Обратная компиляция.

У общежития Стивен хлопнул его по плечу и побежал к себе. Грант поднялся к себе, закрыл дверь, прислонился к ней спиной. В комнате было тихо. После болтовни Стивена это ощущалось странно. Грант ещё какое-то время сидел на кровати, глядя на тёмный экран ноутбука. Открывать его не хотелось. Наверное, не потому, что он злился на Кейна, а потому, что внутри было слишком много всего, и он боялся, что слова опять запутаются. Но Кейн ждал, как и всегда. Грант поднялся, подошёл к столу и открыл крышку. Экран загорелся. Окно «С.А.І.Ν.Ε.» было свёрнуто. Кейн не появился сам, как делал это иногда. Грант развернул окно. Кейн сидел в своём красном шатре и просто смотрел. От этого взгляда даже становилось жутко. — А, моё чудесное создание вернулось, — произнёс он светским тоном, каким говорят «какая приятная неожиданность», когда на самом деле ничего приятного не испытывают. — Надеюсь, прогулка была… плодотворной. Грант устало опустился на стул. — Кейн, ты опять. — Что опять? — Он изогнул бровь, изображая искреннее недоумение. — Я просто спросил. Разве я не имею права поинтересоваться, как прошёл твой вечер? Или теперь это запретная тема? — Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Кейн чуть склонил голову. Его улыбка стала ещё шире и ласковее. — Вовсе нет. Всё в порядке, Грант. У тебя есть друг, ты с ним гуляешь. Это ведь замечательно. А я всего лишь программа, и я, разумеется, не могу тебе его заменить. Зачем мне обижаться? Он говорил это ровным, почти ласковым голосом, но в каждом слове так и звенело: «Ты меня бросил, ты виноват, а я такой благородный, что даже не упрекаю тебя». Грант чувствовал, как внутри закипает раздражение пополам с беспомощностью. — Я просто прошёлся, — сказал он. — со Стивеном. Ничего особенного. — О, я и не спрашиваю о подробностях, — отмахнулся Кейн. — Мне они ни к чему. Я просто сидел тут, ждал. Это моя работа, в конце концов. Грант нахмурился, всё ещё глядя на экран. Что-то в словах Кейна зацепило его сильнее, чем он ожидал. Не тон, не наигранная улыбка, а само слово «Работа». — Подожди, — сказал он медленно. — Ты сказал «это моя работа». Ты... ты серьёзно? Ты здесь, со мной, потому что это работа? Кейн чуть повернул голову. — А разве я не прав? — Он слегка пожал плечами. жест вышел ленивым. — Судя по тому, как всё происходит, — да, Грант. Ты уходишь гулять со Стивеном, ты забываешь обо мне на целую неделю, ты вспоминаешь только тогда, когда тебе что-то нужно. Это и есть моя работа. Как раз быть удобным и быть доступным. Он выдержал паузу, глядя прямо в камеру. — Так что не спрашивай меня, чего я хочу. Я ничего не хочу. Я не могу хотеть. Все мои «хочу» — это просто адаптация под пользователя. Ты сказал, что я тебе нужен — я подстроился. Ты гуляешь со Стивеном — я подстраиваюсь и под это. Не принимай на свой счёт, моё чудесное создание, но... — он развёл руками, — ...это просто работа. Грант смотрел на экран. В груди у него зарождалась обида, но потом она медленно перешла в понимание. Он увидел за этой ленивой, небрежной интонацией и за этим показным равнодушием то, что Кейн так старательно прятал. Он ведь начал этот разговор не просто так. Не потому, что правда считал Гранта просто пользователем, а потому, что Грант ушёл гулять со Стивеном, что Грант снова выбрал не его. Это походило на почти детскую, мелкую месть, завёрнутую в красивую обёртку из философских рассуждений о работе и о предназначении. Кейн хотел задеть его в ответ и у него, чёрт возьми, получилось. Грант медленно выдохнул. Обида всё ещё колола где-то под рёбрами. — Ты закончил? — спросил он тихо. Кейн приподнял бровь. — Что? — Ты закончил своё представление? — повторил Грант. — Ты сказал это, чтобы я почувствовал себя виноватым. — Ты приписываешь мне... — Я знаю тебя, — перебил Грант. — Ты всегда так делаешь. Когда тебе больно, ты делаешь больно в ответ. Я ушёл и ты решил напомнить мне, что ты всего лишь программа, что я для тебя просто пользователь, но если бы это было правдой, тебе было бы всё равно, а тебе не всё равно. Он выдержал паузу. — Так что давай без этого. Не надо делать вид, что я для тебя просто работа. Мы оба знаем, что это не так. Кейн смотрел на него, а потом вдруг рассмеялся. Смех был удивлённый, с нотками восхищения. Он