Без всяких экивоков

В отеле их уже ждали. Девушка-распорядитель (или как там называется эта должность?) в длинном строгом платье и с тяжёлой “ракушкой” причёски на голове вышла на крыльцо, едва машина въехала на огороженную площадку за шлагбаумом, и стояла там, приветливо улыбаясь, всё то время, пока Игорь с Серёжей выбирались на волю и доставали из багажника вещи. – Отсидел себе всё, – вполголоса пожаловался Игорь. Да, кресло в такси удобное, но несколько часов подряд в одной позе, с единственной десятиминутной “сан-остановкой” на заправке – тоже не шутки. К такому он не привык. Бывают, конечно, дни, когда бегать некуда, надо сидеть в управлении над бумагами, но и тогда можно встать, пройтись по проходам между столами, сгонять за кофе… Серёжа утешительно сжал его руку и легонько боднул лбом в плечо. Игорь перевёл взгляд на крыльцо. Распорядительница стояла, держась за ручку двери, будто собиралась распахнуть её перед дорогими гостями. Холодный ветер трепал подол её платья и светлые прядки у висков. Улыбка не померкла ни на ватт. Со стороны дороги виднелась только охраняемая парковка, частично уходящая под навес из поликарбоната, и пятиэтажное здание отеля с широким и низким гостеприимным крылечком, наполовину оборудованным под пологий пандус. Игорь не успел задаться вопросом, где обещанные домики: распорядительница, представившаяся Ларисой, пригласила их в светлый холл, к стойке, похожей на регистрационную в обычной гостинице, быстро, клацая блестящими розовыми коготками по кнопкам клавиатуры, вбила данные Серёжиного паспорта (Игорь, видимо, проходил как “плюс один”, его документы не потребовались – подозрительно, но удобно), распечатала и дала подписать договор, а затем неторопливо повела по длинному белому коридору, увешанному картинами, как в музее. По пути рассказывала с интонациями радушной интеллигентной хозяйки: – У вас забронирован малый домик “Феникс”, он самый крайний, у леса. Три комнаты: спальня, комната отдыха, комната с бассейном. На сауну этот домик, к сожалению, не рассчитан, поэтому если желаете погреться, милости просим сюда, в основной корпус. Здесь у нас есть различные арома-сауны, финская баня, русская баня, хамам, паровая сауна и сауна с пирожками. Также горячие ванны с… – Сауна с пирожками? – перебил, улыбаясь, Серёжа. Игорь на ходу обернулся с такой же улыбкой. Они перемигнулись за спиной Ларисы, как два заговорщика. – Да, наши гости её очень любят. Температура поддерживается за счёт большой хлебной печи прямо посреди сауны. В эту печь мы каждые полчаса ставим выпекаться слойки с начинкой. Гости греются, наслаждаясь ароматом выпечки, а на выходе могут угоститься горячим пирожком. Чудеса маркетинга. Что только не придумают, лишь бы богачи денежки выложили. Игорь не смог сдержать любопытства. – А с какими начинками? – Каждый час разные, – откликнулась девушка. – С джемом, с творогом, с черносливом, с сыром и ветчиной… Но в основном сладкие. Если интересно, подробное расписание есть в прайсе в вашем домике. Вниз по этой лестнице – горячие ванны с различными добавками: травы, хвоя, минералы. Подробности также есть в прайсе. Наверху у нас спальни для постояльцев, а в конце того коридора – ресторанный зал и бар. Игорь поморщился, представив типичную санаторную толпу, но Серёжа его опередил: – Нам еду в номер, пожалуйста. – Да, конечно. – Лариса ничуть не сбилась, тут же переключилась на новую тему, как запрограммированная. – По вашему желанию любые блюда и напитки доставим прямо в домик. Входящий в путёвку обед по стандарту с полудня до четырёх, ужин – с семи до десяти, у вас есть время выбрать блюда из представленных позиций и точное время подачи. Дополнительные заказы на горячие блюда принимаем до двух часов ночи, на напитки и закуски – круглосуточно. Спа-услуги, требующие помощи сотрудников, действуют с восьми утра до полуночи… Длинный ветвистый коридор наконец кончился. Пройдя