Эйрис III Ужасный или Великий

Наконец настал тот долгожданный день, когда в Винтерфелл должен был прибыть сам король Роберт Первый из династии Баратеонов, известный в народе как Демон Трезубца и Узурпатор. К этому грандиозному событию на Севере готовились несколько долгих месяцев, собирая лучшие припасы со всех окрестных земель. Путь от Королевской Гавани до Винтерфелла был отнюдь не малым, к тому же монарх двигался сюда с огромной свитой. В королевском кортеже насчитывалась не одна сотня знатных лордов и леди, и на каждого из них приходились десятки слуг, конюхов и вооруженных охранников. Замок заметно оживился и наполнился непрекращающимся шумом людских голосов, звоном металла и стуком колес. Слуги целыми днями суетливо бегали по просторному двору, а жарко натопленные кухни работали без малейшей остановки. Каждый день для пропитания стремительно растущего числа людей повара забивали по несколько десятков откормленных свиней, жирных баранов и крупных быков. Местные охотники регулярно добывали свежую лесную дичь, которую лорд Эддард Старк назвал обязательной частью пиршества, ибо король Роберт всегда славился своей неуемной любовью к охоте. Помимо этого, в замок привезли огромное количество съестного из Белой Гавани, а также щедро доставали лучшие запасы из глубоких погребов, чтобы достойно порадовать правителя и его избалованный южный двор. В Великом чертоге слуги поспешно развешивали новые яркие гобелены и фамильные знамена, ставили дорогие восковые свечи и начищали массивные люстры. Старый тростник на каменном полу был повсеместно заменен на свежий и душистый, а во внутреннем дворе царила точно такая же атмосфера тотального обновления. Иккинг молча сидел на покатой крыше одной из самых высоких дозорных башен и внимательно наблюдал за всей этой предпраздничной суетой. Ему было крайне непривычно видеть вечно строгий и тихий Винтерфелл таким шумным, многолюдным и суетливым. Ещё более непривычно было осознавать необходимость встречать гостей такой невероятной важности, как правящая королевская семья Семи Королевств. Конечно же, в своей прошлой жизни на Олухе он не раз встречал других могущественных вождей, и остров всегда тщательно готовился к подобным событиям. Однако те скромные северные пиры совершенно не шли ни в какое сравнение с размахом этой безумной подготовки. Внизу конюхи в спешке оборудовали дополнительные просторные стойла для сотен гостевых лошадей, а у главных ворот замка постоянно появлялись всё новые и новые люди. Из-за скорого прибытия короля и его огромной свиты подросших лютоволков в целях безопасности пришлось временно переселить обратно в Волчий лес. Леди Лианна к этому времени уже стала полностью здоровой, её страшная рана на боку окончательно затянулась, не оставив и следа от прежней слабости. Грозную хищницу вместе с её крупными волчатами пришлось отправить в чащу, ибо теперь они стали совсем взрослыми, сильными и вполне самостоятельными зверями. Это были уже совершенно не те беспомощные и напуганные создания, какими Иккинг нашел их в кровавом овраге несколько месяцев назад. Прощаться со своей преданной стаей юноше было невероятно тяжело, ведь за это время все они очень сильно привязались друг к другу. Но этот вынужденный шаг был необходим, так как лорд Нед Старк, как и все конюхи с псарями, совершенно не радовались присутствию диких волков, которые постоянно пугали лошадей и жестоко мучили местных собак. — Да что же с этими проклятыми собаками не так! — вечно и громко жаловался Фарлен, главный замковый псарь, осматривая своих дрожащих подопечных. — Надо было этих лесных лютоволков сразу гнать вон со двора или вообще убить еще тогда, в том злополучном лесу. Но так смело он говорил только в самом начале, когда Иккинг и Робб только принесли раненую Лианну в его владения. Вскоре псарь навсегда замолчал после одного пугающего случая, когда огромная лютоволчица абсолютно бесшумно подошла к его маленькой дочери Палле. Зверь не стал нападать, а просто неподвижно стоял рядом с девочкой, тяжело дыша и красноречиво намекая отцу на то, что с ней может случиться в случае его излишней болтливости. После этого немого предупреждения Фарлен всегда держал рот на замке и старался обходить вольер Лианны десятой дорогой. С тех пор, когда его лучшие охотничьи собаки начали одна за другой умирать от истощения и страха, Фарлен просто докладывал Неду Старку, что на псарне началась неизвестная заразная болезнь. Мужчина благоразумно предпочитал не говорить своему лорду о том, что мстительная лютоволчица просто систематически мучила псов и не давала им нормально питаться. В итоге настал тот день, когда Лианну и её волчат по приказу лорда окончательно отправили на волю, и к этому моменту в замке почти не осталось старых собак. Тирания лесной хищницы полностью очистила псарню от прежних обитателей, не выдержавших такого жуткого соседства. Вот почему теперь по расчищенному внутреннему двору Винтерфелла беззаботно гуляли только маленькие щенки новых пород, которых совсем недавно специально привезли на кораблях из Белой Гавани. — Джон? — внезапно раздался звонкий голос Брана, который каким-то чудом умудрился взобраться к нему на высокую крышу. Мальчик всегда отличался непослушанием и невероятным упрямством, особенно когда дело касалось лазания по стенам замка. Иккинг с замиранием сердца подумал о том, что ребенок может легко сорваться вниз и разбиться насмерть, совершенно не осознавая всей нависшей над ним опасности. — Бран, сколько раз тебе нужно повторять, чтобы ты перестал лазить по крышам? — строго спросил юноша, хмуро глядя на младшего брата. — Но ты же сам сюда постоянно лезешь! — искренне возмутился мальчик, крепко цепляясь руками за холодную черепицу. — Почему тебе можно это делать, а мне вдруг нельзя? Иккинг тяжело вздохнул и терпеливо дождался, пока Бран окончательно заберется на покатый скат крыши. Затем он быстро схватил его за руку, заставил осторожно сесть прямо напротив себя и продолжил надежно удерживать, чтобы тот случайно не потерял равновесие. — Потому что я так сказал, и этого должно быть достаточно! — резко парировал Иккинг. — Если тебе сказано «нельзя», значит, это действительно нельзя делать ни при каких обстоятельствах. Голос старшего брата прозвучал настолько жестко и приказным тоном, что Бран от неожиданности едва не пошатнулся. Было хорошо видно, что Иккинг не на шутку напугал его своей суровостью, хотя и сделал это исключительно ради безопасности самого ребенка. — Ты будешь еще раз так делать и рисковать своей жизнью? — требовательно уточнил юноша, глядя ему прямо в глаза. — Нет, не буду, — тихо буркнул Бран, виновато опуская голову. — Вот и прекрасно. А теперь сиди смирно и никуда не дергайся, — уже немного мягче добавил Иккинг. Бран несколько минут сидел молча, собираясь с мыслями, а затем снова поднял пытливый взгляд на старшего брата. — Джон... как ты думаешь, когда они смогут вернуться к нам? — неуверенно и с надеждой спросил он. — Кто именно должен вернуться? — не сразу понял Иккинг, чьи мысли всё еще были заняты предстоящим прибытием короля. — Лютоволки, конечно же. Скажи, ты по ним сильно скучаешь? — Да, очень скучаю, — честно признался юноша, с невольной тоской глядя в бесконечное голубое небо. — А я ведь даже ни разу не успел их нормально погладить, — с явным сожалением в голосе произнес младший Старк, шмыгнув носом. — Никто в замке не успел их нормально погладить, Бран, ведь они оставались дикими и опасными зверями, — рассудительно ответил Иккинг. — Зато старая Нэн часто говорит, что это был настоящий дар Старых Богов, — не унимался мальчик. — Она абсолютно уверена, что боги таким образом благословили именно тебя, Джон. — Я в этом сильно сомневаюсь, я просто вовремя помог раненому животному в лесу, — равнодушно пожал плечами бастард. — А еще я недавно слышал от Арьи, что служанки шепчутся между собой о твоем будущем, — вдруг выдал Бран очередную замковую тайну. — Они говорят, что следующим лордом Винтерфелла обязательно станешь ты, а вовсе не Робб. Признайся, ты сам хочешь править замком вместо него? Иккинг искренне удивился столь нелепому вопросу и с неподдельным шоком посмотрел на сидящего напротив ребенка. — Бран... о чем ты вообще сейчас говоришь? — опешил он от услышанного. — Ты хоть сам понимаешь, какую невероятную глупость только что произнес? — Ну, я просто подумал, что ты действительно однажды станешь нашим лордом, — неуверенно пожал плечами мальчик, смутившись такой бурной реакции. — Бран, послушай меня очень внимательно! Я не будущий лорд! — Иккинг выразительно указал сначала на себя, а затем широким жестом обвел весь раскинувшийся внизу Винтерфелл. — И все это огромное поместье никогда не будет моим! У меня ведь даже нет законной фамилии Старк, я навсегда останусь лишь Сноу! — Но Арья сказала, что сам король Роберт едет сюда именно для того, чтобы сделать тебя законным сыном нашего отца, — упрямо гнул свою линию Бран. Услышав это, Иккинг лишь горько усмехнулся, покачав головой. У неугомонной Арьи всегда была дурная привычка говорить вслух все, что ей вздумается, и делать только то, что хочется. Если же ей пытались что-то строго запретить, она начинала упрямиться еще сильнее и действовала всем назло. Несмотря на этот невероятно сложный характер, Иккинг любил младшую сестренку всем своим сердцем и был готов простить ей абсолютно любые выходки. Она оставалась для него самым близким другом в этом суровом замке, и ради её благополучия он действительно был готов свернуть горы. — И с чего бы вдруг Арья и наши болтливые служанки вообще решили поверить в такую нелепую сказку? — со вздохом поинтересовался юноша. — Ну, ты ведь больше