back to life

      От сильного ветра вдруг распахнулось окно, ударившись о косяк.       Минхо укладывал папку с документами в чёрную сумку, чтобы пнуть её под стол. После с ними разберется. Вся футболка уже промокла от перетаскивания вещей из машины в дом, а пот неприятно стекал вдоль позвоночника к любимым серым штанам, бывшим в возрасте пяти лет. Наконец, последний бегунок скрепил две полосы зубчиков, а рука безжизненно свалилась. С силой поднявшись с корточек на ноги, Ли начал кряхтеть и пошел на выход из спальни, спускаясь по деревянной лестнице нового дома.       — Что-то ты быстро устал! — возмутилась мама с экрана телефона на видеозвонке, сидя на красивой светлой кухне, — На тебе такие надежды вообще-то.       Яркая улыбка мамы точно подтверждала её хорошее настроение после таких отличных новостей. О покупке дома для них с папой в провинции, в очень маленьком городе Тхэбэк.       — Я помню, не ругайтесь, маман.       — Когда приедем, ты получишь у меня по заднице старой газетой!       — Эй! Это нарушение личных границ! — возмутился Минхо, посмеиваясь. Он уже спустился вниз, чтобы помыть руки в большой пожелтевшей ванне, поскольку раковины в этом доме не было. Телефон он поставил на старую пыльную тумбочку, чтобы мама его видела. Хоть вода текла, на том спасибо, но всю сгнившую водопроводную систему надо будет менять.       — Поумничай мне ещё! Ты убери там всё хотя бы, пыль протри, полы помой, может, паутина где скопилась. Только посмей мне кого-то в дом водить, я тебе… закажу оркестр под окна! А сколько можно-то ну, нам с отцом не по сорок лет уже, время идёт, а у сына никто так и не появился, кроме работы.       — Ой, вы всё равно с папой нескоро приедете, твои угрозы не работают, — хитро прищурился Ли и засмеялся с мамы, которая схватила чайную ложку и стукнула ему по лбу через расстояние, — Я уберусь, не волнуйся. Я как врач не могу находиться в бардаке, мне плохо сразу.       — Ты, кстати, когда в больницу-то поедешь? — мама на звонке куда-то отошла, а Минхо схватил телефон и вернулся на кухню, чтобы налить воды в чайник и заварить растворимый кофе. Он заезжал в магазин перед тем, как официально зайти в дом после получения документов на собственность и ключа от предыдущих хозяев, которые ещё давно переехали из деревни в город.       — Завтра. Я ещё в Сеуле отправлял резюме в некоторые клиники и больницу большую общественную, куда и отправлюсь.       — Ну и хорошо. Ты с подработками будешь? А-то там явно зарплаты-то не столичные…       Минхо долго думал об этом, но понимал ту ответственность, которая легла на его плечи. Нужно оплачивать квартиру родителям в столице, приводить дом в порядок понемногу, сделать ремонт, себя ещё успевать покармливать, поэтому без двух-трёх работ здесь не обойтись. Мама с отцом действительно уже в возрасте, им не поднять такие деньги на обустройство нового жилья.       — Ну… Думаю, да. По крайней мере мне ответили из какой-то элитной частной клиники здесь в Тхэбэке и ещё одной, но в Канныне. Это приморский город в ста километрах от Тхэбэка, может слышала. Вот, вероятно, буду туда ещё ездить на подработки как раз. Таким набором может побольше моего сеульского заработка и наберётся, — хмыкнул Минхо, поражаясь самому себе и тому, на какую жизнь он подписался, — За квартиру я заплатил на три месяца вперед, пока об этом отец пусть не переживает. Ему и так трудно с этими… сокращениями уебанскими.       — Минхо… — нахмурилась мама, сложив руки на столе в замок. Кандидат биологических наук снова явилась во плоти и осуждающе глядела на главного в своей жизни ученика.       — Что? Я не прав? — приподнял брови парень, падая на очень старый и пыльный диван, обмотанный полиэтиленом, но женщина так и не перестала хмуриться, — Я больше не буду материться, честное слово. При тебе.       — Весь в отца, тот тоже мат на мате, особенно когда покурит… Твои соседи, кстати, так дымят! Я иногда задыхаюсь, как долетит до меня эта параша через вентиляцию, мама-мия, хоть противогаз покупай. Ой, сына, а что с соседями справа и слева, не видел никого? С кем нам жить-то придется в следующем году? А-то я от тех грядок всё ещё отойти не могу.       — Ну, как тебе сказать…              

***

             Когда вчера утром Ли только осмотрел дом после получения ключей, будучи довольным такой выгодной покупкой, то поспешил выйти на старенькую террасу без балюстрады, к сожалению. В лицо тут же прилетел тёплый ветер откуда-то с другого края деревни, отчего Минхо даже слегка задохнулся. Прохлада продувала спину, проникая под футболку, а белые волосы уложились назад от встречного потока. Это было совершенно иначе, дышалось по-другому, будто весь воздух теперь принадлежал ему, а не большому городу, где он прожил так долго, никуда не выезжая.       Деревня, куда он переехал для обустройства жилья для родителей, находилась за городом, вдоль долгих трасс, а дом, достался по довольно низкой цене, в сравнении с рыночной стоимостью. Весь Тхэбэк окружали горы. Первым, что увидел Минхо прямо из окна полупустой комнаты, были именно горы, покрытые густыми тёмно-зелёными лесами, а до них простирались мягкие, холмистые луга. Именно поэтому он выбрал её своей спальней. Совсем недавно кончилась зима, а значит кругом просыпалась жизнь. Такая воображаемая картина запечатлелась бы у любого человека надолго, как лучшая экспозиция провинциальной галереи.       Минхо ловко спрыгнул с металлического крыльца на нескошенную траву участка, та стала неприятно колоть щиколотки. В соседстве с левым участком, из последней гордости кривился деревянный забор, у которого где-то уже сгнили колышки от времени. Мужчина пнул одну дощечку тапком — та тут же отвалилась со звонким треском. Удивившись, он поднял её и приставил обратно, будто это как-то спасёт ситуацию…       — Потом с этим разберусь.       Обойдя двухэтажный дом с задней стороны, новый жилец оценивал внешнее состояние стен, чтобы понять — нужен всё-таки демонтаж и покраска или нет. Дом выглядел хорошо, но отсутствие в нем жизни на протяжении пяти лет дало о себе знать. Он не отапливался, за ним не ухаживали, крыша поросла юрким плющом, а окна будто собирали всю пыль с дорог на себя, поэтому нуждались, чтобы их отмыли тонной воды с дешёвым растворенным мылом. Дел предстояло ещё очень много и не только в быту.       Минхо предстояла работа в провинциальном городе, где явно не те условия, что в Сеуле со всеми приборами, оборудованиями и лабораториями. С самого детства он мечтал стать врачом и быть полезным людям, быть достойным людей, быть принятым людьми, даже если в чём-то его никогда не поймут...       Ли не пошел по стопам отца, чьё стремление к справедливости в госслужбе уже когда-то ранило их семью. Отчаянные честные стремления Ли Джихо, бывшего чиновником, привели к его понижению в должности, а начальство придумало отговорку в роде «…нашли более перспективного молодого сотрудника». В тот момент семья претерпела огромные финансовые трудности и поняла, что значит быть ниже среднего. Иногда правда и справедливость не стоят последствий. Денег порой не хватало на еду и коммунальные счета после оплаты аренды, что уж говорить о лишних тратах. Жена господина Ли, Мирэ, не работала из-за проблем со здоровьем, а её сын подрабатывал в больнице, хоть и старался никогда не пропускать учебу. Благо он отучился бесплатно благодаря стипендиальной программе.       После все эти проблемы понемногу разрешились и жизнь наладилась. Минхо с удовольствием работал в университетской больнице, проводил некоторые совместные исследования с преподавателями, участвовал в научных проектах по ранней диагностике болезней органов дыхания. Ему пророчили великолепное будущее, чему он был безмерно счастлив, ведь его душа живёт медициной, это его страсть и смысл, которому он отдал много сил и времени. Но жизнь отняла у него это. Полгода назад в спокойный выходной день квартира его родителей сгорела. Огонь стёр буквально всё, что было дорого и любимо семьей. Расследование указало на неисправность, дряхлость электропроводки, но глава семейства был уверен, что это не было случайностью. Поэтому супруги Ли переехали на съёмную квартиру сына.       