Сондер

      Они втроём переглянулись. Фрама продолжил диалог с Алишером: — Почему ты так решил? — Мне сказали, что того, который ваш одноклассник, зовут… Вроде Илья. Ты мне говорил про него, — Алишер снова перевёл взгляд к Лёше с Сашей. — Так, ты Лёша, а ты Саша? — произнёс он, указывая пальцем на каждого. Те кивнули. — А я Алишер! — Ребята, ало, там возможно с кем-то срётся наш неконфликтный Илья! — вспылил Саша. — Пожалуйста, покажи, где этот цирк происходит. — Ладно-ладно! Погнали.       Идти было буквально несколько шагов. Каким-то образом там уже собралась небольшая толпа. В центре стояли, громко ругаясь, Ярик с Ильёй. — Какого хрена ты меня доёбываешь сейчас из-за этого? — послышался повышенный голос Шепелева. — Ты сам во всём виноват! — Каким боком?! Ты вообще понимаешь, что ты сделал? — А ты?       Ребята пробрались чуть вперёд. Голоса становились громче, а воздух будто тяжелее. Лёша приметил парня из школы, с которым был в хороших отношениях. — Ты давно тут? — С самого начала. — Будь добр, объясни нам троим, о чём они. И с чего это вообще началось. — Мы стояли, разговаривали ни о чём, как тут врывается Илья с предъявами о посте в «Подслушке». Короче, Ярик выложил какой-то пост про отношения Ильи и Голубиной. Зачем и почему — в душе не чаю. Ну и… Вот. — Мда, такой шум, а драки нет, — прокомментировал Лёша. — Ладно, спасибо. — Так это был Ярик? — удивился Парадеевич. — Зачем ему это? — Я вахуе, если честно, — Фрама вздохнул. — Давайте будем слушать их срач, может, поймём. Они до сих пор стояли в центре внимания. Ярик вскрикнул: — …Не лезь к Кристине! — Почему тебе не похер на мои отношения? — Да потому что ты делаешь ей больно! — Давай я тебе, может, больно сделаю?       Угроза Ильи накалила обстановку до предела.       Ярик толкнул Илью в грудь. Тот отступил на шаг, опешив, а потом вскипел: — Ты чего творишь?!       Он схватил Ярика за футболку и дёрнул на себя. Парни столкнулись, зашатались, чуть не опрокинув стул. Вокруг мгновенно образовалась пустота — гости отступили, кто-то выключил музыку.       Ярик ударил первым — неловко, размашисто, чуть выше подбородка. Илья ответил — точнее, в бок, от чего Ярик охнул и на мгновение отпрянул. Они сцепились, толкались, пытались схватить друг друга за руки, но движения были сбивчивыми, нетвёрдыми. Это произошло за мгновение. Первым опомнился Фрама: — Пацаны! Идёмте их разнимать, быстрее.       Как только они подошли к Илье, к Ярику подошли Данон с Аньчиком. Илья тяжело дышал, потирая плечо. Ярик отвёл взгляд, сжал и разжал кулаки. Оба выглядели растерянными, будто только что очнулись. В воздухе ещё витала неловкость, но драка закончилась — так же внезапно, как и началась.       Фрама отвёл всех подальше от толпы, к коридорчику возле туалета. Как только они остановились, он оглядел Яцкевича и сразу вспылил: — Ты можешь объяснить, что это было? — Да, нам тоже интересно, — встал в важную позу Парадеев. Илья отвёл виновато-затуманенный взгляд куда-то подальше. — Пацаны, отстаньте. Не сейчас, — он прикрыл глаза. — Этот гандон мне в плечо так больно рубанул… И из губы кровь… Ещё голова кругом и тошнит, — он подкосился на ровном месте, но успел придержаться рукой. — Сильно тошнит. — Илья? — Фрама хотел что-то сказать, но он уже скрылся за дверями туалета. — А вы говорите, что я алкаш ещё! — Ну так у нас теперь неблагополучная семья алкоголиков получается, — весело произнёс Кореш, но его лицо вдруг резко поменялось. — Чем тут так воняет? — Лёха, нахрена ты сказал? — поморщился Парадеевич. — Я щас, как Илья, в туалете буду. — Я ничего не чувствую, — пожал плечами брюнет, оглядевшись по сторонам. — А нет, чувствую. Видимо, кто-то не добежал до туалета. — Фу, блять, как можно было на стену нассать?! Всё, простите, я удаляюсь нахрен! — Куда ты? — остановил его Лёша. — Свежим воздухом на балконе подышать. — Сань, присмотри сам за Илюхой, а мы вас там подождём. Ладно? — Идите уже. Кидаловы!       