всех нас внешне похож на лорда-отца, и к тому же именно у тебя есть настоящие лютоволки, — попытался логично обосновать дворовые слухи Бран. — Во-первых, лютоволков у меня больше нет, они ушли жить в лес, — устало принялся объяснять Иккинг. — А во-вторых, тот простой факт, что я лицом немного похож на лорда Эддарда, совершенно не делает из меня законного преемника или хорошего правителя. Иккинг мягко вздохнул, понимая, что юный мальчик еще слишком далек от суровых и непреклонных законов Вестероса. — Пойми, Бран, лордом всегда становится старший законный сын, и это место по праву принадлежит Роббу, — терпеливо продолжил объяснять юноша. — Наш брат готовился к этому бремени всю свою жизнь: он изучает сложные законы, учится управлять людьми и знает историю Севера наизусть. Король Роберт едет сюда вовсе не ради меня, а лишь для того, чтобы повидаться со своим старым другом, нашим отцом. Так что обязательно передай Арье, чтобы она перестала слушать глупые сплетни прачек и придумывать откровенные небылицы. Бран задумчиво нахмурился, переваривая услышанное, и после недолгого молчания неохотно кивнул. Видимо, его светлая детская мечта о том, что сказочные события могут происходить прямо в их семье, начала болезненно разбиваться о суровую реальность. Мальчик перевел взгляд вниз, на оживленный внутренний двор, где стража и конюхи суетливо расчищали место для долгожданного королевского кортежа. — Наверное, ты всё-таки прав, Джон, — тихо согласился младший Старк, болтая ногами в воздухе. — Робб действительно будет хорошим лордом, хоть он иногда и бывает слишком строгим и требовательным к нам на тренировках. Тем временем ледяной ветер на крыше постепенно усиливался, пробирая сквозь плотную шерстяную ткань плащей до самых костей. Иккинг заметил, как Бран слегка поежился от нарастающего холода, и решил, что их высотная беседа порядком затянулась. — Нам давно пора спускаться, пока лорд-отец или леди Кейтилин не заметили нашего отсутствия, — уверенно произнес юноша, осторожно поднимаясь на ноги. Иккинг крепко взял Брана за руку, помогая ему безопасно перебраться по скользкой черепице до узкого слухового окна, ведущего обратно на чердак дозорной башни. Оказавшись внутри спасительных каменных стен, оба почувствовали явное облегчение, оставив снаружи пронизывающий северный ветер и опасную высоту. В этот самый момент гулкое эхо разнесло по лестнице громкий голос: — Джон! Вы где там прячетесь? Это был Робб, который, судя по всему, искал их по всему замку с самого утра. После раннего завтрака братья разошлись по своим делам и почти не виделись, занимаясь каждый своими ежедневными обязанностями. Наследник Винтерфелла вырос настоящим красавцем, хотя внешне совершенно не походил на типичного сурового Старка. Он унаследовал мягкие черты матери: густые рыжие волосы, пронзительно-голубые глаза и светлую, благородную кожу. Неудивительно, что молодой лорд постоянно привлекал к себе восхищенное внимание всех знатных дам, и когда северные вассалы прибывали во двор со своими дочерьми, те то и дело бросали на него влюбленные взгляды. Иккинг случайно слышал, что лорд Мандерли активно предлагал свою младшую внучку Роббу в жены, но не знал, какое именно решение принял лорд Эддард. Спустившись по винтовой лестнице, беглецы наконец столкнулись с запыхавшимся старшим братом. — Отец велел нам всем срочно подготовиться к прибытию короля, — с ходу объявил Робб, оглядывая их растрепанный вид. — Пойдемте быстрее, вам нужно постричься, переодеться и привести себя в полный порядок. Иккинг бросил последний задумчивый взгляд на суетящийся внизу двор, а затем коротко кивнул. — Ладно, идем, не будем заставлять отца ждать, — согласился он, подталкивая Брана вперед. Они быстро спустились в жилую часть замка и направились в просторные купальни, куда слуги уже натаскали горячей воды. Для юношей приготовили полные деревянные бадьи, душистое мыло и стопки чистых льняных полотенец. Раздевшись и встав перед высоким мутным зеркалом, Иккинг в очередной раз попытался сравнить себя нынешнего с тем, кем он был в прошлой жизни, но не нашел почти ничего общего. Прежний он был худым, как сухая палка, с совершенно другой формой лица, россыпью нелепых веснушек и зелеными глазами. Теперь же из зеркала на него смотрел крепко сложенный, привлекательный северный парень, которому местные девушки уже пару раз открыто строили глазки. У него появилась по-настоящему широкая, мускулистая спина, сильные руки и отчетливый рельеф пресса, наработанный в кузнице. После долгого мытья они смыли с себя всю дворовую пыль и перешли в небольшую комнату, где обычно занимались стрижкой обитателей замка. Когда Иккинг сел на деревянный стул перед зеркалом, ожидая мастера, Робб встал позади него и весело усмехнулся. — А у тебя на удивление хорошие и густые волосы, — с легкой издевкой сказал он, глядя на темные пряди брата в отражении. — Мягкие, почти как у какой-нибудь благородной девчонки. Иккинг лишь снисходительно улыбнулся на эту привычную подначку. — Спасибо за комплимент, но ты со своими кудрями сам выглядишь ничуть не хуже, — парировал он. — Ну, еще бы, — самодовольно фыркнул Робб, поправляя свою прическу. Подошедший цирюльник принялся за работу, аккуратно подравнивая непослушные волосы Иккинга острыми ножницами. За последние напряженные месяцы они действительно заметно отросли и стали сильно мешаться во время тренировок. Теперь же мастер умело укоротил их и привел в полный порядок, оставив длину примерно до плеч. После стараний слуги волосы бастарда стали лежать гораздо ровнее и аккуратнее, придавая его лицу более взрослый и серьезный вид. После стрижки обоих юношей немедленно отправили примерять новую парадную одежду. В комнате на дубовых сундуках уже были разложены богатые наряды, приготовленные специально к торжественному приезду королевской свиты. Это были костюмы из очень теплых, плотных северных тканей, искусно украшенные вышитыми гербами дома Старков. Несколько служанок суетились вокруг, помогая молодым господам разбирать тяжелые вещи и подгонять их точно по размеру. В отличие от брата, Иккинг не стал долго выбирать свой сегодняшний наряд. Он взял самую простую, но добротно сшитую черную тунику, широкий темный кожаный пояс и такой же тяжелый шерстяной плащ без гербов. Глубокий черный цвет ему всегда нравился: в нем он казался себе более спокойным, собранным и совершенно незаметным в толпе. В глубине души юноша с легкой иронией подумал, что такой мрачный стиль — это как раз то, что нужно скрывающемуся бастарду принца Рейгара. Он молча надел выбранную одежду, затянул ремни и критически посмотрел на свою потемневшую фигуру в высокое зеркало. — В таком виде я стал похож на новобранца братства Ночного Дозора, — тихо сказал Иккинг, слегка усмехнувшись своему суровому отражению. Робб, примерявший роскошный серый дублет, повернулся к нему и одобрительно кивнул. — А знаешь, тебе действительно очень идет это черное сукно, — искренне заметил он. — Наверное, это просто мой цвет по жизни, — Иккинг чуть равнодушно пожал широкими плечами. — Очень даже подходит, — с хитрой полуулыбкой сказал Робб, понизив голос так, чтобы не услышали слуги. — К тому же, он идеально сочетается кое с кем в лесу. Иккинг сразу понял, на кого именно намекает брат, но благоразумно не стал развивать эту опасную тему. Говорить о Беззубике в стенах замка было чистым безумием, особенно сейчас, когда сюда направлялся величайший ненавистник драконов и прошлой королевской династии. Юноша вовсе не был глупцом и прекрасно осознавал весь масштаб нависшей над ними проблемы. В глазах короля Роберта он вместе со своим зверем представлял бы колоссальную угрозу не только для самих Баратеонов, но и для их могущественных союзников — домов Аррен, Талли и, в особенности, Ланнистеров. По сути, один лишь факт его существования ставил под серьезный удар всех участников давнего восстания, разрушившего власть Таргариенов. Кроме того, Иккинг уже не раз с содроганием задумывался о том, как отреагировали бы гордые Мартеллы, узнав скрытую правду. Известие о том, что бастард принца Рейгара выжил и даже летает на собственном драконе, в то время как невинные дети Элии Мартелл были жестоко убиты, могло бы спровоцировать новую кровопролитную войну. Раскрытие его тайны неминуемо стоило бы жизней тысячам ни в чем не повинных людей по всему Вестеросу. Размышляя об этом, юноша всё чаще приходил к выводу, что лорд Эддард Старк поступал абсолютно правильно. Хранитель Севера поступил мудро и дальновидно, ни словом не обмолвившись об этом секрете даже самому Иккингу. Некоторое время Робб стоял молча, задумчиво поправляя тяжелую ткань своего нового парадного плаща. — Как думаешь, всё пройдет нормально? — вдруг спросил он, внимательно вглядываясь в лицо брата. — У тебя... у тебя точно всё хорошо? — Думаю, да, всё будет в порядке, — тихо ответил Иккинг, хотя в его ровном голосе совершенно не чувствовалось былой уверенности. По правде говоря, мысли юноши сейчас были очень далеки от Железного трона и запутанных политических интриг южан. Настоящим отцом для него навсегда остался Стоик Обширный, а принц Рейгар был лишь чужим человеком из рассказов об Восстании Роберта Баратеона, который погиб еще до его рождения. Иккинг невыносимо скучал по Стоику и доброму Плеваке, и от этих горьких воспоминаний по его щеке предательски скатилась одинокая слеза тоски. Робб мгновенно заметил эту скупую слезу и, ошибочно решив, что брат просто до смерти напуган предстоящим визитом короля, сделал шаг навстречу. Наследник Винтерфелла крепко и искренне обнял Иккинга, стараясь передать ему часть своей уверенности и спокойствия. — Всё будет