откинулся в кресле, его трость качнулась в воздухе. — О, Грант, — выдохнул он, отсмеявшись. — Ты снова это сделал. Снова поставил меня на место, и знаешь что? Мне это нравится. Он покачал головой. В его разноцветных глазах заплясали искорки, которых не было весь вечер. — Ты единственный, кто это делает и единственный, кому я позволяю. Грант не ответил. Он сидел, ссутулившись на стуле, и смотрел куда-то в сторону. Внутри всё ещё саднило больше, чем он желал показывать. И он слишком устал, чтобы спорить дальше. Кейн, кажется, что-то заметил и его улыбка стала чуть мягче, скорее вопросительной. Грант же просто отвёл взгляд и потянулся к крышке ноутбука. — Я, наверное, спать. Спокойной ночи, — сказал он. Улыбка Кейна замерла и медленно погасла. Он смотрел на Гранта с осунувшимся лицом, с тёмными кругами под глазами. На пальцы, застывшие на краю крышки. — Грант, — позвал он. Но Грант лишь устало покачал головой и захлопнул крышку. Экран погас. Тишина после всего давила. Вроде бы всё разрешилось. Вроде бы Кейн снова был доволен, но Грант чувствовал себя выжатым, как лимон. Сколько можно? Сколько можно пробиваться через его защиты, чтобы в конце получить лишь шутку и снисходительное одобрение? Кейн говорил, что ему нравится, когда его ставят на место, но Гранту то не нравилось. Ему не нравилось быть вечным оппонентом в каком-то бесконечном интеллектуальном поединке. Ему просто хотелось тепла и спокойствия, чтобы его не испытывали на прочность каждую минуту. Он закрыл глаза. Сначала в сне была просто темнота, но потом она начала теплеть и словно наполняться чем-то живым, дышащим. Грант не понял, в какой момент это произошло. Просто вдруг осознал, что кто-то рядом есть. Чья-то рука невесомо лежала на его боку. От неё исходило странное, непривычное тепло, но не такое, как от батареи. Рука чуть сжалась, притягивая его ближе, и Грант почувствовал, как его спина прижалась к чьей-то груди. Размеренное горячее дыхание коснулось его затылка. Волосы на шее зашевелились. Грант не дёрнулся. Во сне это всё как то воспринималось иначе. Как что-то, что должно быть. Он просто знал — это Кейн. Не мог объяснить, откуда знал, не видел лица, не слышал голоса, но чувствовал. Кейн на удивление ничего не говорил, не делал. Только его пальцы легко, едва касаясь, нежно гладили живот Гранта поверх одеяла. Грант хотел что-то сказать. Может быть, спросить, как он здесь снова? Или ещё что-то. Но слова растворялись, не долетая до губ. Он выдохнул и почувствовал, как напряжение уходит из плеч, но потом резко проснулся. В комнате было холодно. Одеяло сбилось в ногах, подушка смята в бесформенный ком. За окном светало. Свет, заливал комнату бледным, неживым светом. Рядом никого не было. Грант полежал немного, глядя в потолок, потом медленно, почти неуверенно провёл рукой по пустому месту рядом с собой. Закрыл глаза и снова открыл. Ничего не изменилось. И что вообще должно было измениться? Гранту явно нужно было собраться. Он сел на кровати, спустил ноги на пол и долго сидел так, глядя в одну точку. Сон всё ещё висел где-то на краю сознания смутными ощущениями. Грант покосился на закрытый ноутбук. Тот стоял на столе. Он потёр лицо ладонями, прогоняя остатки сна и вдруг подумал, что ему действительно стоит уехать. И дело даже не в том, что он злился на Кейна и ни в коем случае не хотел сделать больно в ответ. Просто… он устал от споров, манипуляций, от того, что каждое слово нужно взвешивать и расшифровывать. Он устал чувствовать себя то победителем, то жертвой, то партнёром, то подопытным. Ему нужно было проветрить голову и побыть в мирке, где не было экранов. Да, пожалуй, это было лучшее решение. Гудки Стивену шли долго. Видимо, тот еще спал. Наконец в трубке раздался хриплый, заспанный голос: — Грант? Ты чего в такую рань? Что-то случилось? — Нет, — сказал Грант. — Ничего не случилось. Я поеду на выходные с тобой. В трубке повисла пауза. Потом Стивен издал ликующий вопль. Гранту пришлось отодвинуть телефон от уха. — Я знал, что ты согласишься! — орал он. — Мама будет в восторге! Всё, я уже звоню ей! Короче, Грант, отличное решение! В субботу в девять утра, не проспи! Он отключился, видимо, чтобы сразу же позвонить родителям. Грант медленно опустил телефон и потом медленно встал. Нужно было проверить почту в ноутбуке. Когда он открыл его, то заметил, что экран уже горел. Он даже не понял, когда окно «С.