Он остался один. Пораскинув мозгами, парень сбегал на кухню за водой и аптечкой и сразу вернулся. Спустя пару минут из санузла послышался голос друга. — Всё норм? — открыв дверь, спросил Саша. — Относительно. А эти там? — Если ты про Лёшу и Саню, то нет, ушли. — Зайди.       Саня аккуратно присел рядом с Ильёй на пол. Из сумки он достал бутылки воды и таблетку, протянув это русому. — Это зачем? — От тошноты. Пей давай, я знаю, что это должно помочь. Парень сделал так, как было сказано. — Раны покажи свои. Может, обработать надо что. — Валяй. Сначала он протянул ему свои руки: костяшки разбиты в кровь. — О-о, вот это придётся обработать… — Вот этой штукой, которая щипит?! Сань, нет! — Илья, да, — он потянулся за перекисью и ваткой из аптечки, которую ухватил на кухне. Когда Саша прикоснулся ваткой к рукам Ильи, он дёрнулся, зашипев сквозь зубы. — Терпи, — бросил Фрама, стараясь говорить жёстко. Но внутри всё сжалось: было больно видеть его таким.       Саша работал медленно, аккуратно, стараясь не причинять лишней боли. Каждый раз, когда Илья вздрагивал, он на мгновение задерживал дыхание. Его пальцы скользили по его коже — осторожно, почти бережно. И чем дольше он это делал, тем сильнее ощущал, как злость тает, уступая место чему-то другому. Нежности. Состраданию. Беспомощной, горячей заботе.       Фрама взглянул на губы Ильи. Губа была разбита. В голове пронеслась ещё одна дурацкая мысль, но он её сразу отмахнул. — Это тоже придётся обработать. — Чем, перекисью? — жалобно сказал Илья. — Ну, если её разбавить водой, то можно и ей… — он встал и подошёл ближе к раковине. — Может, лучше не надо? Мне и так нормально. — Илья, не надо было в драку лезть и пить, ты сам виноват. — Да не виноват я! — Тогда объяснись, — твёрдо сказал Ермолаев, набирая на ватку уже разбавленный раствор. — После того, как ты немного потерпишь.       Он кивнул, стиснув зубы, когда Саша осторожно коснулся раны. Его дыхание сбилось, но он не отстранился. — Теперь я тебя слушаю. Как и почему ты напился и подрался. Илья устало вздохнул. — Что тут рассказывать? Задолбало всё, — его взгляд устремился в пол. — Родаки ругаются, Лёша денег попросил, и этот тут перед глазами маячит… — Ты про Ярика? — Да. — И чем он провинился? Я имею в виду, до того как ты узнал про пост. — Не знаю. Я его подозревал в этом. А ещё мы с Сашей часто их взгляды замечали. — Вы нам не говорили. — Вы наших взглядов не разделяете. — Увы, теперь разделяем, — он немного помолчал, задумавшись, но после спросил: — Подожди, а родаки у тебя с какого перепугу ругаются? И с Лёхой что не так? — Если бы я знал, с какого перепугу. Они ничего мне не расскажут. А Лёха… Я боюсь, что дам ему деньги на наркоту. — Чего? — Фрама пришёл в замешательство. — Ну, мне Саша рассказал, что Лёша вроде продаёт и употреблял раньше, может, и сейчас, — он встретился взглядом с брюнетом. — Блять… Я не должен был тебе это рассказывать. — Просто ахренительно, — горько усмехнулся он. — Как так вышло, что это не знаю только я?! — Не только ты, но и Влад, Данилыч, Костя! — Дело в том, что они там, а я здесь. Почему я не должен был знать, что у моего друга проблемы? — Откуда я знаю! Меня Саша попросил не рассказывать, — Илья отчаянно вздохнул. — Всё, давай не будем, прошу. У меня голова и так болит. — Ладно. Нам лучше уже пойти, — сказал он, встав.       …Илья шёл рядом с Сашей. Когда они вышли из туалета, поняли, что обстановка стала как прежде. Снова играла музыка, кто-то опять танцевал, кто-то что-то обсуждал, а с кухни послышался звон разбитой тарелки. Пробравшись ближе к балкону, Фрама увидел Лёшу с Сашей: Лёша держал руку Саши. Фрама озадачился, но стоило ему моргнуть, как они уже не держались за руки. Он сделал шаг вперёд, оказавшись на холодном полу балкона. — Ребят, идёмте уже.

