13 уроков Трис Арчер | Сезон 1: десятый класс

      2 сентября 2014 года       Сегодня мой первый учебный день в новой школе. Раньше мы жили в Бруклине, и я училась в старшей школе «Brooklyn Magnet School for the Arts & Athletics». Однако, проучилась я там всего год, так как в прошлом году отчиму внезапно предложили новую престижную должность в какой-то юридической фирме в Пенсильвании, из-за чего встал вопрос о переезде. Родители посоветовались, и приняли решение согласиться на предложение и переехать, дабы улучшить материальное состояние семьи. И когда новое жильё было найдено и куплено, а вещи собраны, мы двинулись в путь, и тридцатого июня нас уже встречал наш новый дом. Июль и август пролетели незаметно, так как мы всё время были заняты ремонтом, приобретением мебели, заботами об обустройстве нового жилища, поиском поликлиники и семейного врача, и бюрократической беготнëй для оформления новых медицинских страховок и зачисления меня в новую школу. Из-за такого плотного «графика», а может также из-за того, что кто-то уехал на каникулы, летом мне так и не удалось познакомиться ни с кем из ребят из моей новой школы. А наша семья успела познакомиться разве что только с соседями, но их дети младше меня и учатся на средней ступени.       И вот, наконец, я села в школьный автобус, и поехала навстречу новым знакомствам и новым урокам. Меня переполняло волнение, и от этого я стала дышать чаще, а мои руки слегка дрожали.       Я села на свободное место у окна, так как мне там больше нравиться сидеть, чем в проходе. Вслед за мной в автобус вошла симпатичная девушка с длинными волнистыми каштановыми волосами, в джинсовке и лëгкой красной шапке. Она подошла ко мне и, указав на свободное место рядом, спросила: «Я могу сюда сесть?» — Конечно, садись, — добродушно ответила я, и она тут же расположилась справа от меня. — Я Беатрис, а как тебя зовут? — представилась я. — Ханна, — коротко ответила девушка. — Ты из какого класса? — Из десятого. — О, так ты выходит, моя одноклассница? Я тоже из десятого.       Ханна с удивлением посмотрела на меня. — Я тебя в первый раз вижу, — сказала она. — Конечно, я ведь новенькая, — поспешила объяснить я.       Ханна молча покачала головой и отвернулась. Затем в еë глазах я заметила некую растерянность, отчасти даже страх. Я хотела спросить, вас ли в порядке, но она меня опередила. — Я бы не советовала тебе со мной общаться, — неожиданно сказала она. — Почему? — недоумевающе спросила я. — У меня в школе дурная репутация, — неохотно ответила Ханна. — Из-за чего?       Вместо ответа одноклассница резко сорвалась с места и метнулась в конец автобуса. Я пожала плечами. «Странная девушка», — подумала я.       Так как нормально поговорить с попутчицей мне не удалось, мне пришлось в одиночестве разглядывать пейзажи за оконом. Что, в принципе, тоже не так уж плохо — хотя бы маршрут изучу, и, может быть, на обратном пути пешком пойду.       Наконец, автобус остановился. Вдохнув полной грудью, чтобы справиться с волнением, я встала со своего места и поспешила выпрыгнуть наружу, чтобы быстрее оказаться на школьном дворе и узнать, чем же тут дышит школьное сообщество.              Школьный двор был небольшим и ухоженным, но многолюдным. Сразу видно, что жизнь здесь кипела через край. Старшеклассники в ярких одеждах сновали туда сюда, шумные компании стояли группками и о чём-то оживлëнно беседовали. Передо мной мелькало много разных лиц, и первое, что бросилось мне в глаза — в отличие от «разноцветного» интернационального Бруклина, подавляющее большинство учеников здесь были белыми, как и я. «Надеюсь, они тут не расисты и не конченые консерваторы», — подумала я. Но, пробираясь ко входу, я добродушно улыбалась и махала рукой в знак приветствия каждому встречному. Реакции были разными — кто-то отвечал тем же, кто-то игнорировал, а кто-то гримасничал, в основном парни. «Надеюсь, меня тут не сочтут наивной дурочкой из-за моей открытости и моего добродушия», — промелькнула моя следующая мысль, связанная с моей привычной манерой взаимодействия с окружающим миром.       