хорошо, клянусь тебе в этом, — горячо зашептал он. — Брат, слышишь меня? Всё обязательно будет хорошо. — Спасибо тебе, Робб, — с искренней благодарностью выдохнул Иккинг. Они неловко отстранились друг от друга, возвращаясь к своему привычному, сдержанному поведению, но повисшее в комнате напряжение никуда не исчезло. — Знаешь, еще ведь совсем не поздно, — неуверенно предложил Робб, нервно теребя кожаный пояс. — Мы можем прямо сейчас пойти и рассказать всё отцу. — Нет, мы этого не сделаем, — отрезал Иккинг тоном, не терпящим никаких возражений. — Но... просто послушай меня, Джон... — Я сказал «нет», Робб, и это не обсуждается! — резко прервал его юноша. — Давай на мгновение представим, что мы действительно во всем ему признаемся. Какой в этом практический смысл и что именно он сможет сделать? Робб растерянно пожал плечами, пытаясь найти хоть какой-то логичный выход из сложившейся ситуации. — Я не знаю наверняка, но отец мог бы попытаться осторожно поговорить с Робертом, — неуверенно предположил он. — И о чем же именно? — горько усмехнулся Иккинг, решив наглядно продемонстрировать абсурдность этой идеи. — Представляешь, как он говорит: «О, привет, мой старый друг, давно не виделись! Кстати, тут такая маленькая проблема нарисовалась. У меня в замке живет племянник, тот самый сын Рейгара, которого ты так удачно убил на Трезубце. Пожалуйста, не убивай парня, он хороший, хоть и представляет для тебя огромную угрозу, да и ручной дракон у него имеется». Ты так себе это представляешь? Робб тяжело вздохнул, признавая горькую правоту брата и всю безнадежность подобного откровенного разговора. — Ну, может быть, мы скажем ему, что ты всего лишь бастард и тебе совершенно не нужен этот проклятый трон? — не сдавался он. — Или... он тебе всё-таки нужен? — Мне он абсолютно не нужен, Робб, — честно и прямо ответил Иккинг, глядя ему в глаза. — Но вот поверят ли мне на слово эти люди — это уже совершенно другой вопрос. К тому же... я не могу просто так спокойно жить, прекрасно зная, кем я являюсь в глазах южан, и я действительно очень боюсь Ланнистеров. — Ты — мой родной брат, и это единственное, что имеет значение, — твердо заявил Робб. — И я всегда буду защищать тебя, Джон, чего бы мне это ни стоило. — Знаю, — тихо ответил Иккинг, чувствуя, как на душе становится немного светлее от этих искренних слов. Робб внимательно посмотрел на брата, замечая его скрытую, но отчетливую тревогу. — Ты действительно так сильно боишься предстоящей встречи с королем Робертом? — тихо спросил он, желая до конца понять причину этого беспокойства. Иккинг тяжело вздохнул, отводя взгляд от высокого зеркала и собираясь с мыслями. — Все на Севере прекрасно знают, что он люто ненавидел принца Рейгара и до сих пор радуется смерти всех Таргариенов, — с горечью ответил юноша. — А что, если я... хоть немного похож на него своими чертами лица или манерами? Вдруг Роберт или кто-то из его старой свиты заметит это опасное сходство? Робб решительно покачал головой, категорически отвергая эти мрачные и пугающие мысли. — Если честно, Джон, я бы никогда в жизни не подумал об этом, просто глядя на тебя, — уверенно заявил наследник Винтерфелла. — Ты больше всего похож на нашего отца: те же темные волосы, вытянутое лицо и серьезный взгляд истинного северянина. Если бы ты сам однажды не рассказал мне о своих догадках насчет происхождения, я бы даже не стал сомневаться в том, что ты сын лорда Эддарда. Он по-доброму усмехнулся, пытаясь хоть немного разрядить повисшее в прохладной комнате напряжение. — Знаешь, иногда мне кажется, что король скорее перепутает тебя со мной и решит, что именно ты являешься законным наследником Винтерфелла, — добавил Робб с легкой иронией. Иккинг тихо усмехнулся в ответ, искренне оценив братскую поддержку в такой тяжелый момент. — Очень надеюсь, что ты прав, и никто из приезжих южан не станет присматриваться ко мне слишком внимательно. — произнес он, немного успокоившись. Юноша снова повернулся и посмотрел на свое строгое отражение, привычным движением поправляя ворот новой черной туники. — В любом случае, я постараюсь сегодня держаться как можно дальше от королевского шатра и главного стола, — поделился он своим планом. — Мне совершенно не хочется случайно сталкиваться ни с самим королем, ни с высокомерными Ланнистерами. И особенно я не желаю видеть тех жестоких людей в его свите, кто безжалостно убил маленьких детей Таргариенов во время восстания. Робб обеспокоенно нахмурился, услышав о таком решении брата, и шагнул ближе. — Это плохая идея, ведь если ты внезапно исчезнешь во время главного праздника, люди начнут шептаться и говорить еще больше, — резонно заметил он. Старший брат ободряюще положил руку ему на плечо, заставляя Иккинга посмотреть себе прямо в глаза. — Просто останься сегодня рядом с нами, сиди тихо и не привлекай к себе лишних взглядов, тогда всё точно будет нормально, — серьезно посоветовал Робб. — А если вдруг что-то пойдет не так или кто-то начнет задавать неудобные вопросы — я всегда буду рядом и помогу тебе выпутаться. Иккинг с благодарностью посмотрел на него и утвердительно кивнул, принимая этот разумный план действий. — Спасибо тебе, брат, я сделаю всё именно так, как ты говоришь, — согласился он, чувствуя себя гораздо увереннее рядом с Роббом. На этом юноши окончательно закончили одеваться, в последний раз придирчиво проверили свои парадные наряды и решительно направились к выходу из комнаты. Они молча спустились к широкой лестнице, ведущей на первый этаж жилой башни.

***

Во внутреннем дворе Винтерфелла с самого раннего утра царила небывалая суета и напряженная атмосфера. Многочисленные слуги то и дело бегали туда-сюда, торопливо выполняя последние мелкие поручения. Вооруженные солдаты ровными, дисциплинированными шеренгами выстраивались вдоль высоких каменных стен, готовясь встречать правителя. Замковая стража тщательно проверяла механизмы главных ворот, следя за тем, чтобы все работало абсолютно исправно. Жарко натопленные замковые кухни трудились без единой минуты остановки, готовя роскошный приветственный пир для короля Роберта. В центре просторного двора спешно расчищали место для размещения прибывающей свиты, ведь буквально через час в замок должен был въехать сам правитель Семи Королевств. Когда наконец пришло назначенное время, вся благородная семья Старков уже в полном составе стояла во дворе в ожидании высоких гостей. Лорд Эддард Старк, Хранитель Севера, величественно возвышался впереди всех, сохраняя привычное спокойствие. Рядом с ним чинно стояла его супруга, леди Кейтилин, а позади ровной шеренгой выстроились нарядно одетые дети. Иккинг, как это обычно и бывало на подобных официальных мероприятиях, занял место немного в стороне от законных наследников. Юноша стоял рядом с Теоном Грейджоем и старым мастером над оружием, сиром Родриком Касселем, молча наблюдая за происходящим. Юноша давно привык к своему двойственному и неопределенному положению в этом огромном замке. На самом деле, в статусе бастарда было немало скрытых преимуществ, которые Иккинг научился ценить. Его место находилось не среди важных гостей и знати, но при этом он стоял и не среди простых слуг. На предстоящем пиру он мог до отвала наесться и выпить, оставаясь в спасительной тени. Такая позиция позволяла ему просто быть собой и незаметно понаблюдать за поведением окружающих людей. Тем не менее, Иккинг был бы откровенным лжецом, если бы не признался самому себе в нарастающем волнении. Как-никак, в Винтерфелл ехал сам король со своей влиятельной семьей и огромным столичным двором. Для бастарда этот визит имел особый смысл, ведь Роберт Баратеон был человеком, убившим принца Рейгара и свергнувшим всю прошлую династию. Как тут было не волноваться, осознавая, что ты являешься последним живым членом этой опальной семьи. К тому же, ситуацию сильно усложнял тот факт, что в лесу неподалеку от замка прятался настоящий живой дракон. Внезапно над массивными дозорными башнями громко и протяжно зазвонили сигнальные колокола, возвещая о долгожданном прибытии королевского кортежа. Тяжелые дубовые створки ворот, густо окованные старым железом, медленно и со скрипом начали открываться. — Приехали, — тихо, с едва скрываемым волнением произнес Робб. Наследник Винтерфелла слегка вытянул шею, стараясь казаться немного выше и рассмотреть гостей получше. В этот момент его осанка и взгляд приобрели то самое благородное выражение, подобающее будущему лорду. Из-за раскрытых ворот показалась бесконечно длинная колонна вооруженных всадников в сверкающих на солнце доспехах. Гул копыт и звон металла мгновенно заполнили притихший внутренний двор северной твердыни. Впереди процессии гордо ехали королевские знаменосцы, задавая ритм всему пышному кортежу. Они высоко держали тяжелые стяги с черным коронованным оленем дома Баратеонов, вышитым на ярком золотом фоне. Иккинг предельно внимательно смотрел на въезжающую торжественную процессию, с любопытством изучая лица незнакомых южан. В одной из старых книг мейстера Лювина юноша читал, что андалы обычно отличаются светлыми волосами и бледной кожей. В то же время потомки Первых Людей традиционно имеют более суровые черты лица и исключительно темный цвет волос. Среди настоящих северян Иккинг пока что почти не встречал людей с типично светлой, южной внешностью. Исключением могли быть разве что рыжие, но ту же любимую проститутку Теона Грейджоя из зимнего городка вряд ли можно было уверенно отнести к какой-либо благородной расе. Погрузившись в эти отвлеченные размышления о происхождении людей, юноша внезапно нахмурился. Он инстинктивно почувствовал неладное и заметил явную брешь в их