Эйрис III Ужасный или Великий

Вечер наконец опустился на Север, принеся с собой долгожданную вечернюю прохладу и яркие огни праздничных костров. Великий чертог Винтерфелла стремительно наполнялся шумной толпой знатных лордов, доблестных рыцарей и многочисленных слуг, без устали суетящихся с тяжелыми подносами еды и кувшинами доброго вина. Просторный зал быстро прогревался от жара огромных каминов и дыхания несколько сотен людей, собравшихся под его сводами. Воздух здесь густо пропитался аппетитными ароматами запеченного, жареного мяса, свежеиспеченного хлеба, горячих блюд из лесных грибов с приправами и овощами, пироги мясные, сладкие и сыры. Крепкий северный эль и заморское вино лились рекой в честь прибытия самого короля Роберта и его пышной столичной свиты. Специально к этому торжественному дню Винтерфелл разукрасили множеством штандартов и старинных гобеленов, на которых красовались переплетенные гербы великих домов Старков и Баратеонов. Иккинг, как и полагалось юноше небрачного происхождения, занял свое скромное место за одним из самых дальних столов, расположенных в самом конце просторного зала. Отсюда, из относительной тени, ему было прекрасно видно ярко освещенное возвышение, предназначенное для лордов Старков и королевской семьи. Однако сам он при этом оставался надежно скрыт от любопытных глаз в густом полумраке, отбрасываемом массивными деревянными колоннами. Бастард уже давно привык к такому положению вещей, находя в этом даже некоторое преимущество в виде свободы действий и возможности спокойно наблюдать за происходящим. На главным помосте царило оживление, подобающее столь высокому и долгожданному визиту королевских гостей. Грузный король Роберт громко и раскатисто смеялся на весь чертог, осушая один кубок вина за другим и поглощая огромное количество жареного мяса. Он то и дело по-дружески хлопал хмурого Неда Старка по плечу, предаваясь громким воспоминаниям о былых сражениях и буйной молодости. Рядом с монархом восседала королева Серсея с ледяным, безупречным лицом, лишь изредка пригубливая напиток из кубка и всем своим отстраненным видом демонстрируя откровенную холодность к северянам. Леди Кейтилин вежливо пыталась поддерживать светскую беседу с гостьей, стараясь отвлечь её разговорами и сгладить очевидную неловкость. Чуть поодаль расположились законные дети Старков и золотоволосые королевские отпрыски, между которыми, несмотря на приличия, чувствовалось негласное, но очень явное напряжение. Робб изо всех сил старался даже не смотреть в сторону принца Джоффри, а если их взгляды случайно встречались, они были полны взаимной неприязни и враждебности. Сам же наследный принц вел себя как крайне высокомерный и капризный юноша, скучающий на этом празднике жизни. Иккинг задумчиво наблюдал за поведением Джоффри, медленно отпивая вино из своего кубка и поедая приличную порцию запеченной курицы. Хотя он сидел далеко от почетного помоста, еды на столах черни и младших лордов было вполне достаточно, а доброе вино лилось рекой, поднимая настроение пирующим. Юноша размышлял о будущем королевства под управлением этого человека. «Беда будет со всей страной, когда этот избалованный дурак однажды взойдет на Железный трон», — мрачно подумал Иккинг, откладывая в сторону обглоданную куриную кость. Лорд Эддард строго следил за своими законными детьми, позволив им выпить за весь вечер лишь по одной небольшой кружке разбавленного вина. В то же время Иккинг, как непризнанный бастард, сидевший на задворках огромного зала, таких жестких ограничений не имел и при желании мог напиться до отвала. Тем не менее, юноша благоразумно старался не злоупотреблять алкоголем, чтобы сохранять ясность рассудка в присутствии опасных южных гостей. Вместо этого он полностью сосредоточился на обильном угощении, положив себе в деревянную тарелку кусок вареной репы, фаршированные лесные грибы и сладкую морковь. Еда оказалась по-настоящему сытной и отлично приготовленной, что хоть немного скрашивало его вынужденное одиночество в дальнем углу чертога. За длинным столом рядом с ним расположились рядовые рыцари и молодые оруженосцы, которым не было абсолютно никакого дела до северного бастарда. Вскоре к их скамье подошла молодая замковая служанка по имени Бара, чтобы обновить опустевшие кубки. Девушка обладала весьма пышной фигурой и для своих восемнадцати лет выглядела довольно привлекательно, выделяясь пухлыми губами. Поставив на грубые доски тяжелый кувшин, она с легкой улыбкой услужливо налила Иккингу свежего вина. Перед тем как уйти к другим гостям, Бара невзначай провела ладонью по плечу и шее юноши, отчего по его спине пробежала невольная дрожь. Сидящие неподалеку люди заметили этот смелый жест и сально усмехнулись, но Иккинг предпочел сделать вид, что ничего не произошло. Он отпил немного вина и мысленно проанализировал поведение девушки, пытаясь понять ее истинные мотивы. Бастард прекрасно понимал, что эта служанка, скорее всего, целенаправленно навязывается ему в любовницы, надеясь в будущем повысить свой социальный статус. Возможно, именно она была одной из тех болтливых девиц, кто распускал по замку нелепые слухи о том, что лорд Старк якобы может назначить своим наследником Джона Сноу, а не законного Робба. Сделав еще один глоток, Иккинг перевел задумчивый взгляд на главный стол, искренне радуясь тому факту, что его сомнительный статус избавил его от необходимости сидеть рядом с высокомерной знатью. На возвышении Санса то и дело мило улыбалась и о чем-то перешептывалась со своими немногочисленными подругами. Среди них находилась и Джейн Пуль, дочь замкового стюарда, которая внешне казалась вполне безобидной девочкой. Однако Иккинг хорошо помнил, как она вместе с Сансой придумывала Арье обидные прозвища и издевательски изображала ржание лошади за ее спиной. Юноша не мог позволить кому-либо так унижать любимую младшую сестру, поэтому однажды жестко заступился за нее, подкараулив обидчицу в пустом коридоре. Тогда он резко прижал Джейн к каменной стене и, плотно зажав ей рот рукой, высказал предельно ясное предупреждение. — Если ты еще раз посмеешь дразнить Арью или будешь ржать перед ней, я сотворю с тобой такое, что мало не покажется, — прошипел он, демонстрируя, что умеет быть по-настоящему пугающим. — А если кому-нибудь расскажешь о том, что я сейчас с тобой сделал, тебе станет только хуже. Ты меня поняла? На глазах у перепуганной дочери стюарда навернулись слезы, и она судорожно закивала головой в знак согласия. Иккингу было не по себе от этого воспоминания, ведь в своей жизни он доводил девушку до слез лишь однажды, когда в прошлом мире лишал Астрид девственности, причинив ей мимолетную физическую боль. Вынырнув из своих мыслей, бастард продолжил наблюдать за происходящим на главном помосте. Он увидел, как Санса поднялась со своего места и подошла к матери и королеве Серсее, которые о чем-то приветливо беседовали. Женщины обменялись несколькими фразами, содержания которых Иккинг расслышать не мог, но выражение лица сестры внезапно стало очень неловким и смущенным. Чуть дальше по столу маленький Рикон то и дело дергал Брана за рукав, указывая пальцем в сторону бастарда, пока старший брат не заставил его успокоиться тихим шепотом. Решив больше не обращать внимания на чужие секреты, Иккинг взял с блюда увесистый кусок бараньей ноги. — Вот это настоящая пища, — с явным удовольствием пробормотал он себе под нос, пережевывая отлично приготовленное, нежнейшее мясо. Внезапно тяжелая входная дверь Великого чертога с громким стуком распахнулась, впуская внутрь ледяной северный сквозняк и нового