Исповедь

      Ливень снаружи напоминал библейский потоп. Тяжелые капли с такой силой барабанили по панорамным окнам нового особняка семьи Хан, что казалось, стекло вот-вот даст трещину. Но внутри было тепло, пахло свежестью и тем специфическим ароматом «дорогого ремонта», который бывает только в домах, где мебель стоит как годовой бюджет небольшой школы. Только ветер с яростью завывал в вентиляции, а голая ветка старого дуба, росшего у самого торца здания, методично скребла по стеклу. Этот звук, пугающе похожий на то, как кто-то царапает окно длинными когтями, заставлял невольно вздрагивать. В просторном холле висела тихая, липкая тревожность. Казалось, пространство вокруг давило на плечи своей пустотой, несмотря на то, что они были здесь вшестером.       Феликс сидел в глубоком кресле, поджав под себя ноги. Его взгляд скользил по друзьям, пока внутри медленно закипала привычная смесь усталости и тревоги. Первый семестр выпускного класса наконец-то закончен. Впереди маячили итоговые экзамены, бесконечная подача документов в университеты и неопределенность, от которой подташнивало. В воздухе витал странный, едва уловимый сладковатый запах — что-то среднее между увядающими лилиями и тяжелой химической отдушкой. Феликс поморщился, чувствуя, как этот аромат неприятно свербит в носу.       — Чувствуете? — тихо спросил он, обнимая колени. — Чем это пахнет? Как будто здесь... ну, что-то не то.       Джисон, услышав это, отмахнулся, не отрывая взгляда от настенной панели:       — Ой, да брось, Ликс, ты слишком мнительный! Это отец пару дней назад поставил новый диффузор. Говорит, успокаивает нервы. Пахнет чем-то вроде ванили и сандала.       Но Феликс не был уверен. Запах висел слишком плотным слоем. Как будто оседал на коже. И что-то напоминал.       Очень неприятно напоминал.       — Ну каков, а? — Джисон, сияющий, как начищенная монета, развел руками, демонстрируя гостиную. — Отец сказал, что это самая навороченная система в Корее. Тут даже пыль сама аннигилируется, не говоря уже о климат-контроле. «Умный дом» нового поколения. Юна, скажи: «Привет, хозяин»!       В потолке что-то мягко щелкнуло, и приятный женский голос отозвался:       — Приветствую, Хан Джисон. Это голосовой помощник твоего дома — Юна. Система работает в штатном режиме. Желаете настроить освещение для вечеринки?       Парни молча переглянулись. Было в этом голосе, раздающемся из каждого угла, что-то слишком проникающее и неестественное, отчего напряжение в комнате только возросло.       — Не знаю, Джисон, — протянул Чан, нахмурившись. — Подобные системы обычно слишком чувствительны к перепадам напряжения. В такую погоду может выбить свет.       — Да ладно тебе, Чан! — Джисон отмахнулся, явно не желая слушать критику своей новой гордости. — Здесь резервный генератор в подвале. Ничего не отключится.       — Пиздец как круто, — выдохнул Чхве Сан, развалившись на диване.       Феликс перевел взгляд на Сана. Альфа не просто сидел — он развалился на диване, закинув ноги на стеклянный столик. Пустую банку из-под энергетика он лениво столкнул на пол, даже не посмотрев и та покатилась лениво к длиноворсовому ковру.       — Эй, — дернулся Джисон, — аккуратнее, вообще-то это...       — Расслабься, — перебил Сан. — У тебя тут всё равно этих столиков как мусора. — Он потянулся, хрустнув шеей, и щёлкнул пальцами. — Уён, пиво давай.       Не «пожалуйста». Просто «давай». Уён дернулся и тут же полез в пакет.       Феликс отвёл взгляд. Резкий запах жженого сахара от него сегодня казался особенно приторным. Сан был из тех парней, которым прощали всё — и грубые шутки, и заносчивость. Просто потому, что они дружили с пеленок. Свой в доску, даже если эта доска с гвоздями.       