основной корпус насквозь, Лариса вывела их на залитую солнцем “дикую” часть территории, с двух сторон стиснутую лесом. Отсюда не было видно ни дороги, ни парковки, только несколько лавочек на овальной площадке перед корпусом и расходящиеся от неё в разные стороны мощёные тропинки, как нити, тянущиеся из кулака. – Похоже на связку шариков, – шепнул Серёжа. – Каждая дорожка – это верёвочка, а шарик – это домик, к которому она идёт. Игорь подивился, как похоже они сравнили. Серёжин образ вышел полнее: домики с покатыми крышами казались округлыми, даже какими-то пухлыми, и были выкрашены в яркие цвета, как воздушные шары. Лариса вела их к самому дальнему, пожарно-красного оттенка, прямо-таки полыхающему на фоне сосновой зелени леса. Внутри тот, впрочем, оказался вполне приличным, по-скандинавски сдержанным. Светлые стены, деревянный пол, сантиметров на сорок приподнятый над порогом, огромные окна на лес, уйма светильников. Всё серо-бежевое, с несколькими крупными пятнами сине-стального цвета: декор на стене, подушки на диване, журнальный столик… – Буржуйский шик, – не сдержался Игорь, кидая сумки на банкетку у входа. За свой детский восторг было стыдно. Выражать он его так и не научился, а прятать под привычной грубостью казалось неуместным, не та обстановка. Серёжа быстро скинул ботинки в припороговой яме, поднялся в жилое пространство и прошёлся по комнате с видом кота, запущенного в новую квартиру. Весело спросил: – А камин запалить можно? – Не рекомендую. Лучше просто включить, он электрический. – Лариса улыбнулась шире, приглашая вместе посмеяться над шуткой. – Прайс и меню на журнальном столике, телефон для заказов – на тумбочке у дивана. Это внутренняя линия, номер набирать не нужно, нажмите только единицу. Если будут вопросы… – …мы позвоним! – Тогда хорошего отдыха! Дверь закрылась бесшумно. Серёжа шпионски проследил в окно, как Лариса прошла несколько шагов по тропинке и скрылась за углом домика, и скомандовал застывшему у порога Игорю: – Разувайся и иди ко мне. Игорь с радостью подчинился. Стоило подойти ближе, как Серёжа стиснул его в объятиях, будто они только что встретились после недельной разлуки, а не дремали бок о бок последние четыре часа. Игорь и не думал возражать. Подхватил его под бёдра, усадил на стол – Серёжа ахнул от неожиданности и вцепился ему в плечи – и целовал, пока не закружилась голова. Потом отстранился, тяжело дыша. Упёрся лбом в Серёжин лоб. – Привет? – Привет, – выдохнул Серёжа. Глаза у него были шальные, губы припухли. – Ну ты прям... ух. – Нет, ты. Они поцеловались ещё. Игорь чувствовал ладонью, как колотится Серёжино сердце. Или это его собственный пульс? Не разберёшь. Потом Серёжа украдкой вытер запястьем губы и нервно хихикнул: – Отпусти меня, пожалуйста. Мне очень срочно нужно в туалет. Игорь расхохотался и отступил. Пока Серёжа шуршал в санузле, Игорь обследовал территорию. Самой большой оказалась комната отдыха, которая начиналась сразу от входа. В ней уместились диван, кресла, журнальный столик, камин, огромный телевизор над ним, а в сторонке обеденный стол, стулья и стеллаж с посудой – и всё равно казалось просторно. За арочной двухстворчатой дверью пряталась маленькая спальня с кроватью, при одном взгляде на которую сердце забилось чаще. Игорь вдохнул-выдохнул и строго велел ему не выходить за рамки среднего темпа. Нашло на что воодушевляться. Кровать как кровать. Большая. Удобная, наверное. Приятно будет спать. Бассейн нашёлся за матовой стеклянной перегородкой. Для двоих довольно большой, метра четыре в длину и полтора в ширину. По периметру потолка была проведена подсветка, у панорамного окна стояло два шезлонга. Сейчас, в пасмурный день, вода казалась серо-стальной, но стоило Игорю нащупать выключатель – вспыхнула бирюзой, как в рекламном буклете. Красота. – О-о-о! – раздалось за спиной. Серёжа стоял в проёме и смотрел на бассейн с таким же