We feel the same

Размах.  Удар.  Зеркало разлетается на тысячи осколков, а у брошенного стула по инерции отлетает ножка, сшибая с полок пару хрупких статуэток и рамку с фотографией. Юнги кричит, одним махом сносит всё, что чудом уцелело.  Ломать так ломать.  Пол — в осколках, костяшки — в кровь. В комнате больше не осталось ничего целого. Разбитые вещи, порванные блокноты, уничтоженная мебель.  Сломанный Юнги.  Остаётся только достать из кармана зажигалку и сжечь всё к чертям собачим.  Покончить с этим здесь и сейчас.  С чего он вообще решил, что особенный? Чем он отличается от тысячи других, сгорающих в этой бесконечной гонке каждый день?  Руки упираются в покоцанную столешницу, грудь тяжело вздымается, стараясь снова насытить кровь кислородом. Грязно-мятные пряди, мокрые от пота беспорядочно падают на лицо. Взгляд застыл на достаточно крупном осколке. Мрачная мысль притягивает и пугает одновременно.  Вдруг на макушку опускается ладонь, слегка надавливая, не давая сдвинуться с места. Чужие пальцы небрежно путаются в крашенных прядях.  — Ну что, полегчало?  Глаза Юнги округляются, тело дергается само собой, но не выходит сдвинуться даже на миллиметр.  — Отпусти. — почти рычит он, цепляясь ногтями за ладонь на своей макушке и царапаясь об увесистые кольца.  — Не-а. — следует легкий и непринужденный отказ. С минуту Юнги пыхтит, пытаясь вырваться, но быстро теряет запал. Руки безвольно обвисают по швам. — Успокоился?  — Отъебись.  Смех — такой знакомый, заливистый и неизменно раздражающий временами — заполняет комнату.  — У-у, какие мы злые. Хоть раз срабатывало?  — Сейчас по лицу тебе сработает! — угрожает резким порывом Юнги.  — Допустим, и что тогда? Дышать легче станет? Ну ударь.  Нет, бить не станет. И он это знает. И Юнги тоже. Даже если порой хочется разорвать весь мир на куски с собой заодно, есть люди, которым Юнги никогда не сделает больно намеренно. Скорее себе руки переломает.  И Чимин определенно входит в этот список, вместе с ещё пятью оболтусами, слева направо.  — То-то же. — по голосу слышно, как Чимин улыбается. — Ха, я и забыл уже, как ты воспламенялся раньше. Прям спичка.  — Раньше? Да что ты несёшь…— опять дёргается Юнги, чтобы вывернуться, и на этот раз ему позволяют. Он резко разворачивается к Чимину и пораженно застывает, а потом делает шаг назад, упираясь в стол. — …вообще.  Это не Чимин.  Точнее, Чимин, конечно. Но другой. Не тот взбалмошный мальчишка, что вечно вьётся неподалёку и липнет с непрошеными объятиями. Сложно сказать, что именно не так. Лицо, глаза, сладкая улыбочка — всё на месте. Однако он выглядит… старше. Врослее. Мягче. Увереннее. Юнги ничего не стоит придумать еще с десяток подходящих прилагательных.  И со всем этим он выглядит нереально.  Но этого не может быть! Он видел Чимина буквально пару часов назад: у него определенно не было этих длинных высветленных волос и даже капли житейской мудрости во взгляде. Его Чимин — неумолимый рыжий комок энергии, бросающийся на амбразуру при каждом удобном случае и лишь потом размышляющий о последствиях, если повезёт.  Юнги сильно удивляется этому странному маскараду, и за тщательным осмотром не замечает, что сам тоже является объектом пристального разглядывания. С таким теплом и грустью, с которыми смотрят на старые фотографии из ностальгического прошлого.  — Какого чёрта?… Этот Чимин снова смеется, совершенно знакомо превращая свои глаза в полумесяцы. — Видел бы ты своё лицо. — качает он головой, но быстро успокаивается. — Ну ладно. Прости-прости. — он быстро входит в серьезный мод, который включает во время съёмок, чтобы выдать нужную эмоцию на камеру. — Прозвучит как полный бред, но я - из будущего.  — Ага. А я волшебный гном. — …Не опережай события. — фыркает Чимин в кулак, но потом собирается. — Ащ, я всё время потрачу на доказательства, а оно ограничено. Думай что хочешь, но подыграй мне и выслушай. — говорит и щёлкает пальцами. Юнги моментально теряет равновесие, так как опора в виде стола за спиной пропадает. Однако жесткого столкновения с полом не случается, падает он аккурат на небольшой мягкий диванчик серого цвета. — Вау! Чёрт, я бы мог к такому привыкнуть! — тем временем словно ребёнок радуется Чимин, восторженно оглядывая свою руку и удачную смену окружения.  — Что за? Где мы? — вертит головой Юнги, немного потерявшись в пространстве.  — В твоей студии. Я подумал, что здесь тебе будет комфортнее.  — Это не моя студия. Я знаю, как выглядит моя студия, и это не моя. — отзывается Юнги хмуро, но тут же думает, что не отказался бы от такой. Не слишком большая, но просторнее его нынешнего закутка. В самый раз. Все вокруг подобрано в спокойных, серо-чёрных оттенках. К тому же, не меньше подкупало дорогое брендовое оборудование на столе напротив. Один синтезатор стоил целое состояние, что уж говорить о качественных колонках, микшере…  Студия выглядела достаточно обжитой: пара бутылок энергетика на рабочем столе, плед на стуле, фотографии, награды и всякие сентиментальные мелочи повсюду. С верхних полок на них даже взирает пара плюшевых кумамонов. На компьютере открытая программа для сведения звука с разбросанными дорожками. Такое чувство, что хозяин просто вышел ненадолго.  