Скоро было обдумано и принято решение на накопленные Ли Джихо деньги переезжать в провинцию, купить им с матерью дом, чтобы они могли осесть там и встретить добрую старость. Эти деньги он долго откладывал, чтобы подарить сыну на свадьбу. Но, к сожалению, жизнь в столице родителям уже было невозможно вывезти, взыграло очередное сокращение госслужащего.       Они говорили, что Минхо, который должен думать уже о собственной семье и детях, вовсе не должен их бесконечно обеспечивать. Но он продолжал это делать, продолжал тянуть их на себе, доказывать, что он всё может в одиночку.       Так он оказался в неизвестном для себя городе, да ещё и в глуши, среди песчано-грунтовых дорог и интересных соседей. К слову, о них. С правой стороны от дома жила пожилая пара, которую он случайно увидел на дороге и любезно подвез от магазина. Их дети живут в центре Тхэбэка и часто привозят родителям внуков, что было радостно слышать. Всё-таки есть жизнь в месте, где половина домов заброшена.       — А что, сынок, как тебе улица наша? — мелодичным голосом спросила бабушка в приятном винном пальто. Оказалось, что она раньше преподавала эстрадный вокал в местном колледже. Но песни так и застряли в чужих связках. Дедушка же сидел в одной серой ветровке, стараясь двигаться к месту напротив греющей печки и, хотя за окном стоял довольно теплый март. И, увы, господин Чон был немой.       — Улица? Хорошая, даже замечательная, госпожа Чон! — когда пришлось съехать с главной дороги, другая сразу стала грубой, в ямах, отчего вся машина затряслась в конвульсиях, — Мне нравится, что на наших домах она кончается, а дальше ничего нет.       — А своего соседа-то видели уже? — уже гораздо тише с неким намеком спросила бабушка, что заставило насторожиться, — Вот если не видели, то и разговаривать даже не смейте! Знаешь, как его в деревне кличут-то?       — Как..?       — Да по-разному. Пустыряк, Жнец, даже Демон. Дурной сын от дурного отца, вот что я скажу! Какой бы звездой тут ни был, я-то знаю, какой он бес с лопатой! Ходит в своём огороде, всё ямы копает… Обидчиков хоронит, зуб даю последний. Мне ещё в колледже студентки говорили на мою интуицию-то блестящую! Такое не пропить и не продать! Не говори с ним, Минхо, и родителям передай, чтоб сразу знали… Мы вот в шесть вечера всегда закрываем все двери на ключ, окна тоже, — женщина сначала активно жестикулировала, а после сложила руки на колени и вдруг затихла, когда они заехали на ту улицу. Словно там априори запрещено о нём говорить.       Высадив соседей напротив их одноэтажного домика, старенького, но ухоженного, Ли проехал буквально десять метров к своему. Сосед действительно в первый же день навел жути на их семью, отчего сразу стала ясна подозрительно дешёвая цена дома…       Взойдя впервые в полупустую комнату слева от лестницы на втором этаже, чтобы показать родителям спальню на видеозвонке, Минхо подошёл к пыльному окну и открыл его, запуская свежий, хоть и суховатый воздух. Солнце медленно садилось, обливая алым светом его протянутую руку, державшую смартфон, и землю, свою и чужую. Именно на последнюю упал взгляд мужчины, а глаза мгновенно расширились. Он тут же отдёрнул руку назад, начав мысленно считать.       — Ты чего, сына? — насторожилась Мирэ, видя непонимание в родных глазах.       Один, два, десять, двадцать пять, тридцать… Сорок.       Прямо за домом соседа за кривым деревянным забором возвышалось сорок могил. На этих маленьких холмах стояли палки с прибитыми табличками, развивались ленточки вдоль рядов и колыхались цветы, где-то уже завядшие от холодных ночей. Гулявший ветер то открывал, то закрывал калитку кладбища, отчего она скрипела глухими стонами, ударяясь о железную щеколду.       Джихо и Мирэ быстро придвинулись к экрану и сами принялись считать могилы, не веря глазам своим. Взгляд отца сразу потемнел, лицо побледнело от кошмара наяву, а руки беспорядочно указывали то на жену, то на сына.       — Так… не будем не обращать внимания и никак не реагировать. Правильно я говорю? Мирэ, да не смотри ты туда, блять! Мало ли какие проклятья на нас перейдут-на!       — Ой, — фыркнула женщина, пихая мужа в плечо, — Что выдумываешь-то!? Через экран!? Может это грядки!       — Какие грядки! Ты дурная, что ли!? — ворчал мужчина в очках, выпучив глаза от собственного страха, — Ты когда в последний раз на картошке таблички видела-на!?       — Слушай, недвижимость купили по своим деньгам, и слава Богу за это, Джихо! Это не наш участок, что разволновался-то, бедный?       — Я разволновался?? Ты, женщина, я обязан тебя защищать-на, а тут такое…       Минхо дальше их типичный разговор не слышал, поскольку родители прервали звонок, и решил закрыть окно, снова взглянув больше на соседские «грядки» с табличками. Мама была права, главное, что они сумели взять хороший дом по своим финансовым возможностям. Купили и слава Богу. А это… можно пережить. Каждый имеет право на свои скелеты в шкафу, даже если шкафом будет сырая земля.       Только вот… неужто этот дом ждал именно таких хозяев? Из-за этого прошлые владельцы здесь не жили? Боялись соседа с заскоками могильщика?       Вот какой вопрос мог звучать всю ночь, пока усталость после переезда не взяла бы верх. Только Минхо так и не сумел уснуть до трех часов, ворочаясь, и неясно, что заставило его переживать больше: долгая дорога, суматоха или могилы за забором. Встав с постели на остывший пол, он решил посмотреть в окно: всё тихо, свет у соседа не горел, галлюцинация в виде могил не прошла.       — Стремновато, — произнес Ли, даже мурашки пошли по рукам, скорее всего от холода из-за неработающих батарей. Минхо решил спуститься по деревянной лестнице на первый этаж попить воды и отыскать успокоительное в аптечке в надежде на сон. Могилы пугали, но занимали не так сильно. Находились в мыслях и более важные заботы, нежели соседские тайны старушкам на забаву.       Резкий звук от струи воды заставил мужчину дёрнуться на месте. Вдруг одинокая тишина начинала давить на нервы… В доме не слышно ничего, кроме скрипящего пола, доски которого где-то приподнимались на другом конце от давления ногой. Ветер на улице не стих и стал гулять по вентиляции, гудя и завывая скучные серенады, словно ему мало места вовне.       Вода в стакане так и осталась нетронутой, руки непроизвольно затряслись, и парень быстро поставил его обратно на столешницу. Температура поднялась? Или просто дико холодно? В груди всё сжалось до маленького комка из страха, который рвался из лёгкого в лёгкое, ударяясь о стенки, от сердца к глотке. Минхо становилось всё хуже, горло скрутило в рвотном позыве и его вырвало. Вырвало ничем. Все внутренности сдавило в боли. Он водил глазами по темноте и ничего не ощущал, пока не почувствовал слабый удар в позвоночник. Что-то огромное фыркало над самым ухом, обдавая теплом.       Что за тварь…       Ли боялся даже оборачиваться на это существо и рванул во входную дверь, сбегая по крыльцу на участок, где всё та же нескошенная трава стала хватать его за ноги, обвиваясь гадким плющом, ядовитыми змеями, и приковывая парня к земле. Попытки дергаться не помогали, ноги были привязаны к почве. Страх с новой силой подступал в виде тошноты, глаза заслезились от истерики и боли в горле, как при гнойной ангине, отчего Минхо снова вырвало в собственные руки. Грудь сдавило спазмами, даже стоять было невыносимо. Дышать тяжело… Тут под светом огромного фонаря среди желудочной желчи и остатков пищи он увидел на ладонях белую ленточку, всю изуродованную попытками организма переварить её.       Почему-то желая рассмотреть ленточку ближе, парень схватился за её конец и потянул вверх на уровень глаз. В этот момент она вспыхнула в пальцах буйным пламенем, обжигая кожу и светлые волосы у лба. В нос сразу проник запах гари и жженных волос, жалкие слезы этой комедии туманили мысли. Минхо плакал, боялся, падал и вставал, бил себя по голове, но огонь не сходил. И тут он споткнулся о живую кусачую траву и упал лицом в бочку с ледяной водой, которая поцарапала кожу холодом. Огонь погас. На коже ладоней чувствовалось прилипшее к краям бочки сено. От бессилия Ли потерял сознание.       