Смотри на меня

10 мая 1994 года. Поместье Сальваторе. Утро Джейн открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок. Белая лепнина с аккуратными узорами — она изучила каждую завитушку за четыре месяца, проведённые в этом доме. Утро. Снова утро. Снова десятое мая. Она села на кровати, провела ладонью по лицу, прогоняя остатки сна. Рядом на тумбочке лежал кулон — она машинально коснулась его пальцами, проверяя, на месте ли. Тёплый металл отозвался привычным спокойствием. За окном — идеальная картинка девяносто четвёртого: яркое солнце, зелёные листья, ни облачка. Город застыл в своём бесконечном мае, и только они трое помнили, что этот день уже был. Тысячу раз. Вампирский слух уловил голоса раньше, чем она успела встать. Этажом ниже, в гостиной, уже спорили. — ...я тебе говорю, мы уже проверяли эту улицу! — Голос Деймона звучал раздражённо. Снова. — Значит, проверим ещё раз. Вдруг в этот раз повезёт? — Бонни была упряма. Снова. — Определение безумия, Бонни. Делать одно и то же и ждать другого результата. Джейн закрыла глаза. Голоса стихли, и она позволила себе провалиться в воспоминание.

***

Flashback

Четыре месяца назад. Где-то между жизнью и смертью. Шум мотора. Свист ветра за окном. Рядом — Елена, напряжённая, вцепившаяся в сиденье. Деймон за рулём, с привычной полуухмылкой, но в глазах — то, что Джейн научилась читать за последние месяцы: готовность к смерти. — Ты уверена, что хочешь быть здесь? — спросил он тогда, мельком взглянув на неё в зеркало заднего вида. Джейн не ответила. Просто посмотрела в окно на приближающиеся огни «Мистик-Гриля». Она не была героиней. Она просто устала прятаться. Устала ждать, когда очередные близкие люди умрут, а она останется. Взрыв был красивым. Джейн всегда это помнила — даже сквозь боль, даже сквозь тьму, накрывшую сознание.

***

Она открыла глаза. Белая лепнина. Солнце за окном. Внизу Деймон и Бонни продолжали свой вечный спор. Джейн встала и направилась в ванную. Горячая вода помогла сбросить остатки сна — ритуал, который она повторяла каждое утро, чтобы не потерять связь с реальностью. Чтобы помнить, что она ещё жива, даже если этот день не кончается. Завернувшись в большое махровое полотенце, она вышла в коридор, направляясь в свою комнату — и нос к носу столкнулась с Деймоном. Он замер. На секунду — всего на секунду — в его глазах мелькнуло что-то, похожее на лёгкую растерянность. Джейн застыла тоже, осознав, что полотенце — не самый надёжный наряд для встречи в коридоре. Деймон моргнул. Быстро взял себя в руки, но усмешка уже тронула уголки губ. — Завтрак готов, — сообщил он с интонацией человека, который только что совершил подвиг. — И уже ждёт тебя внизу. Джейн приподняла бровь. — Оладьи? — С глазами из черники и клыками из сливок, — подтвердил он с нескрываемым довольством. Джейн коротко усмехнулась. — В этом мире ничего не меняется. — Это называется стабильность, — парировал Деймон. Она чуть склонила голову, делая вид, что задумалась: — Хотя, знаешь... кое-что всё-таки меняется. Месяца три назад я бы дважды подумала, прежде чем это есть. — И сейчас думаешь? — Сейчас я хотя бы знаю, что ты не пытаешься меня отравить, — она усмехнулась. — Прогресс. Деймон театрально приложил руку к груди. — Ты мне льстишь. Джейн хмыкнула и жестом указала на лестницу: — Иди уже, остынет. — Не остынет, — он развернулся и, не оборачиваясь, добавил: — Я всё контролирую. Джейн покачала головой, провожая его взглядом, и скользнула в свою комнату. Через десять минут она спустилась вниз — в джинсах-клёш, обтягивающей чёрной футболке и клетчатой рубашке, небрежно застёгнутой на пару пуговиц у талии. Волосы всё ещё были влажными после душа, и она убрала их в низкий хвост, открывая лицо. В гостиной пахло свежими оладьями. Бонни сидела за столом, задумчиво ковыряя вилкой в своей тарелке. Деймон стоял у плиты, ловко переворачивая очередную порцию. Джейн села за стол, взяла оладью с черничными «глазами» и откусила кусочек. Сладко. Горячо. Почти как дома. Почти.