Ворон тасует масти

      Игривый пар светил от чашек, устилая кухонный воздух мягкой вуалью, точно утренний туман над безмятежным морем. В просторном, но наполненном жизнью помещении, где ароматы свежеиспечённого хлеба и терпкого кофе плели свой хрупкий узор, за большим деревянным столом расположились прислуги, разрезая привычную суету и томную атмосферу дома, полного тайн и недомолвок.       Акира невольно ухмыльнулась, наблюдая, как Харуно скептически оглядывает свою тарелку со скудным рисом, явно жалея о сделанном выборе сесть на диету. Тен-тен же, будучи вечно голодной, заканчивала жевать уже третий кусок сладкого тоста, при этом прирывая тишину:       — Ну что, как там сегодня наш золотой мальчик, не отравил настроение с утра?       Сенджу страдальчески закатила глаза, обводя взглядом остальных. После того проклятого инцедента с его друзьями Учиха сказал не попадаться ему лишний раз на глаза, поэтому девушка старалась всё делать быстро и не задерживать свое скудное присутсвие рядом с его величеством.       — Он, кажется, даже не замечает меня сегодня. Или, наоборот, слишком внимательно смотрит. Не могу понять.       — Это хорошо, что смотрит, — вмешалась Ино, появляясь в дверях с подносом. — Может, присмотрится и начнёшь получать привилегии.       — Ага, — фыркнула Тен-Тен. — Как возможность наливать ему чай дважды вместо одного раза.       — Вряд ли, — ровно произнесла Акира, машинально разматывая ягодную конфету. — У него, наверное, уже составлен план, как портить мне дни на пол года вперёд. Этот человек не может просто существовать без драмы.       — Может, он ночами составляет расписание? — подхватила Тен-Тен, ухмыляясь. — «В 8:00 — злой упрёк на то, что постель заправлена на милиметр выше, в 8:30 — саркастическое замечание касательно твоего внешнего вида, в 9:00 — обрушить твой мир…»       — Это что, из личного опыта? — поинтересовалась Ино, скрестив руки на груди. — Тен-Тен, ты явно слишком много думаешь о нем. Случайно не влюбилась?       Тен-Тен скорчила гримасу:       — Разве что в его деньги. Хотя, сам Итачи тоже ничего…       Акира завороженно следила за их беззаботностью и с трудом верила в то, что происходит в данный момент. Ещё месяц назад она без всяких колебаний гордо носила фамилию, которая значила не меньше, чем стоимость всего этого дома. Тогда она даже представить не могла, что её руки, имеющие отцовскую печать теперь ежедневно держат серебрянный поднос вместо золотого пера для подписания собственных контрактов. Её голос, некогда отдающий чёткие распоряжения, теперь сливается с негромкими разговорами о делах, которыми она раньше даже не интересовалась.       — А что ещё новенького в доме? — перевела тему Тен-Тен. — Или кроме снобизма хозяев тут ничего не меняется?       Хината задумчиво постучала пальцем по подбородку:       — Слышала, как Учиха Изуми несколько раз названивала Микото-сан, чтобы убедиться в том, что с Итачи всё впорядке после той ночи, когда она его привезла в особняк в не трезвом виде. И чего это она так переживает за него?       — Слухи ходят, что она не просто так затевает это всё, — решила добавить Сакура, убирая за собой грязную посуду. — Может свадьба?       — Или скандал? — подмигнула Тен-Тен.       — Никакой свадьбы нет и пока что не будет, можете расслабиться. Быть может, мы сосредоточимся на рабочих моментах, а не на обсуждении тех, кто платит нам зарплату?       — Брось, Ино. Ты просто завидуешь, что у тебя нет такого мужчины с деньгами.       — Или хотя бы просто мужчины, — хмыкнула Харуно.       Сенджу усмехнулась, продолжая наблюдать за пустой болтовнёй коллег, искренне удивляясь тому, когда они успевают всё славливать и запоминать за хозяевами.       — Кстати, слышала, что в городе открыли новый бутик? — оживленно спросила Сакура. — Говорят, там привезли платья от лучших дизайнеров.       — Ага, — подхватила Ино, скрестив руки на груди. — Только вот нам с тобой туда дорога закрыта. Мы максимум можем любоваться издалека.       — Ну почему, можно заглянуть, если идти с кем-то из господ, — пошутила Тен-Тен. — Главное, не забыть держаться на три шага позади.       — Вы о чём? Мы разве можем покидать дом? — внезапно задала вопрос Сенджу, словно отошла от своего транса.       Девчонки перевели на неё удивлённый взгляд.       — Конечно! — тут же поспешила ввести в курс дела Ино. — Мы же здесь работаем, а не в тюрьме находимся. Ты прислуга в своё рабочее время, но отдых от этого тоже имеется.       — М, ты можешь выходить в своё свободное время, — также добавила Тен-Тен, говоря с набитым ртом. — Или, если сильно хочешь, то кто-то может тебя подстраховать, так как ты личная прислуга и должна по большей части быть начеку.       Акира задумчиво кивнула.       — Если хочешь выйти, то я могу тебя подстраховать, — предложила помощь Сакура, тепло улыбнувшись.       — В самом деле. Иди, развейся, а то скоро плесенью покроешься от сплошной работы и учёбы в библиотеке, — хмыкнула Ино, деловито доставая рабочий блокнот и, окинув Сенджу мимолётным взглядом, что-то записала туда. — Сегодня нет никаких значительных мероприятий и гостей, так что твоё присутсиве до вечера не обязательно. Значит, Сакура тебя подменит перед Итачи. Но ты также не забывай: если вдруг кому-то из нас тоже надо будет выйти, то ты тоже нам должна будешь помочь, по мере возможности.              Акира благодарно кивнула и, решив не терять времени, которого и так было у неё не много, поспешно двинулась в свою комнату собираться, попутно думая наперёд, что же придумать. Здесь у неё была одежда и много личных дорогих вещей, которые ей удалось забрать из старого дома, поэтому девушке было из чего выбирать.       Тусклый свет утреннего солнца пробивался сквозь полупрозрачные занавеси, мягко рассыпаясь по полу, напоминая остывающее золото, стоило девушке открыть белую дверь, поспешно зайти внутрь своего безопастного гнёздышка и с томным желанием начать наряжаться в то, что осталось от её прошлой жизни.       «Хотя бы ещё один раз почувствовать себя настоящей!» — дал непоколебимую команду её собраный разум, и Сенджу судорожно выдохнула, любуясь результатом, который получается.       Она медленно провела тонкими пальцами по белоснежной ткани легкого платья, что спускалось мягкими волнами, заканчиваясь на уровне бёдер. Глубокий вырез подчеркивал линию ключиц, а лёгкие рукава-вуаль окутывали её руки, создавая иллюзию движения даже в неподвижности. А также белая открытая обувь на высоком каблуке, которую девушка просто обожала. Светлые волосы, снова длинные, снова её, спадали по спине тяжёлым водопадом, томно отражая свет, будто сотканы из лунного сияния.       Косметика… Акира медленно провела кистью по лицу, затем едва заметным движением подчеркнула скулы. Её губы окрасились в нежный, лёгкий оттенок малинового блеска, чертовски подходящему её летнему образу.       Акира несколько минут стояла перед высоким зеркалом абсолютно неподвижно, наблюдая, как отражение вновь собирается воедино подобно старинной мозаике: каждый осколок, что в миг был рассыпан по чужим углам в чужих жизнях. В этом мгновении она снова была Акирой Сенджу — не слугой, не тенью, не затерянным эхом.       Сегодня она решила забрать своё обратно.       Когда Сенджу вышла в коридор, её шаги были уверенными как никогда ранее, словно музыка, сотканная из шелеста собственного достоинства и лёгкого стука каблуков. Воздух был наполнен чем-то новым, чем-то давным-давно потерянным, и Акире это нравилось.       Девушка стремительно спустилась в большую парадную, намереваясь в следующий миг покинуть злополучные стены этого дома, однако она так и замерла на последней ступеньке, всё ещё не отрывая нежную руку от белых перил.       У окна, где свет дневного солнца ложился мягким каскадом на качественно отполированный пол, стояла хрупкая фигура незнакомой девушки. Высокая и изящная, с длинными волосами оттенка спелого каштана, а в глазах ясно отражался задумчивый и слегка рассеяный свет. На ней было чёрное, элегантное платье, подчёркивающее утончённые линии её силуэта.       Она подняла глаза.       И её взгляд, изучающий, скользнул по застывшей Акире, словно художник, вглядывающийся в своё произведение, пытаясь разгадать тайну его совершенства. В глазах девушки мелькнуло мгновение восхищения, искреннего, неподдельного. Она не ожидала увидеть здесь ещё одну гостью.       — Как тебя зовут? — её голос был таким же мягким, как и её облик, но в нём звучала заинтересованность, ожидание.       Акира чуть склонила голову, прежде чем ответить:       — Акира. Акира Сенджу.       