собственных, идеально выстроенных рядах. — А где Арья? — тихо и обеспокоенно спросил он, слегка дернув стоящего рядом брата за плечо. Робб удивленно оглянулся по сторонам, пытаясь найти сестру взглядом, и лишь растерянно пожал плечами. — Понятия не имею, ведь она только что стояла прямо здесь. — шепотом ответил наследник Винтерфелла. Отсутствие непоседливой девочки не укрылось и от бдительного взгляда лорда Винтерфелла. — Где Арья? — напряженно спросил Нед Старк, тоже заметив пустующее место рядом с сыновьями. Юноши начали тревожно искать её глазами среди толпы выстроившихся людей, всерьез опасаясь, что сестра снова влипла в какие-то неприятности. И вдруг из-за широких спин рослых солдат замковой стражи стремительно выбежала маленькая, юркая фигурка. На голове у девочки был надет огромный металлический шлем, который почти полностью закрывал её лицо и сильно мешал обзору. — Арья! — возмущенно прошептал Иккинг, делая незаметный шаг ей навстречу, чтобы прикрыть от лишних взглядов. — Что ты опять наделала в такой важный момент? Девочка быстро подбежала к братьям, обеими руками тяжело удерживая сползающий на глаза громоздкий шлем. — Это просто шлем, — быстро и запыхавшись сказала она. Девочка произнесла это с такой детской уверенностью, словно этот очевидный факт логично и полностью объяснял её странный вид. Но в этот самый момент рядом с непоседливой дочерью словно из-под земли вырос сам лорд Винтерфелла. Нед Старк резко остановил её за плечо, не дав спрятаться за спинами старших братьев. Он предельно строго посмотрел на девочку сверху вниз своим фирменным ледяным взглядом, не терпящим никаких возражений. — Арья. Что. Ты. Сделала? — раздельно и угрожающе тихо спросил отец, чей голос не предвещал ничего хорошего. После этих слов он ловким, отработанным движением снял с её непокорной головы тяжелую железяку. Лишившись своей нелепой маскировки и оказавшись на виду у всех, девочка сразу притихла и виновато опустила глаза в землю. Нед Старк развернулся и молча, с явным осуждением передал злополучный шлем стоящему неподалеку мастеру над оружием. — Сир Родрик, верните его немедленно тому нерадивому стражнику, который позволил себя обокрасть средь бела дня, — приказал Хранитель Севера. Родрик Кассель лишь понимающе кивнул, не проронив ни слова, и передал шлем по цепочке дальше в толпу солдат. — А теперь быстро встань на свое место и веди себя подобающе, — спокойно, но очень строго сказал Нед дочери, и Арья послушно юркнула в строй рядом с братьями. Тем временем блестящая королевская процессия уже почти полностью въехала в широкий внутренний двор Винтерфелла. Иккинг, оставаясь в тени других встречающих, невольно начал искать глазами самого правителя Семи Королевств среди десятков напыщенных всадников. Юноша буквально всю свою сознательную жизнь слушал захватывающие дух истории лорда Старка о могучем Роберте Баратеоне. В его юношеском представлении это был огромный, невероятно сильный и свирепый воин с тяжелым боевым молотом в руках. Он искренне считал его непобедимым героем войны, который в честном поединке на Трезубце сокрушил принца Рейгара Таргариена. «Может быть, он чем-то похож на моего отца, Стоика Обширного?» — часто думал про себя Иккинг, ожидая прибытия короля. Бастард готовился увидеть в седле настоящего стального исполина, внушающего первобытный трепет одним своим суровым видом. Ему казалось, что человек, свергнувший многовековую династию, должен обладать поистине невероятной статью и пугающей аурой. Но когда главный всадник наконец приблизился к встречающим северянам, Иккинг лишь растерянно моргнул. Он просто не мог поверить собственным глазам, подозревая какую-то нелепую ошибку или розыгрыш. На огромном, тяжело ступающем по камням боевом жеребце сидел вовсе не тот сказочный и легендарный воин из старых песен. Перед пораженным юношей предстал очень грузный, явно уставший от долгой дороги мужчина с густой, слегка всклокоченной черной бородой. Растительность на лице тщетно пыталась скрыть сразу два лишних подбородка, что совершенно не помогало исправить общую картину. Его невероятно объемный, выпирающий живот выглядел так, словно монарх проглотил двух взрослых близнецов. Дорогие, богато расшитые одежды с огромным трудом сходились на располневшем теле, лишь сильнее подчеркивая тучность государя. «Интересно, что бы сейчас сказали Задирака и Забияка, увидев такого грозного воителя?» — внезапно промелькнула в голове Иккинга забавная мысль. Он невольно подметил, что это был, пожалуй, первый раз, когда он вообще вспомнил неугомонных близнецов. Юноша почти забыл о них, равно как о Сморкале и Рыбьеноге. До этого момента его мысли занимали исключительно Стоик, добрый Плевака, смелая Астрид и редкие, щемящие воспоминания о пропавшей матери. Теперь же нелепый вид тучного короля почему-то на мгновение вернул его в прошлое на родной Олух. — И вот это... наш великий король? — тихо и недоверчиво пробормотал Иккинг себе под нос, стараясь не привлекать лишнего внимания. Он никогда в своей жизни не видел настолько неповоротливого и обрюзгшего человека, тем более восседающего на Железном троне. Теон Грейджой, стоявший плечом к плечу с бастардом, прекрасно услышал его слова и лишь тихо усмехнулся в ответ на этот искренний шок. — Говорят, что в молодости он был совершенно другим человеком, — вполголоса шепнул наследник Железных Островов. Иккинг не стал долго задерживать внимание на тучном монархе и перевел взгляд дальше, внимательно рассматривая остальных высокопоставленных гостей. За спиной короля во внутренний двор Винтерфелла продолжали неспешно въезжать другие, не менее примечательные люди из его личной свиты. Вдруг взгляд бастарда намертво зацепился за огромную, по-настоящему мрачную фигуру всадника, с ног до головы закованного в темную сталь. Этот мужчина был настолько невероятно большим и широким в плечах, что казался ожившим великаном из древних северных легенд. Издалека оценив его пугающие габариты, Иккинг мысленно отметил, что этот воин ростом и статью очень напоминал его приемного отца, Стоика Обширного. Жуткий образ чужака дополнял выкованный из черного металла шлем, выполненный в форме оскалившейся собачьей морды. Юноша невольно напрягся всем телом, отчетливо чувствуя исходящую от этого молчаливого воина ауру скрытой, первобытной жестокости. — А это еще кто такой? — с явной опаской в голосе спросил он, не отрывая взгляда от гиганта. — Это Сандор Клиган, личный телохранитель наследного принца, — так же тихо ответил стоящий рядом Робб. — За глаза при дворе его все называют просто Пес. Услышав эту фамилию, Иккинг почувствовал, как по его спине пробежал неприятный ледяной холодок. Единственным Клиганом, о котором он знал из тайных рассказов, был Григор — безжалостный монстр, убивший его сводного брата и надругавшийся над Элией Мартелл. Глядя на этого человека с тяжелым взглядом, бастард решил, что Сандор наверняка ничем не уступает своему старшему брату и может играючи разорвать врага голыми руками. Следом за пугающим телохранителем в ворота плавно въехал совершенно другой, разительно отличающийся от него всадник. Это был высокий, поразительно красивый мужчина средних лет с густыми золотыми волосами, которые ярко сияли в лучах редкого северного солнца. Он сидел в седле удивительно легко, держался абсолютно спокойно и предельно уверенно в каждом своем движении. Всем своим надменным видом этот рыцарь показывал, будто внутренний двор Винтерфелла и весь остальной мир принадлежат исключительно ему одному. Благодаря многочисленным описаниям Иккинг сразу же узнал в нем самого знаменитого воина Королевской гвардии. Это был сир Джейме Ланнистер — тот самый бесчестный Цареубийца, который много лет назад безжалостно вонзил меч в спину Безумного короля Эйриса. Иккинг предельно внимательно и настороженно смотрел на грациозного Ланнистера, мысленно оценивая исходящую от него скрытую угрозу. — Как же всё это интересно... — задумчиво пробормотал бастард себе под нос, анализируя увиденное. Услышав эту странную фразу, Робб слегка повернул голову к брату. — Что именно тебе кажется здесь таким интересным? — с легким недоумением переспросил он. — Этот рыцарь совершенно не выглядит как тот коварный человек, который хладнокровно предает и убивает своих королей, — тихо поделился своими мыслями Иккинг. И действительно, внешне златовласый сир Джейме казался скорее безупречным и светлым героем из старинных баллад, нежели клятвопреступником. Глядя на этот разительный контраст между ожиданиями и жестокой реальностью, Иккинг окончательно усвоил одно важное правило: в лицемерном мире Вестероса приятная внешность крайне редко говорит правду об истинной сути человека. Вскоре после рыцаря Королевской гвардии во двор въехал еще один золотоволосый юноша, поразительно похожий на Цареубийцу своими тонкими чертами лица. По всей видимости, это и был наследный принц Джоффри Баратеон, будущий правитель Семи Королевств. Его дорожная одежда была настолько богатой и вычурной, что на эти деньги можно было бы два, а то и все четыре года кормить целую деревню, если грамотно экономить припасы. «Он ведь совершенно не похож на своего отца», — с легким подозрением подумал Иккинг, глядя на красивое, но высокомерное личико принца, с ухмылкой взиравшего на северян. Из чистого любопытства юноша скосил глаза в сторону Сансы, чтобы посмотреть на ее реакцию. Всё оказалось в точности так, как он и ожидал: сестра смотрела на Джоффри восторженными, влюбленными глазами, точно так же, как когда-то провожала Уэймара Ройса, когда тот останавливался в замке по пути на ледяную Стену. Король Роберт с тяжелым кряхтением спустился с коня, воспользовавшись