гостя, плотно закутанного в дорожный плащ. Иккинг сразу же обернулся на этот шум, пытаясь разглядеть прибывшего сквозь суету и дым праздничного зала. «Интересно, кто это еще пожаловал в такой поздний час?» — с легким любопытством подумал юноша. Скинув капюшон, гость оказался Бендженом Старком, Первым разведчиком Ночного Дозора. Он специально проделал этот долгий и изнурительный путь от Стены ради короткой встречи со своим старшим братом и королем. Разведчик быстрым шагом прошел через зал и почтительно поприветствовал лорда Эддарда на главном возвышении. Обменявшись с братом парой дежурных фраз, Бенджен неожиданно спустился с помоста и направился прямиком к дальним столам, явно выискивая кого-то в гудящей толпе. Иккинг вовремя встретился с ним взглядом и приветливо помахал рукой, привлекая к себе внимание. Заметив одиноко сидящего племянника в темном углу, суровый дозорный тепло улыбнулся. Он подошел к столу и тяжело опустился на скрипучую дубовую скамью прямо напротив удивленного бастарда. — Далеко не самое лучшее место для праздника, Джон, — добродушно заметил Бенджен, пододвигая к себе пустую деревянную кружку. Иккинг тут же услужливо наполнил ее до краев вином из кувшина и пододвинул дяде свою нетронутую тарелку с горячей едой. — Для меня это самое подходящее место, дядя Бенджен, — спокойно ответил юноша, слегка пожав широкими плечами. — Выглядишь уставшим. Ты как добрался? — Вполне хорошо, дорога выдалась на удивление спокойной. А ты сам как поживаешь? — спросил разведчик, с благодарностью принимаясь за сытное угощение. — Спасибо, что спросил, у меня всё отлично. — Но почему ты сидишь здесь, в такой глуши, а не со своими братьями на почетном месте? — с легким недоумением поинтересовался Бенджен, оглядывая темный угол. Иккинг сделал небольшой глоток из своего кубка и бросил короткий взгляд на главный стол, где продолжал веселиться король. — Здесь гораздо тише, да и отсюда намного удобнее наблюдать за нашими высокими гостями, совершенно не привлекая к себе лишнего внимания, — пояснил бастард. — К тому же, присутствие непризнанного сына на помосте могло бы сильно смутить королеву и разгневать леди Старк. Бенджен предельно внимательно посмотрел на возмужавшего племянника, подмечая его крепкую фигуру, раздавшиеся плечи и серьезный, вдумчивый взгляд. — Ты заметно вырос и окреп с момента моего последнего визита, став настоящим северным мужчиной, — с нескрываемым уважением произнес дозорный. — Мой брат писал мне, что ты уже отлично управляешься с мечом, постоянно помогаешь мейстеру Лювину и почти не вылезаешь из кузни. Говорят, ты сам берешься за самую тяжелую работу. А еще до меня дошли слухи от проезжих людей, будто у тебя появилась собственная стая диких лютоволков. Это правда? Услышав вопрос о своих питомцах, Иккинг постарался сохранить абсолютно невозмутимое выражение лица, чтобы не выдать свою тайну. — Да, они жили у меня какое-то время, но недавно я решил отпустить их обратно в Волчий лес, где им самое место, — гладко солгал бастард, скромно опустив глаза. Ему совершенно не хотелось хвастаться своими необычными успехами или раскрывать все карты перед столь опытным воином. — Жаль, на Стене такие крепкие и умелые парни, как ты, вместе с хорошими зверями всегда были в очень большой цене, — задумчиво протянул Бенджен. — Наверное, с такими талантами там служить не так уж и скучно, — с легкой улыбкой ответил Иккинг, мысленно радуясь, что дядя поверил его словам. — Чем ты решаешь заняться, когда окончательно повзрослеешь? — с искренним интересом спросил Бенджен, отпивая эль из своей кружки. Иккинг на мгновение задумался, глядя на танцующее пламя ближайшего факела и собираясь с мыслями. — Точно пока не знаю, но, скорее всего, буду много путешествовать по свету, — медленно ответил юноша. — Думаю, для начала отправлюсь на Юг, чтобы своими глазами увидеть столицу. Затем переплыву Узкое море и изучу вольные города Эссоса, а когда вдоволь нагуляюсь там, то отправлюсь далеко на Запад. — На Запад? Уж не на службу ли к Ланнистерам ты собрался? — усмехнулся разведчик, по-доброму подшучивая над амбициями племянника. — Признаться, от тебя я такого точно не ожидал. Иккинг лишь слегка покачал головой, совершенно не разделяя внезапного веселья дяди. — Нет, конечно же нет. Я собираюсь отправиться прямо в Закатное море и узнать, какие тайны скрываются там, за бескрайним горизонтом, — с воодушевлением пояснил бастард. — Если мне удастся открыть новые земли, я стану богатым человеком, известным путешественником или успешным торговцем. Кто знает, может быть, именно там я смогу стать настоящим лордом или королём своих земель. Бенджен внимательно выслушал эти грандиозные планы и с сомнением потер жесткую щетину на подбородке. — Разве твой отец не предлагал выделить тебе небольшой надел земли здесь, на Севере, вместо того чтобы ты целыми днями пропадал в кузнице? — осторожно поинтересовался дозорный. — Эх, нет. Боюсь, все пригодные земли уже давно заняты знатными домами и их верными вассалами, — с легкой грустью констатировал Иккинг. — Мне придется искать свое место в этом мире самому, без чьей-либо помощи. — И где же ты собираешься заработать деньги на такой поход? Снарядить корабль стоит недешево. Иккинг слегка замялся, так как скрывал от всех свои реальные возможности и тайного дракона, который легко мог заменить любой флот. — Эмм, думаю, большие суммы мне не понадобятся. К тому же у меня есть свои небольшие, честно заработанные сбережения, — уклончиво ответил бастард, надеясь закрыть эту тему. — Что ж, предусмотрительность — это хорошее качество для мужчины, — одобрительно кивнул Бенджен, а затем хитро прищурился. — А как насчет девушек? Уже успел познать женскую ласку? — Эмм... нет, дядя, — щеки Иккинга предательски вспыхнули от столь прямого вопроса. Разведчик громко рассмеялся, заметив очевидное смущение и неуверенность племянника. — По глазам вижу, что был! Почему ты так этого стыдишься, парень? Уж не завел ли ты какой-нибудь подавальщице бастардика? — продолжал добродушно подначивать его Бенджен. — Прошу, не говори об этом, — напряженно ответил Иккинг, чувствуя себя крайне неловко. — Я ни с кем не спал, и заводить внебрачных детей уж точно не собираюсь, мне вполне хватает и собственного клейма. — Ладно-ладно, не кипятись. Оставлю тебя тут одного, а сам пойду повидаюсь с остальными родственниками, — примирительно поднял руки дозорный, тяжело вставая из-за стола. — Вскоре еще увидимся, дядя, — тихо ответил Иккинг, провожая его взглядом. Оставшись в полном одиночестве, Иккинг с облегчением выдохнул и принялся бесцельно ковыряться вилкой в остывшей тарелке с жареным мясом. Шумное пиршество вокруг стремительно набирало обороты, но юноша надеялся незаметно досидеть в своем темном углу до самого конца праздника. Наблюдая за происходящим из тени, он вдруг заметил, как Арья метко кинула куском еды прямо в Сансу, вызвав возмущенный вскрик сестры. Леди Кейтилин мгновенно отреагировала на эту выходку, строго велев Роббу увести младшую дочь в покои и успокоить её. Тем временем на главном помосте разворачивалась куда более неприглядная сцена. Изрядно захмелевший король Роберт Баратеон без стеснения посадил на колени одну из миловидных замковых служанок и начал откровенно лапать её прямо на глазах у всего чертога. Королева Серсея сидела неподалеку, и ее холодный взгляд был полон нескрываемого презрения к поведению супруга. Глядя на пьяного правителя, Иккинг на миг невольно вспомнил своего отца. Стоик Обширный, несмотря на свой суровый нрав, никогда бы не позволил себе подобного отношения. Воспоминания