Зеркала

Автор рекомендует читать под песню «А мы не ангелы» А. Понамарева _________ А через три дня, ближе к вечеру, Эрик оказался в этом районе случайно, решив сократить путь, и очень удивился, когда снова наткнулся на рыжеволосую полукровку. Эта встреча не обрадовала Эрика еще больше, чем прошлая: ловчий вел Джесс под мороком и, судя по всему, уже предвкушал премиальные, настолько его взгляд был мечтательным. Сдаст теперь в контору мелкотне-операционистам, а те еще и наварятся, передавая добычу своему боссу. И каким образом вычислили, напали на ее след? Где рыжая засветиться успела? Неужели опять на крышу полезла, бестолочь? — Рановато ты на охоту вышел, — сказал Эрик, преграждая дорогу. Ловчий был незнакомым, но в Эрике признал высшего по рангу, изобразил некое подобие приветственного жеста. — Удача улыбнулась. На смену еще не заступил, а тут эта… не побежала бы от меня, так и не заметил бы, но повезло. Хороший товар, смазливый. — На крыше поймал? — Да, — неохотно признал ловчий, уже чуя подвох. — Сам признал, что на крыше. Моя территория. — Но… Эрик уже не слушал возражений, сдергивая с Джесс крючок морока: требовалось убедиться, что воздействие не помутило разум неинициированной, ловчие иногда перебарщивали с заклинаниями и проклятиями. Но показатели были в норме, Эрик, к собственному удивлению, слишком сильно этому обрадовался. Как все-таки непросто признавать, что залип, непростительно и глупо — залип на нее. — О! — узнала она, сонно хлопая глазами и постепенно осознавая, где и почему находится, вспоминая погоню. — Рыкни на него! Он мне чуть ногу не сломал! Ну вот как ты умеешь, рыкни. Заодно ужин будет. Он ведь не худой. — Да уж, откормленный, — усмехнулся Эрик, язвительно разглядывая ловчего. Судя по дорогому обмундированию, удача ловчему улыбалась часто, а вот умением выслеживать добычу поумнее и пошустрее вряд ли он мог похвастать: живот отрастил, ряху круглую наел. — По малолеткам специализируешься? По сироткам? — адресовал он свой вопрос ловчему, вплетая силу принуждения к ответу. — Да, барыш легкий, но отступные платить многим приходится, место охоты часто менять, своя специфика. — Эта - моя, — кивнул на полукровку Эрик, — я ее к крышам приманивал, до кондиции доводил. Ты моих территориальных меток не заметил разве? — Так на земле она на меня сама вышла, потом побежала. Нейтральная территория, ничейная. У меня все по закону… — Моя, — раздраженно прикрикнул Эрик, ухватил полукровку за волосы, подтащил ближе к ловчему, заставив склонить голову вбок, продемонстрировал царапины на шее, оставленные его когтями несколько дней назад. — Видишь? Только теперь ловчий признал, что проиграл и права на добычу утрачены, медленно кивнул и мрачно пошел прочь. — Болели царапины, кстати, долго. Ты еще и ядовитый, небось? Заразный? — продолжала бубнить девица, вырываясь из-под пальцев, оставляя клочки коротких рыжих волос в пятерне Эрика. — Ты почему его отпустил? Не покусал даже? На диете, что ли? Он чуть не убил меня! — Своих не едят, не принято. — Не едят? Или не пьют? Эрик смотрел на наглую девицу и никак не мог понять, с какой стати вообще вмешался, а теперь выслушивает ее трескотню, с чего вдруг глаза отводит, замечая ее обиду. Ну не отомстил, не щегольнул силой, как того хотелось неинициированной, и правильно сделал: нечего тут красоваться, время терять. Вообще пройти мимо надо было, не оспаривать добычу, не врать про свою собственность. Чего его переклинило вдруг? Жалко стало? А если ловчий нажалуется, проверить решит? Разве риск того стоил? — Чего вылупилась? — слишком агрессивно прикрикнул Эрик, когда девица, подойдя вплотную, зачарованно уставилась на его клинок в ножнах, оббитых серебром. — Ты оговорился, наверно? Кровь пьют. И разве вампиры серебра не сторонятся? — Не все. — А ты? — она уже