Мне очень плохо…       Кто-то сильно гремел кастрюлей. Это стало первым, что коснулось слуха парня утром.       — О, проснулся, негодяй?       Это сон? Или не сон?       — И тебе доброе, мам… — Минхо потянулся, завывая от блаженства, и повернулся на правый бок на диване, чтобы видеть кухню. Все ощущения были слишком реалистичными. Видимо, в бреду он уснул ночью в гостиной. Мамины тонкие кудрявые волосы, собранные крабиком, начинали седеть… Прямо сквозь них проходили лучи солнца, которое порадовало после таких ужасов. Или кошмар всё ещё продолжался? — Мне такой стремный сон снился, это кошмар!       — Мы тоже плохо спали. Отец каждый час просыпался, ворочался, как не знаю кто, вон в администрацию поехал.       —Я тоже сегодня поеду в больницу суету наводить, — улыбнулся Минхо, чеша затылок маленькими пальцами, — А… Почему ты здесь? Вы же в Сеуле?       — Ты, кстати, когда будешь корни подкрашивать? — вдруг по-совиному повернула голову Мирэ, словно в её шее не было костей, указывая на волосы сына.       — Через месяца два, наверное. Ещё обстричься надо будет, а что?       — Вчера в картах в телефоне это… магазин увидела рядом с твоей квартирой, где всё-всё для парикмахеров продают, прикольно вообще! Я куплю краску и осветлитель, замутим с тобой красоту на гриве.       — Я тя обожаю, маман! — мягко улыбнулся Минхо, на что женщина только заржала, обозвав дурачком, но вдруг он снова пришел в себя, — На гриве..? Почему ты не в Сеуле!? Мам..?       Мирэ бросила кастрюлю на пол стала топтать её ногами, чтобы вызвать ужасные звуки, давящие на голову. Минхо прикрыл уши от боли в перепонках и зажмурил глаза, когда почувствовал, что в него летят куски земли с песком, а сам он провалился в диван, падая ниже и ниже… Он падал, сглатывая почву в виде куска пирога, в котором ползали черви, извиваясь телом перед глазами.       Тяжелый голос над самым ухом мерзко шептал…       Гореть будешь здесь. И дни твои сгорят.       Вдруг мужчина проснулся, резко подскочив с частыми вздохами. На кухне никого не было, диван неприятно трещал на ухо под давлением рук. Голова была неподъёмной, будто сон и не приходил вовсе. На втором этаже тут же забренчал телефон, вероятно будильник на шесть утра.       — Пиздец… Ох…       Первые шаги давались очень непросто, в голове ещё вертелись эти кадры с огнем и ленточкой, которые резко появлялись и исчезали, а во рту еще оставался земельный привкус. Умывшись в ванне со старенькой, где-то разбитой плиткой, Ли вернулся в свою спальню, чтобы переодеться. Душный воздух ударил в лицо, кислорода снова начало не хватать.       — Надо окно открыть, — позабыв о вчерашнем, парень подошел к подоконнику и запустил свежий поток в затухшую спальню, где несло чем-то сгинувшим. Утренняя прохлада так приятно шебуршила светлые волосы, по чуть-чуть возвращая жизнь в тело. Горы тоже радостно приветствовали своего нового соседа, отчего Ли неосознанно улыбнулся. Но треск откуда-то снизу приземлил его. Это калитка кладбища вновь задергалась в судорогах, — Странно, что я никого так и не видел. Может, там и не живёт никто.       Словно совпав с его мыслями, к дому напротив подъехал огромный серый трейлер для перевоза, видимо, огромных грузов. Из его кабины выпал огромный мужчина в кепке и солнцезащитных очках, который шагал одновременно вальяжно и тяжело, а каждое движение явно давалось с трудом. Он подошел к высокому забору в полтора метра из коричневого штакетника и начал звать хозяина.       — Джисо-о-о-о-н! Эй! Джисон! Лихой, етить тя колотить! — мужчина стучал по воротам, создавая неистовый шум на улице.       — Джисон? — повторил Минхо, всё так же не покинув своего наблюдательного поста. Вдруг тяжелая дверь захлопнулась и во двор вышел среднего роста мужчина со смуглой кожей в чёрной облегающей футболке и такого же цвета широких шортах. Ярко-зелёные самые простые сланцы отстукивали ритм об оградную щебенку на тропинках. Ещё в первый день Ли заметил, какой чистый и ухоженный двор был у его соседа. Наконец, хозяин вышел через калитку к прибывшему.       — Здравствуйте, господин Пак! — по-доброму поприветствовал Джисон мужчину, крепко пожав руку, — Как я рад Вас видеть спустя столько времени! Как здоровье?       — Да не жалуюсь, помогли и слава Богу! Вырезали там всё, зашили, вон видишь пузо какое стало! А работать-то надо, как без работы!?       — Вы всё равно молодец! Здоровье берегите обязательно, как я без Вас! — Джисон очень много улыбался, расслабленно покачиваясь на ногах и держа руки в карманах. Вся его фигура издалека отдавала спокойствием и даже жизнерадостностью. Это не укладывалось в голове Минхо, когда он повернул голову в сторону сорока могил.       — Ладно, иди там всё открывай, занесём, и я поеду дальше.       — Ага, сейчас ворота открою! — сообразил Джисон и зашёл обратно в ограду, чтобы поднять задвижку и раскрыть две огромные створки, собранные из металлической рамы и штакетников, в разные стороны. Стало ещё любопытнее, но Ли резко позвонила мама.       — Алло, мам, я тебе через пять минут перезвоню.       «Минхо, скинь, пожалуйста, договор сейчас о купле-продаже!»       — Прям сейчас??       «Прям сейчас, отцу там надо. Не заставляй его ждать».       Ли тут же достал документы из чёрной сумки и быстро стал сканировать через приложение все эти долгие листы с правами и обязанностями сторон. Наконец, он отправил отцу файл со сканами и вернулся к окну — никого не было. Тогда Минхо спустился и вырвался во входную дверь, слетев и с этой лестницы на траву. Подбежав к забору и пригнувшись в уровень с кустами, мужчина навострил своё внимание и зрение. Но все пропали. Неужто опоздал?       В этот момент с террасы соседского дома сошел мужчина в очках и сам Джисон, уже с белой чашкой кофе в руках. Счастье не сходило с лица этого странного человека, который решил проводить господина Пака, остановившегося у ворот в ожидании чего-то.       — Ой! Одну секунду. Вылетело из головы от радости, — извинился брюнет, облизнув нижнюю губу, и достал из кармана маленькую пачку купюр, — Спасибо Вам ещё раз огромное! От души Вам благодарен!       — Да не за что, сколько уж промышляем. Удачи тебе с этим! — мужчина снова пожал руку Джисону и направился к трейлеру, который скоро отъехал, после чего хозяин дома закрыл ворота, оставив чашку с кофе прямо на газоне. Наклонившись за ней обратно, мужчина сел на корточки и, сощурив глаза, стал вглядываться в старый забор, отделяющий его от соседей. Явно заметил телодвижение среди листьев.       — Чёрт… — прошептал Ли, задерживая дыхание в надежде остаться незамеченным. Улыбка Джисона тут же приобрела странное значение, словно ему подбросили добычу на растерзание. Его новый сосед ещё сильнее прижался к земле, надеясь, что белые волосы хоть как-то сливают его с местностью. Но вдруг хищнику стало неинтересно. Как только чужая дверь с грохотом заперлась, Минхо поднялся на ноги и громко выдохнул. Он залился ярким смехом с ситуации, прикрыв глаза ладонью. Стыдно? Без сомнений.       — В какие игры я играю?.. Боже, мне двадцать восемь лет!       Протерев лицо ладонями и похлопав себя по щекам, мужчина решил пройтись вдоль забора по своей территории и невольно осматривал этот непреступный красивый одноэтажный дом с новыми пластиковыми окнами, свежим слоем светлой краски на стенах, подмечая, как тот отличался от его неухоженного, забытого старичка. Но как много секретов хранит в себе этот двор, на котором спало целое кладбище? Зачем приезжал мужчина на грузовом трейлере, что он привез? И что за деревянная пристройка стоит слева от дома?       Вдруг в поле зрения Ли попал отпавший колышек, печально прижавшийся к остальным. Соседний колышек забора так же стал раскачиваться, как молочный зуб, который вот-вот выпадет.       — Он ведь не меняет эту сторону забора… Хоть она и дряхлая.              