о доме нахлынули на юношу с неожиданной силой и горечью. Иккинг часто просил отца найти новую жену, но тот так и не женился повторно, оставшись верным памяти супруги. «Теперь он там совсем один, — с грустью подумал бастард. — Зря он меня не послушал и не завел еще детей, ведь они могли бы о нем сейчас позаботиться». Сердце Иккинга болезненно сжалось от тоски по родному человеку, которого ему так сильно не хватало. По щекам предательски покатились слезы; ему невыносимо хотелось оказаться в могучих отцовских объятиях и уткнуться лицом в его жесткую бороду, но он лишь поспешно вытер лицо рукавом. В этот самый момент из густой тени соседней каменной колонны раздался незнакомый, чуть насмешливый голос. Из полумрака совершенно неожиданно появилась низкорослая фигура, облаченная в невероятно дорогие одежды, богато расшитые золотыми львами дома Ланнистеров. Это был человек с несоразмерно крупной головой, светлыми, почти белыми волосами и разными глазами: одним изумрудно-зеленым, а другим совершенно черным. Иккинг мгновенно узнал этого гостя по многочисленным слухам, которые долгими годами ходили среди северян. Перед ним стоял Тирион Ланнистер, родной брат королевы, получивший в народе весьма обидное прозвище Бес. Карлик ловко и на удивление привычно взобрался на высокую деревянную скамью, с тихим кряхтением устроившись прямо напротив изумленного бастарда, который только успел смахнуть слезы. В руках у него был до краев наполненный кубок с отменным арборским вином, который он слегка покачивал, внимательно и бесцеремонно разглядывая собеседника. — Надеюсь, ты не против, если я составлю тебе компанию в этом темном и на удивление тихом углу? — вежливо, но с явной иронией спросил Тирион, делая небольшой глоток. — Там, наверху, стало слишком душно и шумно, отчего у меня начинает невыносимо болеть голова. Иккинг лишь молча пожал плечами, совершенно не зная, чего именно стоит ожидать от столь необычного аристократа. Впервые в своей жизни он видел настоящего карлика, да еще и принадлежащего к самому могущественному дому Вестероса. — Для меня это большая честь, милорд, — предельно осторожно ответил юноша, стараясь говорить ровным голосом. — Хотя я уверен, что общество законных Старков было бы для вас куда более интересным и подходящим. Услышав это, Тирион звонко и искренне рассмеялся. Этот неожиданный звук заставил нескольких пробегающих мимо слуг удивленно обернуться в их сторону. — Законные Старки слишком правильные, чересчур серьезные и до зубовного скрежета скучные, прямо как этот прекрасный замок, — отмахнулся карлик, указывая кубком на главный помост. — Особенно ваш старший брат, от которого прямо-таки веет ледяным холодом, когда он смотрит на моего племянника Джоффри. Сделав еще один глоток, Тирион подался немного вперед, впившись в Иккинга своим проницательным разноцветным взглядом. — А вот бастарды всегда казались мне гораздо более интересными собеседниками, — продолжил он уже более серьезным тоном. — Ведь им с самого рождения приходится жестоко бороться за свое место под солнцем. Поверь мне, мальчик, все карлики в глазах своих благородных отцов — те же самые бастарды, так что я отлично понимаю твое шаткое положение. Иккинг внутренне напрягся, услышав эти неожиданные слова карлика. «Думает втянуть меня в свои грязные столичные интриги», — настороженно подумал юноша, но изо всех сил постарался не подать виду. Он привычным усилием воли сохранил на лице маску вежливого, почтительного равнодушия. Бастард прекрасно знал из рассказов отца, что Ланнистеры всегда славились своим беспринципным коварством. Этот откровенный разговор вполне мог оказаться хитроумной ловушкой, направленной на то, чтобы найти слабое место и навредить семье Старков. К тому же, на Севере ни для кого не было секретом, что лорд Эддард никогда не питал теплых чувств к этому могущественному южному дому. Тирион тем временем подался чуть вперед, опершись локтями о грубый деревянный стол. Его разноцветные глаза цепко и профессионально изучали лицо, осанку и напряженные плечи замершего собеседника. — Но ты, Джон Сноу, кажешься мне совершенно необычным бастардом, — задумчиво протянул Бес, ритмично постукивая коротким пальцем по краю своего золотого кубка. — В тебе совершенно нет той привычной забитости и глухой злобы на всех законнорожденных, которую я так часто встречал у других. Ты держишься слишком ровно, не прячешь глаза, а в твоем взгляде читается какая-то глубокая, скрытая от посторонних уверенность. Скажи мне честно, что именно заставляет северного юношу так смело и независимо смотреть на этот жестокий мир? Неужто семья Старков настолько добра к тебе? Этот, казалось бы, простой вопрос прозвучал для Иккинга пугающе двусмысленно. Сердце юноши на мгновение болезненно замерло в груди от внезапного приступа липкого страха за безопасность близких. Однако первобытный испуг тут же сменился обжигающей, неконтролируемой яростью, которая мгновенно растеклась по всему телу. Бастард резко вскочил со скамьи, грубо выбив золотой кубок прямо из рук опешившего Ланнистера, отчего дорогое вино с плеском пролилось на доски. В следующую секунду Иккинг схватил карлика за ворот его богато расшитого камзола и с силой потянул к себе через весь стол. Бес не на шутку испугался такой резкой вспышки агрессии от спокойного с виду парня. — На что это вы сейчас намекаете, милорд? — угрожающе прошипел Иккинг, нависая над гостем. — Эм, молодой человек, вы бы не могли сначала меня отпустить? — с нервной усмешкой пробормотал Тирион, пытаясь сохранить остатки достоинства. Вместо ответа юноша лишь крепче сжал плотную ткань на его груди, притягивая карлика еще ближе к своему лицу. — Сначала извинитесь за свои слова, — жестко и безапелляционно потребовал северянин. Карлик недоумевающе посмотрел на разъяренного бастарда, лихорадочно оценивая свое незавидное положение. Он быстро осмотрелся по сторонам, надеясь найти хоть кого-то из столичных гвардейцев, кто мог бы прийти ему на помощь. Однако в этой темной части зала сидели исключительно суровые люди Старков, которые явно не стали бы заступаться за незваного южанина. Поднимать громкий крик и быть публично униженным мальчишкой перед северной челядью Тириону совершенно не хотелось. — Прошу прощения, я вовсе не хотел вас оскорбить, — примирительно подняв руки, неохотно сдался Бес. Иккинг, тяжело дыша, медленно разжал пальцы и отпустил ворот камзола. Тирион неуклюже опустился обратно на жесткую скамью. — Дурак. надо было быть осторожнее. Могли же гвардейцы Ланнистеров вмешаться. — мысленно он отругал себя за эту внезапную, неконтролируемую вспышку гнева, которая могла обойтись ему слишком дорого. Он чуть было не совершил глупость и едва не привлек к себе опасное внимание в зале, до отказа набитом людьми короля. Тирион осторожно откашлялся, внимательно и уже без прежней легкой насмешки глядя на сурового северянина. В этом тихом юноше действительно скрывалась какая-то дикая, первобытная сила, любовь к своей семье, совершенно не свойственная обычным покорным бастардам. — У тебя поистине железная хватка, парень, — хрипло заметил Бес, пытаясь сгладить острые углы и свести всё к шутке. — Видимо, тяжелый кузнечный молот и северные морозы отлично делают свое дело. Обещаю впредь быть гораздо более осмотрительным в своих словах и догадках. С этими словами Бес круто развернулся и вразвалочку направился в сторону боковых дверей, ловко лавируя между снующими слугами и пьяными гостями. Иккинг долго проводил его напряженным, потяжелевшим взглядом, чувствуя, как рубашка на спине неприятно прилипла к телу от