Клетка из нефрита

Ночь выдалась тихой. Слишком тихой даже для Архея. Лололошка сидел на полу у кресла Эграсселя, прислонившись головой к подлокотнику. Ноги совсем затекли, спина ныла, но он не шевелился. За два года он так привык к неподвижности, что она стала для него чем-то вроде второй натуры. Он научился просто отключаться, когда боль становилась невыносимой. Научился дышать не слишком громко. И научился словно растворяться. Эльф молчал. Смотрел в окно на луну, поглаживал кольцо. Светлые волосы лежали на плечах. В лунном свете он был похож на статую - красивую, холодную, мраморную. Лололошка иногда ловил себя на мысли: а есть ли у него вообще сердце? Или там, под всей этой одеждой, только камень и пустота? • Вставай, - глухо произнес он. Лололошка поднялся. Ноги не слушались - совсем затекли от долгого сидения. Он покачнулся, но устоял. Не упал. Только не перед ним. • Ты давно не спал. • Вы не приказывали, господин. • Я не должен тебе приказывать. Ты и сам должен понимать. • Понимаю. Но без приказа не могу. Лололошка знал, что это звучит как издевательство. Но это была правда. За эти два года он словно разучился что-либо делать без команды. Даже дышать стал как-то по-другому. Эграссель медленно поднялся. Подошел совсем близко. Провел пальцем по щеке полукровки, как раз там, где еще виднелся синяк от вчерашнего удара. Лололошка не шелохнулся. Даже не моргнул. • Боишься? • Нет, господин. • Ложь. • Вы спросили - я ответил. Если вы не верите, зачем тогда спрашиваете? Эльф усмехнулся. Коротко и как-то безжизненно. • Потому что хочу слышать твой голос. Даже когда ты врешь. Он отстранился. Расстегнул сюртук и снял его. Черная рубашка упала на пол. Лололошка следил за ней взглядом, пока она не упала на пол. Лололошка смотрел. И замер. По его бледной коже от плеч до пояса тянулись желтые линии скинта. Они были золотисто-оранжевыми, словно солнце в золоте. Они медленно, но очень ритмично пульсировали. Грудь, живот, бока - все тело покрывала эта светящаяся паутина. Лололошка не мог отвести глаз. За эти два года он много чего навидался. Видел казни, пытки, такую магию, от которой волосы вставали дыбом. Но это было совсем другое. Это было красиво. Ужасно красиво. • Сила искры, - сказал эльф, не двигаясь с места. - Её даровали мне очень давно. Ещё до падения Археи. Я не просто эльф. Я тот, кому поклоняются. Тот, кого боятся. Лололошка перевёл дыхание. • Зачем вы мне это показываете? • Потому что теперь ты не сможешь уйти. Знание связывает крепче любых цепей. • Я и так не уйду. • Знаю. Лололошка протянул руку, она дрожала. Он заметил, и Эграссель тоже заметил, как она дрожит. • Боишься? - спросил эльф. • Да, - честно ответил Лололошка. • А говорил, что нет. • Я врал. Эграссель не ответил. Просто ждал. Лололошка коснулся. Прожилки были горячими, гораздо горячее кожи. Пульсировали под пальцами, совсем как живые. Жёлтый свет будто переливался, полз по руке, обжигал. Но Лололошка не убирал ладонь. Эграссель вздрогнул. Всего на секунду. Но Лололошка это заметил и запомнил. • Тебе больно? - спросил он. • Это не твоё дело. • Тогда вы сами меня спросили, а я не ответил. Так вот, отвечаю: вам больно. Я чувствую. Ваша искра словно жжёт вас изнутри. Вы никогда об этом не говорите. Но мне больно смотреть, как вы мучаетесь. Эграссель сжал челюсти. • Замолчи. • Не хочу. Лололошка убрал руку, посмотрел эльфу в глаза. Потом сам, без всякого приказа, шагнул вперёд и обнял его. Прижался щекой к его груди, прямо