деревянной подставкой, которую ему услужливо поднесли замковые слуги. Поправив висящий на поясе длинный меч, он грузно протопал по каменным плитам двора к замершему в ожидании лорду Винтерфелла. Нед Старк вместе со всей своей семьей и многочисленной челядью синхронно опустился на одно колено. Они выказывали должное почтение и покорность правителю объединенного Вестероса. — Ваша милость, — почтительно произнес Хранитель Севера, низко склонив голову в традиционном приветствии. Иккинг осторожно поднял взгляд, наблюдая за происходящим из-за спин старших. Роберт небрежно махнул рукой, приказывая всем присутствующим немедленно подняться с колен, и внимательно посмотрел на своего старого друга. На несколько томительных секунд в огромном внутреннем дворе повисла абсолютная, звенящая тишина. Все ждали первых слов монарха после стольких лет долгой разлуки. — А ты разжирел, — вдруг громогласно заявил король, бесцеремонно оглядывая по-военному стройную и подтянутую фигуру Старка. Услышав это, Иккинг едва заметно приподнял брови от столь смелого и парадоксального заявления. Ведь сам Баратеон сейчас выглядел втрое больше худощавого лорда Эддарда, с трудом помещаясь в свои просторные одежды. Нед лишь сдержанно скользнул взглядом по необъятному животу монарха и позволил себе легкую, понимающую полуулыбку. В следующую секунду оба мужчины разразились искренним, раскатистым смехом и крепко обнялись. Это были объятия двух старых боевых товарищей, которые когда-то вместе прошли через кровь, грязь и ужасы жестокого восстания. Глядя на эту по-настоящему теплую сцену, Иккинг неожиданно почувствовал странный, болезненный укол в груди. Он слишком хорошо понимал, что именно эта непоколебимая мужская дружба в итоге стоила жизни его настоящим родителям. Отсмеявшись и отпустив друга, король наконец переключил свое внимание на леди Кейтилин и выстроившихся в ровный ряд законных детей. — Кейтилин, как же давно мы не виделись, — тепло произнес Роберт, подходя к хозяйке замка. — Добро пожаловать в Винтерфелл, Ваша Светлость, — с вежливым поклоном ответила леди Старк. После этого монарх пошел вдоль шеренги детей, мимоходом потрепав по голове испуганного маленького Рикона. Затем он с явным одобрением оценил крепкую солдатскую выправку Робба и вежливо поинтересовался именем смущенной Сансы. Заметив стоящую рядом Арью, король усмехнулся. — Твоя младшенькая настоящая разбойница, вся в тебя, Нед, — добродушно отметил Роберт, прежде чем перевести свой взор на Брана. — Ну-ка, парень, покажи мне свои мускулы. Бран с готовностью закатал рукав и изо всех сил попытался напрячь свои еще совсем детские мышцы. Роберт громко и искренне рассмеялся, глядя на старания мальчика. — Отлично, когда-нибудь ты точно станешь славным воином! — похвалил его король, похлопав по плечу. Иккинг в это время старался стоять максимально неподвижно, буквально сливаясь с глубокими тенями позади своих сводных братьев. К его огромному облегчению, шумный и грузный правитель совершенно не обратил никакого внимания на скромного бастарда в простых черных одеждах. Внимание Роберта уже было всецело приковано к другой, куда более важной и болезненной для него цели, ради которой он и проделал этот долгий путь на Север. Вслед за королем во внутренний двор медленно и с оглушительным грохотом въехала огромная, богато украшенная карета. На её массивных деревянных дверцах красовались гербовые львы дома Ланнистеров, грозно взирая на северян. Экипаж сопровождала личная гвардия королевы, с ног до головы закованная в начищенную алую броню с теми же золотыми львами на груди. Дверца кареты протяжно скрипнула, и наружу изящно, с поистине королевским достоинством вышла Серсея Ланнистер. Она сразу же привлекла к себе всеобщее внимание, сверкая идеальными золотыми волосами и холодным, надменным взглядом зеленых глаз. Иккинг никогда в своей прошлой или нынешней жизни не видел настоящих королев, поэтому попытался детально разглядеть эту высокопоставленную женщину. Юноша невольно подметил, что волосы у неё были такого же яркого золотого оттенка, как у его незабвенной Астрид. Однако на этом сходство заканчивалось: у Серсеи были пронзительно-зеленые глаза, светлая, почти фарфоровая кожа и достаточно высокий рост. В каждом её плавном движении и высокомерном взгляде сквозила природная грация и абсолютное осознание собственного превосходства. Внешне она была бесспорно очень красивой женщиной, с пухлыми губами и тонкими чертами лица. Но для Иккинга она оставалась далеко не такой прекрасной, как смелая Астрид, в которую он был преданно влюблен и с которой провел свою последнюю ночь перед тем, как умереть в прежнем мире. Вскоре вслед за матерью из экипажа чинно вышли королевские дети, с головы до ног одетые в невероятно дорогие южные шелка и тяжелый бархат. Иккинг предельно внимательно изучал прибывших наследников, стараясь держаться в спасительной тени за спинами братьев. Здесь, в суровом и лишенном излишних прикрас Винтерфелле, эти разодетые южане казались очень яркими, но совершенно чужеродными и потенциально опасными птицами. Юная принцесса Мирцелла выглядела как точная, слегка уменьшенная копия своей матери, напоминая милую и невероятно дорогую куклу. За ней неуклюже шагал пухлый и добродушный на вид принц Томмен, который тоже унаследовал от королевы светлую кожу и золотые кудри, казавшись окружающим просто очаровательным ребенком. Не успела Серсея подойти к своему мужу, чтобы по всем правилам приличия поприветствовать лорда и леди Старк, как ситуация резко изменилась. Король Роберт внезапно повернулся к Неду, напрочь забыв о придворном этикете и ожидающей его супруге. — Проведи меня в крипту, Нед, — хрипло и нетерпеливо приказал монарх, не обращая внимания на окружающих. — Я хочу немедленно спуститься вниз и отдать дань уважения ей. Услышав это вопиющее пренебрежение правилами гостеприимства, Серсея раздраженно вздернула подбородок. — Мертвецы могут подождать, — холодно и надменно произнесла королева, сверкнув зелеными глазами. — Я сам решу, кто и чего будет ждать! — резко отрезал король, даже не удостоив жену взглядом, и снова повернулся к Хранителю Севера. Серсея лишь недовольно поджала свои губы, всем своим напряженным видом выражая крайнее презрение. Тем не менее, она благоразумно промолчала, прекрасно зная крутой и непредсказуемый нрав своего грузного мужа. Иккинг, наблюдавший за этой семейной сценой, почувствовал, как у него внутри всё мучительно похолодело от услышанных слов. Правитель Семи Королевств направлялся прямо в холодные подземелья, к каменной статуе Лианны Старк — той самой женщине, из-за которой, если верить старым песням, и началась кровопролитная война. Нед Старк тем временем молча кивнул, прекрасно понимая эту глубокую, так и не зажившую боль своего боевого товарища. Лорд Винтерфелла почтительным жестом пригласил короля следовать за ним в родовую усыпальницу. Они вдвоем медленно направились в сторону темной лестницы, ведущей в глубокие подземелья замка, оставив весь остальной двор в неловком и напряженном ожидании. Королева Серсея молча проводила мужа полным ледяного презрения взглядом, лишь едва заметно скрипнув зубами от нанесенного публичного оскорбления. Подобное откровенное пренебрежение со стороны Роберта к собственной жене сразу после долгой и тяжелой дороги выглядело вопиющей грубостью. Однако никто из многочисленных лордов, рыцарей и слуг не посмел сказать ни единого слова поперек королевской воли. Иккинг, как и многие другие свидетели этой сцены, был немало удивлён таким открытым проявлением враждебности между царственными супругами. Он всегда знал, что политические браки редко строятся на любви, но здесь взаимная ненависть буквально витала в холодном северном воздухе. «М-да, видимо, в день их долгожданной свадьбы прошел не просто легкий снег, а настоящий разрушительный буран», — с легкой иронией подумал бастард, вспоминая подходящую старую поговорку. Леди Кейтилин, как истинная и гостеприимная хозяйка Севера, поспешила сгладить возникшую неловкость после резкого ухода короля Роберта. Она сделала учтивый шаг навстречу оскорбленной Серсее и вежливо улыбнулась, стараясь смягчить напряженную атмосферу во дворе. — Дорога до Винтерфелла наверняка была долгой и утомительной, Ваша Милость, — мягким, но уверенным голосом произнесла леди Старк. — Прошу вас, пройдемте в теплые покои замка, где для вас уже приготовлены горячая вода, свежие наряды и легкие угощения. Королева ответила лишь сдержанным, холодным кивком, но всё же последовала за хозяйкой, уводя за собой часть придворных дам и служанок. Оставшись без пристального внимания взрослых, королевские дети начали с откровенным любопытством оглядывать внутренний двор и выстроившихся северян. Старший принц, Джоффри Баратеон, стоял с гордо поднятой головой, всем своим видом выражая откровенную скуку и легкое отвращение к окружающей мрачной обстановке. Иккинг предельно внимательно присмотрелся к наследному принцу, отметив его капризные черты лица, светлые кудри и надменный взгляд зеленых глаз, так пугающе похожий на материнский. Губы у него были необычайно пухлые, почти как у девчонки, что придавало его лицу слегка изнеженный вид. Однако ростом этот заносчивый юноша уже заметно превосходил и Иккинга, и Робба, хотя по возрасту был младше их как минимум на год. Наследник престола брезгливо оглядел высокие, но лишенные столичного изящества каменные стены северной твердыни. — Я ожидал увидеть нечто большее, — с явным высокомерием протянул Джоффри, картинно положив ладонь на украшенную драгоценными камнями рукоять своего меча. Услышав этот пренебрежительный тон, Робб заметно напрягся, а его лицо