***

      — Соседи хорошие, спокойные, мам, так что не переживай. Я видел этого соседа с «грядками», обыкновенный простой мужчина, не маньяк уж точно. Я не волнуюсь, и ты не волнуйся, всё нормально, ладно? С левой стороны от дома вообще живет пожилая пара, им по семьдесят лет обоим.       — Ну ладно, буду спокойна за это. Спасибо, сына, тебе… за всё, правда, — женщина с самой небывалой теплотой смотрела на сына, в ком видела большую силу и большую любовь.       — Это меньшее, что я могу для вас сделать.       На телефон позвонила вторая линия. Только тогда врач вспомнил о сегодняшнем собеседовании. Как сказал тот мужчина в очках..? Как без работы? Верно, трудиться очень важно. Это Минхо понимал, глядя на отца, который впахивал несоразмерно своим доходам, будучи государственным служащим. Но туда его сын совершенно не хотел лезть. Благо судьба его завела в медицину, где он чувствовал себя рыбой в огромном море со своими рыбьими заботами.       Да, в Корее нет полностью бесплатной медицины, если ты не оплачиваешь страховку, которая позволяет получать большие скидки на все медицинские услуги и лекарства. Но не только за деньгами Минхо пошел в эту профессию. Ему искренне нравилось работать с пациентами, проводить свои расследования, особенно в университетской больнице некогда рядом с великими профессорами.       Утром машине стало плохо, поэтому пришлось вызвать механиков забрать её на СТО, а после обеда в качестве транспорта выручило такси, бывшее здесь немного дешевле, чем в Сеуле. Поскольку из Тхэбэка был большой отток населения, не везде даже требовались врачи, места закрывались, поэтому рабочих мест было предостаточно. В прошлом город славился добычей каменного угля, а теперь… Ли даже не мог предположить, чем живет это место с населением в сто тысяч человек. Ему даже не особо было интересно, куда он едет выкупать дом. Просто точка на карте.       Ближе к центру Минхо, слушая музыку в проводных наушниках, то и дело натыкался из окон такси на огромные баннеры. И на всех были изображены лошади: реклама магазинов с амуницией, частные конные дворы, шампуни с лошадьми, конные прогулки в известных горах. Что-то щёлкнуло в голове от этого лошадиного передоза. Спросить у таксиста тоже неловко, что за гиперфиксация охватила жителей. Так его и высадили без ответа на центральной улице, где стояла общественная больница. Вокруг бродили люди, которых было в тысячи раз меньше, чем в муравьином Сеуле. Словно все вымерли, а остались лишь фантомы, видимые немногим.       — Ну ладно, всё будет нормально. Всё будет хорошо и замечательно, иначе зачем я здесь.       Настроив себя положительно, Минхо оказался в приличной больнице с отличным свежим ремонтом. Милые девушки и тётушки в халатах и тёмно-синих медицинских костюмах бегали туда-сюда, улыбаясь друг другу и мигом переговариваясь по дороге до кабинетов. Пациенты были совершенно разные по возрасту, что было чудесно. Значит, не всё молодое поколение уехало в города побольше. Парень провернул руку к себе, чтобы проверить время, и в этот момент приметил в коридоре высокого мужчину, оглядывавшего толпу в поиске кого-то. Наконец, Ли пригласили к стойке.       — Здравствуйте, я Ли Минхо! — поприветствовал парень главного врача, поклонившись и протянув руку для рукопожатия, — Вероятно, я с Вами созванивался насчет собеседования.       — Здравствуйте, всё верно. Очень приятно, господин Ли. Я Бан Чан, главврач и кардиолог данного учреждения. Пройдемте за мной.       Минхо послушно ступил за мужчиной, закатывая рукава рубашки до локтей. Его очень раздражало, когда что-то из одежды мешало кистям и запястью. Главврач перед ним в халате тоже был с покрашенными в блонд волосами, что было забавно. Если его примут, то в больнице будут две белые вороны. Бан Чан шагал очень уверенно, иногда останавливаясь и отдавая приказы некоторым врачам. Сколько ему лет, интересно… Выглядит очень хорошо. Дойдя до его кабинета на втором этаже, Ли не занервничал, а наоборот спешил рассказать всё самое великолепное об опыте работы, чтобы точно загвоздить себе место здесь.       — Присаживайтесь, — пригласил мужчина с широкой улыбкой, садясь по другую сторону стола и открывая резюме с почты. Ли тоже сел с ровной спиной, складывая ногу на ногу, — Я изучал на выходных присланное Вами резюме. Место у нас давно пустует, люди в другие города даже ездят или платят дороже. ЛОРы порой не справляются с нагрузкой или не имеют достаточных знаний. Так что, вы в некотором роде нас спасаете. У меня только один вопрос… А что Вы у нас забыли? В плане, очень маленький город, а такое прекрасное столичное образование, научные достижения, опыт работы в Асане стоят более перспективных мест, господин Ли.       — А… Ну… — опешил Минхо, ожидая иных вопросов, но продолжил, улыбнувшись, — Моя семья решила переехать сюда, поэтому я приехал сюда заниматься домом для них. Вот и всё. Может в будущем, да, я перееду обратно или в другой город, но сейчас пока здесь. Всё к лучшему, полагаю.       — Сколько планируете здесь жить?       — Год-два, наверное. Эта информация Вас не утешит, но говорю, как есть.       Бан Чан снова вернулся к резюме, вычитывая некоторые достижения соискателя, его участие в научных проектах. Ему было немного жалко принимать такой ум в маленькую больницу, но не выгонять же, что звучит смешно. Тогда он улыбнулся, немного задержавшись взглядом на мужчине, который с горящими глазами читал плакаты в кардиологическом кабинете, болтая ногой. Главврач ухмыльнулся и достал из ящика заготовленный пакет документов на подпись, чтобы вернуть господина Ли к жизни.       — К Вам у меня вопросов нет, но правила есть правила. Соответственно, стажировка продлится три месяца, а далее будет заключен уже полноценный трудовой договор, но сперва на год. Рабочий день начинается с восьми утра, соответственно, это время открытия больницы. Заканчиваете в шесть после сдачи дневной отчетности и заполнения всех карточек пациентов… — главврач задумался, что-то вспоминая с неловкостью, — Извините, давно на работу никого не принимал. Доступ к базе данных завтра Вам тогда настроим. Сегодня желательно заехать в магазин спецодежды, он у нас один в городе, адрес я Вам напишу на бумажке, возьмете. Стандарт, как у меня, тёмно-синий комплект рубаха и брюки, халат. Бэйджик за несколько дней тоже сделают.       — Понял Вас. Спасибо огромное! — заулыбался Минхо, кланяясь головой, — Буду бесконечно рад здесь работать! Тем более что это та должность, на которую я рассчитывал.       —А… Вопрос из личного интереса. Почему пульмонология, господин Ли? — вдруг спросил главврач, складывая подбородок на руки в замке. Его добрый взгляд очень располагал к некоторым откровениям.       — Просто стало интересно в какой-то момент в универе. Как сказал один из профессоров: «Если вы перестанете есть, протянете два-три месяца. Если перестанете дышать, то у вас есть две-три минуты до кислородного голодания». А именно к этому ведут заболевания лёгких, к снижению их работоспособности из-за поражения. Да и сфера такая… не самая популярная.       — Понятно. Тогда подписываем документы, я покажу Ваш рабочий и отпущу за формой.       — Буду безмерно благодарен Вам за экскурсию, — Минхо мягко улыбнулся, скользя глазами по фигуре кардиолога, который явно активно занимался спортом и следил за здоровьем филигранно. Такими Ли восхищался, ведь сам старался бегать каждый день, развивая лёгкие и физические способности, выносливость.       Домой Минхо вернулся вечером после подбора формы и покупки нового фонендоскопа конкретной фирмы, чтобы слушать звуки, производимые лёгкими и бронхами. Жаль, что в больнице не было определённых приборов, но и самому закупать попросту не на что.       Родители уже сели ужинать, как написала мама, ему тоже стоило нормально поесть перед сном. Поблагодарив таксиста, парень захлопнул дверь и хотел уже пойти в калитку, но вдруг заметил черную машину рядом с домом соседа, где неожиданно горели окна впервые за несколько дней их обустройства здесь. Снова кто-то приехал? Или это его?       Вдруг чужая дверь распахнулась. Минхо ринулся в свою ограду и сел за тем же самым кустом, бросив пакет с покупками на траву. Джисон стал каким-то нервным и резким. Его шаги отличались от утренних. В широких брюках и кожаной куртке он вылетел за ворота и открыл дорогую иномарку, чтобы сесть в неё. Послышался гул двигателя. Ли тут же придвинулся к забору со стороны дороги и наблюдал, как его сосед выехал и, надавив газ в пол, быстро пропал из виду.       