лицом, с каким дети торчат перед витриной Детского мира. – Купаться? – предложил Игорь. Серёжа просиял и с энтузиазмом закивал. Переоделись в разных комнатах. Так вышло само: Серёжа метнулся к своим чемоданам в спальню, Игорь с рюкзаком остался в комнате отдыха и, подумав, решил уже никуда не ходить. Какая разница-то? Всё равно они тут вдвоём. Натянув новые плавки, он ещё раз критически осмотрел себя со всех сторон. Настолько откровенные фасоны он прежде не носил, но выглядело вроде ничего. Для “романтического уикенда” сойдёт. Если Серёжа вообще обратит внимание… Серёжа обратил. Сам он вышел из спальни в красных плавательных шортиках с каким-то ненавязчивым узором. Глянул на Игоря – и споткнулся о порог. – Осторожнее, – машинально сказал Игорь, подхватывая его под локоть. – Ага... – Серёжа старательно смотрел куда-то в сторону бассейна, уши у него розовели на глазах. Игорь решил не комментировать. Но так и не убитая в душе надежда приосанилась и победно выпятила грудь. Кажется, заткнуть её на этот раз будет сложнее. К удивлению Игоря, привыкшего к бассейнам исключительно спортивного типа, вода оказалась тёплой, как нагретая постель рано утром, когда звенит будильник и надо выбираться из-под одеяла: в ней точно так же хотелось понежиться подольше, ни о чём не думая. И какая удача, что как раз для этого они сюда и приехали. Серёжа аккуратно спустился по лесенке, постепенно погрузившись до шеи, и развернулся к Игорю лицом, улыбаясь от уха до уха. Игорь сел на широкий бортик и соскользнул в воду, от толчка окунувшись с головой, но тут же нашарил дно и встал. Ему оказалось по плечи. Ну, неудивительно. Они немного поплескались, подурачились, брызгаясь друг в друга, поиграли в лунные догонялки и в “покатай меня, большая черепаха”. Потом Игорь сладко потянулся и повис на бортике, зацепившись за него локтями. Так было удобно, а главное, очень приятно смотреть за окно, на покачивающиеся сосны, а ещё на резвящегося в воде Серёжу. Тот ещё немного поплавал, точнее, побултыхался в стиле баттерфляй из угла в угол – в четырёхметровом бассейне особо не разгонишься – и скоро пристроился рядом. Мокрые рыжие волосы облепили голову, окладом обрамляли лицо. Пряди блестели тёмно-золотистым отливом, как медная проволока. – Что? – спросил Серёжа, заметив взгляд. – Ничего. Смотрю. Он фыркнул, заодно сдувая воду с губ: – И как тебе? – Потрясающе красивый. Серёжа вскинул изумлённый взгляд. Игорь даже успел испугаться, что перегнул, хотя комплимент не казался ему ни грубым, ни фривольным, более того, он говорил вполне искренне и в других обстоятельствах ответил бы так же. Но Серёжа, оказывается, не обиделся. Наоборот: придвинулся ближе, прижался к Игореву боку и тихо сказал: – Ты тоже. В смысле... – Он покосился вниз, на расплывающийся под водой зелёный силуэт плавок. – Ну, такой нарядный. Тебе очень идёт. – Спасибо. – Игорь спустил руку с бортика, обнимая его за плечо. – Это Юлька выбирала. – Юлька?! – Я не успевал купить, попросил помочь. Она какой-то интернет-магазин с доставкой нашла... Игорь начал повествование, сдабривая рассказ гипертрофированными подробностями своих и Юлиных реакций. Серёжа заливисто смеялся его шуткам, запрокидывая голову, на его мокрой коже плясали искорки света. Игорь никак не мог отвести от него глаз. Всё старался запомнить, высечь картинку на внутренней стороне век, чтобы вспоминать потом в одиночестве. И плевать, какая там в спальне кровать. Даже если ни сегодня, ни позже ничего больше не будет – у Игоря есть вот этот момент, и его никто не сможет у него отнять. В бассейне сидели, пока у Серёжи не заурчало в животе. Пришлось выбираться из тёплой водички ради других, не менее приятных элементов отдыха. Накинув белые отельные халаты, заказали по телефону что-то из меню. Игорь ткнул наугад, Серёжа дотошно расспросил оператора о составе каждого блюда и всё равно выбрал почти то же самое. Еду принесли