыжек Аластора, и он швырнул его через вестибюль, сквозь стену, в результате чего поднялся взрыв обломков и пыли.  — Да что не так с этой стеной? — проворчала Черри, пригибаясь, когда из-под Вокса появилась волна теневых щупалец, обвилась вокруг него и повалила на пол. Демон с головой-телевизором исчез с испуганным вскриком.  Хаск, широко раскрыв глаза, выглянул из-за барной стойки, заметив, куда исчез Вокс, и его взгляд метнулся к Аластору, который медленно, шатаясь, возвращался в отель через дыру в стене, образовавшуюся после того, как его катапультировали. — Э-э, босс, куда вы... — Я сам с этим разберусь, — выплюнул Аластор, поправляя монокль и отряхивая порванную одежду, прежде чем направиться в комнату Вокса. Он вошел и запер дверь за собой, прежде чем их взгляды встретились. Медиа-властелин был окутан щупальцами Аластора, привязанный к стулу, словно то самое кресло, в котором Аластор был вынужден кататься несколько недель. Аластор замер, наслаждаясь иронией, прежде чем его тени погрузились в пол, полностью исчезнув, освободив демона с головой-телевизором. Вокс тут же вскочил со стула, приготовившись к бою. — Какого хрена ты затащил меня в мою же собственную комнату? — Да, кажется я это сделал. — Аластор покрутил свой посох, его рубиново-красные глаза пронзительно посмотрели в глаза Воксу, и он усмехнулся.  — Почему?! — потребовал Вокс, сжимая кулаки. Аластор выдохнул и во второй раз перестал улыбаться.  Он позволил Воксу увидеть его. Увидеть, как чертовски устал Аластор. Он позволил Воксу увидеть, как его мучает эта тяжесть в груди. Увидеть, как сильно Аластор все еще злится на Вокса. Он позволил Воксу увидеть сложную боль, которую он все еще испытывает из-за того, что Вокс чуть не покончил с собой. Он позволил Воксу увидеть все.  Вокс замерцал, на экране мелькнуло множество эмоций. Аластор тяжело сглотнул, глядя на Вокса, чувствуя жгучее и сдавливающее чувство в груди, пока тот дико глючил. — Эй, Ал! Смотри, что я тебе принес! Это один из первых радиоприемников, собранных в аду, потребовалось немного усилий, но... а! Заработал!» — Как чудесно! А я, кажется, тоже что-то для тебя приготовил! — Ты это сделал? Подожди. Чертову шляпу?! Серьезно? — Теперь ты — Верховный Владыка. Тебе следует выглядеть более галантно.  — Я буду выглядеть нелепо! — Думаю, тебе это подходит. — ….Ага? Аластор тяжело сглотнул, наблюдая, как Вокс приходит в себя, а сбои прекращаются. Эта чертова шляпа все еще на его голове после всех этих лет. Вокс выглядел растерянным, неуверенным и в то же время полным надежды из-за того, что он увидел в выражении лица Аластора. Аластор должен был оттолкнуть его. Слишком близко. Слишком опасно. Несмотря на то, что его терзали сожаление и вина, у него не было выбора. — Мне нравится причинять тебе боль, — тихо признался Аластор, сделав шаг вперед, а Вокс стиснул зубы и сжал кулаки. Это не была ложь.  — Тебя было так легко обмануть. Манипулировать тобой. Саботировать. Ты действительно предсказуем. Аластор наклонил голову набок, его мерзкая ухмылка вернулась на место. — Должен признаться, когда я закрываю глаза, я до сих пор слышу твои восхитительные крики, которые ты издавал, когда разрывал тебя на части! — ПОШЁЛ НА ХУЙ! Вся уязвимость, которая была на лице Вокса, исчезла, сменившись пламенной яростью.  — Мне доставляет удовольствие причинять тебе боль, — снова сказал Аластор, сделав еще один шаг вперед, и Вокс тихо зарычал, от кончиков его пальцев исходили молнии. — Ты должен заставить меня заплатить за это. Аластор прижал ладонь к груди Вокса, толкнув Владыку в кресло позади себя. — Эй… — прохрипел Вокс, застыв в тишине, когда Аластор, охотно подчинившись, склонился над его коленями, с лукавым выражением лица. Вокс снова заглючил, по его синему экрану бешено бегали помехи и электрические разряды, пока Аластор охотно укладывался ему на колени. Вентиляторы в его телевизоре зажужжали, а из одного из вышедших из строя конденсаторов поднялся дым.  Аластор тяжело сглотнул и ждал, и ждал, и ждал. Через несколько мгновений Вокс перестал глючить, но ничего не сделал и не сказал ошарашено пялясь на него. После нескольких неловких мгновений молчания Аластор, чувствуя себя смущенным и глупым, попытался встать, но медиа-властелин прижал его левой рукой, выбив из него весь воздух. — Пф… — Стоять.  Голос Вокса дрожал от эмоций, помехи искажали его речь. Аластор лишь на мгновение пожалел о своем безумном решении, прежде чем ладонь Вокса с силой ударила по его неподготовленной заднице. Аластор зашипел, прищурив глаза. Он не понимал, как сильно Вокс сдерживался в своих предыдущих порках, и тихо выругался, когда рука Вокса снова ударила.  Аластор ахнул и задергался, впиваясь когтями в деревянные ножки стула, пытаясь удержать себя в руках. Так продолжалось некоторое время. Выражение лица Вокса выражало грозную ярость, его рука опускалась тяжело, сильно и медленно, каждый удар был подобен раскату грома. — Чёрт! — проныл Аластор, отвечая на медленные, размеренные удары.  Вокс не произнес ни слова, не рычал от удовольствия, как в прошлые разы, не дразнил его, ничего. Время от времени медиа-властелин добавлял немного тока, тщательно посыпая ягодицы Аластора, и Аластор был более чем немного ошеломлён его молчанием, не говоря уже о всё более болезненных шлепках.  — …Vox? — Аластор. — Я… Аластор вскрикнул после особенно сильного удара. — Ты собираешься заканчивать в ближайшее время? — О, детка, я только начинаю, — прорычал Вокс с таким сильным ударом, что Аластор вскрикнул. — Ты меня обманул. Ты настроил против меня моих партнеров. Ты разрушил весь мой ЧЁРТОВ план! Я бы сейчас пил пинаколаты на небесах, если бы не то дерьмо, которое ты вытворил! Ты всё испортил! — взревел Вокс, и каждое его слово звучало как помеха.  Аластор вскрикнул и заёрзал на коленях Вокса, пока тот яростно бил его рукой. Наконец, к счастью, боль в груди Аластора начала утихать. Каким-то образом Вокс, причиняя ему боль, смог сделать то, чего не мог сделать Аластор, причиняя боль самому себе. Аластор решил, что сейчас не лучший момент, чтобы задаваться вопросом, насколько он испорчен, поскольку огонь в его заднице становилось всё труднее игнорировать. Он потерпит ещё несколько минут, пока тяжесть в груди полностью не исчезнет, ​​и тогда он заставит Вокса остановиться.  Когти Вокса начали тянуть Аластор за штаны, и Аластор низко зарычал. — Нет, — рявкнул он. — Оставь их.  Медийный властитель удивленно рассмеялся. — Ты не в том положении, чтобы выдвигать требования, Ал.  — Я здесь по собственной воле, — напомнил ему Аластор. Власть была в его руках. Он просто использовал Вокса, чтобы облегчить… — Я сказал нет! — взвизгнул, задергался и зашипел Аластор, когда Вокс сорвал с него штаны и шелковые трусы, которые сползли к лодыжкам Аластора.  Тени Аластора поднялись, чтобы окутать его, и одновременно кабели обвили его тело. Между Владыками развернулась своего рода борьба: Аластор пытался сбежать, а Вокс — удержать его. Аластор дергался, пинался и пытался схватить свой посох — и взвизгнул, уронив его, когда Вокс осыпал его голую задницу градом болезненных ударов. Вокс с рычанием отбросил посох ногой.  