туда, где пульсировали жёлтые линии. Кожа под его щекой была горячей. Слишком горячей для любого живого существа. Эграссель замер. Впервые за эти два года он не знал, что делать. Руки его висели вдоль тела, как будто плети. • Не двигайся, - прошептал Лололошка. - Просто не двигайся. Эльф не двигался. Так они и стояли в темноте несколько минут. Луна медленно плыла по небу, тени на стенах менялись. А потом эльф сжал его плечи, так сильно, что стало больно. Уткнулся носом в его тёмно-русые волосы. Лололошка почувствовал, что руки его дрожат. • Я не хочу тебя терять, - сказал эльф. Тихо. Испуганно. Так, как он не говорил ни с кем и никогда. • А я не хочу уходить. • Ты уйдёшь. • Нет. • Уйдёшь. Все уходят. Лололошка отстранился. Посмотрел на него снизу вверх. Очки сползли на кончик носа, но он их не поправил. • Вы не верите, что я останусь? • Не умею верить. • Тогда просто примите как факт. Эграссель усмехнулся криво. На этот раз не холодно, скорее даже как-то жалко. • Идиот. • Ваш идиот. Эграссель снова притянул его к себе. Обнял грубо, неуклюже, будто боялся, что Лололошка сейчас рассыплется. Или что он сам рассыплется. • Если ты когда-нибудь уйдёшь... • Не уйду. • Если уйдёшь - я убью тебя. А потом себя. • Договорились. Так они и уснули - прямо на полу, у кресла. Лололошка в обнимку с эльфом, уткнувшись ему в грудь, откуда исходил слабый жёлтый свет. Перед тем как заснуть, Лололошка подумал: «Я сплю в обнимку с тираном, который утром ударил меня. Что со мной не так?» Ответа не было. Утром его разбудил холод. Эграсселя рядом не было. На полу остался только след от кресла. Само кресло стояло там же - массивное, тёмное, с высокими подлокотниками, за которые Лололошка цеплялся ночью. Он поднялся. Потёр замёрзшие руки друг о друга. Натянул рубаху, завязал шарф на поясе и поправил очки. Дверь открылась без стука. Вошёл Эграссель, уже одетый. Его сюртук был застёгнут на все пуговицы, волосы убраны в низкий хвост. От прошлой ночи не осталось и следа - ни дрожи в руках, ни испуганного голоса. Холодный. Чужой. Будто и не было ничего. Лололошка выпрямился. • На колени. Он опустился. Паркет был ледяным, и колени заболели тут же. Эграссель подошёл. Остановился в паре шагов. Посмотрел на него сверху вниз. • Ты думал, что ночь что-то изменила? • Нет, господин. • Правильно. Эльф ударил его по щеке. Прямо по той щеке, где ещё не сошёл синяк от прошлого раза. Ударил сильно - Лололошка упал набок. Очки съехали, ударились о пол, и одно стекло треснуло. • Встать на колени. Ровно. Лололошка выпрямился. Поднял очки. Стекло треснуло наискось, и теперь мир будто разделился на две половины. Он снова надел их и поправил. • Смотреть на меня. Он поднял глаза. Через трещину лицо эльфа казалось сломанным. Может, так оно и было. • Ты - мой слуга. Игрушка. Вещь. Запомни это раз и навсегда. • Я помню, господин. • Тогда почему ты вчера обнимал меня? Лололошка молчал. • Я же спрашиваю. • Потому что вы моё проклятье, - тихо сказал он. - А проклятья ведь не выбирают. Эграссель замер. Секунду просто смотрел ему в глаза. Потом усмехнулся - коротко, холодно. • Встань за моё плечо. И молчи. Лололошка поднялся. Щека его горела. Во рту чувствовался привкус крови - он прокусил губу, когда упал. Он пошёл следом. На шаг позади. Как всегда. Пир начался ближе к вечеру. Лололошка не знал, из-за чего этот пир. Может, день рождения какого-то лорда праздновали. А может, годовщина падения Архея. Или просто так, чтобы всем напомнить, кто тут