Девушка моргнула, и её губы чуть приоткрылись, словно она только что разгадала сложную загадку. Неприятные мурашки прошлись по её коже.       — Сенджу… — повторила она, пробуя это имя, словно оно было итальянским вином, которое она не ожидала попробовать сегодня.       Приглушив внутренние эмоции, она улыбнулась, чуть заметно, чуть сдержанно.       — Изуми, — представилась она, наблюдая за Акирой с лёгким удивлением. — Я слышала о тебе… но, признаться, не ожидала увидеть тебя такой.       «Так это и есть та девушка, что потенциально рассматривается для Итачи…»       Акира выдержала её взгляд. В этом взгляде не было враждебности, не было презрения — только любопытство и… что-то ещё. Что-то, что невозможно было разобрать в тусклом свете дня, но это робко ощущалось где-то внутри, глубоко, на самой грани понимания.       Несколько мгновений они просто разглядывали друг друга. В глазах Изуми отражался явный вопрос, не высказанный, но до жути настойчивый. В темноте её взгляда было нечто странное — поиск. Поиск чего-то, что ускользало, словно утренняя роса, исчезнувшая первым солнечным лучом. А Сенджу никак не могла понять, что мешает просто взять и разорвать эту странную паузу любопытства, которая порядком начинает надоедать.       Учиха искренне представляла себе эту девушку совершенно по другому. Она ожидала увидеть фантом, призрак прошлого, безликую тень или же молчаливую мышку, но перед ней стояла женщина, живее, чем сама жизнь. Лёгкий укол раздражения скользнул по груди Изуми. Сейчас глаза Акиры — глубокие, непокорные, наполненные светом чего-то незламанного. Её ровная осанка — без налёта высокомерия, лишь с осознанием собственного достоинства. И девушку неприятным импльсом томил тот факт, что она выглядела абсолютно равной её.       Акира, в свою очередь, изучала Изуми так же пристально, но с иной мыслью. Её взгляд скользил по мягким чертам лица девушки, по её изящным рукам, которые невольно прижимали ткань платья к телу, словно это могло её защитить.       «Она просто шикарна… А у этого кретина, оказывается, хороший вкус на девушек!»       — Что здесь происходит? — мгновенно разрезал тонкую нить женских интересов мягкий, но неприклонный голос, нарушая этот зыбкий момент.       Акира вздрогнула и медленно повернула голову в сторону.       Итачи стоял в нескольких шагах рядом с Изуми, почти сливаясь с тенью коридора. Его прямые волосы падали на лицо, а в глазах отражался тусклый свет солнечного дня, льющегося из окон.       Он не смотрел на Изуми.       Он смотрел на неё.       Смотрел так, как никто и никогда раньше.       Взгляд Учихи был таким искристым, как смотрят на нечто небъяснимое — раздражающее и притягательное одновременно.       Сегодня она не выглядела так, как подобает слуге. В этом лёгком и откровенном платье, что элегантно демонстрировало её тонкую фигуру, с гордо поднятым подбородком и взглядом, в котором сквозил остаток воспоминания о прошлом и роскоши, с ухоженными красивыми волосами, что жидким серебром разлелись по спине, она больше напоминала ту, кем была раньше — наследницу, привыкшую к вниманию, восхищённым и завистливым взглядам.       И это выводило его из себя.       Её красота и отголоски ухоженности всегда были чем-то, что нельзя отрицать или попытаться скрыть за строгим платьем и блёклым подносом в руках, но сегодня в ней было по истине что-то вызывающее.       — Господин Итачи?       Он скользнул по ней взглядом — небрежно, но цепко, словно в его глазах отражался холодный, безжалостный анализ, и от этого внимания Акира готова была потеряться в тени коридоров, чувствуя себя обнажённой.       Она явно не рассчитывала столкнуться с ним вот так.       — Куда-то торопишься? — его голос был спокоен, но в нём можно было чётко разлечить стальные нотки чего-то угрожающего. Учиха сделал неспешный шаг вперёд навстречу девушке.       — Ино отпустила меня, — начала спокойно Сенджу ровным тоном, понимая, что сейчас не время давать слабину. — Я хочу просто прогуляться.       — Просто прогуляться? — Учиха повторил её слова, как будто они были пустой шуткой, не имеющей никакой правды и смысла. — Такая нарядная, и просто прогуляться? Не к Хидану ли в гости? — прозвучал насмешливый тон. — Вчера он остался доволен твоей компанией…       Акира мысленно закатила глаза, а на деле отделалась лишь страдальческим вздохом и виноватым видом.       — Думаю, ты можешь впечатлить его ещё больше, если не только ему на колени сядешь.       Сенджу на секунду прикрыла глаза, словно вела внутренние переговоры с самой собой, однако через мгновение она резко подняла взгляд на Итачи с чёткой тенью вызова, пряча эмоции за маской спокойствия.       Изуми молча слушала, искренне не понимаяя, о чём речь.       — Говорите так, словно вас задело то, что я села на колени чужого мужчины… — начала она томно, сама не веря в то, что сейчас говорит. — Наверное, мне следовало сесть на колени к вам, но, к сожалению, я не могу уже исправить вчерашнее… — произнесла тихим голосом Акира, после чего резко осеклась и вздрогнула, в душе не понимая, что заставило её произнести эту гадкую ироничную мысль в лицо Учихи.       Она уже была готова к новой порции унижений и высказываний со стороны Итачи, но Учиха ничего не ответил, одарив девчонку мимолётной ухмылкой, после чего медленно, словно принудительно внушая чувство настороженности, сделал несколько шагов с торону кресла возле входной двери и, небрежно сев, продолжил:       — И что же тебя останавливает? — откровенным шепотом начал Учиха. — Исправь…       Акира ясно ощутила, как её грудь предательски сжалась, а лицо слегка покраснело от смущения. Она не ожидала, что он отреагирует настолько сильно, и пока внезапная расстерянность и чувство собственной уверенности боролись между собой, Итачи ухмылялся, смакуя своё очередное превосходство.       — Какая прелесть… С Хиданом, значит, у тебя таких проблем не возникло, — негромко заметил он, но с явным ядовитым тоном. — Смущение, покрасневшие щёки, дрожащие руки… Это всё только для меня? — с ухмылкой поинтересовался он, прибодняв бровь.       — Вы сравниваете себя с Хиданом?       — Я просто делаю выводы, — негромко продолжил он. — Ты свободно устраиваешься у него на коленях, а когда дело коснулось меня — вся краснеешь, словно ребёнок, застигнутый за чем-то запретным. Почему, Акира?       — Кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит? — наконец, решила напомнить о себе Изуми, обдав присутствующих вспышкой недовольства. — Я просто не совсем понимаю, в какой момент прихожая в этом доме стала ареной для таких личных встреч…       Итачи едва заметно повернул голову в её сторону, обдав девушку холодным взглядом.       — Всё в порядке, Изуми. Я просто разговариваю со своей прислугой, — с ледяным спокойствием произнёс он, словно столь откровенные речи несколько секунд назад были какими-то обыденными. — Просто она забылась немного вчера вечером, и я ещё раз делаю акцент на том, как делать не стоит…       — Да, но… — девушка немного опешила, будто никак не могла смириться с тем, что только что увидела. — Тебе не кажется, что это переходит границы?       Акира стояла неподвижно, как фарфоровая статуэтка, но внутри неё что-то глухо сжималось. Данная ситуация никак не вписывалась в её блестящие планы на ближайшие несколько часов прогулки, поэтому она молчала и с откровенным нетерпением ждала, когда всё это закончиться и она ускользнёт из этого цирка.       Изуми же медленно выдохнула, словно смывая с самой себя нарастающее напряжение, и перевела острый взгляд на Акиру.       Итачи же не спешил говорить. Он медленно провёл кончиками пальцев по подлокотнику кресла, затем чуть ухмыльнулся.       — Ты долго собираешься быть на улице?       — Не волнуйтесь, господин Итачи. Сакура меня подменит. Вы не останетесь без…       — Я спросил другое, — Учиха чуть приподнял бровь, словно ожидая очевидного ответа. — Если ты планируешь шататься до ночи по городу, то это касается и меня.       Акира усмехнулась, почувствовав, как внутри что-то дрогнуло. Что-то в нём изменилось по отноошению к ней.       — Я не буду долго гулять. Всего лишь пройдусь по улице.       Учиха кивнул, будучи удовлетворённым ответом.       — Итачи, — вновь начала Изуми. — Быть может, мы уже пойдём? — она сделала несколько шагов вперёд, становясь перед ним и намеренно закрывая вид на Сенджу. — Это всё затянулось.       Акира же, заметив, что Учиха переключился на подружку, моментально ускользнула за массивную дверь, стремясь как можно быстрее покинуть этот дом.