Аластор брыкался и кричал, его черные, похожие на тени щупальца тянули его извивающееся тело.  — Ты, блять, никуда не денешься!  Голос Вокса дрогнул, когда он перекинул левую ногу через обе ноги Аластора, кабели обмотались вокруг запястий Аластора, связывая их и тянув вперед, пока его нос почти не коснулся пола. Ладонь Вокса с силой ударила его по ягодицам, так сильно, что у Аластора перехватило дыхание, и Радио-демон вскрикнул.  Тени тщетно тянули его к себе, и Аластор с ужасом понял, что Вокс каким-то образом одержал верх. Так ему не выбраться. Он зарычал и укусил Вокса за ногу, достаточно сильно, чтобы пошла кровь – и какая же это была вкусная кровь.  Вокс вскрикнул, от экрана и когтей исходили электрические разряды, а его широко раскрытые глаза встретились с радостным взглядом Аластора.   — Вот и всё! — прорычал он гортанно, и Аластор завыл, когда что-то похожее на твёрдый металл треснуло о его нежную задницу. Аластор захрипел и недоверчиво оглянулся через плечо, и у него сжалось сердце, когда он увидел, что Вокс на самом деле не схватил другой инструмент, как он думал. Вокс всё ещё использовал свою руку. Вокс злобно ухмыльнулся, глядя на него сверху вниз, и Аластор зашипел, когда ещё один оглушительный шлепок раздался от крепкой руки Вокса. Аластору не дали много времени, чтобы осознать, насколько силён Вокс на самом деле, поскольку эта жестокая рука нанесла четыре мощных удара по его ягодицам, вырвав из губ Аластора пронзительный стон.  Аластор зарычал, снова укусив его за ногу, яростно пытаясь дойти до кости, но эта ужасная, страшная рука снова и снова наносила удары, что бы Аластор ни делал. Глаза Аластора наполнились слезами, когда он начал вгрызаться в ногу Вокса зубами, и он вскрикнул, когда веревки Вокса обвились вокруг его шеи, отдергивая его рот от Вокса. Аластор зарычал, отчаянно желая прекратить порку, над которой он больше не имел контроля. В отчаянии от бессилия, он выкрикивал ругательства в адрес Вокса, извиваясь и пинаясь; это были единственные формы протеста, которые у него оставались.   — Знаешь что, Ал? Вокс схватил чувствительное, похожее на оленье, ухо и прошептал в него: — Мне тоже нравится причинять тебе боль. Вокс тихонько усмехнулся, растопырил пальцы, вытянул когти и полоснул ими по заднице. Аластор разрыдался, дико дернувшись. Вокс тихонько напевал, рассматривая темно-красные выпуклые царапины, оставленные когтями и следы от пальцев. От этого останутся синяки. Он нанёс Аластору ещё три таких же жестоких удара, впитывая сдавленные крики, которые вырывались из горла Аластора без его разрешения. Слезы текли по лицу Радио-демона, его взгляд был полон ярости.  — Скажи что тебе жаль, — прорычал Вокс.  — Пошёл нахуй! — всхлипнул Аластор.  Вокс зарычал, его рука с силой ударила по обеим половинам, и Аластор завыл. — Я сказал: скажи что тебе жаль, блядь! — Мне жаль что я тебя не УБИЛ! — прорычал Аластор, когда в дверь постучали. Аластор, который до этого рыдал навзрыд, издал сдавленный звук в отчаянной попытке успокоиться, а Вокс замер, все еще опасно держа руку над темно-красными ягодицами Аластора.  — Э-э… ​​Вокс? Аластор? — раздался голос Чарли с другой стороны. — Я точно не знаю, что там происходит, но я войду на счёт пять. Что бы это ни было, это не способ разрешить конфликт! Вокс и Аластор обменялись взглядами, полными панического ужаса. — Ты не звукоизолировал свою комнату?! — прошипел Аластор, по его лицу текли беззвучные слезы, он выглядел совершенно ошеломленным. — Зачем мне это?! — прошипел в ответ Вокс.  — Один… два… — Бля, бля, бля, бля!