Сорок могил.       — Нет… Нет-нет-нет! Нет, Минхо!       Первое, о чём он подумал… Это мысль пробраться в дом Джисона, вернее на его участок. Странное ребячество, любопытное озорство вдруг просыпались в нутре, когда дело касалось соседа.       — Я взрослый мужчина. Я врач в конце концов! Я не стану вламываться в чужой дом! Это же статья, ну…       Эти слова стали последними перед тем, как Минхо направился к чужим воротам тихими короткими шагами. Желание узнать какую-то тайну было сильнее него. Даже если тайны нет. Хотя кладбище никогда не оставит его в покое. Особенно после сна с последней ночи.       Аккуратно открыв калитку, Ли оказался в той самой ухоженной ограде. Вдоль тропинки стояли маленькие фонарики, которые автоматически загорались вечером. Осенью темнело быстро, поэтому дорожка превратилась в аллею, где хотелось прогуливаться. Тропинка слева вела к той самой неизвестной постройке, прямо — на террасу и в дом, а справа — к кладбищу. Интересно было всё одновременно, однако неизвестные сорок могил стали самой желанной загадкой.       Ли осторожно, оглядываясь, направился в ту сторону, проходя тёмные зашторенные окна. Было слишком тихо и собственные шаги его пугали до такой степени, что сердце стучало сотни раз в минуту. Щебёнка, шуршавшая и рассыпавшаяся под ногами, неприятно дёргала слух. Проходя к той самой старой калитке с щеколдой, парень посмотрел на свое окно на втором этаже и не верил в происходящее. Наконец, приоткрыв калитку, Минхо нырнул внутрь этого страшного пространства. Сердце тут же спряталось за лёгкими.       — Господи…       Перед ним расстилались могилы с маленькими холмиками. Здесь зарыты дети? Правда, это самое ужасное, что пришло ему в голову. Обидчики? Вдруг ветер дунул прямо в позвоночник, от чего пробежала толпа мурашек по задней части шеи. Ли сделал три шага вперед и прищурился, чтобы прочитать первую табличку.       — Кайто…       Ещё один шаг, шаг, шаг дальше.       Вольт… Орион. Стрела. Бьянка. Астон. Шакира. Норд. Пират. Удача. Кай. Багира. Закон. Анубис. Аврора. Сигарета. Сапсан… Это ведь… животные? Домашние животные.       Минхо пошел ещё дальше вглубь. Среди этих табличек с кличками и ленточками, которые заколыхались в совершенном беспокойстве от нового гостя, становилось не по себе. Имена проносились перед глазами друг за другом. Ветер завывал всё сильнее, продувая правую руку. Темнота мигом опустилась, отчего скоро стало совсем ничего не видно в этом месте, где несло странным смрадом. Всякие мысли путались в голове. Он колдун? Он использует животных для обрядов? Он живодёр? Он браконьер? Он бес? Да кто он такой?       Наклонившись над могилой в самом последнем, видимо, новом ряду с заготовленными местами еще на четыре могилы вровень, парень прочел имя Ворон… Судя по довольно новой табличке, это было совсем недавно. Но кого? Кого его сосед так хочет удержать рядом с собой? Зачем?       Нарушителя внезапно одолела тоска от количества холмиков. Даже в больнице, не считая учебных часов в морге, он не видел столько смерти за один раз. Осматривая почти каждую могилу, Ли чувствовал, как проносилось ужасное чувство скорби, которое больно дёргалось по внутренностям. Это ведь живые существа… Почему их так много?       — Надо уходить, — шепотом произнес мужчина, и глаза почему-то резко сильно защипало. Ли стремительно начал протирать их, проходя вдоль рядов кладбища, в этот же миг на щёки стал капать мелкий дождь. Шагая вперед и смотря в чёрную землю, Минхо не мог понять, зачем ему это нужно было? Ребячество взыграло? И что это дало? Детское любопытство сменилось чем-то тяжелым, а легче загадка не стала.       Но, уже схватившись за калитку, мужчина почему-то не захотел выходить. Тело остолбенело на месте, будто его крепко схватили за шкирку куртки, потянув назад. Знакомый по силе страх полностью охватил всё тело, пронизывая каждый сосуд. Стиснув зубы, Ли резко обернулся с кулаком, однако никого не увидел. Никого не было, кроме ветра и лент. Медленно опустив взгляд на землю, парень заметил оторвавшуюся голубую ленточку, которую он втоптал в землю, не заметив.       Пробежавшись глазами по могилам, он быстро нашел табличку без ленточки. Это была могила некой Зимы. Он протер ленту о свои брюки от грязи и завязал её на белую табличку. Ткань в спокойствии и благодарности улеглась на деревянную опору, отчего и на душе сразу стало спокойнее.       — Прости, девочка, не заметил, — погладив могилу, Минхо встал. Он не знал, кто там лежит: кошка, собака, но не было сомнений, что домашнее животное. Странно лишь, что могилы были явно большие, раз кладбище занимает почти половину участка. Дождь начал усиливаться, и в темноте практически ничего не было видно. Ли одними руками нащупал калитку и открыл её. Сделав шаг вперёд, он в кого-то врезался. В нос тут же ударил резкий запах сигарет, сырой земли и… попкорна?       Он его не видел, но чувствовал, насколько тот зол. Нет, Джисон был в ярости.       — Господин… — начал задыхаться Минхо, схватясь за руки, обвившиеся кнутом вокруг его шеи, — Прошу пустите!       — Что ты здесь забыл!? — кричал на него Джисон, сильнее сжимая руки, — Что ты украл!? Что ты сделал!?       — Госп… Отпустите…       Хозяин тут же отпихнул его от себя, складывая руки в карманы. Ли схватился за шею, громко набирая кислород и пытаясь высмотреть Джисона в расплывчатой картине. Тот тяжело дышал, глядя в землю, точно провинился в чём-то ужасном, жестоком.       — Джи… Господин… Простите меня, я не хотел беспокоить кого-либо. Честно, мне стало лишь любопытно, кто здесь захоронен, — пытался оправдаться парень, подходя ближе, но мужчина делал ровно наоборот, шагая назад.       — И? Кто здесь захоронен? — кивнул в сторону могил Джисон, шмыгая. Его голос был равнодушнее некуда. Либо он сам давно хотел узнать, кто же захоронен на его территории.       — Ваши животные..?       — Сам ты животное.       Дождь плавно перешел в ливень, отбивая железный шаг и заставляя ленточки провалиться в сон под тяжелыми каплями. Светлые волосы Минхо, стоящего за калиткой, тут же промокли, упали на глаза. Как и у Джисона, склонившего голову и не ступившего за порог калитки, словно нет ему дела до вторжения на им же обустроенное кладбище. Шумная вода заполонила всё пространство, скорбя по чьей-то жизни.       — Уходи, — вдруг произнес мужчина странным голосом.       — Вы плачете? — Минхо вжал голову в плечи от холода, смотря в землю, ставшей вязкой, похожей на болото. Джисон совершенно не был похож на себя утреннего… такого улыбчивого и яркого.       Ответа не последовало. Тогда парень молча совсем вышел за калитку, поравнявшись с хозяином кладбища, и взглянул на него. Джисон поджал губы и отвернулся в сторону гор, ведь ни с кем не планировал говорить сегодня.       — Простите ещё раз… Если что… я завязал ленточку у Зимы… — прошептал Ли и зашагал в сторону ворот, не догадываясь, что его белоснежную макушку провожали удивлёнными глазами, пока не она не исчезла за углом дома.       Услышав треск ворот, Джисон сразу пошел к могиле Зимы в четвертом ряду и, сев на колени, проверил ленточку, которая действительно была ещё грязноватой. Что-то гадкое и неподъемное, какое-то чувство, жившее внутри, прижимало его к земле.       — Неправильно же завязал, да, милая? — уголком губ улыбнулся мужчина и, зажмурившись, упал головой в ладони, встав локтями на могилу.       Его вой и рыдания были сильны, но ливень всё смывал, не давая никому их услышать. Боль была ужасной, убивающей с каждым разом сердце, которое не способно выдержать так много. Импульсы проходили по телу несколько раз, отдавая в голову болью, болью, болью! Дождь смывал с волос всю жизнь и ее яркость, пока не прекратился вовсе… Джисон не знал, сколько было времени. Может, он уснул, когда плакал? Иногда так бывает, и нервная система вырубает его, защищая последние живые клетки. Было очень темно. У соседей уже не горел свет.       Встав с колен, мужчина стал медленно шагать в сторону дома, даже не прикрыв калитку. Пройдя по щебенчатой тропинке к террасе, он с удивлением обнаружил на крыльце свои водительские права, слега намокшие с края. Хотя сюда он не ступал, как только заметил нарушителя в ограде. Сосед..? Он их поднял с земли и положил под навес? Невольно Джисон взглянул на окно второго этажа, где обитал белошерстный мустанг, несвойственный этим землям, и почему-то кивнул в пустоту.              