***

      Теплый воздух осторожно пробирался под кожу, словно напоминая о том, что день ещё не готов уступить место нетерпеливой ночи. Солнце очень низко висело жёлтым пятном, задорно играя на крышах богатых домов, медленно вытягивая прозрачные тени по улицам.       Акира шла без определённой цели, но ноги сами вели её до боли знакомыми тропами и закаулками, что когда-то казались неотъемлемой частью совершенно другой жизни. Её взгляд на непроизвольном уровне цеплялся за окна, силуэты прохожих и неоновые вывески, что начинали привычно оживать с медленным приближением вечера.       «Меня не было на улице несколько дней, а ощущение, словно я годами находилась в заточении!» — в ярком недовольстве пропело её сознание, и тяжелый вздох вырвался их её уст.       Сердце пропустило удар, когда впереди замаячили краски того самого квартала, что с монохромной периодичностью продолжал лавировать в её цветных снах. Акира на долю секунды замедлила шаг, словно спрашивая себя, стоит ли ей вообще соваться в прошлое, но всё же двинулась дальше — ровно, спокойно, стараясь унять то, что внутри сжималось в болезненный комок.       Дом…       Трехэтажное здание, больше напоминающее современный замок, смирённо вливалось в дружеский «коллектив» других роскошных построек, что явно пренадлежали владельцам высшего общества и пленникам собственных бизнесов.       Дыхание сбилось.       Акира так и застыла на месте, зачарованно разглядывая родное гнёздышко, что медленно таяло под горячими лучами яркого заката. Он по прежнему оставался прекрасным: белоснежные стены, высокие окна, серебристые решетки просторных балконов, двор, где неизменно благоухали редкие цветы, словно дом даже не заметил отсутствия хозяев. Как будто высокая жизнь текла в нём своим чередом, не оставляя места для той, кто некогда здесь жила.       Ей даже почудилось, словно она и вовсе не переживала череду адских событий, словно всё это было нелепым сном, и девушка сейчас возвращается с прогулки к себе домой, где её уже покорно ожидает накрытый стол с её любимыми яствами, а дворецкий поспешно распаливает камин в огромной столовой. Она словно на короткий миг попала в излюбленное прошлое, ловя весёлый хохот постоянных гостей, босые звуки по мраморному полу, а также свою игру на фортопиано в большом зале.       «Хотела бы я, чтобы это оказалось правдой…» — тяжёлым уколом промелькнула болезненная мысль, и Акира отчаяно выдохнула, поспешно вытирая слёзы и с горьким осознанием смотря на окна, которые прежде сияли теплом и уютом, а теперь казались пустыми глазницами, безжизненными и холодными.       Шикарное здание, когда-то служившее для неё целым миром теперь возвышалось перед ней с обликом чуждости, и Сенджу ничего не оставалось, кроме как смаковать едкую горечь собственных мыслей и пустых воспоминаний. Она чётко помнила радостные дни в этих стенах, но напрочь забыла тот момент, когда в последний раз покидала пределы дома с большими чемоданами на ватных ногах, до конца не осознавая, что всё будет именно так.       Акира не заметила, как шагнула ближе, и булыжная мостовая под ногами отдала жесткой, неумолимой твёрдостью, а высокие каблуки тонко звенели, выбивая неведомую мелодию потерянного прошлого. Но стоило ей сделать ещё шаг, как резкая боль прострелила ступни.       Сенджу остановилась, сбрасывая туфли.       Ноги стремительно коснулись прохладного камня, и на мгновение ей показалось, что мир стал намного честнее, без масок, без золочённых иллюзий.       Она стояла босиком перед своим прошлым.       «Уже поздно. Надо идти,» — раздались её мысли ясным напоминанием, и девушка, лениво подобрав свою обувь, медленно развернулась и без особой спешки направилась назад в свой милый ад.       Быть может, столь дорогие воспоминания с новыми силами продолжили бы окутывать её страдающий разум, с тем же успехом разрушая последние надежды на лучшее, но резкие голоса стремительно выдернули её из собственных размышлений. Акира же шла вперёд ровной походкой, стараясь не искать причин для того, чтобы обернуться, предчувствуя для себя тонкий намёк угрозы, особенно с учётом того, что ей не стоит тут появляться.       — Ты разве не видишь? Это же она? — разлились призрачные ноты парней сзади.       — Брось, тебе кажется…       — Ты думаешь, я её походку не узнаю? Это же её волосы, её плечи, талия…       Сенджу крепко зажмурила глаза, стоило ей узнать среди этих переговоров о самом важном до чёртиков родные голоса её знакомых и…       — Акира?! — заключительный крик заставил её ощутимо вздрогнуть, непроизвольно подпрыгнув на месте, и медленно развернуться к нарушителям её привытной идиллии с самой собой.       «Только этого мне не хватало!»       Группа молодых людей резко остановилась ей в такт всего в паре метрах. В дорогой одежде, с перстнями на тонких пальцах, ухоженные, смеющиеся, слишком привычные для неё силуэты.       И среди этих троих был он.       «Кейто.»       Его облик за этот месяц ничуть не изменился: всё тот же остро заточенный взгляд, всё те же бледные губы, что некогда ранее благоухающе шептали ей слова вечной любви, всё та же безупречность, за которой периодически скрывался холодный интерес и беззаботная пустота.       Но вот что в нём было новым — это лёгкое напряжение в его идеальной осанке, стоило только их лицам встретиться.       — Акира… — тяжело выдохнул он, словно само имя оставляло едкую горечь на языке.       Её пальцы предательски сжались на тонких ремешках босоножек.       Сенджу смотрела на того, кто бросил её без единого колебания в самый тяжелый момент её жизни, стоило ей потерять громкое имя и остаться ни с чем. Она смотрела на того, кто даже не удосужился оглянуться, стремительно уходя из её жизни, словно она была не более чем красивой вещью, утраченной вместе с домом, в котором он так любил бывать по вечерам.       И теперь он смотрел на неё, будто не веря, что она всё ещё существует.       Но в скоре на его губах появилась ухмылка с примесью презрительности и излишней надменности — такая, которуя Акира никогда раньше не видела.       — Ну-ну… Кто бы могу подумать, — проговорил он, хлопнув один раз в ладоши, отступая от своих друзей и медленно приближаясь к девушке. — Я слышал, что ты упала на самое дно, но никогда бы не подумал, что настолько…       — Неужели? И кто мне это говорит? — Акира приподняла подбородок, глядя ему прямо в глаза. — Тот, кто без мамочки и папочки ничего в этой жизни не решает? Вижу, что ты так и остался трусливой крысой, Кейто, — её голос звучал ровно с миталлическим намёком, и девушка украдкой окинула взглядом его компанию.       Лицо парня на мгновение исказилось, словно её слова вонзились намного глубже, чем он ожидал. Послышался тихий смешок его приятелей, и это послужило глухим тригером по его хрупкому самолюбию.       — Ах вот как? — его голос стал тише, обдавая девушку злым предупреждением. — Значит, я крыса? Это говорит та, кто стала подстилкой в доме Учих!       Слова оборвались резким движением.       Удар прошёлся внезапно.       Острая, резкая боль взорвалась на её лице, и мир на несколько секунд пошатнулся. В висках неимоверно загудело, и тело, неожиданно потеряв равновесие, стремительно рухнуло на холодную дорогу, а во рту появился чёткое медное послевкусие.       Кровь.       Теплая струйка скоротечно потекла по лицу, и Акира замерла, будучи шокированной от удара, незамедлительно наполняясь чувством крайней озадаченности где-то в глубинах души.       Кейто смотрел на неё сверху вниз, с чувством собственного превосходства сжимая кулаки и выгибая губы в мерзкой усмешке.       — Эй, это уже перебор, остановись! — сказал один из его дружков.       — Заткнись! — тут же прорычал он в сторону своих приятелей, вновь возвращась к своему делу. — Жалкое зрелище, — бросил он.       Акира, медленно отойдя от своего транса, судорожно выдохнула и, украдкой взглянув на его слегка взволнованных и напряженных дружков, стала подниматься на дрожащие ноги, попутно чувствуя, как внутри всё сжимается в ледяную ярость. Она вытерла тыльной стороной ладони кровь, небрежно размазав её по коже, но не смея ни на секунду отвести пронзительного взгляда от Кейта.       — Ты, жалкая, бесчувственная тварь… — начала тихо парировать она, уже ничего не боясь. — Бросил меня, как только я потеряла всё. Как только мой отец стал банкротом, а наш дом перестал сиять золотом, ты просто ушёл, оставив меня одну, — она сделала шаг вперёд, приближаясь к нему. — А теперь ты бьёшь меня и называешь подстилкой? — в дрожащем голосе прозвучала насмешка. — Думаешь, что я живу за счёт Учих? Думаешь, что я сплю с ними? — она коротко рассмеялась, в этом смехе не было ни капли радости.       Кейто не отводил от девушки ядовитого взгляда, словно не знал, что сказать.       — Я там работаю, Кейто. Я — их прислуга. Мою полы, разношу еду, выполняю приказы. Вот, кем я стала…       Акира заметно поморщилась, стоило ей поймать себя на мысли, что сейчас её бывший парень впервые представил свои новые и уникальные качества, которые расцветали просто перед глазами. Три года они были лучшими друзьями, живя на одной улице и утопая в общих интересах и темах для разговоров, и лишь последние пол года посвятили тому, чтобы строить отношения, поэтому Акира была уверенна, что знает его лучше всех. И каково было её разочарование осознать в эту же секунду, что человек, которого она когда-то считала родным, всё это время был абсолютно чужим и незнакомым.       Парень вдруг усмехнулся.       — Да ну? — в его голосе сквозило недоверие, и он медленно провёл взглядом по женской фигуре и внешнему виду. — Прислуга, говоришь? — он сделал резкий выпад вперёд, целенаправленно схватив девушку за подол платья, сжимая тонкую ткань, словно лишний раз демонстрируя её безупречный гардероб. — Разве так ходит обычная прислуга? Ты уверена, что не вешаешь мне лапшу на уши? — он хмыкнул, покачав головой. — Думаешь, я поверю в то, что ты мне втираешь? Не смеши меня, Акира. Выглядишь так, словно никогда ничего не теряла, а возможно даже и приобрела!       — А ты выглядишь так, будто никогда ничего не имел…       Кейто напряглся. Его дружки притихли, беспокойно переглядываясь между собой.       — Повтори, — зло процедил он, ловко схватив её за волосы и наклоняя её лицо к своему, заставляя смотреть ему в глаза, но в следующий миг он в ярком испуге отпустил девушку, скоротечно отойдя от неё на несколько шагов.       — Эй! Что тут происходит?       Акира резко обернулась на звук, к своему счастью замечая, как к ним стремительно приближался высокий мужчина в форменной одежде, явно один из местных охранников. Лицо Кейто исказилось в противной гриммасе, и он поспешно отошел к друзьям, словно эта разборка его совершенно не касалась.       — Всё в порядке, мы просто разговаривали! — решил бросить он в оправдание, но голос его дрогнул.       — Вам лучше разойтись, — твёрдо предупредил мужчина.       Кейто страдальчески закатил глаза, сплюнув на землю и окинув девушку напоследок предупредительным взглядом.       — Надеюсь, когда ты вылетишь оттуда, у тебя не останется даже куска половой тряпки, в которую можно будет завернуться, — бросил он и, развернувшись с друзьями, пошёл прочь.       Акира медленно выдохнула, нерно и хаотично разглаживая ту часть платья, которую он сомнул. Ей до тошноты стало мерзко даже от общего воздуха с этим кретином, не говоря уже о его прикосновениях. Всё её тело неистово дрожало от напряжения и она повторно провела бледной ладонью по лицу, размазывая кровь.       — Может, вам нужна помощь? — охранник посмотрел на неё с беспокойством.       — Нет… — тихо ответил она. — Я справлюсь. Спасибо.       Она развернулась и, подобрав обувь, быстрым шагом пошла прочь в сторону переулка, чтобы скрыться от любопытных глаз. В груди всё ещё бурлили эмоции, шепотом тихой угрозы обещая перейти в тихую истерику, но девушка старалась держаться, в тот же момент выпуская лёгкий шелест судорожного вздоха, лживо обещая себе, что забудет этот злополучный инцедент.