гладила пальцами рукоять. Ничего не боялась, зараза. Перед ловчим дрожала как осиновый лист, а тут прямо расхрабрилась, болтливой стала не в меру, волосы, вон, приглаживает, прихорашивается. Как есть дура. — Я не вампир, — Эрик стоял и прикидывал, куда теперь деть это сомнительное сокровище: домой отпускать нельзя, здесь оставаться тоже небезопасно. — Так и знала! — просиял она, потом резко посерьезнела. — Твою крышу кто-то разорил, нам сказали, что подростки подпалили, пожарных вроде даже вызывали, но, похоже, кто-то из ваших расстарался. Мстил, что ли? Эрик нахмурился. Огнем у них редко кто палил, да и чего бы кому-то идти по следу Эрика, предупреждения оставлять? Случайность, наверно. — Посмотреть надо. — Там замок повесили! — Джесс шла сбоку и едва ли не подпрыгивала от нетерпения и любопытства. — Ты что там делала? Я ж велел не соваться? — Сфотографировать хотела, ДНК, думала, может, осталось. — Идиотина, — резюмировал Эрик. — А как этот меня заколдовал? Шла за ним как приклеенная, понимала, что не следует, а все шла и шла. Они поднялись к люку: замок действительно повесили, лентой периметр облепили. Эрик проявил когти, ударил по дужке, перерубая ее — дерьмовый замок и не менее дерьмовый металл, усилий почти не потребовалось, разрезал словно масло. Наверху все оказалось испорченным до неузнаваемости, кое-где даже наблюдались следы запузырившейся от жара краски — температура была высокой, магией палили, магией, Эрик чуял ведьминское вмешательство. Этого еще не хватало. — Пошли отсюда. — И все? Даже не станешь разглядывать, следы искать, улики? — Зачем? — Выследить. Отомстить. Как ты там говорил: моя территория, моя крыша? — Так, — двинувшийся уже к выходу Эрик резко затормозил, развернулся, и на его выставленную вперед руку она тут же налетела, не ожидавшая подобного маневра. Но при всей скорости произошедшего она все-таки успела предпринять попытку отклониться в сторону, понятное дело, не успела бы, но реакция была та, что надо, совсем нечеловеческая, убыстренная. Эрик даже залюбовался на врожденную скоростную реакцию, предок явно был из боевых каких-то, хорошие гены передал, отличные просто. — Если ты идешь со мной и я тебе помогаю, то затыкаешься и чтобы я больше от тебя ни звука не слышал. Поняла? — А заколдовывать меня не будешь? Точно ты странный: зубы есть, но кровь не пьешь, можешь одурманивать, принуждать, но не делаешь этого. Или ты больной какой-то? Слабый? Эрик смерил девицу недовольным, предупреждающим взглядом. Медленно отступил. Вот вроде дурой прикидывается, а ум цепкий, наблюдательность хорошая, зубы умело заговаривает. Рефф, как есть рефф: зеленоглазая добыча, что по легенде самого опытного ловчего сгубила, околдовала, обхитрила, в глубинное подземье уволокла. Эта вот тоже рыжая и не в меру умная, зараза. — Сколько тебе лет? — Девятнадцать. — Незаметно. Словно сосунок неоперившийся, роста никакого, кости — переломить раз плюнуть. Рефф, как теперь прозвал ее мысленно Эрик согласно легенде, почему-то странно стушевалась. — Всегда так: все мелюзгой считают, а я виновата, что в прадеда уродилась? Тот до пятидесяти выглядел тщедушным, на костре чуть не сожгли, думали, проклят, раз не стареет. — А потом? — Когда не сожгли? Переехал он и долго еще бегал, места жительства менял. — Умер как? — Без вести пропал. Какая тебе разница-то? Они уже шли по проспекту. Эрик забыл совсем про свой приказ заткнуться, не до того было, требовалось срочно сообразить, в какое убежище тащить эту болтушку: если ведьма замешана в поджоге, то из нанятых, купленных, а это скверно. — Имя. Полное имя прадеда, — потребовал Эрик, не оборачиваясь. — Зачем тебе знать, зубастый? Хоть и назвал ты при ловчем меня своей добычей, но это же не так? Эрик резко затормозил, обернулся, как в прошлый раз выставляя руку вперед