***

      Как только они вышли из подъезда, их обдуло холодным ветром. Илья поглубже зарылся в свою куртку, которую в лифте ещё держал в руках, но под недовольным взглядом Ермолаева надел. — Итак, что же Илья там такого наворчал? — спросил Лёша у Фрамы. — Кое-что про тебя. — Сань, не надо, — толкнул его локтём русый.       Парадеев кинул тревожный взгляд на Илью, после чего спросил: — Про Лёшу? — Да, — Фрама начинал закипать. — Какого хера вы все от меня скрывали, что наш Лёша оказывается наркоман? — Чего? — Лёша напрягся. — Почему я должен был узнавать это совершенно случайно? Почему вы все знали, а я — нет? Мы же друзья! Разве у нас должны быть секреты друг от друга? — Так, подожди. Я об этом рассказывал только Саше, — он перевёл на него взгляд. — Причём тут Илья? — Лёш, я… Я переживал за тебя! Как я должен был справиться с тем, что узнал? Мне надо было кому-то выговориться! Я не удержался! — Я доверял тебе! — Так, Лёша, — остановил их Фрама. — Ты до сих пор употребляешь? Зачем тебе деньги Ильи? — Нет! Это для работы. Чтобы отдать Диме. — Какому Диме? Какой работе? — Парень, с которым я… подбрасываю кое-что в определённые точки. — Но почему ты скрывал это от нас с Ильёй? — Сань, ты не представляешь, как мне было стыдно и больно об этом рассказывать даже Парадеевичу, с которым я дружу дольше вас. И который мне обещал, что не будет рассказывать! — Ну и что теперь? — Парадеев развёл руками. — Один не удержался, второй не удержался… А кто следующий? Будете ставки делать, кому ещё можно «по секрету» рассказать? — Что ты хочешь от меня? Извиниться? Извини! — Извини? Серьёзно? Ты сломал моё доверие. Навсегда.       Лёша психанул, развернулся и ушёл прочь. Саша посмотрел вслед уходящему другу, и впервые до него дошло, насколько он ошибся. Но момент упущен — Деревяшкин уже скрылся за поворотом, а между ними теперь зияет пропасть, которую не закрыть парой слов. Затем он перевёл взгляд на Илью, который теперь сидел на предпоследней ступеньке подъезда, положив голову на колени. Он не мог злиться на него — слишком жалобно он сейчас выглядел, и тем более он ведь был пьян, когда проболтался. Да на него в целом было трудно злиться. Потом он встретился взглядом с Ермолаевым. — И зачем это было переводить в ссору? — Мне было обидно, что вы мне, оказывается, не доверяете. Мне бы даже Илья не рассказал, не будь он бухим. — Это не так просто, как тебе кажется. — Ну я даже не знаю. — Вот именно, что не знаешь. Я пойду. Когда Парадеев скрылся, Фрама сел рядом с Ильёй, тяжело вздохнув. — Это я во всём виноват, — тихо сказал Илья. Фрама перевёл на него удивлённый взгляд. — Илья, при чём тут ты? — Если бы я раньше тебе рассказал, то ты бы не так вскипел, и вы бы нормально это обсудили, и мы бы уже это как-то вместе решали… — Илья, стой. Мы сами виноваты, что поругались. И вообще, Лёше бы стоило нам всем рассказать, это бы всё равно всплыло рано или поздно. — Не обвиняй Лёшу. Ты же понимаешь, какая это проблема для него. Саша замолчал на несколько секунд, задумавшись. — Ладно, стоит признать, что виноваты все. Лёша — в том, что не рассказал всем сразу. Да и в целом… — он прикрыл лицо руками. — О боже, до меня только дошло, какой пиздец с Лёшей происходит! — Я не знаю, что и думать на этот счёт. Это… реально не просто, — парень замолчал на какое-то время, а потом с надеждой спросил: — Сань, у тебя точно нет таблеток от головы? — Точно. Давай пойдём, аптеку поищем. — Пошли.       Завернув за дом, они поняли, что никто из них двоих не знает этот район. Найти аптеку, да ещё и круглосуточную, оказалось целым квестом.       Они останавливались на мгновение, оглядывались по сторонам и решали, куда идти дальше.       Фонари отбрасывали длинные тени, и казалось, что дворы живут своей тайной жизнью: подъездные двери чуть слышно поскрипывались, в мусорных баках шуршали коты, а на козырьках подъездов спали голуби, нахохлившись. Тишину на улице нарушали лишь редкие звуки: отдалённый гул проезжающей машины, шорох ветра в голых ветвях старых тополей. Они всё время болтали о чём-то. Их голоса звучали необычно громко в этой ночной тишине.