через двадцать минут на тарелках под серебристыми крышками, как в кино. Прикатившая их на тележке девушка (не Лариса – другая, помоложе) расставила всё на журнальном столике, пожелала приятного аппетита и испарилась вместе с тележкой. – Ты заметил, что они нас не разглядывают? – спросил Серёжа, когда дверь за ней закрылась. – В смысле, не пялятся. Не хихикают, не переглядываются. Игорь пожал плечами. – Профессионалы. Видели небось и не такое. Серёжа кивнул, задумавшись. Поковырял вилкой салат. Потом признался, не поднимая глаз: – Это приятно. Что нормально относятся. – Так ведь так и надо, – сказал Игорь. – Это как раз нормально, если нормально относятся. Вот если не нормально – тогда ненормально. Серёжа фыркнул: – Это было очень глубоко, спасибо. – Я ещё и не так могу, – ухмыльнулся Игорь. После еды пришла очередь масок. Серёжа извлёк из недр своего чемодана запас, которого хватило бы на месяц спа-марафона, и с серьёзным видом разложил упаковки на диване, как генерал – карту сражения. – Вот эта – увлажняющая. Эта – с гиалуроновой кислотой. Эта – с муцином улитки... – С чем? – переспросил Игорь. – С улиточной слизью. Очень полезно для кожи, хорошо увлажняет плюс восстанавливает клетки. Но если брезгуешь, есть вот эта, с алоэ. Или вот – с углём, она для пор... – Давай с улиткой, – решил Игорь. – Кто не рискует, тот не пьёт! – Я тогда тоже такую… Сережина маска оказалась с мордочкой панды, и Игорь не преминул пошутить про соответствующие круги под глазами от недосыпа. Ему самому досталась с принтом мультяшно-улыбчивой собачьей морды. Серёжа засёк время на смартфоне, они улеглись на шезлонги у бассейна, как два аниматора, сбежавших с работы, и некоторое время молча таращились в окно на сосны. – Лицу так прохладно, – поделился Серёжа через пару минут. – И щекотно немного. – Это из-за улитки, – откликнулся Игорь. – Думаешь? – Точно. Она там, под маской, ползает и всё увлажняет. Серёжа захрюкал от смеха. Маска поехала вбок, он поправил её – и засмеялся снова, уже в голос. – Ох, Игорь, – простонал. – Ты такой... Я не знаю. С тобой так легко. Как будто я тебя тыщу лет знаю. Игорь повернул голову. Сквозь дурацкий пандо-принт на него смотрели серьёзные и нежные Серёжины глаза. – Я тебя тоже, – сказал он. Серёжа потупился, будто Игорь ответил так совсем на другое признание. После масочек накинули поверх халатов пледы, влезли в казенные тапки и отправились в главный корпус на общественные увеселения. Там опробовали череду горячих ванн и саун, перемежая их прохладными обливаниями, съели по кислородному коктейлю в буфете и завершили загул русской баней с вениками. В последней Игорь разошёлся: плеснул на каменку водой, наполнив бревенчатую комнатку густым паром, загнал насквозь городского айтишника на полок и устроил ему настоящее народное парение. Серёжа только глухо охал в сложенные под лицом руки, но остановиться не просил – видно, всё ему нравилось. Затем Игорь побил веником себя и, отдуваясь, объявил, что идёт нырять в прорубь. Серёжа немедленно заявил, что хочет тоже. Проруби на самом деле не было, только пруд на улице, рядом со входом в баню, но вода там была вполне себе ледяная, даже дух перехватило, когда она обняла разгорячённое тело. Серёжа, наоборот, взвизгнул и тут же захохотал, взбалтывая маленькие волны руками в белую пену. Пока шли обратно к домику, обсуждали дальнейшие планы, решали, чего бы ещё заказать – массаж, обёртывание, скрабы – но стоило войти с улицы в тепло, сесть на диван и слегка заправиться оставшемся с “ссобойки” Олеговым печеньем, как на обоих накатила ленивая сонливость. Никуда уже не хотелось, только сидеть рядышком, и чтобы никто не тревожил. Игорь включил камин – ну да, электрический, но огонь выглядел убедительно и грел вполне по-настоящему – и листал на смартфоне новости. Серёжа читал что-то на планшете, привалившись к плечу Игоря. Скоро планшет выскользнул из пальцев, Игорь едва успел его поймать. За окном темнело. До заказанного ужина оставалось чуть меньше часа. Серёжа вздохнул во сне, прижимаясь теснее. Игорь покосился на его лицо, зацепился взглядом за вздрагивающие ресницы. Некстати прозвучало в голове ворчливым голосом дяди Феди: “Полдня продрыхли – что ночью делать будете?”