и собираясь применить заклинание подавления воли, но Рефф быстро среагировала и от выставленной руки отклонилась, каким-то чудом уйдя с траектории примененного заклинания. Эрик зло ругнулся, досадуя о зря потраченной силе. Впрочем, чтобы получить нужную информацию, Эрику физический контакт был необязателен. Он уже ощущал раньше на пальцах кровь полукровки, хватит и воспоминаний о том мгновении. — Как звали? — повторил он свой вопрос, пробивая мысли полукровки, вынуждая думать о требуемом. Память под нажимом его силы у Джесс поплыла, подстраиваясь под требование, выдала необходимое, озвучивать даже не понадобилось. Эрик опять двинулся вперед по переулку. — Сволочь, — обиженно выдохнула ему в спину девица, но отстать и не подумала, следовала прямо по пятам. — Для тебя так безболезненнее, — не пойми зачем решил оправдаться Эрик. — И заткнись уже, устал я от тебя. * * * Привел он Джесс опять на крышу, только теперь на обжитую. Как и каждый профи-одиночка, Эрик имел несколько точек временного пристанища на случай непредвиденных обстоятельств. Самой удобной была крыша клуба «АртиклЪ», где с размахом устраивался досуг для богачей-людишек: бассейн, сауна, барная стойка, напитки, приватные кабинки. Здесь всегда наблюдалась толчея, что Эрика устраивало: можно было незаметно затеряться в толпе или поразвлечься, не привлекая лишнего внимания. Людишки часто продавались за деньги или дорогую выпивку. За этим пристанищем присматривал бывший ловчий, давно проштрафившийся и до сих скрывающийся от центрального бюро. Он всецело зависел от Эрика и потому никогда бы не сдал его, можно было не опасаться утечки информации. — Удачный улов? — спросил смотритель, провожая их в крайнюю кабинку и расторопно сервируя там столик снедью, которую так любил Эрик: мясо, жаркое, много сладкого. Потраченная магия требовала пополнения сил, сладкое быстрее насыщало кровь, да и просто напоминало, что когда-то с большим трудом получалось зарабатывать на дешевый хлеб; теперь же, хотя надобность в еде почти отпала, позволить Эрик себе мог все что угодно. — Внимательнее ауру посмотри, — коротко бросил Эрик смотрителю, предупреждая взглядом, чтобы тот не болтал лишнего. — Занятно. Не завидую. Я пойду. Понадоблюсь — вызывай. Спустя пару минут после того, как ушел смотритель, девица, несмело стащив с тарелки кружок колбасы, поинтересовалась: — Чего он хромает? — Летать не может, — съязвил Эрик, разглядывая красоток у бассейна. Одежды на них почти не было, улыбались они во всю свою человеческую пасть — тридцать два зуба, и создавалось впечатление, что улыбка к ним прилипла намертво. — Живешь с размахом. И как твое имя? Не называть же тебя Зубастым все время. — Эрл. Девица фыркнул. — Как чай, что ли? — Для чужих — Эрл. — А для своих? — зеленые глаза насмехались и напрашивались на какую-нибудь грубость. Определенно, напрашивались. — Ты у меня еще паспортные данные потребуй. — А у тебя он есть, этот паспорт? — Семь штук. Один магический. — Так как для своих-то? — Эрик, — легче было ответить, чем продолжать слушать сыплющиеся со скоростью света вопросы. — И заткнись уже. Посетителей сегодня было немного, развлекались они с ленцой, да и смотрителя разморило в свете неоновых ламп. В дальнем конце площадки назревал скандал: шлюхи не поделили богатого клиента. Девица нетерпеливо елозила на своем месте, жадно принюхивался к выпечке. — Ешь, — равнодушно бросил Эрик, пытаясь дозвониться до куратора и предупредить, что выполнение заказа откладывается на сутки — клиент съехал со старого адреса. Рыжая девица, его персональный Рефф, долго молчать не смогла. Прикончила две булочки с кремом, довольно облизала губы и спросила: — У вас что, еще и крылья имеются? Покажи, а? Ну разве не проклятие она после этого? Просит то, что в приличном обществе полукровок считается