Я открыла двери школы и зашла внутрь. В коридорах, ясное дело, людей было ещё больше, чем во дворе. Я подошла к синим железным шкафчикам, достала из внешнего кармашка рюкзака розовую бумажку с номером моего, и стала искать, сверяя цифры. Неожиданно сзади раздался голос: — Новичок? Дай угадаю — ищешь, где тут спрятаны все секреты? Я обернулась. На меня смотрела мелированная блондинка, в розовой майке и джинсовой юбке. Она выглядела уверенно, но добродушно. Смотрела на меня с интересом, улыбалась. — Секреты потом, — с ноткой юмора ответила я. — А пока я ищу, где мой хлам хранить, — я показалa потенциальной новой приятельнице бумажку и указала на дверь шкафчика 533 — Вроде вот этот. — Бинго! — ответила блондинка, и сразу представилась. — Я Хлоя, капитан команды чирлидерш. А ты, наверное, та самая новенькая из Бруклина? Я видела вас с мамой в коридоре, когда вы оформлялись. — Да, это я, — ответила я, но представляться не спешила. Замявшись, я отвернулась к шкафчику, и стала складывать туда учебники и тетради, которые мне не нужны на первый урок, а также свой ланч.              Раньше я всегда это делала сразу, на автомате, но в этот раз задумалась. Теперь я новенькая, а это значит, что мне вовсе необязательно представляться так, как раньше, я могу придумать себе новый вариант. Новый штат, новая школа — новое имя. И тут я вспомнила необычный вариант своего имени, который когда-то прочитала в подростковой антиутопии, а затем услышала весной в этом году, когда ходила в кино на её экранизацию. Оно было коротким, современным и молодëжным и идеально подходило для старшеклассницы, а его звучание могло придать мне смелости и уверенности. Стоило попробовать. Я развернулась и посмотрела Хлое в глаза. — Так как тебя зовут? — спросила она. — Меня зовут Трис, — озвучила я свой выбор, ощущая, как это новое имя инициируется с моей личностью и становится моим. Хлоя кивнула, нисколько не удивившись. Для неё это было обычное имя. — Привет, Трис. Приятно познакомиться, — сказала она. — Мне тоже очень приятно познакомиться, — последовал мой стремительный ответ, и я протянула руку для рукопожатия.              Так и состоялось моё первое знакомство. Пока мы шли к кабинету литературы по коридорам первого и второго этажа, Хлоя успела провести экспресс-экскурсию — показывала рукой на двери кабинетов и прочих помещений, проходы, поясняя, где что находится. Когда мы поднимались по лестнице, она вкратце рассказала про местный уклад, школьную администрацию и учителей, пояснив при этом кто из них кринж, а кто — адекват. Хлоя болтала без умолку, не давая вставить ни словечка, и замолчала только тогда, когда мы подошли к нужному кабинету. — А откуда ты узнала, что я из Бруклина? — наконец смогла я задать вопрос, крутившийся всё это время у меня в голове. — В офисе администрации говорили, когда вы с мамой оформлялись. Я тогда заходила к завучу по важному чирлидерскому поручению, и услышала. — Ясно, — кивнула я. Мы зашли в кабинет, я представилась учительнице, миссис Кларк, которая по совместительству была нашим классным руководителем. Она представила меня классу, и я села на свободное место. Начался урок литературы, первый урок в новой школе. Тема — Великий Гэтсби как главная книга американской литературы.       