Сан недовольно покосился в сторону окна, где ветка продолжала скрести по стеклу.       — Бля, этот звук сейчас сведет меня с ума, — пробормотал он. — Как будто кто-то реально пытается пробраться внутрь.       Рядом с Саном очутился Уён, протягивая банку с пивом из пакета с алкоголем, на которые они скидывались последние два месяца, экономя на ланчах и карманных расходах во всей красе.       — Уён, ты бы не шумел так, — тихо заметил Феликс, обводя взглядом просторную гостиную. Казалось, даже их голоса здесь звучат слишком громко, отражаясь от высоких потолков и пустых стен.       — Да успокойся ты, Ликс, — Уён на мгновение замер, но затем снова натянул на лицо улыбку, хотя руки его слегка дрожали. — Мы тут одни. Это просто нервы перед экзаменами.       — Возможно, — Феликс не стал спорить, но к легкой тревоге подключилась и едва ощутимая головная боль. Она сдавливала виски. Они были долековато от города. Далековато от других домов в этом райончике с частными домами. В окружении деревьев и большого поля. Кто бы тут вообще хотел остаться на ночь?       — Парни, тут пива хватит, чтобы напоить целый стадион! — радостно пропищал Уён. — Ликс, ты будешь яблочный сидр? Я специально взял побольше.       Уён был воплощением «ванильного» омеги: всегда ухоженный, всегда в курсе последних трендов блогеров-визажистов из Лос-Анджелеса. Феликс иногда задавался вопросом, что Уён забыл в этой дыре под названием Сеул, если его мысли уже давно были где-то на Родео-Драйв.       — Сидр — это хорошо, — подал голос Бан Чан.       Чан сидел у камина, просматривая что-то в телефоне. Он был самым старшим и самым... стабильным. От него не пахло ничем. Совсем. Феликс знал, что Чан принимает дорогущие блокаторы последнего поколения. Те, что полностью стирают шлейф феромонов. Зачем ему это было нужно в кругу друзей, Чан никогда не объяснял, но эта его стерильность и «взрослость» иногда пугали. Он всегда держал себя в руках, пока остальные сходили с ума от гормонов.       — Чан, ты уверен, что нам не стоит проверить двери перед тем, как закрыться здесь на выходные? — неожиданно спросил Хёнджин, не отрывая взгляда от окна.       — Всё под контролем, — коротко ответил Чан, не поднимая глаз от экрана. Его спокойствие, казалось, должно было успокаивать, но сейчас оно лишь больше нагнетало обстановку. Словно он знал что-то, о чем предпочитал молчать.       — Чан-и, бросай телефон, — Джисон подлетел к нему. — Сегодня никакой учебы! Я подготовил для вас нечто легендарное. Вы же знаете, я фанат тру-крайма...       — Серьезно, Джисон? Опять? — Сан закатил глаза. — Мы и так в этом доме, который выглядит, как декорация к фильму ужасов, а ты хочешь еще и нервы нам потрепать?       — Да бросьте! — отмахнулся Джисон. — Это всего лишь игра. Интерактивный квест! Вам понравится. Зуб даю.       Феликс поморщился. Увлечение Джисона подкастами о серийных убийцах, о маньяках казалось ему странным и даже немного жутким. Но Джисон был душой компании, и его причуды принимались как часть сделки.       А потом взгляд Феликса наткнулся на него.       Хван Хёнджин стоял у окна, глядя на вспышки молний. Отросший маллет, темные корни, спортивная ветровка, накинутая на широкие плечи. Капитан баскетбольной команды. Мечта любого омеги.       И полный гандон.       Для Феликса Хёнджин перестал быть человеком в тот день, когда за дверью спальни на вечеринке он почувствовал как чужой сладкий запах так плотно и туго переплетается с до боли родным кедром. Теперь Хван был просто... бывшим. Из тех, кого хочется стереть ластиком из памяти, но приходится видеть каждый день в классе, а теперь еще и делить с ним один дом все выходные. Тухляк. Полнейший тухляк.       