грубостью. Безошибочно бьет в самое больное место. Еще и заинтересованно хлопает своими зелеными глазищами — полумрак, человеческая сетчатка с трудом приспосабливается, лицо расслабляется, девице невдомек, что ее в упор разглядывают, веснушки у переносицы считают. На верхней губе в уголке — тоже веснушки, оказывается. Эрик никогда не думал, что у рыжих веснушки даже на губах бывают. Сразу захотелось провести по ним языком, уловить ванильный вкус от сливочного крема. Надо будет чаще ее булочками кормить, слизывает ведь крем совсем чумовым способом, жадно, увлеченно… Эрик тряхнул головой, отгоняя неуместную зацикленность. Какое еще чаще? Сдать ее надо надежному агенту, постараться пристроить получше, денег при этом побольше срубить, оставить за собой право навещать… иногда хотя бы навещать, на несколько лет вперед застолбить такую возможность. И булочки эти чумовые с собой притаскивать, смотреть, как яркий язык проходится по нижней губе, сливки пенные смакует. Чтоб ее… так ведь и контроль над собой потерять можно. Надо бы собраться. — Крылья-то покажешь? — кажется, в третий уже раз перепросила она. — Рефф. Как есть Рефф. — Странно ты меня как-то зовешь. Что означает? Он вслух это что ли сказал? — «Красная» переводится. «Фатальная». — Какая же я красная? Рыжая просто. Ненавижу свои волосы. — Ты ешь, ешь. — А крылья? — Нет их у меня. Девица разочарованно хмыкнула. Цапнула с тарелки бутерброд, вгрызлась в него сразу всеми зубами. — Дома не кормят, что ли? — Так сам сказал, что я худая, вот, наверстываю. Нет родителей-то, сама по себе. — Вот только не прибедняйся, у тетки ты живешь, не бедствуете. — Эрик навел справки. По базе много узнать не удалось, биография стандартная, за исключением, что родители в железнодорожной катастрофе сгинули. Было похоже, что кто-то следы заметал. — Выслеживал меня, значит? Зачем? — Ты же моя добыча, так полагается. — Нет! — возмутилась она. — Соврал ты тому типу: не приманивал меня на крышу, я сама туда пришла. — Тебе почем знать? Вдруг приманка так и действует? — продолжал потешаться Эрик. Хорошо, что напомнила: ловчий вполне может сподобиться жалобу подать, потом заявятся из бюро проверять подлинность добычи и принадлежности. Девица упрямо мотнула головой, мол, не жертва она, не согласна. Эрик ухватил ее за шиворот, дернул на себя, удлиняя зубы; та и пискнуть не успела, как Эрик прикусил ей кожу там, где еще не зажили царапины, впрыскивая свои пахучие феромоны, оставляя знак принадлежности. Она недовольно задергалась, пытаясь вырваться. Эрик сначала языком прошелся по ранкам, залечивая царапины и прокусы, потом еще пару раз лизнул, вызывая дрожь, дождался возмущенного возгласа и лишь затем отпустил. Не обязательно было кусать и шею метить, хватило бы когтей и неглубокого пореза в любом месте, но раз с самого начала фантазии о вампирах гнездились в мозгах этой Джесс, почему бы и не сделать приятное, претворить чудную фантазию в жизнь? — А говорил, что не кровосос. Зубастый, фу! Она сидела опять обиженная и нахохлившаяся, как встрепанный после дождя воробей. — Ты имя зачем спрашивала? Не выношу прозвищ. — Не добыча я, Зубастый, — намеренно подчеркнула она последнее слово. — Я не согласна... ну чтобы... так. — А как согласна? — Эрика все больше забавляла ее манера держаться. Что она против него сделает? С кулаками кинется? Голову решит отпилить столовым ножом? Вон как на него поглядывает, пальцы тянет к ближайшему у тарелки. — Я думала, ты хороший. А ты… сволочь. — Нож опусти. У меня реакция лучше, мысли твои легко читаю, страх твой, словно запах миндальной крошки вон с тех булочек, чую. Не бойся. Пометил, потому что так надо. Опять на ловчих нарвешься — будут знать, что претендовать не стоит. — Ты заразил меня, небось. На луну теперь выть стану? — она брезгливо отера