хозяин. Тронный зал изменился до неузнаваемости. Вместо холодных каменных стен теперь был тёплый свет от сотен свечей в высоких подсвечниках. Длинные столы ломились от яств: мясо, фрукты, вино в золотых кубках. Музыка играла тихо, тягуче, и от неё Лолошку клонило в сон. Эльфы пили вино, смеялись - тихо, приглушённо, словно боялись, что кто-то услышит их веселье. При Эграсселе ведь даже смех был под запретом. Лололошка стоял за плечом хозяина, как всегда. Руки за спиной, подбородок прямо. Глаза за стёклами очков смотрели в одну точку. Щека всё ещё болела, но он не смел к ней прикоснуться. Такой был порядок: слуга не трогает себя, если нет приказа. Эграссель сидел на троне, возвышаясь над всеми. Светлые волосы были собраны в низкий хвост. Сюртук чёрный, с жёлтой вышивкой - прямо под цвет скинта. На пальце его сияло нефритовое кольцо. Другой рукой он мерно, будто котёнка, гладил подлокотник. Лорды по очереди подходили к трону, произносили тосты, кланялись и уходили. Лололошка брал кубки, ставил их на поднос, потом возвращался на своё место. Всё шло как обычно. Пока не подошёл лорд Силион. Лололошка заметил его сразу. Эльф был молодым, даже по эльфийским меркам. Лет ему было не больше ста. Длинные тёмные волосы, чересчур острый подбородок, уж слишком самоуверенный взгляд. Одет он был богаче, чем позволял его ранг. Это означало одно из двух: либо он глуп, либо очень уверен в своей безнаказанности. Силион поклонился. Поклонился не так низко, как положено. • Мой господин, - голос у него был вкрадчивый, сладкий, словно мёд с ядом. - Позвольте мне сделать вам предложение. • Говори, - бросил Эграссель, даже не взглянув на него. Силион скользнул взглядом в сторону Лололошки. И усмехнулся - чуть-чуть, одним уголком губ. Но Лололошка это заметил. Он всегда замечал такие усмешки. За два года такие усмешки стали частью его жизни, как шарф на поясе или треснутое стекло в очках. Лололошка замер. • Я мог бы предложить вам замену, - продолжал Силион. - Молодой эльф, чистокровный, из хорошей семьи. Он воспитан, красив, достоин. В зале стало тихо. Даже музыка стихла - музыканты опустили смычки. Эграссель медленно повернул голову. Его глаза - жёлтые, холодные, как зимнее солнце - уставились на Силиона. • Повтори, - голос эльфа был тихим. Даже слишком тихим. Таким тихим, что Лололошка почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Силион побледнел. Побледнел так, что его светлая кожа почти просвечивала. Но всё равно не отступил. • Я говорю, что этому слуге не место рядом с вами. Он - просто пятно на вашей репутации. Я предлагаю заменить его на... • Ты предлагаешь забрать моё, - перебил Эграссель. Силион запнулся. • Я предлагаю улучшить... • Заменить. То, что принадлежит мне, - Эльф поднялся с трона. Медленно, бесшумно, как хищник перед прыжком. Лололошка замер. Сердце колотилось где-то высоко, в горле. Эльф подошёл к Силиону. Остановился в одном шаге. Посмотрел на него сверху вниз. • Ты думаешь, я держу этого полукровку потому, что у меня нет выбора? • Господин, я... • Ты думаешь, он - просто ошибка? Случайность? Вещь, которую можно заменить на новую, как старый кубок? • Я... • Ты - никто. Ты - червь, который посмел смотреть на моё. Не на него. На моё. Эграссель ударил его кулаком. Прямо в лицо. Силион свалился на спину. Из носа потекла кровь, алая и яркая на белом мраморе. • Господин, пощадите... - Силион попытался подняться. Эграссель наступил ему на руку сапогом. Медленно, продавливая кости. Хруст