холодного пота. Внезапно тяжелые дубовые двери Великого чертога с глухим стуком распахнулись, впуская внутрь ледяной северный сквозняк и заставляя замолчать ближайшие столы. В ярком свете настенных факелов появилась лютоволчица Лианна, сопровождаемая своими полностью подросшими и окрепшими лютоволчатами. Они вернулись из дикого леса, выглядя теперь еще более массивными, грозными и пугающими, чем когда-либо прежде. Иккинг, мгновенно заметил их бесшумное появление и, не в силах сдержать внезапной радости, громко окликнул вожака. — Лианна! — звонко крикнул юноша, поспешно поднимаясь со своей деревянной скамьи. Услышав знакомый голос, огромная хищница тут же сорвалась с места, грациозно лавируя между длинными столами, и радостно бросилась прямо в его объятия. Вслед за матерью другие молодые волки с довольным скулением повалили Иккинга на каменный пол, игриво облизывая его лицо и путаясь под ногами. Окружающие лорды, рыцари и прислуги наблюдали за этой сценой с нескрываемым первобытным ужасом. Некоторые испугавшись огромных волков отошли прочь. Никто из присутствующих южан и многих северян никогда в жизни не видел столь здоровенных и смертоносных зверей вблизи. Радостное воссоединение Иккинга и его дикой стаи вызвало волну панического шепота и звон упавших на пол кубков по всему огромному залу. Однако громко произнесенное имя волчицы вызвало совершенно неожиданную реакцию за главным столом. Изрядно захмелевший король Роберт внезапно вздрогнул, а его помутневшие глаза расширились от странной смеси надежды и застарелой боли. — Лианна? Кто сейчас сказал: «Лианна»? — хрипло и громко взревел монарх, тщетно пытаясь разглядеть свою давно погибшую любовь среди испуганной толпы. Нед Старк поспешно поднялся со своего места и мягко, но очень твердо положил руку на плечо старого друга, призывая его к порядку. — Успокойся, Роберт, прошу тебя, — негромко сказал Хранитель Севера. — Это всего лишь огромные лютоволки, они ручные и не причинят никому в этом зале боли. Королева Серсея, ставшая свидетельницей этой нелепой и пугающей сцены, брезгливо сморщилась и посмотрела на хищников с искренней ненавистью. — Этим диким тварям совершенно не место на королевском пиру, — процедила она, раздраженно скрипнув зубами. — Немедленно уберите их отсюда, лорд Старк. — Как пожелаете, ваша милость, — быстро отозвался лорд Старк. Леди Кейтилин была сильно раздражена при виде бастарда мужа с его лютоволками. Наглый мальчишка даже в самом конце мог учудить что-то. Тем временем дети Старков, искренне обрадованные возвращением своих бывших питомцев, радостно вскочили со своих мест. Бран и Арья с восторгом подбежали к хищникам, но Лианна посмотрела на них с явным недоверием, а её подросшие щенки отстраненно попятились назад, совершенно не желая контактировать с чужаками. Лохматый Пёсик, совсем одичав и вовсе оскалился готовый загрызть их. — Нет! — приказал Иккинг. Чёрный лютоволк мигом успокоился. Тем временем Арья и Бран отошли подальше. — Успокойтесь, Бран, не пугайте их резкими движениями, — мягко попросил Иккинг, преграждая детям путь рукой. Король Роберт наконец-то сфокусировал свой тяжелый взгляд на скромно одетом юноше и его гигантском звере. — Эй, мальчишка! — громко окликнул он через весь притихший зал. — С чего это вдруг ты решил назвать свою тварь в честь моей любимой Лианны? Иккинг на секунду замер, чувствуя на себе сотни колючих взглядов. — Ваше величество, я просто подумал, что это было бы очень правильно и символично, — осторожно начал юноша, тщательно взвешивая каждое слово. — Назвать такую свирепую и величественную волчицу в честь прекрасной леди Севера — это всё равно что назвать могучего дракона в честь Эйгона Завоевателя... или оленя в честь вас. При внезапном упоминании драконов и ненавистных королю Таргариенов в Великом чертоге воцарилась поистине гробовая тишина, а многие лорды буквально заледенели от страха за жизнь дерзкого бастарда. Однако к всеобщему абсолютному шоку Роберт Баратеон вдруг разразился таким громким, раскатистым хохотом, что у многих заложило уши. — А ведь ты чертовски прав, парень, именно так и нужно чтить её память! — сквозь смех выдавил король, с силой хлопая тяжелой ладонью по столу. — Клянусь богами, свою самую первую внучку я обязательно назову Лианной! Иккинг почтительно поклонился, с огромным облегчением выдыхая скопившееся в груди напряжение. Краем глаза он успел заметить лицо королевы Серсеи: услышав слова мужа о внучке, она выглядела настолько злой и отвращенной, словно ей только что заставили проглотить живую жабу. Прежде чем окончательно покинуть шумный Великий чертог, Иккинг случайно перехватил ледяной, полный неприкрытой ненависти взгляд леди Кейтилин. Жена лорда Старка всегда презирала бастарда, но сейчас её гнев казался особенно жгучим из-за устроенного им переполоха с дикими хищниками. Лианна, обладая поразительным звериным чутьем на человеческие эмоции, мгновенно уловила эту острую враждебность. Огромная хищница резко остановилась, медленно повернула массивную голову к главному столу и послала леди Винтерфелла такой тяжелый, угрожающий взгляд желтых глаз, что та невольно побледнела. Понимая, что ситуация накаляется с каждой секундой, Иккинг поспешил как можно скорее увести свою мохнатую стаю подальше от чужих глаз и возможных неприятностей. Пробираясь сквозь плотную толпу испуганных слуг и пьяных лордов к выходу, юноша ловко прихватил с одного из крайних столов здоровенный запеченный окорок. Этого щедрого угощения должно было с лихвой хватить, чтобы порадовать его брата. Покинув душный зал, Иккинг быстрым шагом направился прямо к замковым конюшням, где суетились уставшие мальчишки-конюхи и пьяный Ходор. Лютоволки бесшумными, пугающими тенями следовали за ним по пятам, заставляя жаться к каменным стенам припозднившуюся стражу и дворовых псов. Юноша быстро и умело оседлал своего привычного коня, стараясь не привлекать лишнего внимания к своим столь поздним сборам. Выбравшись за высокие ворота Винтерфелла под покровом спасительной ночной темноты, Иккинг уверенно направил лошадь в сторону густого Волчьего леса. Ему не терпелось поскорее повидаться с Беззубиком, который наверняка уже заждался его в их тайном укрытии, тоскуя в одиночестве. Всю долгую дорогу под мрачными кронами вековых сосен юноша вполголоса общался со своей огромной свитой, стараясь снять со зверей напряжение после людского пира. — Спокойно, Призрак, мы уже почти пришли на наше место, — негромко приговаривал он, ласково обращаясь к каждому подросшему волчонку по имени. — Не отставай, Леди. И ты, Серый Ветер. Нимерия держись поближе к нам. Свирепые лютоволки, прекрасно понимая человеческую речь, послушно трусили рядом с конем, изредка откликаясь коротким, миролюбивым фырканьем. Для Иккинга эти огромные хищники давно перестали быть просто дикими животными, став настоящей, верной семьей, которая никогда не предаст его. Углубившись в непроглядную чащу Волчьего леса, Иккинг наконец добрался до знакомой скрытой поляны, надежно укрытой за высоким скалистым уступом. Его конь тревожно захрапел и нервно задергал ушами, почувствовав в холодном ночном воздухе присутствие высшего хищника. Спешившись, юноша крепко привязал лошадь к стволу старого дуба на безопасном расстоянии, чтобы та случайно не сбежала от первобытного страха. Лютоволки же, напротив, заметно оживились и уверенно выбежали вперед, радостно виляя пушистыми хвостами. Они уже давно знали обитателя этого тайного места и совершенно не боялись огромного черного дракона, считая его частью своей стаи. Юноша остановился и вгляделся в звездное