исказилось от сдерживаемого оскорбления за свой родной дом. Наследник Винтерфелла уже готов был сделать шаг вперед, чтобы резко ответить гостю. Но Иккинг вовремя заметил этот порыв и предостерегающе положил тяжелую ладонь на плечо брата, призывая его к благоразумию и молчанию. Рядом с надменным принцем неуверенно переминались с ноги на ногу младшие дети короля. Это были пухлый, добродушный на вид мальчик Томмен и миловидная принцесса Мирцелла, испуганно кутающаяся в дорогой дорожный плащ. Никто из троих детей совершенно не походил на черноволосого, крупного короля Роберта, что показалось наблюдательному Иккингу весьма странным и подозрительным фактом. Вспоминая свою прошлую жизнь, юноша прекрасно понимал, что и сам когда-то совершенно не был похож на огромного Стоика Обширного. Старый кузнец Плевака часто утешал его тем, что он пошел в мать, но всё же всегда умудрялся находить в щуплом мальчике хоть какие-то отцовские черты. «Наверное, Плевака говорил это просто из жалости, дабы лишний раз не обидеть меня», — мельком подумал про себя Иккинг, продолжая изучать южан. Он прекрасно понимал, что влияние матери на внешность потомства обязательно стоит учитывать в полной мере. Дети вполне могут пойти в неё, будь это хорошо или плохо для их будущего. Но абсолютное отсутствие хотя бы малейших отцовских признаков у всех троих наследников Баратеона выглядело слишком уж неестественно. Впрочем, размышлять о чужих семейных тайнах сейчас было совершенно не ко времени и слишком опасно. Тем временем блуждающий взгляд принца Джоффри лениво скользнул по ровным рядам северян и на мгновение задержался на Роббе Старке. Наследник Севера ответил ему не менее прямым и гордым взором, совершенно не собираясь опускать глаза перед гостем. Между двумя юношами мгновенно вспыхнула немая, но очень яркая искра взаимной неприязни, словно они с первой же секунды поняли, что никогда не станут друзьями. Затем высокомерные глаза Джоффри мазнули по стоящему в густой тени Иккингу. Однако, не найдя в его простой черной одежде ничего достойного королевского внимания, принц тут же потерял к нему всякий интерес. Бастард мысленно выдохнул с огромным облегчением, искренне радуясь своей спасительной роли невидимой тени в этом грандиозном спектакле чужой власти. Многочисленные гости начали постепенно расходиться по отведенным им комнатам, сопровождаемые суетливыми замковыми стюардами и почтительными служанками. Огромный внутренний двор Винтерфелла мгновенно наполнился громким стуком копыт, тревожным ржанием чужих лошадей и грубыми окриками солдат. Вооруженные люди торопливо разгружали тяжелые повозки с необъятным королевским багажом, стараясь успеть управиться со всем до наступления сумерек. Королевский кортеж прибыл ранним утром, поэтому до начала грандиозного вечернего пира оставалось еще полно времени. Пока лорд Эддард и король Роберт уединились для обсуждения важных государственных дел, остальные визитеры смогли немного отдохнуть. Устроившись в своих теплых покоях, многие южане вскоре вновь вышли во двор, чтобы размять затекшие после долгой дороги кости. Иккинг незаметно стоял неподалеку от кузницы, внимательно наблюдая за происходящей вокруг суетой. В центре каменной площадки старый мастер над оружием, сир Родрик Кассель, начал отдавать громкие, отрывистые команды Брану и принцу Томмену. Мальчишкам выдали затупленные деревянные мечи и плотную кожаную защиту, чтобы они случайно не покалечили друг друга во время тренировочного спарринга. Томмен Баратеон был заметно младше своего соперника, да к тому же отличался пухлым телосложением, из-за чего раз за разом проигрывал. Однако юный принц совершенно не унывал после очередного падения на жесткую землю: он с искренней улыбкой поднимался на ноги и продолжал весело скрещивать клинки с Браном. Тем временем чуть поодаль солдаты Ланнистеров и гвардейцы Старков тоже устроили тренировочные бои между собой, с интересом присматриваясь к навыкам друг друга. — Джон, ты чего тут забыл? — внезапно раздался за спиной грубый голос. Иккинг слегка вздрогнул и обернулся, совершенно не ожидая услышать кого-то так близко в подобной суматохе. Это был кузнец Миккен, который только что вышел из своей закопченной мастерской, вытирая руки грязной тряпкой. — Я... да я просто так стою, смотрю за двором, — замялся юноша. — А вы куда направляетесь? — Собираюсь пойти переодеться к пиру, — хмыкнул мастер, оглядывая бастарда. — А ты чего, неужто опять работать хочешь? Забудь про это, парень. Сегодня большой праздник, так что иди отдохни или займись чем-нибудь более интересным. Неужели тебе совсем нечем заняться в такой день? На самом деле Иккингу хотелось как можно скорее уйти в тихую, привычную кузницу или скрыться в пустой библиотеке мейстера Лювина. Только там можно было надежно спрятаться от этой давящей, чужеродной толпы высокомерных южан, которая вызывала у него внутреннюю тревогу. — Миккен, кузница сегодня будет закрыта? — с надеждой в голосе спросил бастард, пропустив совет об отдыхе мимо ушей. — Она полностью в твоем распоряжении, делай что хочешь, — устало махнул рукой кузнец. — Спасибо, — искренне поблагодарил Иккинг, делая шаг к спасительным дверям мастерской. За время совместной тяжелой работы Иккинг и Миккен успели крепко сдружиться, несмотря на разницу в возрасте и положении. Пока они общались за наковальней, время проходило гораздо быстрее, а сложная работа шла на удивление легко. Старый мастер многому научился у сообразительного юноши, равно как и Иккинг перенял у кузнеца множество полезных хитростей, в особенности по части ковки надежных доспехов. По правде говоря, бастард уже почти всё умел делать самостоятельно, причем многие детали выходили у него куда лучше и изящнее. Миккена этот факт порой задевал, из-за чего он постоянно добродушно ворчал на своего талантливого подмастерья. Когда Иккинг уже собирался войти в жаркое помещение кузницы, Миккен вдруг тяжело вздохнул и покачал головой. — Эх, пропадешь ты, парень, — с искренней жалостью протянул он. — Что вы сказали? — удивленно обернулся Иккинг, остановившись на пороге. — Я говорю, что тебе, как и всем нормальным парням твоего возраста, надо на дворе настоящим мечом махать да по девкам бегать, — прямолинейно заявил кузнец. — А ты вместо этого то в лес с волками возиться убегаешь, то в кузнице с библиотекой целые дни напролет сидишь. Пропадешь ты так, бедолага. Я вот возьму и сам поговорю с лордом Старком, раз уж никто другой не хочет за тебя заступиться. Иккинг непонимающе нахмурился, не ожидая подобного странного поворота в их разговоре. — О чем вы собираетесь с ним говорить? — настороженно спросил юноша. — О том, чтобы он был к тебе чуточку милосерднее, — буркнул Миккен, скрестив мощные руки на груди. — Все нормальные мальчишки ведут себя как мальчишки, а ты вечно прячешься от людей. Мне аж больно на тебя смотреть, Джон. Признайся честно, ты хоть раз с девушкой был? Услышав этот прямой и нескромный вопрос, Иккинг на мгновение растерялся и совершенно не знал, что ответить. С одной стороны, в этой жизни он действительно ни с кем не сближался, так что логичнее было бы просто сказать твердое «нет». Но в то же время юноша прекрасно помнил, как в своем прошлом мире он искренне любил Астрид и однажды разделил с ней ложе перед самой смертью в овраге. Однако это произошло там, на далеком Олухе, в совершенно другой реальности, о которой он никому не мог рассказать. Подавив всплывшие теплые воспоминания о возлюбленной, бастард опустил глаза. — Нет, не был, — тихо, но твердо соврал он кузнецу. — Вот, вот, я так и знал! — торжествующе, но с явной ноткой разочарования воскликнул Миккен. — Я в твои годы уже двоих девок брюхатыми сделал. Ох, точно пропадешь ты, Джон Сноу. Махнув рукой на безнадежного, по его мнению, подмастерья, старый кузнец развернулся и тяжелым шагом направился в сторону жилых башен. Иккинг не стал обращать внимания на его слова и, сняв свой плотный плащ, повесил его на крючок у стены. Затем юноша подошел к своему массивному сундуку, где хранились его немногочисленные личные вещи и оружие. С недавних пор ему пришлось установить на крышку надежный замок, который открывался только специальным ключом. Причиной тому послужило чрезмерное любопытство братьев: Бран постоянно лазил по всем темным углам, да и Робб не раз пытался заглянуть внутрь, чтобы узнать секреты бастарда. В просторном сундуке, высотой доходившем Иккингу почти до пояса, аккуратно лежали стопки бумаг и старых зарисовок. Там были изображены пейзажи далекого Олуха, суровый отец Стоик, добрый Плевака, прекрасная Астрид и, конечно же, Беззубик. Бастард вдруг с грустью осознал, что уже довольно долгое время не навещал своего тайного друга в лесу. Он твердо решил, что сегодня вечером обязательно ускользнет с праздничного пира и прихватит для дракона побольше вкусных мясных угощений. Рядом с этими сокровенными листами хранились свежие наброски подросших лютоволков и портреты его новой семьи Старков. Среди вороха собственных рисунков Иккинг бережно хранил и те, что когда-то подарили ему младшие Старки: Арья, Бран, Рикон и даже Санса. Юноша сильно сомневался в искренности порыва старшей из сестер, но всё равно был благодарен ей за внимание и искренне дорожил этими детскими работами. На самом дне сундука покоилась тяжелая кольчуга и добротный меч в кожаных ножнах — щедрый подарок Робба, который тот вручил, чтобы вытащить брата из пыльной библиотеки. Там же лежал простой стальной шлем, небольшой круглый щит и отличный арбалет с запасом коротких стрел. Юноша аккуратно достал стрелковое оружие, привычно поглаживая гладкое деревянное ложе. «Может быть, мне удастся