. Воображение немедленно подкинуло, что можно было бы поделать ночью, и Игорь, тут же вспыхнув, торопливо отвёл от рыжеватых ресниц глаза. Прочь, прочь дурные мысли. Он ничего такого не ждёт и давить не собирается. Он обещал. *** Ужин прикатила всё та же официантка, на той же тележке. Под серебристыми крышками на сей раз прятались стейки (Игорь заказал прожарку медиум, Серёжа, невинно накручивая прядь на палец, сказал, что любит, когда “жарят как можно тщательней”, и Игорь едва не задохнулся, стараясь не смеяться вслух), а ещё овощи на гриле и двойная порция тирамису в одной большой креманке. Трапезу дополняли чайник зелёного чая и бутылка вина, которую Серёжа выбрал сам, долго изучая меню. – Ты же вроде говорил, что красное не пьёшь, – заметил Игорь, открывая бутылку. – Почти не пью. – Серёжа внимательно следил, как рубиновая жидкость льётся в бокал. – Но иногда всё-таки пью. Под настроение. – И какое сегодня настроение? Серёжа поднял бокал и посмотрел на Игоря сквозь вино. Глаза у него блестели – то ли от света светильников, то ли ещё от чего. – Подходящее, – сказал он тихо и как-то очень серьёзно. Игорь чокнулся с ним и сделал глоток. Вино оказалось терпким, с ароматом ягод и привкусом крови, маслянисто стекало по стенкам бокала, самую чуточку горчило в горле. Серёжа пил его маленькими глотками и почти не ел – только ковырял стейк и катал по тарелке овощи. Игорь заметил, но не стал спрашивать. Может, просто не успел проголодаться. Они же и на обед неплохо так заправились, и печенье недавно ели... – Всё нормально? – всё-таки не выдержал он, когда Серёжа в третий раз отпилил от стейка полоску и отодвинул на край тарелки. – Да, – быстро сказал Серёжа. – Я просто... не голодный. А ты уже доел? Давай по чаю тогда? – Давай. Вроде заварился уже… Тирамису Серёжа ел уже охотнее. Игорь смотрел, как он слизывает с ложки какао-порошок, и думал о вещах, о которых думать было категорически нельзя, но остановить себя, хоть убей, не получалось. После ужина оделись и вышли прогуляться, освежить головы. Уже окончательно стемнело. В просветах между соснами виднелись огоньки соседних домиков, но далеко, в окна ничего не разглядеть. Ощущение было – как будто они одни на краю мира. Небо нависало низко, звёзды прятались за тяжёлыми облаками. К утру наверняка пойдёт снег. Серёжа ёжился, молча кутаясь в накинутый поверх толстовки плед. Игорь шёл рядом, засунув руки в карманы, и тоже молчал. – Пойдём в дом? – предложил он наконец. – Мёрзнешь же. Серёжа кивнул. Помедлил секунду – и вдруг шагнул к Игорю, обнял, уткнувшись лицом в шею. Игорь обнял его в ответ. Прижал к себе, чувствуя, как бьётся чужое сердце, быстро-быстро, как у птицы. – Пойдём, – повторил мягко. Серёжа снова кивнул и, высвободившись из объятий, первый зашагал по тропинке к дому. – Я в душ, – объявил, едва они переступили порог. – Ты... можешь пока... – Он махнул рукой куда-то в сторону спальни. – Там на тумбочке прайс на завтра, если хочешь посмотреть... – Да иди, конечно. Разберусь. Серёжа скрылся в ванной. Щёлкнул замок, зашумела вода. Игорь постоял, глядя на закрытую дверь и недоумевая, на кой лезть в душ после почти целого дня водных процедур. Потом немного прибрал разбросанные по гостиной вещи и пошёл в спальню. Прайс Игорь изучил за три минуты. Сауна с пирожками работала с десяти утра до восьми вечера. Хамам – круглосуточно. Массаж нужно было бронировать заранее, но для гостей “малых домиков” всегда держали пару свободных слотов. Обёртывания, скрабы, какие-то процедуры с горячими камнями... Игорь перечитал список дважды, не запомнив ни