небо. — Беззубик! — негромко, но отчетливо позвал Иккинг в окружающую темноту. Почти сразу же на фоне мрачных облаков бесшумно вынырнула массивная фигура Ночной Фурии, чья темная чешуя практически полностью сливалась с ночным мраком. Дракон тяжело приземлился на мерзлую землю и тихо, раскатисто заурчал, радостно приветствуя своего всадника. Затем он с явным любопытством склонил массивную голову, внимательно разглядывая вышедших навстречу заметно подросших волчат. Лютоволчица Лианна, выступая как полноправная вожатая своей небольшой стаи, первой уверенно подошла к огромному дракону. Она почтительно ткнулась холодным влажным носом в его теплую, покрытую крепкой чешуей морду. В ответ Беззубик фыркнул, выпустив из широких ноздрей тонкую струйку сизого дыма, и осторожно боднул волчицу, признавая в ней старого друга. Иккинг с легкой, искренней улыбкой наблюдал за этой удивительной сценой мирного единения двух совершенно разных видов хищников. Поприветствовав стаю, дракон сразу же подошел к юноше и ласково уткнулся мордой прямо ему в грудь, требуя внимания. Бастард с нежностью обнял друга за шею, отмечая про себя, как сильно Беззубик изменился и возмужал за последнее время. Дракон заметно вырос: теперь его длина достигала почти пятнадцати метров, а размах мощных крыльев составлял не меньше тридцати. Острые шипы на его спине заметно отросли, а над глазами появились жесткие наросты, чем-то напоминающие небольшие рога. Сама чешуя стала гораздо более твердой и прочной, образуя надежную броню, но при этом оставалась всё такой же приятной и теплой на ощупь. Юноша ласково провел рукой по темному загривку, искренне радуясь, что его брат становится всё сильнее с каждым прошедшим месяцем. — Я тоже невероятно рад тебя видеть, братец, — с огромным облегчением выдохнул Иккинг, подходя еще ближе и не разрывая крепких объятий. — Смотри, что я сумел принести тебе прямо с королевского праздничного стола. С этими словами юноша развернул принесенный сверток и достал крупный запеченный окорок, источающий аромат специй. Беззубик мгновенно оживился, выпустил из десен скрытые острые зубы и ловко подхватил предложенное мясо мощными челюстями. Изголодавшийся в лесном одиночестве дракон проглотил окорок практически целиком, после чего довольно облизнулся своим длинным шершавым языком. Пока сытые звери мирно устраивались на примятой морозной траве, Иккинг с усталым вздохом опустился прямо на землю. Он привычно прислонился спиной к теплому чешуйчатому боку дракона, вытягивая гудящие после тренировки ноги. Здесь, в глухой лесной чаще рядом со своим верным зверем, он чувствовал себя в гораздо большей безопасности, чем за высокими каменными стенами Винтерфелла, полными столичных интриг. Подросшие лютоволки вскоре последовали его примеру, спокойно улегшись рядом и плотно прижавшись к источающему жар телу ящера. В этой необычной, но родной компании Иккинг наконец-то смог полностью расслабиться и забыть о тревогах тяжелого дня. — Беззубик, в замке сейчас проводится грандиозный пир в честь прибытия Роберта Баратеона, — тихо начал Иккинг, задумчиво глядя в ясное звездное небо сквозь черные кроны вековых сосен. — Приехал сам король. Помнишь, я когда-то рассказывал тебе о нем? Это именно он сверг правящую династию Таргариенов и теперь сидит на Железном Троне. Ночная Фурия понимающе закивала головой. Дракон прекрасно помнил истории о Восстании Роберта, которые Иккинг часто пересказывал у костра. — К этому знаменательному приезду лорд Старк подготовился невероятно основательно, — продолжил юноша, нежно поглаживая теплую чешую друга. — В Винтерфелл прибыло столько знатных гостей, чванливых лордов со своими вооруженными стражниками и прожорливыми слугами, что я всерьез боюсь, как бы нам хватило припасов на долгую зиму. Но само застолье сегодня выдалось на славу, столы буквально ломились от изысканных угощений. Там было много чего вкусного: я попробовал отличной жареной баранины, нежной курицы, выпил вина, поел свежих овощей и сытных мясных пирогов. А сладкие пироги с медом и северными ягодами я успел поесть еще ранним утром, когда тайком заглянул на замковую кухню. Если честно, я совсем не ожидал, что служанки окажутся ко мне настолько добры, что позволят попробовать праздничные блюда раньше времени. Хотя, скорее всего, они просто пытаются подлизаться и навязываются мне, прямо как шлюхи Зимнего Городка вешаются на шею Теону. Слава Богу, я с этим тупым и заносчивым Грейджоем в последнее время почти не пересекаюсь, — с облегчением выдохнул Иккинг. При одном только упоминании имени островитянина Беззубик угрожающе оскалился, издав низкий, вибрирующий рык. Лютоволчица Лианна мгновенно вторила ему глухим, не менее агрессивным ворчанием. Оба зверя искренне ненавидели Теона и, казалось, только и ждали удобного момента, чтобы жестоко расправиться с ним, когда они останутся наедине. Беззубик злился на него за то, что тот постоянно причинял мелкий вред Иккингу и зло дразнил его при каждом удобном случае. У Лианны же на наследника Железных Островов были свои, куда более серьезные личные счеты. Молодая волчица так и не простила и, что гораздо важнее, не забыла тот злополучный день, когда Теон ради забавы наставил на нее натянутый лук. У Лианны, как и у ее благородной тезки, был очень гордый и злопамятный характер. Подобные прямые угрозы своей жизни суровые северные хищники никогда не прощают. Иккинг успокаивающе почесал волчицу за ухом, призывая стаю к тишине и спокойствию. — Я очень боюсь однажды остаться без вас, — тихо, но совершенно искренне признался Иккинг своим единственным настоящим друзьям. — Если бы ты только видел, какими злыми и подозрительными глазами эти высокомерные южане смотрят на меня. Нам с вами теперь нужно быть осторожнее вдвойне, чтобы ни одна живая душа случайно не забрела в эту глубокую часть леса. Особенно тебе нужно прятаться, Беззубик, не смей показываться днем никому на глаза. Если Узурпатор или кто-то из его проклятой семьи узнают о твоем существовании, они поднимут на уши всю страну, — с нескрываемой тревогой в голосе предупредил юноша. — Король не пожалеет никаких сил и людей, лишь бы убить тебя и с гордостью повесить твою голову в тронном зале Красного Замка. Дракон, словно безошибочно уловив тревожные нотки в голосе своего наездника, глухо зарычал и ободряюще толкнул его массивной головой в плечо. Лютоволки тоже настороженно подняли уши, полностью разделяя общее беспокойство своего человеческого вожака. Иккинг тяжело вздохнул и задумчиво погладил густую белую шерсть Призрака. Ему предстояло любой ценой пережить этот опасный королевский визит и не совершить роковых ошибок. Главной задачей было сохранить в абсолютной тайне жизнь единственного в мире дракона, который стал ему названым братом и живым воспоминанием о доме. — Я люблю тебя, Беззубик, — сдавленным голосом прошептал бастард, крепко обхватывая шею дракона. В ответ Ночная Фурия преданно лизнула его лицо своим длинным шершавым языком. — Ты — это всё, что у меня осталось из прошлой жизни, — дрогнувшим голосом произнес юноша, и горячие слезы вновь начали скатываться из его глаз. Это был уже второй раз за сегодняшний тяжелый и эмоциональный день, когда он не смог сдержать слез. — Я... я даже не знаю, что сейчас происходит там, на Олухе, — с отчаянием добавил он и с мольбой поднял взор к бездонному небу. — Бог, пожалуйста, скажи мне правду. Что сейчас происходит на моем родном Олухе? На поляне повисла тяжелая, пропитанная печалью тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием зверей. В ответ на отчаянную мольбу юноши лютоволки