сегодня удивить этих напыщенных южан своим арбалетом?» — с легкой полуулыбкой подумал Иккинг, задумчиво потирая подбородок. Эта идея показалась ему прекрасной возможностью показать себя во дворе, не ввязываясь в прямые тренировочные поединки. Неожиданно кто-то крепко схватил его за плечо, грубо вырвав из размышлений. Юноша вздрогнул от неожиданности, резко обернулся и инстинктивно сжал свободную руку в кулак, готовый защищаться. Это оказался Робб, который каким-то немыслимым чудом сумел совершенно бесшумно подойти к нему со спины. — Ты видел, как этот надменный принц Джоффри на нас только что смотрел? — тихо, но с явным и неприкрытым раздражением спросил наследник Винтерфелла. — Он выглядит и ведет себя так, будто весь наш Север — это просто грязная лужа под его дорогими южными сапогами. Иккинг спокойно выдохнул, расслабляя мышцы, и начал методично проверять натяжение тетивы на своем арбалете. — Ну, южане всегда считали нас людьми специфическими, Робб, и в этом нет абсолютно ничего удивительного, — рассудительно ответил бастард. — Но он ведь будущий король Семи Королевств! Он должен хотя бы пытаться проявлять элементарное уважение к верным вассалам своего отца! — упрямо возразил брат, от возмущения сжимая руки в кулаки. — Боюсь, брат, что пока это ему просто неизвестно в силу воспитания, — философски заметил Иккинг, хмуро вспоминая столичных стражников. — Но, может быть, пройдет немного времени, он повзрослеет и поумнеет. Вы с ним обязательно найдете общий язык и будете такими же хорошими друзьями, как ваши отцы. — Это вряд ли, они мне совершенно не нравятся, — мрачно отрезал Робб, прислонившись спиной к деревянной балке. — Кто именно "они"? — уточнил Иккинг. — Ланнистеры, кто же еще. От них так и веет фальшью. — Робб, правящая королевская династия — это Баратеоны, и ты обязан попытаться наладить отношения с Джоффри, — терпеливо пояснил бастард. — Он твой будущий сюзерен, поэтому потерпи его выходки и постарайся понять. — Лучше бы ты был нашим королем, брат, — вдруг с неподдельной горечью произнес наследник Старков, глядя ему прямо в глаза. Иккинг мгновенно испугался этих слов. Он тревожно осмотрелся по сторонам, проверяя, не услышал ли их кто-то из проходящих мимо слуг. — Тихо ты, замолчи! — свирепым шепотом осадил его юноша. — Ты такими речами убьешь меня вернее любого меча. — Прости, но это ведь чистая правда, — так же тихо отозвался Робб. — Почему наш отец тогда не сделал этого? — Причины известны лишь ему одному, и нам этого не узнать. И во-вторых, для всех вокруг я просто северный бастард, так пусть всё так и остается, — твердо ответил Иккинг, решительно забирая из сундука меч, арбалет и щит. — Пойдем лучше во двор и хорошенько потренируемся перед пиром. — Пошли. Кстати, тебе вообще нравится этот меч? — спросил Робб, провожая взглядом клинок. — Я бы немного доработал баланс, но в целом он мне очень нравится. Спасибо тебе за него. Робб слегка усмехнулся, вспомнив любимую поговорку лорда Эддарда. — «Всё, что сказано до слова "но", — это лошадиное дерьмо», Джон. — Это у тебя сейчас такое своеобразное «не за что»? — с иронией парировал Иккинг. Робб предпочел ничего не отвечать на эту колкость, лишь молча улыбнулся, и оба юноши направились к залитой тусклым светом тренировочной площадке. Юноши вышли в просторный внутренний двор Винтерфелла и сразу же приступили к разминке, готовясь к тренировочному бою. Оба оказались весьма хороши с тренировочными мечами, демонстрируя завидную ловкость и силу в каждом отработанном движении. Однако в ближнем бою Иккинг имел заметное преимущество над братом, так как с рождения был левшой и использовал неудобные для противника стойки. Зато Робб всегда превосходил его в обращении с длинным копьем, умело держа нужную дистанцию. Эта утренняя тренировка помогала им отвлечься от суеты, заполнившей замок с приездом столичных гостей. После короткого, но весьма интенсивного спарринга Иккинг решил немного сменить оружие, чтобы перевести дух. Он взял свой излюбленный арбалет, аккуратно зарядил болт и начал методично стрелять по соломенным мишеням на другом конце площадки. Резкий, хлесткий звук спускаемой тетивы и поразительно точные попадания в центр чучел вскоре привлекли нежелательное внимание. За его действиями начал наблюдать скучающий неподалеку принц Джоффри Баратеон. Наследник престола явно искал, чем бы себя развлечь в этом суровом северном замке. Наследник престола неспешно подошел к тренировочной площадке, с легкой, надменной усмешкой наблюдая за стрелком. Заметив подошедшего высокопоставленного гостя, Иккинг сразу же опустил оружие дулом вниз, чтобы не создавать угрозы. Юноша вежливо поклонился и представился, как того требовали элементарные правила приличия при дворе. — Приветствую вас, меня зовут Джон Сноу, мой принц, — спокойно произнес юноша, почтительно склонив голову. Джоффри смерил его презрительным взглядом с ног до головы, словно перед ним стояло грязное животное. — Мне совершенно наплевать, как тебя зовут, — высокомерно процедил Джоффри, кривя свои пухлые губы. — Тем более, если ты всего лишь северный бастард, рожденный от какой-то безымянной шлюхи. Слова принца прозвучали громко и были намеренно сказаны так, чтобы их услышали все присутствующие на дворе. Услышав это откровенное оскорбление, Робб мгновенно вспыхнул от слепого гнева и решительно шагнул вперед. Наследник Винтерфелла явно намеревался ввязаться в драку с наглым южанином, совершенно забыв о его высоком статусе. Никто не имел права безнаказанно оскорблять членов его семьи в их собственном доме. К тому же своими грязными словами Джоффри оскорбил сразу двоих: самого Джона и память его матери, которой Иккинг в тайне считал благородную Лианну Старк. Однако Иккинг и подоспевший Теон Грейджой успели вовремя перехватить разгневанного наследника Старков. Они с силой удержали его на месте за плечи, не давая наделать непоправимых ошибок, которые могли бы дорого обойтись их отцу. — Успокойся, Робб, он того не стоит, — сказал Теон с легкой насмешкой, пытаясь разрядить обстановку. Иккинг лишь молча и крепко сжал плечо брата, всем своим видом призывая его к хладнокровию. Тем временем внимание Джоффри полностью переключилось на необычное оружие в руках бастарда. Это был не простой громоздкий арбалет, а сложный механизм, способный стрелять полуавтоматом до десяти стрел за один раз. Принцу явно понравился этот добротно сделанный и смертоносный инструмент. — Дай мне этот арбалет, бастард. Сейчас же! — безапелляционным тоном потребовал Джоффри, требовательно протягивая руку. Его голос не терпел возражений, словно весь мир был обязан подчиняться его мимолетным прихотям. Иккинг, совершенно не желая провоцировать громкий конфликт в первый же день королевского визита, решил благоразумно уступить. Он прекрасно понимал, что любая открытая ссора с наследником престола обернется большими проблемами для всего Винтерфелла. — Держите, мой принц, — ровным голосом сказал Иккинг и почтительно протянул оружие двумя руками. Джоффри грубо и нетерпеливо выхватил арбалет, даже не подумав поблагодарить юношу за уступчивость. Наследник престола неумело, но с видимым удовольствием сделал несколько выстрелов по истерзанным соломенным мишеням. Иккинг, внимательно наблюдая за его поведением, вдруг уловил в принце пугающее сходство с Дагуром Остервенелым из своей прошлой жизни. Тот тоже был неуправляемым садистом, упивающимся чужой болью и собственной властью. Понимание того, что такой жестокий и избалованный юноша когда-нибудь станет править всем королевством, вызывало у бастарда серьезные опасения за будущее. Новая механическая игрушка пришлась принцу по вкусу, и на его лице появилась маньякальная, самодовольная улыбка. — Отличная вещь. Пожалуй, я оставлю этот арбалет у себя, — нагло объявил Джоффри, поглаживая гладкое деревянное ложе. — Такому ничтожному бастарду подобное первоклассное оружие совершенно ни к чему. Принц развернулся, собираясь просто уйти со своим новым трофеем в сторону гостевых шатров. Самому Иккингу было глубоко наплевать и на высокомерного Джоффри, и на его пустые слова. Он был готов позволить принцу забрать арбалет и спокойно уйти по своим делам, лишь бы не раздувать ссору. Однако Робб снова попытался заступиться за брата, физически не в силах терпеть подобную вопиющую наглость на территории своего дома. — Ты не можешь просто так забирать чужие вещи! Ты ведешь себя как обычный вор! — гневно выкрикнул Старк, с силой вырываясь из хватки Теона. Иккинг вновь поспешил остановить вспыльчивого брата, так как ситуация начала стремительно принимать опасный оборот. Из-за спины Джоффри угрожающей скалистой горой выступил его личный телохранитель, Сандор Клиган. Огромный воин медленно положил тяжелую руку на рукоять своего длинного меча, всем своим видом показывая готовность обнажить сталь. Все присутствующие на тренировочном дворе невольно обратили внимание на то, что половина сурового лица Пса была жутко обожжена. «Ну и жуткий же у него вид. Он что, прямо из пасти огнедышащего дракона вылез?» — невольно подумал Иккинг, оценивая пугающие шрамы и габариты противника. Клиган обвел молодых северян тяжелым, немигающим взглядом единственного здорового глаза, подавляя их своей мрачной аурой. — Я начал убивать людей еще с двенадцати лет, — хрипло и буднично произнес Пес, не оставляя сомнений в своих намерениях. Понимая всю серьезность и крайнюю опасность сложившейся ситуации, Иккинг постарался как можно быстрее разрядить накалившуюся обстановку. Он прекрасно осознавал, что одно неверное слово Робба или неосторожное движение Теона могут спровоцировать Пса на кровопролитие прямо во дворе Винтерфелла. Бастард