Принцы остались в сказках

Спустя два часа Рома снова подошел к президентскому кабинету. В приемной никого не было, зато из-за закрытых дверей Андрея доносился его голос — резкий, срывающийся на высокие, почти капризные ноты. Рома вошел без стука. — Катя, я долго буду ждать?! — Жданов стоял у окна, даже не оборачиваясь на звук открывшейся двери. Катя стояла у стола, бледная до прозрачности. Она молча положила на полированную поверхность какие-то документы, и Рома заметил, как у неё дрожат руки. На лице застыла эта её вежливая, вымученная улыбка, а глаза подозрительно блестели. Еще пара минут такого прессинга — и она просто расплачется. Рома, не дожидаясь приглашения, прошел к своему привычному креслу и по-хозяйски в него рухнул. — Катенька, — подал он голос, привлекая внимание к себе, — я сюда так бежал, что забыл взять цифры по маркетингу. У меня на столе папочка лежит, синяя такая, принесите, пожалуйста. Катя перевела на него расфокусированный взгляд, словно не сразу понимая, о чем он просит. Рома же, как ни в чем не бывало, принялся демонстративно хлопать себя по карманам. — И телефон... Тоже на столе оставил. Или где-то на полке под бумагами. Будьте другом, принесите, пожалуйста, я без него как без рук. Андрюх, ты не против? Жданов обернулся. Его лицо было перекошено от плохо скрываемого раздражения. Он посмотрел на Рому, потом на Катю и выплюнул: — Конечно! Моя секретарша вполне может принести тебе документы! И телефон! И что ты там еще потерял? Голову?! Катя на секунду замерла. Она сжала руки в кулачки, так что побелели костяшки, и бросила на Рому один-единственный взгляд. В нем было столько концентрированной благодарности, что Роме на мгновение стало не по себе. Кивнув, Катя буквально вылетела из кабинета. Рома знал: поиск телефона, который преспокойно лежал у него в кармане, займет у неё минут десять. Если она не дура — а она точно не дура — она вообще не будет его искать, а просто подышит в пустом кабинете, приводя себя в порядок. Рома молча наблюдал, как Андрей продолжает бесноваться. Тот с грохотом переставил подставку для канцелярских принадлежностей, резко бросил папку на край стола, едва не смахнув её на пол. Глядя на это, Рома вдруг почувствовал себя очень старым и запредельно уставшим. Офис «Зималетто» на глазах превращался в долбаный детский сад. Одна готова разрыдаться по любому поводу, другой всерьез ревнует секретаршу к цифрам и здравому смыслу. И при этом ни один из них, кажется, не осознает по-настоящему, что они все одной ногой в тюрьме. Он тяжело вздохнул, выждав, пока шум затихнет, и спросил: — Андрей, ты принял решение? Жданов замер, уставившись в окно. — Да! — Это ответ на мой вопрос по плану? — Да! Да, Рома, я принял решение, и да, я согласен. Глобально. Но у меня есть ряд вопросов к твоим... методам. Рома едва заметно усмехнулся. Главное было сделано — Андрей проглотил наживку. — Обсудим, — Рома сложил руки на груди, пристально глядя на друга. — Ты чего разбушевался? — А мне не с чего бушевать?! — Андрей резко развернулся, в глазах полыхнуло опасное пламя. — Ты приносишь мне вот это, кидаешь почти в лицо, и выясняется, что вы с моей секретаршей строили планы за моей спиной все выходные. Рома, мне кажется, у меня более чем достаточно поводов злиться! Малиновский медленно приподнял ладони вверх — жест открытый, почти миролюбивый, мол, «сдаюсь, ты прав». Но голос его прозвучал вопреки жесту — жестко и без капли сочувствия. — Да без проблем. Хочешь орать — ори. Только почему на Пушкареву, а не на меня-то? Я, в отличие от нее, подставную фирму на своем имени не держу, и хлопнуть дверью, оставив себе твои денежки, не могу. Ты на нее срываешься, потому что это проще всего? План вообще-то мой. — Идея с факторингом тоже твоя?! — Жданов почти задохнулся от возмущения. — Что ты мне рассказываешь, Ром? Ты в этом не сечешь вообще! Твои тут ткани и подбренд для неликвида. Всё! — Факторинг — идея Зорькина, — Рома спокойно кивнул, не давая втянуть себя в крик. — Тут ты прав, я в этом не секу. Андрей замер, и его лицо на мгновение приобрело озадаченное выражение, которое тут же сменилось резкой гримасой недовольства. — Подожди-ка… Откуда здесь взялся Зорькин? — Приехал с Катей, — Рома лениво повел плечом, словно это было само собой разумеющимся. — Он и правда её друг. Финансист, сидит без работы, Катя его привлекла для расчетов. Такой же смешной ботаник, как и она. Но при этом умный, исполнительный и не задает лишних вопросов. Зато подкидывает хорошие идеи. Такие, как эта. — Просто привлекла для расчетов? — Андрей