протяжно и тоскливо завыли, наполняя ночной лес первобытной грустью. Беззубик лишь тихо заурчал, не отрывая своих больших зеленых глаз от мерцающего звездного неба, словно тоже пытаясь найти там ответы для своего лучшего друга. — Знаешь, приятель, это уже второй раз за сегодняшний день, когда я не могу сдержать слез, — с горечью произнес Иккинг, ласково поглаживая плотную чешую дракона. — В первый раз я едва не расплакался прямо на пиру, когда вспомнил своего настоящего отца. Это случилось в тот момент, когда я наблюдал, как пьяный король Роберт без стеснения лапал молоденькую служанку на глазах у всего чертога. Ох, видел бы ты в это время лицо королевы Серсеи. Она была невероятно зла и смотрела на своего венценосного мужа с нескрываемым, ледяным презрением. А ее старший сын, наследный принц, так и вовсе оказался настоящим ничтожеством, — продолжил юноша, и в его голосе зазвучала глухая, сдерживаемая злость. — Представляешь, этот высокомерный юнец Джоффри наставил на меня оружие. Тот самый многозарядный арбалет, который я сам же ему и подарил, чтобы избежать бессмысленной ссоры на тренировочном дворе. В общем, он жестокий, избалованный ублюдок и настоящий садист, пугающе похожий на свою мать. Услышав об угрозе для своего всадника, Беззубик угрожающе оскалился, обнажив острые зубы. Дракон повернул массивную голову в сторону далеких огней замка, всем своим видом показывая, что с огромным удовольствием разорвал бы этого принца на куски. — Тише, брат, успокойся, — Иккинг примирительно похлопал разъяренного ящера по мощной шее. — Меня вовремя спас сир Джейме Ланнистер, тот самый знаменитый рыцарь, которого называют Цареубийцей. Очень странно всё это получилось. Иногда я думаю, может быть, он убил своего прошлого правителя просто потому, что тот тоже был отвратительным и жестоким человеком? Хотя, кто знает, всякое в этой жизни возможно. Кстати, помнишь остальных ребят с нашего родного Олуха? Беззубик задумчиво моргнул большими зелеными глазами, честно пытаясь покопаться в памяти, но так никого на ум и не пришло. — Ах да, я совсем забыл, вы же тогда так и не успели с ними познакомиться, — грустно усмехнулся бастард. — Если честно, я сегодня впервые за долгое время вообще о них вспомнил. До этого они совершенно не приходили мне в голову, видимо, потому что мы никогда не были по-настоящему близки. Они всегда были обычными подлизами и потянулись за мной только тогда, когда я начал показывать невероятные результаты на арене. А еще на пиру я наконец-то встретился со своим дядей Бендженом, Первым разведчиком Ночного Дозора. Мы немного поговорили, и я поделился с ним планами однажды отправиться в долгое путешествие на Запад. Как ты думаешь, из меня вообще вышел бы хороший лорд или, может, даже правитель? Беззубик лишь тихонько фыркнул, выпустив струйку дыма. Дракон совершенно не знал, что ответить на такой сложный человеческий вопрос, ведь ему были чужды людские титулы и амбиции. — А чуть позже я имел неосторожность поговорить с Тирионом Ланнистером, — перевел дух Иккинг, вспоминая недавнюю стычку. — Он, кстати, карлик, и это первый человек такого роста, которого я когда-либо видел в своей жизни. Внешность у него довольно пугающая. Этот Бес случайно заметил мои слезы и почему-то решил, что я затаил глубокую обиду на свою новую семью Старков. Но ведь я просто невыносимо скучал по отцу. Как он там сейчас без меня? Искренне надеюсь, что с ним всё хорошо и наше племя процветает. В общем, когда этот южанин начал намекать на предательство, я не на шутку разозлился, — со вздохом признался юноша. — Я грубо схватил карлика за ворот камзола и едва не избил прямо в чертоге, на глазах у людей моего отца. Я абсолютно уверен, что он своими льстивыми речами просто хотел настроить меня против Старков, прощупывая почву для будущих интриг. Он ведь тоже Ланнистер, а этой семье совершенно нет никакого доверия. Нам нужно держать ухо востро, пока они гостят в Винтерфелле. Они побудут Винтерфелле примерно месяц. Надо быть осторожными. Юноша с легкой улыбкой поднялся на ноги и тщательно отряхнул свой темный плащ от прилипшей сухой травы. Затем он уверенным шагом подошел к переносному кожаному седлу, которое было надежно спрятано под массивными корнями старого дерева. — Ну что, разомнем крылья, пока все вокруг мирно спят и видят третий сон? — тихо спросил Иккинг. Он ловко и привычно накинул крепежные ремни на шею дракона. Ночная Фурия в ответ радостно и предвкушающе заурчала, послушно подставляя голову под руки своего наездника. Подготовка к ночному полету заняла всего несколько коротких минут. Иккинг быстро забрался на широкую спину Ночной Фурии, проверил механизм хвоста и надежно закрепил страховочные тросы. Беззубик мощно оттолкнулся сильными задними лапами от земли, с силой взмахнул огромными крыльями и стремительно взмыл в темное небо. Оставшиеся на поляне лютоволки внимательно проводили их желтыми взглядами, а Лианна издала тихий, протяжный вой, усаживаясь у ствола старого дуба. Встречный холодный ветер мгновенно ударил юноше в лицо, выдувая из головы последние остатки напряжения и накопившейся за день усталости. Вскоре они миновали верхушки самых высоких сосен и устремились прямо к тяжелым облакам, оставляя спящий Север далеко внизу. На такой огромной высоте мир казался абсолютно другим: кристально чистым, бескрайним и совершенно свободным от людских интриг. Иккинг низко пригнулся к самой шее дракона, словно сливаясь с ним в единое целое, и направлял стремительный полет едва заметными движениями руки. Здесь, среди мерцающих звезд и холодного лунного света, бастард чувствовал себя по-настоящему счастливым и абсолютно свободным человеком. Беззубик плавно скользил по невидимым восходящим потокам воздуха, изредка закладывая крутые виражи и наслаждаясь ничем не ограниченным простором. Они летали почти всю ночь, проносясь над густыми кронами Волчьего леса, заснеженными пиками гор Горных Кланов и спокойной гладью озера к югу от Винтерфелла. Однако время неумолимо близилось к рассвету, и тонкая полоска горизонта на востоке начала едва заметно светлеть, предвещая скорое наступление утра. Иккинг с тяжелым вздохом потянул за кожаные ремни седла, подавая своему дракону условный сигнал к плавному и осторожному снижению. Ночная Фурия послушно слегка сложила крылья и по широкой спирали начала опускаться обратно к темному массиву Волчьего леса. Дракон безошибочно нашел нужную скрытую поляну среди тысяч одинаковых деревьев. Приземление вышло очень мягким и почти бесшумным, а заскучавшие лютоволки радостно выбежали навстречу вернувшимся друзьям. Юноша быстро снял тяжелое седло, надежно спрятал его обратно в тайник и на прощание крепко прижался лбом к теплой чешуйчатой морде своего брата. — До завтра, Беззубик, — прошептал юноша, ласково почесывая дракона за ухом. — Увидимся еще раз следующей ночью, когда замок снова уснет. Дракон тихо фыркнул, словно подтверждая их тайный уговор, и нехотя отстранился от рук человека. Обратный путь до Винтерфелла прошел без происшествий, оседланный конь Иккинга ровным шагом отмерял расстояние по знакомой, едва протоптанной лесной тропе. К тому моменту, когда юноша приблизился к высоким замковым стенам, Великий чертог уже давно погрузился в пьяный сон, а во дворе дежурила лишь немногочисленная ночная стража. Оставив лошадь в конюшне, Иккинг незаметной, привычной тенью проскользнул вдоль бревенчатых хозяйственных построек к своей скромной комнате. Оказавшись в полной безопасности за закрытой дверью, он устало рухнул на жесткую кровать, даже не потрудившись снять плотный шерстяной