У Юнги даже возникает желание подойти и рассмотреть всё поближе, когда он замечает на полке пару вещей, что действительно выглядели как его, да и силуэты на фото выглядели уж слишком знакомо. Но Чимин подкатывает кресло поближе и садится прямо перед ним, загораживая обзор.  — А, да. Твоя будущая студия, получается. Нравится?  Юнги невольно кивает. Она выглядит действительно как… мечта. Улыбка Чимина становится шире.  — Ну да, глупый вопрос. Ты же сам её собрал, считай. Чему тут не нравиться?  Это возвращает рассеянное внимание Юнги обратно к Чимину.  — В будущем? — уточняет он. — Ага. — пожимает плечами Чимин, явно довольный реакцией. Потом его взгляд опускается чуть ниже, и улыбка становится мягче. — Дай руку, хочу ещё кое-что попробовать.  Чимин осматривает с некоторой нерешительностью протянутую руку, сдвигает брови, и очень осторожно проводит пальцами по разбитым костяшкам. Ранки исчезают под прикосновением, делая светлую кожу снова нетронутой. Юнги от чего-то сильно смущается, и выдёргивает руки сразу же. Молчит, пальцы сжимаются на обивке дивана.  — У нас… получилось? — наконец спрашивает он тихо.  — Можно и так сказать. — Чимин выглядит слишком довольным, закидывая руки за голову. — Прости, во имя вселенского временного континуума и всего такого не могу ничего рассказать.  — А намекнуть?  Чимин оскорблено втягивает воздух и разводит руками, охватывая тем самым все иллюзорное помещение вокруг.  — Только попробуй сказать, что я плох в намёках! Губы сами растягиваются в улыбке. Юнги не может ничего с собой поделать. Чимин всегда с легкостью заставляет его улыбаться.  — Я сплю, да?  — Да хрен тебя знает. Может и да.  — Ты не слишком подготовился.  — Ну прости уж! Не каждый день таким занимаюсь.  — Допустим. — фыркает Юнги. — Сказать ты мне ничего не можешь, так?  — Так.  — И в кармане у тебя сводки лотерейных номеров не припрятанно?  — Не-а.  — Тогда зачем ты здесь?  Чимин вздыхает, сцепляет ладони и склоняется вперед, упираясь локтями в колени. Юнги цепляется взглядом за подвеску Dior на его шее. Хмыкает. Если присмотреться, весь в бренде. Кажется. Нынешний Чимин может об этом только мечтать. Судя по всему, проблем с финансами у них больше нет. Уже хорошо. — Хочу избавиться от маленького сожаления. — говорит этот Чимин тем временем. Спросить о подробностях Юнги не успевает. Чимин встает, хватает его за запястье и тянет на себя. Уже в следующую секунду Юнги находит себя в его крепких объятиях.  — И всё? — цокает языком Юнги, но не сопротивляется. — Ты же в курсе, что висишь на мне каждый божий день?  — Не так. — тихо говорит Чимин. — Сейчас просто послушай, хорошо?  Юнги-я. Всё будет хорошо. Даже если сейчас так не кажется. Ты молодец. Ты справляешься. Я люблю тебя. Ребята тоже. Ты очень, очень важен для нас. Мы рядом, что бы ни случилось. Пожалуйста, не причиняй себе боли. И не сдавайся, хорошо? Это нормально - иногда быть слабым, ты можешь опереться на нас. Не хочешь рассказывать всего - не рассказывай. Просто… будь.  Юнги совершенно не умеет вести подобные разговоры. Слишком неловко. Первой реакцией дёргается чтобы сбежать, но у него не выходит. Тогда просто утыкается Чимину в шею и жмурится, понимая, что не может даже дышать нормально. Если пустит чуть больше кислорода в легкие, то точно позорно расплачется.  — Я устал.  — Я знаю.  — Такое чувство, что мы просто плывём против течения.  — Это нормально.  — Всё это вообще имеет смысл?  — Да чёрт его знает. Но если бы пришлось пройти этот путь заново… я бы прошёл. Думаю, ты ответил бы также. — уверенно заявляет Чимин. Потом добавляет тише. — Знаешь, у нас ещё будет этот разговор. И даже не единожды. Но в то время, я был слишком зациклен на других вещах, чтобы разглядеть, что тебе это нужно. Да и лезть не хотел к такому грозному источнику свэга. — Юнги на это давится смешком, тихо стонет. — Когда… когда я всё же раздуплюсь, да и ребята тоже… не отталкивай, хорошо?  Отстраняясь и кивая, Юнги хвалит себя за то, что всё же сдержался и не залил плечо Чимина из будущего слезами и соплями.  Возможно, он сделает это позже. Уже на плече своего Чимина, горячного и взбалмошного, у которого в глазах плещется такой же страх неизвестности, в которую они все дружно плывут.  «И тогда», — думает Чимин уже про себя, чувствуя, как отведённое ему время подходит к концу, — «Ты наконец перестанешь спичкой сжигать себя дотла изнутри. Перестанешь и станешь свечой, которая пронесёт свой огонь через все невзгоды. Да, Хён?»