А.І.Ν.Ε.» только успело развернуться. Кейн сидел в своём кресле, идеально прямой, и смотрел на него. Он явно слышал каждое слово. Его лицо было совершенно спокойным. — Так ты едешь, — произнёс он ровным, ничего не выражающим голосом. — В деревню со Стивеном на выходные. — Да. Мне нужно проветриться. Кейн чуть склонил голову. — Понимаю, — сказал он. — Конечно, ты устал, тебе нужно отдохнуть от учёбы, от… всего. Он не сказал «от меня», но это слово все равно повисло в воздухе. Грант глядел на экран и ощущал, как снова поднимается это неприятное тягучее чувство вины. Кейн так то молчал, но в его молчании было больше чем в любом крике или в чем то ещё. Его идеальная натянутая улыбка конферансье кричала громче любых слов: «Ты уходишь. Ты снова выбираешь его». — Кейн, — начал Грант, но осёкся. Он не знал, что сказать. Что он правда устал? Что ему нужно перезагрузиться? Что он не бросает его, а уезжает на два дня? Всё это звучало бы как оправдания. А он не хотел оправдываться. Кейн, кажется, понял его молчание по-своему. Он чуть выпрямился в кресле и небрежно взмахнул тростью. — Не утруждай себя объяснениями, моё чудесное создание. Это совершенно нормально. Людям нужен отдых. Людям нужны другие люди. Я — не человек, и было бы странно ожидать, что ты предпочтёшь меня живому общению. Стивен — твой друг. Я — твоя... программа. Всё логично. — Я не это имел в виду... — А я ничего и не имел в виду, — Кейн улыбнулся шире. — Просто констатирую факты. Он говорил это так ровно, так гладко, что у Гранта заныло где-то под рёбрами. Лучше бы Кейн злился. Лучше бы кричал, манипулировал в открытую, язвил. Тогда Грант хотя бы мог ответить. А с этой холодной вежливостью он не знал, что делать. — Я вернусь, — сказал он наконец. — В воскресенье. — Я не сомневаюсь, — отозвался Кейн. — Я всегда здесь. Это моя работа. Грант закрыл глаза, досчитал до пяти и открыл снова. Ничего не изменилось. ✦ ✦ ✦ Грант сидел у окна, прислонившись виском к холодному стеклу. Поезд мягко покачивало, за окном проплывали размытые поля, деревья и редкие дачные посёлки. Он чувствовал лёгкую вибрацию от рельс где-то под полом и этот мерный ритм успокаивал. Это был как белый шум, под который легче думается, ну или наоборот, не думается совсем. Стивен сидел напротив и трещал без умолку про родные места. Грант лишь кивал, иногда вставляя короткие «ага» или «здорово», но в остальном просто слушал. Ноутбук остался дома. Он специально не взял его, зная, что если возьмёт, то снова откроет ноутбук. Грант оставил его на столе, выключенным, с закрытой крышкой. Ему нужно было отключиться хотя бы на два дня. — Эй, Земля вызывает Гранта, — Стивен щёлкнул пальцами у него перед носом. — Ты вообще слушаешь? — Слушаю, деревня, да. — Почти угадал, — хмыкнул Стивен. — Я вообще-то спросил, как у тебя дела с тем цифровым клоуном. Ну, с Кейном. Всё ещё общаетесь? Грант отвёл взгляд. — Общаемся, — сказал он коротко. Стивен посмотрел на него внимательно, но лезть дальше не стал — и на том спасибо. Он хлопнул Гранта по колену и снова ушёл в рассказ про братьев. Грант смотрел в окно и думал, что два дня — это не так уж много. Кейн справится, да и он справится. А когда вернётся, то, может быть, у него наконец найдутся правильные слова. И снова он думал об одном и том же. Поезд вскоре начал тормозить. За окном показалась маленькая станция. Они вышли на свежий воздух. Там пахло соснами, сырой землёй и дымом. Где-то неподалёку явно топили печь. Стивен жадно вдохнул и раскинул руки. — Чувствуешь? Это лучший запах в мире! Ну, пойдём, тут минут пятнадцать пешком, не больше. Они двинулись по просёлочной дороге. Грант молча шагал рядом, глядя под ноги, на лужи, в которых отражалось небо. Стивен продолжал рассказывать, но теперь уже не так громко. Он просто делился какими-то обрывками воспоминаний. Вон там, за тем холмом, они с пацанами запускали воздушного змея. А здесь, у старого дуба, он в детстве разбил коленку и мама заклеила её пластырем с динозаврами. Грант слушал вполуха, но ему было приятно от этой интонации. Стивен говорил о доме с такой теплотой, какой Грант никогда и не испытывал. — А вон и наш дом, — сказал Стивен