***

      Во время обеда Хлоя пригласила меня за свой стол, рядом с чирлидершами, агитировала вступить к ним в клуб. Я не хотела быть чирлидершей, но и начинать общения с ними с отказа, когда они так радушно позвали меня за свой стол, мне тоже не хотелось, поэтому из вежливости я сказала, что мне надо подумать над их предложением. Как раз в это время мимо нас прошли парни из школьной бейсбольной команды в голубых фирменных толстовках. — А это наши красавцы, которых мы поддерживаем на соревнованиях. Короли нашей школы, — прокомментировала Хлоя, указав рукой в сторону парней.       Я чуть было не скривилась, но вовремя замаскировала своё выражение лица под интеллектуальный скепсис. «Короли школы? Что? А как же королевы? У них здесь что, патриархат? Мда, куда я попала!» — пронеслось у меня в голове. — А почему вы называете их королями школы? — искренне поинтересовалась я, желая получше узнать тонкости их уклада и социальный контекст школы «Либерти». — Ну, они — наша гордость. Побеждают в соревнованиях, приносят школе награды и рейтинги, — растерянно попыталась объяснить Хлоя, в её взгляде читалось немое удивление, будто я её спросила о какой-то очевидной аксиоме, не требующей доказательств. — А у вас только спортивные успехи ценятся? Как же олимпиадники по научным предметам, например, по математике? — мне хотелось докопаться до сути, поэтому я не собиралась отставать с вопросами, пока не пойму окончательно. — Трис, тут тебе не Бруклин, у нас академиков не выращивают, — насмешливо отозвалась одна из чирлидерш, кажется, Шерри. — Стоп, я сама всё объясню, — строго сказала Хлоя, прервав все смешки и перешëптывания и выставив руку ладонью вперёд перед лицом коллеги. Затем, внимательно посмотрев на меня, повернула голову в сторону стола спортсменов, и принялась терпеливо разъяснять. — Тот парень справа у окна, который сейчас громко смеётся — Брайс Уокер, капитан бейсбольной команды. Его отец состоит в совете попечителей и тратит огромные пожертвования на нашу школу. Стадион построен благодаря ему. И ремонт в школе, и установка новых шкафчиков. Без щедрой помощи мистера Уокера наша школа была бы намного хуже, — на фразе про отца главная чирлидерша понизила голос почти до шëпота и наклонилась корпусом ко мне вперёд, будто рассказывала какой-то секрет. Когда она замолчала, я понимающе кивнула головой.       Теперь всё ясно. Школа благодарна отцу Брайса за материальную помощь, а самому Брайсу и его команде за спортивные успехи. — А тот высокий симпатичный кореец — Зак Демпси, самый сильный игрок после Брайса, — продолжила Хлоя, и, внезапно вспомнив о чём-то, добавила. — Кстати, сегодня же у него вечеринка по поводу начала учебного года! — сказала она, улыбнувшись, и её глаза блеснули. — Почти вся школа будет. С десятого по двенадцатый. Ты с нами?       Мои глаза округлились от удивления. Меня что, только что пригласили на вечеринку? Вот это да! Адреналин дëрнул где-то под рëбрами — наконец-то крутая движуха, которую я ждала всю свою жизнь. — Это приглашение? — будто всё ещё не до конца поверив своему счастью, я осторожно задала глупый вопрос. — Ну ты смешная! Да, типо того, — немедленно последовал ответ Хлои. — Вау! Однозначно, я в деле! — ответила я на приглашение, и Хлоя дала мне пятюню. Потом она добавила меня в чат школы, где в закрепе висело объявление о вечеринке, и скинула мне адрес в личных сообщениях.