раздался на весь зал. Силион закричал. • Если я ещё раз услышу, что кто-то предлагает мне заменить этого полукровку, - Эльф обвёл взглядом весь зал, и многие эльфы тут же опустили глаза, - я лично вырву язык каждому из вас. А потом уши. А потом - всё остальное. Он убрал ногу. Силион так и остался лежать на полу, сжимая раздавленную кисть и тихо скуля. • Убирайся. Чтобы я тебя больше тут не видел. Двое стражников подхватили Силиона под руки и выволокли из зала. На полу осталась длинная кровавая дорожка. В зале стояла полная тишина. Эграссель вернулся на трон. Сел. Поправил кольцо на пальце. • Продолжайте. Музыка заиграла снова, но уже как-то тише, осторожнее. Лорды делали вид, что ничего не произошло. Их взгляды больше не смели падать в сторону трона. А Лололошка стоял за плечом хозяина и чувствовал, как у него внутри всё дрожит. Дрожало не от страха. От какого-то странного, тёплого, даже болезненного счастья. «Он сломал эльфу руку из-за меня, - подумал Лололошка. - Это же ужасно. Почему мне совсем не страшно? И почему мне... тепло?» Ответа не было. Пир закончился через час. Гости разошлись очень быстро - никто не хотел задерживаться ни на лишнюю минуту. Слуги гасили свечи. Тронный зал постепенно погружался в полумрак. Эграссель поднялся. Лололошка следовал за ним. Они прошли через пустые коридоры. Стражи вытягивались, замирали и опускали глаза. Светильники мерцали, и от них ложились длинные тени. Где-то там капала вода - кап, кап, кап. Они остановились у окна в самом конце галереи. За окном темнел Архей - крыши, башни, редкие огоньки в домах простых людей. Где-то там, внизу, никто даже не догадывался, что сегодня произошло в тронном зале. Никто не знал, что из-за какого-то полукровки хозяин этого города сломал руку эльфу. Эграссель повернулся к Лололошке. • Посмотри на меня. Лололошка поднял глаза. На его щеке виднелся красный след от утренней пощёчины. Под глазом - синяк от вчерашней. Очки были треснуты. Но он смотрел. И не отводил взгляда. • Ты - мой. Только мой. Никто не посмеет тебя заменить. Даже я сам не посмею. Понял? • Понял, господин. Эльф сжал его подбородок так сильно. Пальцы вдавились прямо в синяк. Лололошка скривился от боли, но не издал ни звука. • Никогда не забывай этого. • Не забуду. Эграссель разжал пальцы. Отвернулся к окну. • Иди. Спи. Завтра рано вставать. Лололошка поклонился. Постоял секунду, подумал - может, эльф что-то ещё скажет. Но нет. Он пошёл к себе. В своей комнате Лололошка сел на кровать - старую, скрипучую, с просевшим матрасом. Он снял очки. Треснутое стекло раскололось ещё сильнее - теперь половину мира закрывала паутина трещин. Он положил очки на тумбочку рядом. Потом достал из кармана штанов маленький кусочек скинта - тот самый, что нашёл рядом с собой, когда проснулся утром. Жёлтый камень тускло светился в темноте, пульсировал в такт его сердцу. Лололошка сжал его в кулаке. Камень был тёплым. Может, он всегда и был таким тёплым. Может, это и было единственное тепло в его жизни. Он лёг на кровать, уставился в потолок. Где-то там, наверху, спал эльф с жёлтой искрой в крови. Тот, кто сегодня бил его. Кто вчера лечил. Кто угрожал убить. И кто обещал не отпускать. • Идиот, - прошептал Лололошка в темноту. - Взять и влюбиться в тирана. Ну какой же ты идиот, Лололошка. Он закрыл глаза. Камень пульсировал в кулаке. Трещина в очках отражала луну на потолке - будто паутинка. Лололошка уснул с мыслью, что завтра его снова ударят. И он всё равно останется.