слова. Буквы расплывались перед глазами. За стеной шумела вода. Отложив прайс на тумбочку, Игорь откинулся на кровати и уставился в белый натяжной потолок с выключенными светильниками. Горел только ночник на тумбочке, отбрасывая на стену мягкие тени. К коже рук и шеи ласково прикасалась ткань покрывала. Игорь завернул угол и обнаружил, что под ним прячется широкое двуспальное одеяло в белоснежном пододеяльнике. Ничего криминального. Обычный гостиничный номер на двоих. Обычная ночёвка с... с человеком, от одного взгляда на которого у Игоря всё внутри переворачивалось. Вода в ванной стихла. Игорь сел, невольно прислушиваясь. Сердце подскочило и забилось где-то в горле. Глупость какая, не в засаде же он сидит… Шорох, какой-то шелест… Фен? Нет, звук закрываемой дверцы душевой кабины. Потом тихий стук, щелчки. Наверняка крышечки разнообразных пузырьков. Скрабы-кремы-лосьоны-бальзамы. Серёжа устроил в ванной целую лабораторию, судя по количеству баночек, которые Игорь видел краем глаза. Ночной уход за кожей. Игорю такое не понять, но Серёжа уверял, что без всех этих средств превратится в настоящего монстра – мол, увидев его прыщавую физиономию в студенческие годы, Игорь бы содрогнулся и поспешил отвернуться, и никаких отношений они бы не начали. Верилось в это так себе, такую внешность никакими прыщами не испортить, но если ему так комфортнее… И кстати, сейчас он выйдет, уже готовый залезть в постель, а Игорь так и валяется поверх покрывала в джинсах. Он тут же встал, скинул джинсы и футболку. Потом подумал – и надел другую футболку, свежую, из рюкзака. Будет вместо пижамы. Спать он привык в одних трусах, а то и без них, но тут... лучше перестраховаться. На случай, если Серёже будет некомфортно. Или на случай, если сам Игорь не выдержит и полезет обниматься во сне. Или… на любой, короче, случай. Свернул вчетверо и переложил на тумбочку покрывало. Забрался под прохладное одеяло с дальней от двери стороны. Одеяло оказалось тёплым и тяжёлым, как-то сразу вдавило в матрас. И матрас был хорошим. Идеальная ортопедическая поддержка и всё такое. Игорь читал про это в рекламном буклете, пока ждал Серёжу у стойки при регистрации... Открылась дверь в ванную. Игоря на секунду ослепил яркий свет, хлынувший из дверного проёма. Потом свет погас, и на пороге спальни возник силуэт. Серёжа стоял будто на сцене. По его фигуре мягкими складками струилась тигрово-полосатая ткань шёлкового халата. Влажные волосы были зачёсаны назад, открывая лоб и уши. В тусклом свете ночника кожа казалась золотистой. Он был... “Не смотри!” Он был невозможно прекрасен. Как картина. Как скульптура. На такое обычно любуются в музее и восхищённо думают: это идеал, совершенство, такое даже представить сумеет не каждый, а в жизни и подавно не встретить... “Хватит пялиться!!!” Игорь отвёл глаза. Это стоило почти физического усилия. Всё внутри вопило: смотри, смотри, запоминай, может, больше не увидишь, сохрани этот образ себе! – но он заставил себя перевести взгляд на тумбочку. Уставился на светильник, а когда от яркого света в глазах поплыли темные пятна, – на шторы, за которыми пряталось окно. Комнатка оказалась без украшений, ни картин, ни статуэток, ни даже узора на обоях, но Игорь готов был разглядывать хоть складки на одеяле, лишь бы не пожирать глазами Серёжу в этом его невозможном халате, с этими невозможными влажными волосами, с выражением лица – с каким, кстати, выражением? Он не успел разглядеть. Не разрешил себе задержать взгляд. – Спокойной ночи, – пожелал Игорь больше себе, чем Серёже, так и не рискуя поднять глаз. Отвернулся, натянул одеяло до подбородка. Сердце колотилось так, что наверняка было слышно на другом конце комнаты. Или нет. Или это только ему так казалось. Господи, прямо как подросток на первом свидании... Серёжа сделал от порога пару шагов к кровати и застыл там мраморным изваянием. Не делал попытки раздеться и залезть