Хёнджин почувствовал его взгляд и медленно обернулся. В его глазах не было ни вины, ни раскаяния — только холодная, задетая гордость. Он не сделал ни шага навстречу, не улыбнулся. Просто смотрел, как Феликс медленно сжимает пальцами край своей кофты.       — Ну что, народ, — громко объявил Джисон, прерывая затянувшуюся тишину. — Дом заперт, снаружи шторм, а внутри спрятано пять улик... Игра «Найди убийцу» начинается прямо сейчас!       Гром за окном ударил так сильно, что пол под ногами завибрировал.       — Внимание, — внезапно снова подала голос Юна. — Зафиксирована попытка несанкционированного доступа к внешнему контуру. Перехожу в режим полной изоляции.       Джисон нахмурился, глядя на свой планшет.       — Эй, я же еще не запускал сценарий...       Пока Джисон, нахмурившись, пытался переспорить динамики в гостиной, Феликс решил, что ему срочно нужно что-то покрепче яблочного сидра. Гул в ушах от осознания, что он заперт в одном пространстве с Хёнджином на целые выходные, становился невыносимым. Он прошел к огромному кухонному островку из темного мрамора. Пакеты, которые притащил Уён, стояли неразобранными до конца. Феликс зашуршал пластиком, выуживая бутылку, как вдруг почувствовал, что воздух вокруг него изменился. Стал гуще. В легкие проник знакомый, чертовски глубокий запах кедра. В полумраке, освещенном лишь холодной диодной лентой, воздух казался слишком густым и спертым.       Хёнджин встал по другую сторону островка. Он не смотрел на Феликса, его взгляд был прикован к бутылкам, но омега кожей чувствовал исходящий от него жар. Он демонстративно отвернулся, делая вид, что протирает стакан, хотя руки слегка подрагивали. Каждый раз, когда Хёнджин оказывался слишком близко, внутренне омега начинал паниковать, хотя он изо всех сил старался держать лицо.       — Подвинься, — бросил Хёнджин. Голос был чуть хриплым, как и всегда по вечерам. Он обошел островок и встал на расстоянии вытянутой руеи от омеги.       — Места мало? — Феликс даже не поднял головы, методично выковыривая пробку. — Кухня размером с мою квартиру, Хван. Отойди в сторону и бери, что хочешь.       — Ты же специально встал у нужного мне ящика, Ликс. Хватит играть в неприступность, эта твоя ледяная маска выглядит смешно, — Хёнджин сделал ещё полшага. Его запах стал чуть плотнее, словно он пытался подавить собеседника.       — А мне смешно видеть, как ты пытаешься казаться тем, кто может мной командовать, — процедил Феликс, не уступая ни сантиметра. — Твои фокусы с феромонами на меня больше не действуют.       Хёнджин не отошел. Напротив, он оперся ладонями о холодный мрамор, наклоняясь чуть ближе. В полумраке кухни, который освещала только диодная лента под шкафами, его светлые волосы казались серебряными.       — Всё еще строишь из себя колючку? — почти шепотом спросил альфа. — Полгода прошло, Ликс. Тебе не надоело?       — Мне надоело дышать с тобой одним воздухом, скройся, — Феликс наконец вскинул взгляд. В его глазах, обычно мягких, сейчас застыл лед. — И не называй меня так. Для тебя я Ли Феликс. Или «любовь всей жизни, которую я предал». Выбирай, что тебе ближе.       Хёнджин напрягся. Его челюсти сжались, а в глазах мелькнуло раздражение. Ему явно не нравилось, что Феликс не поддается на его манипуляции.       — Ты преувеличиваешь, — бросил он, его голос стал жестче. — Мы были пьяными.       — Пьяными? — Феликс криво усмехнулся, хотя внутри всё сжалось от боли, которую он пытался спрятать за язвительностью. — Ты был достаточно трезвым, чтобы осозновать, что делаешь, Хван. Так что оставь свои оправдания для другого.       Хёнджин резко выпрямился, и его запах на мгновение стал острее — кедр сменился горечью смолы. Он хотел что-то ответить, его губы уже дрогнули в привычной саркастичной усмешке, но их прервал громкий голос Джисона из гостиной.       — Юна, отмена! Я говорю, отмени режим изоляции! Это ошибка! — кричал Джисон, размахивая планшетом.       — Запрос отклонен, Хан Джисон, — отозвался ровный, пугающе вежливый голос системы. — Внешние датчики зафиксировали движение в слепой зоне. В целях вашей безопасности протокол «Крепость» будет активен до подтверждения личности владельца.       — Какого владельца? Мой отец в Пусане на следующую неделю! Юна, открой входную дверь!       — Доступ заблокирован администратором, — пропела Юна. — Хотите послушать расслабляющую музыку, чтобы скрасить ожидание?       На кухне воцарилась тишина. Феликс и Хёнджин замерли, глядя друг на друга. Гнев на мгновение отступил, уступая место холодной липкой тревоге.       — Ты это слышал? — тихо спросил Феликс, забыв о своей роли «ледяной королевы». — «Заблокировано администратором». Но Джисон сказал, что его отец тут единственный админ, и то он был предупрежден, что мы поедем сюда, ведь так?       Хёнджин медленно убрал руки с островка. Его лицо стало серьезным, капитанский инстинкт лидера команды сработал мгновенно.       — Слышал. Джисон, конечно, идиот, но в технике он шарит. Если он говорит, что предупреждал отца, значит, в системе, возможно, кто-то еще?       — Кто-то еще? — эхом отозвался Феликс, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.       Хёнджин лишь коротко передернул плечами, его глаза напряженно вглядывались в темный коридор. В этот момент свет на кухне моргнул и сменился с теплого желтого на тревожный, мертвенно-бледный оттенок.       Феликс машинально прижался к Хёнджину, хотя тут же отшатнулся, пытаясь сохранить дистанцию.       — Ты тоже это слышал? — прошептал он, но Хёнджин только плотнее сжал губы, не сводя взгляда с дверного проема.       — Ребята... — донесся дрожащий голос Уёна из зала. — Почему в подвале включился свет?       Лестница в подвал казалась бесконечной. Тяжелая металлическая дверь, которая еще десять минут назад была намертво заблокирована «администратором», внезапно распахнулась сама собой, безмолвно приглашая их спуститься. Из темного проема пахнуло леденящим холодом и странной, затхлой сыростью.       — Джисон, клянусь, если это часть твоей игры, я тебе лично планшет об голову разобью, — прошипел Сан, идя впереди и подсвечивая дорогу фонариком телефона. Запах жженого сахара от него стал почти невыносимым — так альфа реагировал на стресс.       — Да не трогал я подвал! — Джисон едва не плакал, спотыкаясь на ступенях и идя аккурат за Саном. — Мой доступ туда закрыт, отец сказал, что там серверная и щитки, мне там делать нечего! Я все улики в библиотеке и спальнях спрятал!       Когда они достигли нижней ступени, свет в подвале включился автоматически. Это было просторное помещение, заставленное стеллажами и серверами, которые тихо гудели в унисон с дождем. В самом центре, на бетонном полу, лежало что-то массивное, накрытое старым брезентом. Из-под края ткани виднелась рука. Синюшная, с грязными ногтями.       Группа замерла. Уён издал тонкий, надломленный звук и вцепился в плечо Чана. Феликс почувствовал, как по его позвоночнику пробежал ледяной холод. Это не было похоже на бутафорию из квест-румов. В воздухе витал тяжелый, сладковато-металлический запах, который не смог бы сымитировать ни один ароматизатор. Феликса пробило осознание.       Вот чем пахло в гостинной на первом этаже.       Трупом.       — Стойте здесь, — негромко, но властно приказал Бан Чан.       Чан подошёл к телу. На секунду, всего на секунду, он замер. Рука, тянувшаяся к брезенту, остановилась в воздухе, словно альфа засомневался в своих силах. Его дыхание сбилось, от страха или от сладкого трупного запаха, Ли не знал, но он точно это заметил.       