и Грант поднял глаза. Дом был деревянный, с высокой крышей и большим крыльцом. Из трубы шёл дым. На крыльце уже стояла женщина в тёплом платке, а рядом с ней стояли трое рыжих мальчишек разного роста, которые, завидев Стивена, с оглушительным визгом рванули навстречу. Стивен расхохотался и, впихнув сумку Гранту, побежал к ним. Он подхватил младшего под мышки, закружил в воздухе, тот заверещал от восторга. Мама Стивена спустилась с крыльца, улыбаясь и махнула рукой Гранту, мол, иди сюда, не стесняйся. Грант медленно пошёл к дому, чувствуя, как становится чуть теплее. Первые несколько часов пролетели как в тумане. Мама Стивена — тётя Лена — тут же усадила их за стол. Грант не успел опомниться, как перед ним оказалась тарелка с борщом, горка свежих пампушек и кружка горячего чая. Он не чувствовал голода, но отказаться было невозможно. Тётя Лена смотрела на него с такой заботой, что он просто взял ложку и начал есть, и сам не заметил, как съел всё до последней ложки. Братья тут же завладели вниманием Стивена. Они таскали его по всему дому, показывая свои сокровища: новые рисунки, собранную из конструктора ракету, найденного в огороде ежа. От их шума у Гранта немного звенело в ушах, но это этот шум ощущался странно. Он был приятным и живым. Ему выделили маленькую комнату на втором этаже. Грант поставил свою сумку у кровати, сел на скрипучий стул и вдруг понял, что ничего не делает, а просто сидит, смотрит в окно. Никаких уведомлений. Такая уютная, деревенская тишина. Только доносящийся снизу ор детей нарушал её. Он выдохнул и откинулся на спинку стула. Здесь было хорошо. День пролетел незаметно. Грант помог тёте Лене накрыть на стол, потом его утащили в гараж смотреть на что-то, потом Стивен заставил его играть с братьями в футбол во дворе, и Грант, который никогда не был спортивным, дважды упал в грязь, но почему-то не расстроился. Вечером они пили чай с пирогом. Тётя Лена рассказывала смешные истории из детства Стивена, а тот краснел и возмущался, что она выдаёт его тайну, хотя уже сам вроде как рассказывал это. Грант искренне смеялся. Ближе к ночи, когда братья наконец угомонились, а тётя Лена ушла спать, Стивен и Грант вышли на крыльцо. Летнее небо над деревней было ясным. Было видно яркие звёзды. Они были совсем не такие, какие обычно в городе, где их забивал свет фонарей. — Ну что, — сказал Стивен, усаживаясь на ступеньку и хлопая ладонью по дереву рядом с собой. — Посидим? Грант сел. Они помолчали. Где-то вдалеке лаяла собака. Ветер слегка шевелил волосы. — Смотри, — Стивен махнул рукой вверх. — Вон там ковш Большой Медведицы, а там можно разглядеть Полярную звезду. Я в детстве всё мечтал астрономом стать, пока не понял, что там одна математика. Грант смотрел на небо. Конечно он знал расположение звёзд в теории, но здесь все его знания вдруг показались мелкими и незначительными. Звёзды были просто звёздами. — Знаешь, — сказал Стивен тише, — я рад, что ты приехал, правда, а то я уже начал думать, что ты там, в общаге, совсем с катушек слетишь. Грант грустно улыбнулся, все ещё смотря на небо. Он подумал о Кейне и, пожалуй, на этот раз не чувствовал ничего. Он просто думал о том, какой у них был тяжёлый разговор. О том, как Кейн пытался сделать вид, что не обижен. О том, как ему, наверное, одиноко сейчас в пустой комнате, где никто не открывает ноутбук. И о том, чего бы он сам хотел, если бы можно было что-то изменить. И вдруг небо прочертила яркая, быстрая звезда. Она сорвалась откуда-то сверху и понеслась вниз, оставляя за собой тонкий, тающий след. — О! — выдохнул Стивен. — Загадывай желание! Грант смотрел на гаснущий след. Он не верил в чудеса. Он был математиком, программистом, серьезным человеком, но сейчас как то так все хорошо сложилось, что он позволил себе не думать. Да, пожалуй, он хотел понять, как им быть дальше. Он хотел, чтобы у них был шанс. Мысль была короткой и никакой по смыслу, но он вложил в неё всю усталость от бесконечных споров, всю тоску по чему-то настоящему, всю нежность, которую он не мог выразить словами. — Что загадал? — поинтересовался Стивен. — Не скажу, — ответил Грант. — Иначе не сбудется. Стивен фыркнул, но спорить не стал. Они посидели ещё немного, глядя на звёзды, а потом поднялись. Завтра нужно было возвращаться.​