***

             — Так, смотрите, — указал Минхо пациенту на листок, где прописал пошаговое лечение, — Учитывая Ваше длительное курение как основной фактор развития хронического бронхита, мы ничему не удивляемся. Токсические вещества, вероятно, оказали раздражающее воздействие на слизистую, вызывав воспалительные изменения бронхиальной стенки. Ну и Ваш когда-то плохо вылеченный острый бронхит дополнил картину. Это мои выводы по тем результатам, которые имеются, поскольку нужное оборудование в больнице отсутствуют. Возможно, есть и неинфекционные катализаторы.       — А чё это? — спросил мужчина сорока двух лет, ставший первым пациентом Ли. Его расслабленная поза и скрюченность по причине долгого кашля заставляла видеть в нем червяка, которого засунули в одежды, где видна каждая складка. Отдышка точно у больного присутствовала.       — Катализаторы?       — Да. Кто котам лижет? Доктор, Вы тут такими терминами умными говорите, ничего иногда непонятно. Мы тут народ простой, неученый вообще.       — Вы уж извините, — улыбнулся Минхо, — Не забылись ещё университетские годы. Проще говоря, кашляете, болеете, потому что курите. Заболели бронхитом простым, в итоге вылез хронический. А катализаторы – это то, что ускоряет реакцию. Химический термин, не вникайте, господин Сон.       — Это чё мне курить надо бросить, а? Это как, доктор? Я всю жизнь курю!       — Ну желательно бросить так-то, — теперь и Ли расслабился в кресле, пока на его шее, поверх тёмно-синей рубашки с короткими рукавами, висел опознавательный всегда холодный фонендоскоп, — Чё хотите и дальше кашлять по полгода, а потом добавить себе дыхательную недостаточность или лёгочную гипертензию? Я Вас не понимаю, Вы прям стремитесь до пятидесяти не дожить!       — Так, доктор, я сюда не умирать пришел. Вы мне эту мокроту уберите, по горло она мне уже, и я пойду, у меня еще рейс в Сеул на неделе следующей, там мне мясо надо везти на переработку, вкусное, между прочим, с местной фермы, — пациент аж встал и сложил руки за спиной, ползая по кабинету туда-сюда.       — Перестаньте курить и купите лекарства с ингалятором. Всё. И езжайте в Сеул, — слегка посмеялся Минхо над мужчиной, который неожиданно странно заулыбался.       — Чё реально нельзя курить? Даже одну в день?       — Даже одну в день, господин Сон. Иначе Вы просто умрёте через десяток лет. Вам же явно не хочется.       — Не хочется, доктор, конечно, — мужчина сел обратно, поджав губы, — Пишите, что там надо купить в аптеке.       Минхо был бесконечно рад, что ему попался адекватный пациент, который в глубине души понимает всю важность отказа от вредной привычки, способной убить, и это не метафора. Договорив с господином Соном и отдав ему рецепт для фармацевта, теперь уже настоящий врач-пульмонолог вышел в коридор, чтобы купить воды в автомате. Дома он забегался, пока пытался найти сменную обувь среди кучи коробок, поэтому легко забыл про воду. Когда он спустился на первый этаж, где каждый считал долгом почему-то с ним поздороваться (хотя Ли никого здесь, кроме главврача не знал), то наткнулся на знакомое лицо, которое ничего не выражало. Его немой старенький сосед, господин Чон в своей любимой ветровке. Он сидел рядом с кабинетом кардиолога, вероятно, в ожидании своей очереди.       — Поздравляю с первым днём, получается!       Ли, не успев сообразить, шикнул от испуга. Он не переносил громких звуков, а тут его очень сильно поздравили, совсем над ухом. Минхо нахмурился, обернувшись на источник шума, но быстро узнал своего начальника в свежем халате, кажется новом, белее самого снега.       — Господин… Бан.       — Да, я, — так спокойно улыбался главврач, склонив светлую голову на бок, — Как проходит утро? Всё нормально? Ключ выдали же?       — А, да, всё хорошо, первого пациента уже принял, — довольно пересказывал Ли, нажимая кнопки на автомате, чтобы получить свою бутылку воды, — Там простой случай, поэтому быстро всё решили. Как-то так.       — Прекрасно, господин Ли. Я рад, что Вы нас нашли… А я Вас.       Оплаченная бутылка из автомата упала вниз, и кардиолог поспешил первым сесть на корточки, чтобы отдать её новоиспеченному коллеге. Минхо подумал, что врач просто заберет её себе, может в больнице риторика максимального подчинения, начальник же, имеет право. Но Бан подал воду ему, вызвав полнейший ступор у Ли, который ещё пару секунд хлопал глазами на пластик в чужих руках.       — Если не возьмёте, я себе заберу, — шутливо пригрозил старший.       — Нет уж, извините, меня и так жажда замучила. Но спасибо большое!       Минхо тут же забрал бутылку, мило улыбнувшись мужчине, и направился вальяжными шагами к лестничному пролету, по дороге поправив шнурок на белых кедах. Нужно возвращаться к работе, там ещё куча записавшихся в табло на компьютере. Уже рядом со стеклянной дверью Ли затормозил, обернувшись на начальника, который пока не дрогнул с места, и крикнул ему через коридор.       — Хорошего Вам дня!       Бан Чан только кивнул, помахав рукой, и развернулся на пятке, продолжив путь к своему открытому кабинету. Там, на железных сиденьях, он приметил своего дорогого близкого человека, с которым просто не мог говорить уже долгое время. Но каждый раз мужчина был бесконечно рад хотя бы видеть такого доброго и честного перед собой человека, ведь тот не забывал свою вторую неофициальную семью и своего внука.       — Дедушка, здравствуй! — приобнял главврач пожилого старика, который ничем не мог ему ответить, кроме легкой улыбки с сотнями морщинок и трясущихся рук, медленно поглаживающих крепкие предплечия.       Чан стал наблюдающим кардиологом Чон Гонхёна после пережитого последним инсульта, который привел к полной потере речи из-за повреждения коры головного мозга. К немоте дедушки никто не был готов, но безусловно радовались и благодарили Всевышнего, что старший Чон остался жив после тяжелого инсульта. Ни жена, ни законные дети дедушки не желали поддерживать его лечение, оправдываясь отсутствием времени и смысла.       «Он ведь всё равно умрёт».       Чан молча взялся за его здоровье, никого не спрашивая.       — Дедушка, пойдем в кабинет зайдем, там как раз пришли результаты эхокардиографии. Честно, не смотрел ещё, но по ходу разберёмся.       Во время обеденного перерыва Минхо решил прогуляться до какого-нибудь кафе. Поскольку дом достался их семье по привлекательной цене, немного свободных денег с покупки осталось. Отец с большой радостью отдал их сыну на личные и рабочие нужды до первых хороших зарплат, что позволило купить медицинскую форму, халат и фонендоскоп. Город к обеду оживал, поэтому становилось не так пусто и одиноко среди узких улиц с низенькими домами. Никаких высоток, бизнес-центров, только жилые двухэтажные дома, а снизу — магазины, аптеки, парикмахерские и отделения банков в уменьшенной версии. Люди тоже казались маленькими, куклами тихого городка.       Зайдя во внутрь кафе, Ли сразу заказал с собой кофе и сэндвич с витрины-холодильника, ведь очередь даже не планировалась. За столиками было мало народу, в основном работающие рядом. Их разговоры не отличались ничем: ни громкостью, ни диалектом, ни темой, — ровная симфония провинциального щебетания. Кто-то говорил о чём-то. Минхо так и ушел бы со своей обеденной добычей, если бы его уха не коснулось одно имя, слетевшее с губ здешней дамы.       — Ой, да все знают, какая Хан Джисон шестёрка мэра, что смеяться-то! Живёт себе на краю города в хоромах трехэтажных, на машине ездит иностранной, что не месяц, то новая. И, заметь, мэр ставит только на него и никому, кроме него, нельзя ставить на Хана. А тот! Выстроил себе образ демона, лишь бы деньги его не считали, город-то как деревня. Я могу и его понять. А наши люди не дураки, всё уже давно выяснили и посчитали, — высказалась девушка в короткой юбке и чёрных туфлях на каблуках выше, чем она сама. Судя по бейджику, консультант в магазине нижнего белья.       — Как говорится, не будьте богатыми да не судимы будете, — поддакивала подружка с дворняжкой на руках, пожиравшей глазами несчастную ветчину на тарелке хозяйки, которая также каждую минуту лаяла на официантку за неубранную грязную салфетку, — Кстати, в прошлый раз Рысь слетела, даже не знаю на кого ставить.       — Если Джисона не будет, можно на Эвереста. Ким Харин хороша, согласись, среди… всех?       — Кроме шестёрки мэра, — ехидно посмеялась консультантша, отпивая свой американо, который ей на самом деле противно пить от горечи, что заметно по её сморщенной физиономии. Минхо поспешил покинуть заведение. Всё это время он делал вид, что искал что-то в телефоне, а сам слушал. Чем он лучше них теперь? Ладно, Ли хотя бы приходится Джисону соседом и знает, что у того не трехэтажный дом. Типичные байки и слухи. Но…       — Шестёрка мэра..? — прошептал мужчина, рассматривая стаканчик с капучино, получившимся слишком мягким и слабым, — А где на него ставят?       Врач уже задумал найти информацию в Интернете, но телефон звонко забренчал гораздо раньше. Звонили с СТО, значит машину можно забирать.       Минхо был бесконечно рад, что автосервис находился в районе больницы. Отобедав в своем кабинете, врач начал заполнять карты пациентов по результатам консультаций и осмотров, совсем позабыв про кафешные слухи. Пару раз к нему заходил главврач, чтобы постоять над душой и рассказать про забавные истории анестезиолога, словно рабочие задачи отсутствовали. Но зато у Ли была доставка бесплатного кофе из автомата и какой-то зефир, но его врач не трогал из-за чувствительных зубов.       — Сейчас тебе про себя расскажу, был случай, — готовился Чан, откашливаясь.       — Я весь во внимании, — младший сложил руки под подбородок, сидя за столом с ровной спиной, и наблюдал за коллегой.       — Я сломал руку во время конной прогулки, подростком был… Не спрашивай, это позорный момент моей жизни! Хотел показать, какой я классный, перед… Другом, так скажем. Пришлось делать операцию. Врач прикладывает маску к моему лицу и говорит: «Это кислород». Я тут же начинаю кашлять. Он убирает маску, и я на полном серьёзе говорю: «Я доверял тебе, лживый ты ублюдок». Это последнее, что я помню.       Минхо залился звонким смехом, откинувшись в кресле. Чан тоже громко смеялся, сидя напротив, как пациент.       — А… как Вы упали? С лошади, да?       — Ты знаешь, наверное, что город очень славится скачками, прогулками…       — Про скачки я не знал… — Ли взял ручку и зажал её меж пальцев, начиная вертеть ею.       — Как так? Тхэбэк живёт скачками! Ты обязан на них побывать!       Минхо только коротко улыбнулся и опустил взгляд, понимая, что вряд ли получится… Буквально завтра он идёт снова на собеседование в другую клинику, чтобы после совмещать две работы. А когда добавится ещё и третья в Канныне, то, скорее всего, до развлечений он никогда здесь не доберётся. Да и все ремонтные, хозяйственные процессы будут на нём до переезда родителей. Проживет эти годы в работе и вернётся в Сеул. Где всё наладится. Где он тоже будет много работать.       Чан заметил некоторую грусть на лице врача и придвинулся ближе, выхватывая у того ручку. Ли тут же состроил улыбку для начальника, хоть и дико фальшивую.       — Я чем-то расстроил тебя?       — Вовсе нет… Просто по родному городу вдруг заскучал. Всё так спокойно было, я шёл… — голос Минхо был очень напряженным, нервным, — И всё так свалилось… Не знаю прям. Я продолжу работать с Вашего позволения, нужно перевести мысли в полезное русло.       — Хорошо, Минхо, — главврач хлопнул себя по бёдрам и встал с места, глядя на мужчину сверху вниз, где глаза второго прятались за белой челкой, — Ты можешь на меня рассчитывать. Я не уверен, но, кажется, в этом городе у тебя… нет знакомых.       — Нет, я никого здесь не знаю. Кроме соседей, и то… просто соседи.       — Тогда я тем более настаиваю. Кто ещё покажет тебе город, кроме его коренного жителя?       — Это немного неловко, — Ли опустил взгляд и стал чесать за ухом, что ещё больше разнежило Чана, — Вы ведь мой начальник. Мало ли… Город маленький… Ну, понимаете…       — Слухи? Не думай об этом, — подмигнул старший, вогнав Минхо в румяную краску, — Скажешь на днях, когда будет свободное время. Всё, работай.       Чан покинул кабинет, хлопнув дверью, и Ли, наконец, выдохнул, вжавшись спиной в кресло. В животе, в груди, везде всё сводило от приятного напряжения, а ладони вспотели, как грешницы на исповеди. В мусорке валялись три стаканчика из-под кофе, но зефир остался нетронутым, его пришлось убрать в ящик в столе.       — Ну, да, да, он симпатичный! — Признавался сам себе мужчина, глядя в потолок, — Жаль его, конечно, расстраивать… Но я уже женат. На работе. Нельзя мне отвлекаться.       По завершению дня Минхо накинул чёрную кожаную куртку и закрыл кабинет на два оборота. Больница совсем опустела, поэтому шаги громко ударялись о светлые стены. На первом этаже он поспешил сдать ключ на вахту, где расписался и распрощался с охранниками, которых завтра уже не будет. На улице поднялся небольшой ветер, раскачивающий вывески до скрипа, а на небе собрались тёмные грозовые тучи. По асфальту шустро летали пакеты, играя в свои догонялки. Только пыль в лицо стала неприятным, хоть и забавным дополнением.       Накинув сумку на плечо, Ли скоро перебежал дорогу среди потока машин и буквально через две улицы нашел по картам в телефоне автосервис. Его нержавеющая синяя старушка 2002 года рождения, купленная ещё в год конца света, уже стояла на выезде, чтобы клиентам было удобно её выгнать, за что парень поблагодарил работяг и расплатился за работу. Благо, оставалось ещё достаточно средств на пропитание до зарплаты. Минхо уже хотел тронуться, но в стекло машины легонько постучали.       — Что-то не так? — уточнил Ли.       — Вам мяса не надо, господин?       Мужчина, занимавшийся починкой их автомобиля, завидев клиента, скоро подбежал задать именно этот вопрос. Такой статный, немного неухоженный лесной вид вроде и внушал доверие, но в гораздо меньшей пропорции, чем подозрение. Особенно эти растопыренные уши, которые замарались в машинном масле. Почесав волосы у виска, Минхо решил спросить из вежливости.       — А чьё мясо?       — Конина, а какое ещё. Вы интересный. Неместный, что ль?       — Да, на днях переехал, — нервно ответил парень, — Я видел очень много баннеров с лошадьми. Тхэбэк славится мясом?       — Да не только мясом! Знаете, к нам столько людей съезжается в сезон, когда в горах потеплее. Все сразу на конные прогулки идут, тут же по пути в ресторанах конину пробуют. Вкусное мясо, Вы меня не обижайте, пожалуйста, у нас на комбинате всё цивильно. А ещё…        — Так и быть, продиктуйте свой номер, я запишу, — наигранно улыбнулся Минхо, якобы открыв заметки для записи телефона, но на самом деле он отписывался отцу о том, что успешно забрал машину, пока механик воодушевленно диктовал цифры, — Всё, я Вам наберу в ближайшие дни. Спасибо за машину огромное!       Ли не успел дослушать речи о свежести лошадиного мяса, поскольку сработал стеклоподъемник, и нажал на газ, выезжая к главной дороге. Включив поворотник, парень немного задумался о чём-то да ни о чём. Вероятно, сильная усталость взыграла. Мимо пробегали машины табунами, но ни одна не заставила двинуться вперёд. Снова ступор, как перед выходом из кладбища.       Опять?        Живот резко скрутило из-за тошноты и Минхо дёрнулся, бросив педаль тормоза, отчего машина начала откатываться назад с небольшой горы. Резкий и очень громкий звук столкновения заставил сердце биться в сто раз чаще. Неужто въехал в кого-то!? Благо, всё обошлось, быстрая реакция помогла не врезаться в другую белую машину, следующую буквально в метре позади.       — I’m so sorry, я сам не понял выпада, — произнес Ли сквозь желчь, подступившую к горлу, и снова двинулся вперед, округлив глаза от ужаса и ещё сильнее вдавив тормоз в пол.       Перед ним за секунды до столкнулись лоб в лоб две машины: маленькая красная отечественная и некая спортивная, явно дорогая. Густой дым валил из-под капотов, а вокруг носился ужаленный мужчина, сильно ругаясь и бранясь на девушку, которую не очень донимало произошедшее. Она только стояла в ожидании, когда примут ее звонок, видимо в дорожно-патрульной службе для регистрации аварии. Её черные волосы в хвосте и высокие сапоги с белыми брюками сильно что-то напоминали Минхо, но нет смысла рассматривать, поэтому аккуратно он объехал этот случай.       — День… невероятный. Охерительный, я бы сказал, — поднял брови Ли, удивляясь самому себе и сегодняшним приключениям, хотя он абсолютно не терпел ни слухи, ни несчастные события, поэтому лучше бы их не было. Всякий негатив, всякое зло, всякое отвратительное слово, критическую реакцию он переживал трудно, даже болезненно. Возможно, повлияла сама натура или чересчур позитивный взгляд на жизнь, поэтому всё плохое он старался избегать или не реагировать. Делать вид, что ничего плохо не происходит. Есть цель, есть обязанности, а больше ничего.       По дороге до деревни настроение хоть немного поддерживал плейлист из современных песен в чарте, и, конечно, тексты про свободу, ценность жизни, данной один раз, и вечную любовь. Всё это Минхо ценил и считал главным, но ставил ли на первое место? Он готов был поделиться самым дорогим с каждым, но находил ли с кем делиться?       Казалось, ничто не способно его расстроить или вогнать в тяжелую грусть. Даже его странную встречу с соседом уже с утра заняли новости про привоз в сеульский зоопарк нового волка, и это ведь очень здорово. Минхо даже задумал на осень доехать до Сеула, чтобы погулять и зарядиться любимым городом спустя время, заглянуть в больницу, проведать родителей.       Заехав на улицу с плохой дорогой в половине восьмого, Ли медленно проезжал мимо домов, смотря в одну точку вдали. Соседская машина. Она издавала громкий звук музыки так поздно, что стало очень удивительно.       — О, да мой сосед меломан? Just wow, Хан Джисон.       Как только Минхо припарковался у своего забора, то захлопнул дверь и не двигался с места, прислонившись к бамперу и слушая знакомую «Don’t Let Me Down», выпущенную месяц назад. В кожанке и медицинском костюме было уже холодновато, ветер продувал все части тела. В окне, будто бы горящим жёлтым светом, Ли представлял силуэты на старых шторах: там бродили, суетились родители, накрывая ужин на стол. А их сыну снова было интересно другое.       Вдруг музыка стихла, а из машины вышел виновник торжества с какими-то бумагами в папке. Шестёрка мэра, как говорят местные или же просто пугливые завистники, неясно.       — Сосед! Можно спросить? — Крикнул Ли, почему-то не чувствуя ни доли страха. Ну что ему сделает сосед и известная персона города, которая уже пыталась его задушить, но не стала? Закопает в огороде? А если и так, Минхо хотя бы не будет мучить загадка. Под землей уже никого ничего не будет мучить.       Мужчина сдвинул брови в очевидном удивлении, приоткрыв рот, и дернулся, покосившись на парня. Кажется, теперь, наоборот, он побаивается своего соседа, чересчур приставучего. Поэтому Хан проигнорировал просьбу, заблокировав двери машины, и направился к калитке.       — Господин! — Не переставал Ли, улыбаясь своей доставучести, — Я же через забор перелезу!       — Ты какой-то больно весёлый сегодня! Отвались! — грозно пытался поскалиться сосед, но встречал только спокойное выражение лица, довольно принимавшее эту игру с ухмылкой и руками, сложенными на груди. Это вводило в ступор. Пройдя взглядом по всему мужчине с белыми крашеными волосами, Джисон понял, что тот врач, по тёмно-синей форме, — Чего тебе?       — Вы нашли права? Я нашел их рядом с колесом машины.       — Да, нашел. Спасибо. Это всё?       — Это всё. Доброй ночи, господин Хан! — улыбнулся Минхо и пошел в сторону своей калитки, больше не обращая внимания на соседа, который ещё несколько минут стоял в недоумении.       Мужчина вошел в ограду, где уже загорелись фонарики вдоль тропинок. Он решил дойти сперва до могил, проведать состояние табличек после такого ветра. Опершись о деревянные брусья, Джисон осмотрел десять лет своей жизни издалека. Всё было спокойно и нетронуто, чему он был рад, прикрыв глаза и подставляясь под прибывшие потоки весеннего ветра, которые взъерошили ему грязноватые от работы волосы. Хан только осчастливился этому, широко улыбаясь такому тёплому вниманию и поглаживаниям.       — Да-да, я спас ещё одну. Рада?       Хан поднял голову ввысь, где одна за другой просыпались маленькие, еле видные звёзды, за которыми он любил долго наблюдать в окне вместо телевизора, покуривая несколько сигарет. Пусть кто-то считал его больным, чудаковатым и солнечным, таковым он не являлся. Было что-то гораздо непонятное чужому обыденному взору, но было видно пьяно толкующему сердцу.       И Минхо смотрел со своего этажа в тёмной комнате за фигурой соседа, отпивая мелкими глотками купленное противное вино из кружки. От ужина он отказался, оправдавшись усталостью и нежеланием готовить, а вот алкоголя взял для крепкого сна. В этом вине, к сожалению, вкус отсутствовал, сплошной крашеный спирт. Врач осуждал тех, кто пьёт, а потому удивился сам себе.       — Странный, Хан Джисон… Странное кладбище… — шептал Ли, глядя в экран телефона со скромной биографией самого известного провинциального жокея, который менял лошадей под седлом, как перчатки. И об этом была почти каждая статья в Интернете.       «Любимчик мэра с целым табуном»        «Самый богатый человек города купил новую лошадь»

«Старая кляча Хан Джисона или новая стратегия?»

      «Ключ успеха жокея в золотой узде Ким Ёну»       

«Лжеспортсмен и отмыватель городского бюджета»

      

«Психопат в деле: как Хан Джисон сорвал обед в честь 25-летия с проведения первых скачек в Тхэбэке в рамках Олимпийских игр 1988 года»