плащ. Завтрашний день обещал быть еще более сложным и непредсказуемым, ведь прибывшая королевская свита только начала обживаться на суровом Севере. Уснув, Иккинг неожиданно оказался в абсолютно темной, лишенной каких-либо очертаний комнате. Юноша уже привык к подобным странным видениям, поэтому совершенно не испугался окружающей пустоты. — Привет, Бог. И где же я оказался на этот раз? — спокойно спросил он, вглядываясь в непроглядный мрак. — Какой догадливый, — с легкой усмешкой ответил бестелесный голос, эхом разнесшийся во тьме. — Ты искренне просил показать, что сейчас происходит на твоем родном Олухе. Так вот, смотри внимательно. Мгновение спустя тьма расступилась, и перед глазами Иккинга возникла яркая, живая картина его родного острова. Юноша замер от изумления, широко раскрыв глаза от представшего перед ним зрелища. — Ого, вот это да! Это точно мой Олух? — растерянно пробормотал он. Сын вождя викингов далеко не сразу узнал деревню, в которой вырос, настолько сильно она преобразилась за время его долгого отсутствия. В виде невидимого призрака Иккинг медленно пошел по знакомым улицам, внимательно разглядывая всё вокруг. Викинги, как и прежде, куда-то спешили, занимаясь своими повседневными бытовыми делами. На первый взгляд казалось, что жизнь в деревне течет абсолютно так же, как и до его смерти. Однако юноша мгновенно заметил одно колоссальное отличие, которое полностью меняло суть вещей: повсюду были драконы. Огромные рептилии мирно летали в небе, сидели на крышах домов и даже помогали людям в их тяжелой работе. Это была поистине невероятная картина: вокруг находилось полным-полно некогда диких драконов, но никто никого не пытался убить или прогнать. Осознание масштабов произошедшего заставило сердце юноши радостно забиться в груди. — Теперь мне всё понятно. Значит, я действительно принес мир на свой остров, — с нескрываемым облегчением произнес Иккинг. — Так и есть, твоя жертва не была напрасной, — подтвердил невидимый голос. — Но как там мой отец? — внезапно спохватился юноша и со всех ног побежал в сторону своего старого дома. Дом вождя находился на привычной возвышенности, совсем рядом с Большим Залом. Пробегая по знакомой площади, Иккинг резко затормозил, так как просто не мог не заметить огромное сооружение. — А это еще что такое? — искренне удивился он, разглядывая масштабную работу мастеров. — Это мемориал, возведенный жителями в твою честь, — терпеливо объяснил Бог. — А внутри здания их еще больше. На глухой каменной стене Большого Зала возвышалось пятнадцатиметровое изображение. Точнее, это была не просто статуя, а искусный, детализированный барельеф, высеченный прямо в камне и раскрашенный яркими красками. На нем был изображен сам Иккинг, верхом на Беззубике отважно сражающийся против ужасающей Красной Смерти. Медленно зайдя внутрь просторного Большого Зала, юноша на некоторое время полностью потерял дар речи. Многочисленные гобелены и красочные рисунки на стенах были словно подсвечены изнутри специально для него одного. Каждое полотно было посвящено исключительно его короткой, но насыщенной прошлой жизни. Мастера запечатлели все ключевые моменты его истории, начиная от самого дня рождения и трагической потери матери. Там были сцены его первой работы в жаркой кузнице Плеваки, редкие моменты рыбалки и совместного времяпрепровождения с вечно занятым отцом. Не забыли соплеменники изобразить и его нелепые провалы перед всей деревней, подстреленного Беззубика, процесс тайного приручения Ночной Фурии, финальное эпическое сражение и тот самый роковой момент, когда Иккинг трагически погиб. Юноша долго стоял посреди пустого зала, завороженно разглядывая эту своеобразную летопись своей судьбы. — Невероятно. Неужели это всё действительно про меня? — прошептал он дрогнувшим голосом, чувствуя, как к горлу подступает ком. Осознав, насколько сильно племя чтит его память, Иккинг тяжело вздохнул, развернулся и быстрым шагом направился прямо к дому вождя, чтобы наконец увидеть отца. Иккинг попытался привычным жестом открыть тяжелую деревянную дверь, но его призрачная рука просто прошла сквозь массивные доски. Оказавшись внутри родного дома, он сразу же заметил Астрид, которая тихо сидела рядом с детской колыбелью. Девушка с легкой, но печальной улыбкой смотрела на Стоика Обширного, бережно державшего на своих могучих руках крошечный сверток. Подойдя чуть ближе, изумленный юноша наконец понял, что его суровый отец укачивает маленького младенца. — Наффинк, милый мой мальчик, неужели ты уже проснулся? — с небывалой нежностью и широкой улыбкой произнёс Стоик, глядя на ребенка. — Ты прямо вылитый отец, только вот светловолосый, как твоя мать Астрид. Ох, мой дорогой внук, ты так сильно похож на Иккинга! Услышав эти слова, юноша замер, пораженный внезапной догадкой. «Это ведь мой ребёнок... Я стал отцом!» — пронеслась в его голове паническая мысль. Он вспомнил, как перед самой своей гибелью провел с Астрид ночь в овраге, и, видимо, это привело к рождению сына. Вдруг входная дверь дома со скрипом отворилась, и Иккинг поспешно обернулся на звук. Внутрь уверенным шагом зашла незнакомая ему женщина средних лет, одетая в простые, но добротные одежды. — Доброе утро, Валка, — тепло поприветствовал её Стоик, даже не подняв взгляда от внука. «Валка? — в полном недоумении подумал Иккинг. — Но ведь точно так же звали мою погибшую мать!» — Доброе утро, дорогой. Ну, как тут поживает наш маленький Наффинк? — женщина подошла ближе, ласково погладила младенца по светлым волосам и нежно поцеловала его в лоб. — Разве он не прекрасен? Мой милый, славный мальчик, — с безграничной любовью прошептала Астрид, не отрывая взгляда от ребенка. Однако Стоик, совершенно не обращая на сидящую рядом девушку никакого внимания, повернулся к жене: — Ты уже позавтракала, милая? — Да, а как насчет тебя и нашего чудесного внука? — ответила Валка, аккуратно забирая младенца на свои руки. Астрид инстинктивно потянулась вслед за сыном, но её пальцы лишь бесплотно прошли насквозь через тело ребенка, словно сквозь густой туман. — Что здесь происходит? — вслух вырвалось у шокированного Иккинга. Как только он произнес эти слова, Астрид вздрогнула и резко обернулась прямо к нему. — Иккинг? Что ты вообще здесь делаешь? — в её глазах читалось полнейшее недоумение пополам с радостью. — Эм... просто стою и смотрю на всё это, — растерянно ответил юноша, делая неуверенный шаг вперед. — Это правда наш с тобой ребенок? — Да, он наш, — с гордой и одновременно грустной улыбкой кивнула девушка. — Стоик назвал его Наффинком. — Это просто невероятно... Но как ты сама? Ты не злишься на меня? — вопросы сыпались из Иккинга один за другим. — И как вообще так вышло, что ты можешь меня видеть, а они — нет? — Всё очень просто, Иккинг. Я тоже мертва, — тихо и совершенно спокойно ответила Астрид, опуская взгляд. Юноша ошарашенно замер, не в силах поверить в услышанное страшное признание. — Ранние роды в пятнадцать лет оказались слишком тяжелым испытанием для моего тела, и я умерла, давая жизнь нашему сыну, — объяснила она. — О Бог... мне так жаль, Астрид, — сдавленно прошептал Иккинг, чувствуя невыносимую тяжесть вины. — Не смей винить себя, — твердо сказала девушка. — Такова была моя судьба, и теперь уже ничего не изменить, но зато после нас остался чудесный сын. Иккинг медленно подошел поближе, чтобы наконец-то как следует рассмотреть своего маленького сына. Ребенок был невероятно милым и звонко, беззаботно смеялся, пока Стоик и Валка с любовью играли с ним. Наблюдая за этой трогательной семейной сценой, юноша почувствовал небывалое тепло