***

      Остаток учебного дня прошёл в муторном нетерпеливом ожидании. Я не могла сосредоточиться на занятиях, думала только о вечеринке. Второй конкурирующей мыслью был незаданный вопрос про женский спорт в «Либерти». С чирлидершами понятно, но что насчёт других видов спорта? «Разберусь потом, а сегодня буду наслаждаться первой тусой в моей подростковой жизни», — мысленно решила я, поглядывая на часы. После последнего звонка я рванула домой, в уме выбирая наряд из своего вечернего гардероба.       Дом встретил меня тишиной и оставшейся грязной посудой на кухне после родителей. Загрузив еë в посудомойку и нажав пару кнопок, я ушла в свою комнату готовиться к вечеру. Я должна выглядеть, как звезда, и всех поразить. Нельзя ударить в грязь лицом. Я открыла шкаф, и вывалила на кровать всё, что могло сойти за «вечерний наряд». И стала рассматривать и примерять. Серебристое платье с пайетками — старомодное и уже не новое, к тому же, оно мне уже стало маловато. Кислотно-жëлтая майка со смайликом и рваные джинсы с декоративными камушками? Стильно, но слишком повседневно. Тëмно-зелëное прямое платье без рукавов выглядит строго, просто и официально — не подходит. Красное с лентой на вырезе и бантом на спине — отличный рождественский костюм, но не для сегодняшнего вечера. Тëмно-синее кружевное в пол — слишком торжественно, оставлю для зимнего бала. И последнее — чёрное без рукавов, с декольте и кружевной полоской на животе, облегающее фигуру и длиной до колена — вот оно! То, что надо. В коллекции моих нарядов оно было самым взрослым и сексуальным, и как нельзя лучше подходящим для сегодняшнего мероприятия. Я ещё ни разу его не надевала с тех пор, как мама в январе этого года согласилась его купить для меня в «love republic». На «особый случай», как она тогда сказала. Вот он и настал.       Я надела выбранное платье и уставилась в зеркало. Отражение было странным: мягкие, почти детские черты в обрамлении густых светло-русых волос, которые жили по своим законам. Они были расчёсаны, но не приглажены — пушистые пряди сверху электролизовались, упрямо расходясь от пробора.              «Идеальных причёсок тут и без меня хватит», — мелькнула мысль.       Я сбросила пряди за спину, почувствовав, как прохладные кончики коснулись открытых плеч. Нет, собирать их не было смысла. Пусть остаются такими — живыми, чуть диковатыми, в контрасте с нарядным платьем. Это был мой компромисс между «особенным случаем» и собой. В зеркале на меня смотрела не ухоженная кукла, а нарядная я — в своём первом взрослом платье, со своими неидеальными волосами и без накладных ногтей. Это отчасти было рискованно, я ощущала себя тревожно. Но это было честно. И, кажется, именно так и надо было идти на свою первую большую вечеринку, сохранив часть своей идентичности в новом образе.       Теперь макияж. Мама часто говорила, что я и так красивая, настаивая, что в моём возрасте (пятнадцать лет) ещё рано красить стрелки, и пользоваться красной помадой, которой я впервые накрасила губы в двенадцать лет на зимнем балу в шестом классе, украдкой стащив её из маминой косметички. Ох какой тогда был дома скандал! Да и в школе тоже от директрисы досталось. Но сегодня я решила попробовать таки сделать стрелки и подкрасить тушью и без того длинные ресницы, чтобы их подчеркнуть. Зелëные глаза были широко открыты, а зрачки немного сужены при свете ламп на люстре. Я достала свою единственную подводку, которую тоже купила в тайне от родителей себе на последний день рождения на деньги, подаренные ими, и неуверенно повела линию вдоль века. Именно в этот момент, когда я пыталась сделать ровную стрелку, в дверь постучали.       Сердце ёкнуло, как будто меня поймали на краже. Рука дрогнула, и по веку поползла чёрная клякса. Чёрт! Я бросила подводку в ящик комода и инстинктивно отпрянула от зеркала, как будто пытаясь скрыть, чем я здесь только что занималась. «Особый случай» в моей голове громко столкнулся с родительским «тебе всего пятнадцать». — Беа? Ты там? — послышался мамин голос из-за двери. — Да-да, секундочку! — голос прозвучал выше обычного. Я судорожно потянулась за ватным диском и мицелляркой, смазывая кляксу, отчего стало только хуже — получилось грязное пятно. Отлично. Просто отлично.              По второму, уже более настойчивому стуку я поняла — ждать нельзя. Сделала глубокий вдох, расправила плечи (как будто это могло помочь), и открыла дверь.       