пальцами место, недавно вылизанное Эриком. Надула губы, глянула исподлобья. — А чем раньше думала? Пошла за мной как приклеенная, на крыше заигрывала, на зубы любовалась. За все своя цена. Сама напросилась: хотела вампира — получай. — Я не… — она даже задохнулся от возмущения. — Да я никогда бы… Сфотографировать всего лишь хотела! Доказательства того самого… потустороннего! — Ты диктофон-то отключи и вынь руку из кармана куртки. Слух у меня тоже хороший, даже беззвучный режим активации у мобилок улавливаю. И заодно, — Эрик опять придвинулся ближе, выдохнул на ухо, — для тебя неприятная новость: в темноте вижу, как днем. — И нырнул пальцами в карман Джесс, вынуждая вытянуть телефон наружу, отобрал, стал проглядывать записи, проверять, сколько всего записано. — Этот только не ломай! Сотри просто записи и все! — Так понимаю, что дипломную работу по журналистике решила писать о существах из потустороннего мира? Эксклюзивный материал, достоверные фото, медицинские анализы? — И это узнал обо мне? Каким образом? Я же нигде не афишировала! — Повторяю, ты дура: мысли твои читать могу. Когда у тебя такой затравленный взгляд, как сейчас, достаточно только ткнуть поглубже в воспоминания — и как на тарелочке все, сиди, любуйся. — Телефон отдай, — не отставала она. Сделалась немногословной от обиды. Эрик только снисходительно брови приподнял, проматывая фото, стирая файлы, заметки, звуковые блоки. — Отдай. Пожалуйста. Он у меня последний. На стипендию живу. — Что тут у нас? Папка «Это»? Ну-ка… — Дай сюда! — девица дернулась, пытаясь выхватить телефон. Резко вспыхнула, заливаясь краской до кончиков ушей. Эрик самодовольно ухмыльнулся, слушая восхищенные дифирамбы в свой адрес, надиктованные с момента их первой встречи. — Не знал, что мои «светящиеся во тьме, как два угля, глаза» могут так впечатлить смертную. — Дай сюда! Ну отдай. Не прощу, если дослушаешь до конца! Она так внезапно сникла, приготовившись к худшему, что Эрик невольно пожалел ее. Демонстративно нажал на паузу, нарочито медленно удалил файл. Бросил в руки телефон назад, продолжая посмеиваться. Сколько этой Джесс твердит, что с легкостью в мыслях информацию просматривает, а дура все боится, что ее диктофон прослушают. Ну не глупость? Дже-си-ка...Эрик мысленно перекатил на языке по слогам ее имя. Нет, не годится, не идет ей. Пусть Рефф остается. Рыжая, красная, как огонь, зараза. Ре-ефф… — Обычная у тебя реакция. Реакция жертвы, — опять пожалев, пояснил Эрик. — Зачем тебе доказательства существования таких, как я? — Он знал, конечно, что на самом деле девица чует в нем своего, полукровку, тянется к знакомой силе, но не понимает этого, потому напридумывала себе всякого - глупого и романтичного. Это как крыши — притягивают потому, что ближе к облакам. Можно объяснять себе тягу тем, что кислорода там больше, воздух чище, а на самом деле — летать ведь хочется. — Я учусь. Работу обещают, если диплом защищу на отлично. — У тебя это планируется только через год. Может, не доживешь еще? Рефф вымученно улыбнулась, но все-таки оценила шутку. — Сфотографировать меня хотела? Ну фотографируй. Давай. Девица встрепенулась, глаза мигом перестали быть несчастными. — Можно? Действительно можно? — Валяй. — И зубы покажешь? — А чем докажешь, что не вставные, не бутафорские? Она пожала плечами, улыбаясь весьма довольно и нацеливая объектив. Эрик терпеливо выдержал вспышку. Потом еще одну. — Ух ты, и радужка горит! Прямо полыхает! — Ты смотри, смотри, глаз не отрывай, — Эрик предвкушал скорую разочарованную реакцию. — Ну? Паранормально? — он знал, что сейчас рыжая наблюдает процесс выцветания фото, его растворения, исчезновения с матрицы запоминающего устройства. Очень удобная специфика: пара минут — и изображение пропадает, что с электронного носителя, что с