в груди. Ему было трудно поверить, что этот крошечный, полный жизни человек — его собственное продолжение. — Это, кстати, твоя давно потерянная мать, — тихо пояснила Астрид, проследив за его удивленным взглядом. — Стоик нашел её далеко на севере, в огромном драконьем гнезде, целиком состоящем из чистого льда, когда путешествовал в поисках душевного покоя. Узнав о твоей трагической гибели, она была убита горем и постоянно винила во всем себя. Твои родители тогда находились на грани отчаяния, и если бы не моя беременность и надежда увидеть родного внука, они бы наверняка разошлись навсегда. Но теперь эта общая боль сплотила их, и они вдвоем всю душу вкладывают в воспитание Наффинка. Ну как, тебе нравится наш мальчик? — Он просто прекрасен! — искренне ответил Иккинг, чувствуя, как по щекам снова покатились горячие слезы, но на этот раз — слезы абсолютного счастья. — Мой собственный ребенок! Я до сих пор не могу до конца поверить в это чудо. Юноша не отрывал взгляда от улыбающегося младенца, отчетливо понимая, что его короткая жизнь на Олухе оставила после себя самый важный и прекрасный след. В этот момент входная дверь снова со скрипом приоткрылась, и в дом плавно скользнула грациозная белая дракониха, очень похожая на Ночную Фурию. А следом за ней, смешно переваливаясь на коротких лапках, вбежали несколько крошечных дракончиков смешанного черно-белого окраса. — А это еще кто такие? — моргнул Иккинг, с интересом разглядывая необычных гостей. — Это подруга Беззубика и их общие малыши, — с теплой улыбкой пояснила девушка. Белая дракониха тем временем приблизилась к Валке и с явным любопытством заглянула в лицо младенца, мирно сидящего на её руках. — Как же мне жаль, что меня сейчас нет рядом с вами, — с тяжелым вздохом признался Иккинг, оглядывая родной дом. — Ведь это именно то, о чем я всегда тайно мечтал: настоящее счастье, уютный дом и большая семья. Он медленно повернулся к стоящей рядом Астрид и посмотрел ей прямо в глаза. — Спасибо тебе за всё, — искренне произнес юноша и крепко, насколько позволяла призрачная форма, обнял девушку. Астрид ничуть не отстранилась и с нежностью ответила на его объятия. Отстранившись друг от друга, Иккинг внезапно заметил, что его руки и всё тело начали испускать мягкое, пульсирующее свечение. — Похоже, тебе уже пора, — с легкой грустью констатировала Астрид, глядя на свет. — Бог зовёт тебя назад в Винтерфелл, к твоей новой жизни. — Откуда ты вообще знаешь про Винтерфелл? — изумленно спросил юноша, разглядывая свои светящиеся ладони. — Как только я оказалась на небесах, первым делом я попросила узнать, куда именно подевалась душа отца моего ребенка, — призналась она. — Как оказалось, ты переродился и теперь живешь вместе с домом Старков. — А как же ты? — с тревогой в голосе спросил Иккинг, боясь оставлять ее здесь. — Не волнуйся за меня, я нахожусь в раю и частенько навещаю нашего маленького мальчика в его снах, — успокоила его Астрид. — Ты бы только видел, как чудесно он улыбается, когда спит! Это настолько прекрасное и милое зрелище, что ради него стоило пройти через всё. Услышав это, Иккинг широко и светло улыбнулся, чувствуя, как его измученная душа окончательно обретает долгожданный покой. — Прощай, Астрид, — тихо прошептал он, медленно растворяясь в ярком свете. — Прощай, Иккинг, — эхом отозвалась она в исчезающей пустоте. Проснувшись после обеда в своей холодной комнате, Иккинг долго лежал в кровати, будучи до глубины души удивленным увиденным чудесным сном. Видение оказалось настолько ярким и реалистичным, что юноше потребовалось некоторое время, чтобы окончательно осознать свое возвращение в суровую реальность замка Винтерфелл. К его собственному удивлению, несмотря на короткую ночь и вчерашние тревоги, он чувствовал себя невероятно бодрым и полным внутренних сил. Бывший викинг с искренним наслаждением потянулся, разминая затекшие мышцы, и отбросил в сторону тяжелые меховые шкуры. На его лице играла легкая, умиротворенная улыбка, ведь теперь его измученная сомнениями душа наконец-то обрела долгожданный покой. Юноша раз за разом мысленно прокручивал в голове все невероятные детали своего ночного откровения. Больше всего его поразило неожиданное известие о том, что его верный крылатый друг тоже обрел свое счастье в том мире и даже продолжил род. — Я даже подумать не мог, что у Беззубика тоже есть своя собственная семья, — задумчиво пробормотал Иккинг, неспешно зашнуровывая крепкие кожаные сапоги. — Сегодня же ночью обязательно стоит навестить его в лесу и всё подробно рассказать. Думаю, ему будет крайне волнительно узнать об этой прекрасной белой... Дневной Фурии и их пестрых малышах. С этими невероятно светлыми и теплыми мыслями юноша окончательно прогнал остатки сладкого сна и привел себя в порядок. Он решительно направился к выходу из своих скромных покоев, чувствуя себя полностью готовым к новому дню. Знание того, что на его родине воцарился прочный мир, а память о нем жива, придавало ему небывалую уверенность. Теперь Иккинг был морально готов стойко выдержать абсолютно любые испытания и скрытые козни. Заканчивая приводить себя в порядок, Иккинг внезапно замер, пораженный совершенно новой, но удивительно ясной мыслью. Увиденный ночью сон не просто принес ему долгожданное успокоение, но и заставил глубоко задуматься о собственных желаниях в этой второй жизни. Наблюдая за маленьким Наффинком, счастливой Астрид и даже драконьим семейством Беззубика, он наконец-то четко осознал свою главную цель. Он искренне и всем сердцем захотел завести свою собственную семью здесь, в суровом Вестеросе. Ему до боли в груди хотелось однажды стать настоящим отцом и заботиться о детях. Юноша мечтал каждый вечер возвращаться в теплый дом, где его будут с нетерпением ждать близкие люди. Однако юноша прекрасно понимал всю сложность и суровость своего нынешнего положения в северном обществе. Будучи непризнанным сыном лорда Эддарда Старка, он носил несмываемое клеймо бастарда, что автоматически закрывало перед ним многие двери. Ни одна благородная леди из знатного дома никогда не согласится выйти за него замуж по своей воле. В то же время плодить новых незаконнорожденных детей, обрекая их на свои собственные унижения и постоянные страдания, Иккинг категорически не желал. Именно поэтому его мысли всё чаще обращались к тому, чтобы любым путем заполучить собственные владения и законный титул. Погруженный в эти непростые размышления, юноша подошел к старой карте Севера, висевшей на каменной стене его комнаты. — Но где? — тихо спросил он вслух, внимательно изучая потертый пергамент. — Где я смогу найти свободные земли, которые еще никому не принадлежат? Его цепкий взор начал блуждать по знакомым очертаниям и вскоре остановился на Даре. Эти обширные территории издавна принадлежали Ночному Дозору, но на протяжении многих лет оставались практически не заселенными и заброшенными. Всем на Севере было известно, что сам Дозор сейчас находился в плачевном состоянии, испытывая острую нехватку людей и ресурсов. Былая слава этого древнего ордена давно угасла, и ни для кого не было секретом, что Стена превратилась в обычное пристанище для преступников и изгоев. Иккинг прекрасно знал, что служба там стала равносильна пожизненной тюрьме, а не почетному долгу, как в былые времена. — У меня будут свои земли, — решительно произнес он, проводя пальцем по границам Дара. — Я стану лордом этих территорий, ведь это хорошие и плодородные угодья, которые сейчас просто пропадают зря. Я обязательно найду способ уговорить короля Роберта и лорда Старка передать их мне в управление.