На пороге стояли родители. Мамин взгляд скользнул по моему лицу, задержался на сером пятне над веком, потом опустился на платье. Стивен, отчим, стоял чуть сзади. Он молча и строго смотрел на меня, и в этом взгляде можно было прочесть целую лекцию об ответственности и подобающем виде. — Беата, а ты куда собралась в таком виде так поздно? — назидательно спросила мама. — Ты на часы смотрела? Уже полседьмого!       В её глазах отразился не гнев, а страх, переживание из-за моего взросления. Она видела этот бунт, этот поиск себя, и это её пугало больше, чем макияж. Вот оно. Момент истины. Я собрала всю свою храбрость, которую копила с самого обеда. — Во-первых, — сказала я, и мой голос прозвучал чётче, чем я ожидала, — больше не называй меня так. Ни Беата, ни Беатрис, ни Беа, теперь я — Трис.       Мама глубоко вздохнула и замерла от неожиданности. Похоже, мои слова для неё были чересчур дерзкими. — Хорошо, я постараюсь тебя так называть, но мне нужно время, чтобы привыкнуть. А можешь сказать нам, куда ты собралась? — неуверенно спросила мама, уже не так требовательно, как в первый раз.       Я вдохнула полной грудью, чувствуя, как лёгкость возвращается ко мне. Первая победа была одержана. — Мамуля, меня пригласили на вечеринку начала учебного года! У Зака Демпси! — я выпалила это одним духом, стараясь звучать убедительно, а не как оправдывающийся ребёнок. — Ну, не знаю... — скептично отозвалась родительница, отчим поджал губы, строго оглядывая меня с ног до головы. — А кто такой Зак Демпси? Кто тебя пригласил? — вмешался Стивен. — Да какой-то парень из спортивной команды. Там почти вся школа соберëтся, меня Хлоя пригласила, моя новая подруга. Она в одном классе со мной учится, — скороговоркой протараторила я. Серце билось в бешенном ритме от волнения. Я посмотрела на маму. — Ну мам, мне уже пятнадцать! — взмолилась я. Я видела их сомнения, но в моих глазах светился такой восторг, что они сдались. — Хорошо, только скажи нам адрес, куда ты пойдëшь. И во сколько ты собираешься вернуться? Тебе же завтра в школу. — Ну, начало в семь, значит, в пол одиннадцатого буду дома. — Позвони, когда будешь возвращаться назад, мы тебя встретим.       Услышав мой недовольный вздох, сопровождавшийся закатыванием глаз, мама пояснила: — Это для твоей же безопасности. И, пожалуйста, никакого алкоголя. Ты помнишь нашу договорённость. — Я знаю, знаю! Ни капли, — поспешно заверила я. — Я же обещала. Спасибо вам! Я обняла их по очереди и поцеловала маму в щëчку. Это был долгожданный пропуск в новый мир.       После того, как родители вышли из моей комнаты и ушли ужинать, я закрыла дверь и облокотилась на неё спиной, выпуская воздух, которого, казалось, не хватало на протяжении всего разговора. Адреналин ещё дрожал в кончиках пальцев, но это была дрожь победы. Они отпустили.       Я вернулась к зеркалу. След от подводки теперь напоминал боевую раскраску. Ну и ладно. Я смочила ещё один диск и тщательно стёрла всё, оставив лишь тонкий слой туши, а затем стала пытаться снова. На этот раз мне никто не помешал, и я аккуратно накрасила тоненькие и не очень длинные стрелки. Потом было немного блестящей пудры, багряно-золотистые тени, и, наконец, нежно-персиковая помада — с моими яркими глазами красная действительно выглядела бы вульгарно и рисковала привлечь нежелательное внимание со стороны особо похотливых парней школы Либерти. Не отрывая взгляда от зеркала, я нащупала рукой на комоде безободковые, с золотыми дужками и переносицей очки, и надела их на себя. Потом достала из шкатулки висячие золотые серьги с зелëными камушками на английском замочке, и надела их вместо своих повседневных. Оглядев себя с ног до головы, в последний раз поправила платье и накинула лёгкую куртку.

***

      Перед тем, как выйти из дома, на пороге я обернулась. Родители стояли в дверях гостиной, два тревожных силуэта на фоне уютного, но ещё чужого интерьера. Я помахала рукой — жест, который должен был означать «всё под контролем», и выскользнула в тёплые сентябрьские сумерки. Сердце наконец забилось в ритме не страха, а предвкушения. Впереди была музыка, новые лица и мой первый большой вечер в новой жизни.       Я ещё не знала, что с этого вечера начнётся отсчёт — тринадцати уроков, которые изменят всё. И первый урок преподнесёт мне капитан бейсбольной команды с громким смехом и опасными шутками. Но это будет потом. А пока... пока я просто бежала навстречу своей первой вечеринке.