механического. Единственное, чего нельзя было допускать — это передачу картинки на другое устройство, публикацию в интернете, вот там уже фото воспринималось аппаратурой как обычный графический файл. Но девице знать об этом было не положено. — Всегда так? — кажется, она больше удивилась, чем расстроилась. — Да. — Почему раньше не сказал? — Ты не спрашивала. — То-то я удивлялась, что голос твой не могла запомнить. Вроде такой… — она помахала неопределенно рукой, — проникновенный, въедающийся в шкуру, но при том злой какой-то, колючий… — Мути меньше по телевизору смотри, — огрызнулся Эрик. Не добыча, а романтичная особа какая-то: говорит так складно, заслушаешься. — Вампиров перестань на пьедестал возводить, а то ночью как-нибудь в спальню к тебе явится, горло порвет… — Ты же сказал, что вампов не существует? — Ради тебя специально найду парочку, — Эрик поражался, как быстро у нее менялось настроение, казалось, что печалиться долго она в принципе не умеет. Позитивщица, чтоб ее… Вроде и жизнью битая давно, и мозги есть, а все равно фонтанирует хорошим настроением — обзавидуешься. Тоже мне прожектор положительных эмоций. — И что теперь? — она опять потерла шею на месте метки. — Отрабатывать все будешь. Думаешь, бесплатно тебя сейчас кормил? — В смысле? — зеленые глаза удивленно распахнулись до почти невероятных размеров, вот же глазастая, зараза. — Я бесплатно услуги не оказываю. Спасение, покровительство, кормежка — должна будешь оплатить. — Сколько? — она судорожно зашарила по карманам. Эрик, все больше забавляясь, кивнул на парочку у стойки, одна из шлюшек как раз там льнула к клиенту, они шептались о предпочтениях и позах. Девица вспыхнула. И как умудряется за пару мгновений красной стать до кончиков ушей? Забавная такая, словно ярмарочная конфетка в яркой обертке, разворачиваешь, а внутри еще более впечатляющее содержимое. Сладкое проклятие. — Так ты…? Серьезно? — У меня принцип ни в чем себе не отказывать. Кого хочу - того беру. — Но я не… — она отчаянно замотала головой. — К тому же ты меня фотографировала, — мстительно добил Эрик, потешаясь все больше, нравилось, как девица тушевалась все больше и больше. А вот когда она чуть заметно брезгливо поджала губы — нравиться резко перестало. — Шучу я, — оборвал свою словесную пытку Эрик. — Обещал тебе убежище? Вот, привел. Пару дней тут отсидишься, смотрителя я предупрежу. Потом проваливай куда глаза глядят, желательно в другую страну, в глубинку. Лет десять не высовывайся. Всё. Эрик поднялся, демонстрируя, что собирается уходить. Девица задышала спокойнее, но глаз от пола так и не подняла. — Так сколько тебе заплатить за помощь? У меня есть деньги, честно есть. Домой за картой съезжу, сниму… — она наконец глянула прямо в глаза. Эрик разглядывал ее, чуть склонив голову, стараясь запомнить получше черты: маленький нос, усыпанный веснушками; ресницы и брови светлее ярко-рыжих волос, почти белесые, густые, как щетка; сосредоточенная морщинка у переносицы; губы тонковатые, но пухлые, с двумя веснушками на верхней; глаза извиняющиеся, с хорошо скрываемой тоской где-то в глубине… — Не нужно мне от тебя ничего. Пошутил. Ты забавно пугаешься. Считай, что сегодня у меня аттракцион невиданной щедрости: дарю жизнь бесплатно. Пошел я. У меня дела. — Подожди! — поймала она его за руку. — Ну что тебе, Рефф? — Можно с тобой? — она опасливо огляделась. — Не нравится мне здесь. — Не маленькая, справишься. Только никуда не уходи. Через пару дней я вернусь, если все будет безопасно. — Эрик! — окликнула она его уже у самого выхода, впервые называя по имени. — Если что, за мной должок. Мало ли, вдруг пригодится? — Как ты мне можешь пригодиться? — фыркнул Эрик. — Разве лишь вот так, — он кивнул в угол, где зажималась парочка. Она опять насупилась и брезгливо поджала губы. Отвернулась. Дура.