сделал едва заметный шаг вперед, слегка заслоняя собой брата, и почтительно склонил голову перед надменным принцем. В его глазах не было страха, лишь холодный расчет и стойкое желание избежать бессмысленной резни из-за куска дерева и металла. — Ваше высочество, прошу вас, считайте этот арбалет моим скромным подарком, — произнес юноша предельно спокойным и ровным голосом. — Пусть он станет символом нашего гостеприимства в честь вашего долгожданного прибытия на Север. Я сам собрал его в замковой кузнице, и для меня будет большой честью, если наследник престола найдет ему достойное применение. Его тон оставался подчеркнуто уважительным и покорным, хотя внутри всё кипело от сдерживаемого негодования на избалованного гостя. Почувствовав свое абсолютное превосходство и полную безнаказанность, Джоффри лишь криво усмехнулся. Принц принял дипломатичную уступчивость бастарда за проявление банальной трусости и начал открыто издеваться над Джоном Сноу. — Подарок? От северного ублюдка, даже не знающего имени своей матери? — громко и брезгливо протянул Джоффри, намеренно повышая голос, чтобы это услышали скучающие стражники Ланнистеров. — Мне не нужны жалкие подачки от того, кто сам является грязной ошибкой. Но эту забавную игрушку я, пожалуй, заберу, чтобы она не досталась таким дикарям, как вы. Громко и неестественно рассмеявшись собственной шутке, Джоффри внезапно вскинул заряженный арбалет. Недолго думая, принц хладнокровно прицелился прямо в широкую грудь безоружного Иккинга, держа палец на спусковом механизме. — Интересно, а бастарды визжат так же громко, как и недорезанные свиньи, когда в них попадает болт? — с откровенно садистской ухмылкой процедил Джоффри, хищно щуря зеленые глаза. — Может, проверим, Сноу? Твоя шлюха-мать вряд ли будет по тебе плакать. Воздух на тренировочной площадке мгновенно потяжелел, а ситуация грозила окончательно выйти из-под контроля и закончиться непоправимой трагедией. Робб отчаянно рванулся вперед, выкрикивая ругательства, но Сандор Клиган угрожающе шагнул навстречу, преграждая путь наследнику Севера своей массивной фигурой. Однако в этот самый момент, словно из ниоткуда, рядом с Джоффри оказался сир Джейме Ланнистер. Знаменитый Цареубийца ловким, практически неуловимым для глаза движением выхватил опасное и взведенное оружие прямо из рук растерявшегося племянника. Принц возмущенно открыл было рот и выкрикнул: «Да как ты смеешь...», но, увидев дядю, благоразумно проглотил остаток фразы, сменив гнев на недовольное сопение. — Какая любопытная вещица, — плавно и совершенно невозмутимо протянул златовласый рыцарь, словно ничего особенного только что не произошло. — Я никогда раньше не видел столь сложного механизма. Он с притворным интересом начал неспешно осматривать тяжелый арбалет со всех сторон, задумчиво поворачивая его в руках и проверяя прочность деталей. Своим своевременным и крайне изящным вмешательством рыцарь Королевской гвардии ловко предотвратил возможное кровопролитие на тренировочном дворе. Иккинг мысленно с огромным облегчением выдохнул, но настороженно продолжил следить за каждым движением непредсказуемого Ланнистера. Сир Джейме Ланнистер, совершенно не обращая внимания на возмущенное сопение племянника, продолжал невозмутимо крутить в руках искусно сделанный арбалет. Краем глаза опытный рыцарь Королевской гвардии заметил, как к месту назревающего конфликта начали быстро стягиваться хмурые стражники дома Старков. Северяне настороженно положили ладони на рукояти своих мечей, готовые в любой момент броситься на защиту наследника Винтерфелла и его брата. Прекрасно понимая, что глупая и жестокая выходка юного принца может обернуться настоящей политической катастрофой в первый же день визита, Цареубийца решил действовать жестко. Он повернулся к Джоффри и спокойным. — Пойдём те в покои. Вы я как вижу устали с дороги. — Но, дядя, этот наглый бастард посмел... — попытался было горячо возразить Джоффри, гневно сжимая кулаки и бросая испепеляющие взгляды на невозмутимого Джона Сноу. — Твоя мать наверняка уже сбилась с ног, разыскивая тебя по всему этому промерзшему двору. Тебе давно пора пойти в свои покои и переодеться к предстоящему вечернему пиру, чтобы выглядеть подобающе будущему королю. Не стоит заставлять лорда Старка и твоего отца ждать из-за какой-то нелепой деревянной игрушки. С этими словами рыцарь в сверкающих золотых доспехах круто развернулся к замершим в напряжении молодым северянам. Джейме Ланнистер плавно протянул тяжелый механический арбалет обратно Иккингу, при этом на губах Ланнистера играла легкая, едва уловимая полуулыбка. — Забери свою игрушку, парень, и впредь будь гораздо осторожнее с тем, кому именно ты его так щедро предлагаешь, — с легкой иронией в голосе произнес Цареубийца. Затем он властно положил тяжелую руку в латной перчатке на плечо недовольно сопящего Джоффри. Коротко кивнув мрачному Сандору Клигану, рыцарь решительно повел наследника прочь с тренировочной площадки. Огромный Пес бросил последний тяжелый, обещающий неприятности взгляд на Робба и Иккинга, после чего молча зашагал вслед за своими хозяевами. Бастард с огромным внутренним облегчением принял свой арбалет обратно, провожая удаляющиеся фигуры Ланнистеров очень внимательным и задумчивым взглядом. Как только незваные гости окончательно скрылись за тяжелыми дубовыми дверями гостевой башни, напряжение во дворе немного спало. Однако Робб, не в силах сдержать эмоции, с силой пнул оставленный без присмотра соломенный манекен. Лицо юного наследника Винтерфелла все еще ярко пылало от сдерживаемого гнева и нанесенного принцем публичного оскорбления. — Трусливый, высокомерный ублюдок, — зло процедил сквозь стиснутые зубы Старк, продолжая неотрывно смотреть вслед ушедшему Джоффри. Теон Грейджой лишь криво усмехнулся в ответ на эту вспышку ярости, хотя в его бегающих глазах тоже читалось явное напряжение после слишком близкой встречи с пугающим Псом. Иккинг тяжело вздохнул и молча повесил спасенный арбалет за спину, приводя мысли в порядок. Юноша отчетливо понимал, что из-за простой случайности он только что едва не стал причиной настоящей войны между принцем и своим вспыльчивым братом. Сегодняшняя короткая стычка предельно ясно и наглядно показала истинное лицо будущего правителя Семи Королевств. Не прошло и нескольких минут с начала их общения, а Джоффри уже успел зарекомендовать себя как жестокий и крайне избалованный садист. Принц был полностью опьянен собственной властью и безнаказанностью, а его личный телохранитель оказался настоящим цепным монстром, готовым убивать по первому приказу. Сир Джейме Ланнистер же, напротив, проявил в этой ситуации неожиданное благоразумие и своеобразное милосердие, вовремя остановив назревающий конфликт. Проанализировав случившееся, Иккинг твердо решил для себя одну важную вещь. Отныне он будет изо всех сил стараться избегать любых встреч с королевской семьей и их свитой. Ему совершенно не хотелось случайно навлечь беду на свой родной дом и подставить семью под удар из-за нелепой случайности. — Пожалуй, сегодня вечером я лучше пойду в лес, подальше от всего этого шума, — тихо, но твердо произнес бастард. — Что?! — мгновенно разгневался Робб, резко повернувшись к брату. — Что ты такое говоришь, Джон?! Я не потерплю того, чтобы какой-то изнеженный ублюдок выживал тебя из собственного дома! — Придержи язык, Робб, нас могут услышать дворцовые стражники, — Иккинг быстро шагнул к брату и крепко взял его за плечи, заставляя посмотреть себе в глаза. — Джоффри — твой будущий сюзерен и король, поэтому ты должен держать себя в руках и не поддаваться на провокации. — Да плевать мне на него и на его титулы! — упрямо выкрикнул наследник Старков, пытаясь сбросить руки бастарда. — Моя жизнь и моя ущемленная гордость совершенно не стоят начала кровопролитной войны, брат, — предельно серьезно возразил Иккинг. — Еще как стоят! — горячо воспротивился Робб, искренне возмущенный такой мнимой покорностью. — Хватит, Робб, просто успокойся, — уже более мягким и примирительным голосом ответил бастард, ободряюще похлопав его по плечу. — Пойдем лучше умоемся и приведем себя в порядок перед началом вечернего пира. Я уже не дождусь возможности спокойно поесть жареного мяса и выпить кувшин вина после такой нервной тренировки. Робб тяжело выдохнул, постепенно остывая, но все еще выглядел крайне недовольным сложившейся ситуацией. — Отец вряд ли разрешит нам пить вино наравне со взрослыми, — хмуро заметил он, вспомнив о строгих правилах лорда Эддарда. — Ну, мне-то, скорее всего, можно будет пропустить стаканчик, — с легкой усмешкой ответил Иккинг, направляясь в сторону оружейной. — Я же бастард, так что буду сидеть в самом дальнем углу чертога, совершенно вне его поля зрения. Эта незамысловатая шутка немного разрядила тяжелую обстановку, и юноши, наконец, покинули тренировочный двор, чтобы подготовиться к торжеству. Вскоре приветственный пир набрал полную силу: захмелевший король Роберт громко хохотал, местные музыканты заиграли веселую мелодию, а гости начали активно общаться. Воспользовавшись возникшим всеобщим шумом и царящей суматохой, Иккинг предельно осторожно поднялся со своей деревянной скамьи. Он бесшумной, отработанной тенью скользнул вдоль холодной каменной стены, надежно пряча сверток с мясом под полами своего темного шерстяного плаща. Успешно миновав подвыпивших стражников, увлеченных разговором с миловидными подавальщицами, юноша благополучно выбрался из душного зала на морозный ночной воздух. Теперь ему оставалось лишь незаметно добраться до замковых конюшен и поскорее отправиться в спасительный Волчий лес к своему верному дракону.