Чан сглотнул, его кадык медленно двинулся под тонкой кожей на шее, и только потом альфа потянул ткань. Феликс заметил, как Хёнджин рядом с ним неосознанно сжал кулаки, заслоняя его собой, будто пытаясь закрыть от того, что сейчас увидит Чан.       — Боже... — выдохнул Хёнджин и невольно прижал ладонь к носу.       Уён охнул и прижавшись к руке Сана, всхлипнул. Брови Джисона надломились у переносицы, а пальцы сжали нос, только чтобы не чувствовать.       На полу лежал парень. Его лицо было обезображено, но одежда и характерная татуировка на предплечье не оставляли сомнений.       — Это Джеён, — голос Чана был пугающе ровным. Он протянул руку и коснулся шеи трупа, проверяя то, что и так было очевидно. — Из параллельного класса, тот что часто был замечен за травлей учеников и тот самый, которого уже четвертый день ищут с полицией и собаками.       — Нет-нет-нет, — Сан сделал шаг вперед, его фонарик метался по стенам, как сумасшедший. — Это... это манекен. Джисон, ты больной ублюдок! Ты где достал манекен, так похожий на покойника? Это уже за гранью, слышишь?!       Сан схватил Джисона за воротник толстовки и встряхнул так, что у того очки едва не слетели.       — Сан, отпусти его! — крикнул Феликс, но голос сорвался.       — Ты решил нас так проучить? — орал Сан в лицо бледного как полотно Джисона. — Хотел «легендарную» игру? Решил хайпануть на пропавшем парне? Говори, сука, где ты это взял!       — Это не игра! — закричал в ответ Джисон, заливаясь слезами. — Я клянусь! Я не знаю, как он тут оказался! Юна! Юна, вызови полицию!       — К сожалению, внешняя связь недоступна, — раздался голос из динамика в углу подвала. — Хотите, я запишу ваше признание для полиции, Хан Джисон?       Все замерли, уставившись на колонку под потолком, до момента пока Джисон не всхлипнул слишком громко задохнувшись воздухом после слов голосового помощника, но Сан вернул его в реальность, замахнувшись, чтобы ударить омегу. Хёнджин резко перехватил его руку.       — Хватит! — рыкнул Хёнджин, и его альфа-аура на мгновение придавила всех присутствующих. — Посмотри на него, Сан! Он в таком же дерьме, как и мы. Чан, что нам делать?       Чан медленно поднялся с корточек, вытирая пальцы о салфетку, которую достал из кармана. Он посмотрел на труп Джеёна, затем на взбешенного Сана и дрожащего Феликса с Уёном.       — Для начала, — спокойно сказал Чан, — нам нужно понять, почему Джеён лежит в подвале дома твоего отца, Джисон. И почему «умный дом» ведет себя так, будто им управляет не программа, а садист.       Голос Юны теперь не казался вежливым. Он звучал кристально чисто, резонируя от бетонных стен подвала, от чего казалось, что сам дом превратился в одно гигантское существо, наблюдающее за ними.       — Внимание участников, — пропела система. — Первый раунд идентификации. Цель: Чхве Сан. Вопрос: Что произошло 14 октября прошлого года в школьной раздевалке после тренировки? У вас есть пять минут, чтобы дать честный ответ. В случае молчания или лжи... система активирует протокол «Санация».       Раздался тяжелый, лязгающий звук. Массивный засов на двери подвала сработал автоматически, отрезая путь к отступлению. Свет моргнул и погас, оставив только аварийные красные лампы в углах, которые пульсировали, как умирающее сердце.       — Что? Какая еще раздевалка? — Сан нервно хохотнул, но его голос дрогнул. — Джисон, вырубай эту хрень! Это уже реально не смешно!       — Я не могу! — Джисон в ужасе тыкал в погасший экран планшета. — Она меня полностью выкинула из системы!       — Осталось четыре минуты, — спокойно напомнила Юна. — Чхве Сан, ложь детектируется по частоте вашего пульса и расширению зрачков через камеры ночного видения. Будьте откровенны.       Феликс почувствовал, как по спине пробежал холод. Он посмотрел на Сана. Тот стоял, вцепившись пальцами в край стеллажа, и в красном свете ламп его лицо казалось багровым.       — Сан, просто скажи, что она хочет услышать, и пойдем отсюда, — Хёнджин сделал шаг к другу, его голос звучал напряженно. — Что там было? Драка? Вы опять кого-то зажали после баскетбола?       — Да ничего там не было! — рявкнул Сан, и запах жженого сахара стал почти удушающим. — Обычный день! Я помню что ли? Наверняка как обычно потренили и разошлись! Эта жестянка просто несет бред!       — Ложь, — мгновенно отозвалась Юна. — Температура в помещении начинает снижаться. Напоминаю, при достижении критической отметки начнется распыление хлорсодержащего состава. Чхве Сан, вспомните омегу, который не смог уйти из раздевалки самостоятельно.       В подвале стало заметно холоднее. Пар от дыхания начал вырываться изо ртов парней.       — Сан... — Феликс обнял себя за плечи, дрожа то ли от холода, то ли от ужаса. — О чем она говорит? Кто не смог уйти?       Уён, стоявший до этого в тени, вдруг поднял голову. Его глаза в красном свете казались неестественно темными.       — Сан-и, — тихо позвал он, и в его голосе не было привычной слащавости. — Ты что-то сделал, да? Расскажи. Нам страшно. Нам очень холодно, Сан. Пожалуйста, расскажи и мы уйдем от сюда.       — Да пошли вы все! — Сан сорвался на крик, ударив кулаком по железному стеллажу. — Я ничего не делал! Он сам... он сам напросился! Он постоянно крутился рядом, строил из себя жертву!       Чан, который всё это время стоял неподвижно у трупа, медленно поднял взгляд на Сана.       — «Он» — это кто, Сан? Ян Чонин?       Тишина, последовавшая за этим именем, была тяжелее, чем само тело Джеёна, лежащее в паре метров от них.       — Две минуты, — пропела Юна. — Уровень кислорода начинает снижаться для подготовки к дезинфекции. Чхве Сан, признание освободит ваших друзей. Или вы готовы смотреть, как они задыхаются рядом с мертвецом?       — Скажи это! — Хёнджин схватил Сана за куртку, прижимая к стене. — Черт возьми, Сан, я не хочу подыхать в этом подвале из-за твоих грехов! Говори правду!       Феликс смотрел на них и не узнавал своих друзей. Групповая сплоченность трещала по швам. Он перевел взгляд на труп Джеёна и ему показалось, что мертвые глаза парня насмешливо следят за этой сценой.       — Да! Да, черт возьми! — Сан сорвался на хриплый крик, и его голос эхом ударился о бетонные своды. — Вы это хотите услышать? Хотите подробностей? — Он стоял в красном мареве аварийных ламп, и его тень, изломанная и огромная, плясала на стенах. Запах жженого сахара стал едким, как от пожара на кондитерской фабрике. — Этот... Чонин... сука, он всегда был «не в себе». Вечно кутался в эти свои растянутые кофты, смотрел исподлобья. Он был влюблен в меня. Можете себе представить? — Сан нервно хохотнул, озираясь на друзей. — Хвостиком за мной ходил. Самый паршивый выбор, который этот придурок мог сделать, все это понимают и даже я.       Феликс почувствовал, как внутри всё заледенело. В памяти всплыл образ Ян Чонина — хрупкого омеги, которого Чан буквально притащил в их компанию год назад. Чонин всегда был на периферии: молчаливая тень, пахнущая пыльными книгами и дождем. Он пробыл с ними всего пару месяцев, и Феликс поймал себя на жуткой мысли: он даже не помнил, как Чонин исчез из их круга.       — В тот вечер, — продолжал Сан, и его голос стал сухим, безжизненным, — он пришел в раздевалку после тренировки. Начал нести какой-то бред про чувства. Меня это выбесило. Я просто хотел, чтобы он заткнулся. Я толкнул его на скамью, а он даже не сопротивлялся, просто замер и смотрел на меня этими своими лисьими глазами, полными слез. И я... я не остановился. Я взял его прямо там, на грязном кафеле.       В подвале повисла такая тишина, что было слышно, как гудят сервера.       — А когда я закончил, — Сан вытер пот со лба дрожащей рукой, — я сказал ему, что если он вякнет хоть слово, я превращу его жизнь в ад. И что вы думаете? Он пришел к вам на следующий день. Весь серый, заикающийся, с синяками на запястьях и шее. Помните?       Феликс зажмурился. Перед глазами всплыла сцена на школьном заднем дворе. Чонин, пытающийся что-то сказать, и они — вся их «элитная» компания ему не поверили.       — Мы... мы просто посмеялись, — прошептал Джисон, и его планшет едва не выскользнул из рук. — Ты тогда сказал, что он просто упал с лестницы и теперь пытается подставить тебя, чтобы привлечь внимание...       — Именно! — Сан торжествующе вскинул руки. — И вы все поверили мне. Мне, с которым вы с пеленок! А не какому-то странному омеге, которого знали пару недель. Вы сами предпочли поверить в удобную ложь. Вы просто отвернулись от него, потому что так было проще.       — Ты чудовище, Сан, — тихо сказал Хёнджин. Его голос вибрировал от ярости, и он брезгливо разжал пальцы, выпуская воротник Сана, будто испачкался в мазуте.       — Я? — Сан безумно улыбнулся. — Мы все были там. Вы все позволили этому случиться.       — Признание принято. Уровень достоверности: высокий, — пропела Юна. — Детекция лжи подтверждает: группа осознала коллективную ответственность. Первый раунд окончен. Протокол «Санация» отменен. Двери разблокированы. Участники, вы можете подняться в гостиную для получения времени на... размышления.       Тяжелый засов лязгнул, и дверь в подвал медленно отъехала в сторону. Свет снова стал теплым и мягким, но он больше не приносил уюта. Друзья неверяще поднимались по лестнице, думая, что вот-вот и дверь снова закроется. Они выходили из подвала цепочкой, не глядя друг на друга. Чан шел первым, его лицо оставалось непроницаемым из-за блокаторов, но спина была напряжена как струна. Джисон шел, обхватив себя руками, словно его знобило.       Но был и тот кто остался внизу дольше всех. Уён, несмотря на то, что все друзья одной линией выходили из водвала, остался внизу. Он обнимал себя за плечи, мелко подрагивая, но в этом подвальном освещении это было видно плохо. Омега подошел к трупу под откинутым брезентом ближе, нависая над нимии отбрасывая ломанную чернющую тень. Его взгляд лизорадочно бегал по чужой синюшной коже и редкими багровыми капельками, словно где-то лопнули тонкие сосудики. Омега бвстро налконился, двумя пальцами схватив край брезента и накрыл им тело, зажав рот и нос ладонью. Колени тряслись и все тело словно знобило, но он это сделал и словно ужаленный помчался вверх по лестнице.       Феликс чувствовал на себе взгляд Хёнджина, но не оборачивался. Его тошнило. Не от трупа в подвале, а от того, какими они все оказались на самом деле. Они были «золотыми мальчиками», лучшими друзьями, возможно, даже будущим страны, а на деле оказались кучкой трусов, которые предпочли комфортную дружбу правде сломанного мальчика.       Когда они оказались в гостиной, Сан попытался сесть в свое привычное кресло, но Хёнджин резко выставил ногу, преграждая путь.       — Не здесь, — бросил он коротко. — Иди к черту, Сан. В другой угол. В другую комнату. Просто исчезни с глаз.       Сан открыл было рот, чтобы огрызнуться, но встретившись с ледяным взглядом Чана, осекся. Альфа злобно фыркнул и спотыкаясь, ушел в сторону кухни, оставляя за собой шлейф удушливого, гнилого запаха жженого сахара.       — Это только начало, да? — Феликс посмотрел на колонку Юны, замершую под потолком. — Теперь она вытрясет всё из каждого.       — Совершенно верно, Ли Феликс, — отозвался дом. — Второй раунд начнется через тридцать минут. Тема: «Верность». Рекомендую Хван Хёнджину подготовить свою версию событий той ночи. Время пошло.       Хёнджин замер на месте, и Феликс почувствовал, как его сердце пропустило удар.