сощурился, и в его голосе прорезались опасные нотки. — Одна, значит, она не справляется? Ей понадобилась «группа поддержки»? — Именно. Объем данных колоссальный, Андрюш. Он помогает ей сводить концы с концами в этом безумии. Что тебе еще не нравится? — Мне не нравится, что вы с Катей и этим Зорькиным решали всё это без меня! — Андрей сорвался на шипение, подавшись вперед. — Почему она привезла его к тебе, а не пришла ко мне? Почему я узнаю о «хороших идеях» какого-то постороннего парня последним?! — Потому что я решил, что идти к тебе с пустыми идеями и без цифр — это бред, — Рома ответил максимально прохладно, глядя другу прямо в глаза. — Ты был не в том состоянии, чтобы обсуждать гипотезы. Он подался вперед, заставляя Андрея поймать свой прямой, холодный взгляд. — Палыч, отдели сейчас президента от себя самого. Нам нужен первый. У второго будет время обидеться позже. Андрей замер, тяжело дыша. — Что тебе не нравится в этом? — Рома подбородком указал на папку, лежащую на краю стола. Андрей сверкнул глазами, но ответил уже без прежнего визга. Голос его стал резким, сухим: — Ткани. То, что ты предлагаешь, — это афера с риском сесть. Реальным, Ром. Если об этом узнают, нас будут полоскать во всех газетах и журналах. Имя «Зималетто» просто смешают с грязью. Все остальное... мне тоже не нравится, но оно хотя бы не такое грязное. Рома коротко хохотнул, и в этом звуке не было ни капли веселья. — Андрей, если всё это всплывет раньше времени — нас потянет на дно целиком, со всеми твоими «чистыми» идеями. Ткани я возьму на себя. Он подался вперед, заглядывая Андрею в глаза. — Если что — сделаешь вид, что был не в курсе. Деньги туда пойдут не из компании, мои связи, мои каналы. С тобой это можно будет связать минимально. Скажешь, что я это провёл через свои каналы. Ты в это не лез — и правильно сделал. Так что в крайнем случае отмажешься тем, что коварный Малиновский прокрутил схему за твоей спиной, а ты — белая овечка. Андрей замер. Он смотрел на Рому, и в этом взгляде смешивались благодарность, страх и какое-то болезненное отвращение к ситуации. — Ром, мне это не нравится. Всё это. Малиновский равнодушно пожал плечами, откидываясь назад. — Мне тоже. Но у нас нет других вариантов. И вот тут в кабинет вернулась Катя. Она вошла тихо, почти бесшумно, держа в руках ту самую синюю папку. Лицо её было спокойным, но по тому, как она избегала смотреть на Андрея, было понятно — она всё еще на взводе. — Роман Дмитриевич, — она положила документы перед ним, — маркетинговые отчеты. Телефона на столе я не нашла, может быть, вы его... в машине оставили? — В машине? — Рома картинно нахмурился, снова похлопав по карманам и чувствуя под пальцами твердый корпус мобильного. — Да, вполне возможно. Катенька, вы чудо, спасибо. Андрей проводил её взглядом, полным тяжелого, невысказанного подозрения. Он всё еще искал в её движениях следы «того самого», о чем шептал его внутренний ревнивец, но видел только задерганного секретаря. Рома перехватил этот взгляд и внутренне поморщился. Он вспомнил, как совсем недавно у себя на кухне вытряхивал из Кати женщину, требуя вернуть на место профессионала. Теперь ему приходилось проворачивать тот же фокус с лучшим другом. «Господи, — подумал Рома, — я тут что, единственный, кто в состоянии отложить лишние эмоции?». — Андрей, — Рома постучал пальцем по синей папке, возвращая Жданова в реальность. — Хватит смотреть на Катерину Валерьевну так, будто она украла у тебя любимую ручку. Садись. Катя, записывайте. Жданов нехотя опустился в кресло. Напряжение в плечах никуда не делось, но взгляд стал более сфокусированным. — Значит так, — Рома открыл папку. — По тканям: я связываюсь со своим человеком сегодня вечером. Счета пойдут через офшор, который я подготовил. Катя, по факторингу — Зорькин ждет подтверждения. Если Андрей подписывает первичку сейчас, к среде у нас будут живые деньги на счетах. Катя резким движением раскрыла блокнот и, быстро пробежав глазами по кабинету, остановилась на ручке, которую Рома крутил в пальцах. Она шагнула вперед и после короткой паузы спросила: — Можно? Рома на секунду замер и протянул ручку ей. Она осторожно её забрала и села в кресло с блокнотом, полностью готовая фиксировать распоряжения. Андрей молча смотрел на них обоих. — Хорошо, — выдохнул Андрей, и это «хорошо» прозвучало как приговор. — Давайте ваши бумаги. Но Рома... если это дерьмо выплывет, я первым скажу, что ты — коварный мерзавец. Рома позволил себе короткую, почти хищную улыбку. — Договорились, Андрюш. Для друзей — кто угодно.