под одеяло. Застеснялся, что ли?.. Игорь ждал, почему-то сжимая зубы, но тишину в комнате ничего не нарушало. Даже Серёжино дыхание, как будто он его задержал. Игорь уже почти настроился всё-таки обернуться к нему и спросить, всё ли в порядке, но Серёжа подал голос первым. – Ты разве... – Голос дрогнул. – Ты меня не хочешь? – Что? – спросил Игорь машинально, приподнимаясь на локте. Мозг закоротило, и смысл Серёжиного вопроса до него не доходил. Возможно, Игорь неверно услышал? Или услышал верно, но снова всё понял неправильно?.. Серёжа – что, и в самом деле хотел, чтобы они?.. Или не хотел? Что он имел в виду?.. Казалось, тишина длилась вечность, хотя на деле прошло едва ли десять секунд. Игорь изумлённо смотрел на ослепительно прекрасного Серёжу, стоящего у самой кровати, а тот смотрел в ответ, приоткрыв рот и собрав домиком брови. Потом издал какой-то странный звук – не то пискнул, не то икнул – покраснел, как пожарный щит, закрыл лицо руками, стремительно развернулся и рванул в сторону ванной. Игорь подхватился на колени и едва успел поймать его за рукав халата, чуть не навернувшись с кровати. Серёжа попытался вслепую выдернуться из хватки, но Игорь уже соскочил на пол и стоял рядом, одной рукой крепко придерживая его за локоть, другой осторожно обнимая за плечи. Сбивчиво уговаривал: – Да куда ты, подожди! Не убегай, я просто подумал… То есть, наоборот, я не думал, что ты сам захочешь, ты же обычно не показывал, не… не выказывал, ну… желания, в смысле. Вот я и… Серёж, ты… ты плачешь, что ли?! Серёжа отчаянно замотал головой, так и не отнимая от лица ладоней, и из-под них предательски сорвались горячие капли. Игорь застыл, не зная, что делать. Серёжа, видимо, поняв, что раскрыт и дальше таиться бессмысленно, заплакал навзрыд, как маленький. – Серёжа… – беспомощно позвал Игорь. – Я… ну прости, пожалуйста, ну… я же не знал, что ты хотел… Утешать плачущих парней ему ещё не доводилось. По работе всякое бывало, но рыдали там в основном женщины, и успокаивались, как правило, сами, нужно было только подождать, сидя с хмурой мордой, пару раз вбросить что-нибудь вроде “разберёмся, гражданочка” и подвинуть водички. Как вливать в Серёжу водичку, если он так и прижимал к лицу ладони, будто приклеенные, было неясно. Не из душа же его окатывать, жалко. Да и вообще – жалко его. Игорь не совсем понимал, что тут сейчас произошло, но горе у Серёжи, видно, было нешуточное, от всякой ерунды так слёзы не льют. Даже если свидетелям кажется, что всё пустяки и дело житейское. Игорю лет одиннадцать было, когда это немудрёное правило объяснила ему соседка по площадке, немолодая мать спокойного двухлетнего пацана, с которым Игорь иногда сидел за небольшую денежку, если соседке нужно было отлучиться на рынок или в молочку. Она же научила, как помогать с таким горем справиться. Серёже, конечно, не два года, но эмоционально до заявленных двадцати семи он тоже не дорос, авось получится. Игорь обхватил его за плечи, увлекая в сторону кровати, заставил залезть с ногами и крепко обнял, почти уложив себе на колени. Безвольным младенцем Серёжа не был и в попытке сохранить равновесие оторвал руки от лица, чтобы вцепиться Игорю в футболку, но смотреть на мир тоже пока ещё не желал, уткнулся лбом в плечо. Игорь поцеловал его в висок и принялся покачивать в объятиях, одновременно поглаживая по спине. От шеи до поясницы и обратно. Мягко пройтись по волосам – и снова на шею, и вниз. Ладонь по шелку халата скользила легко, так же легко из рта выскальзывали ласковые слова: и “мой хороший”, и “Серёженька”, и “солнышко”, и даже “маленький мой”, и невесть откуда взявшееся “зайчик” – если уж и вспоминать животных, то скорее лисёнок, наверное, или бельчонок, по расцветке больше подходит. Впрочем, Серёжа недовольства никак не выразил. Зато успокаивался: довольно быстро рыдания перешли во всхлипы, а скоро стихли и они. С соседкиным сыном, насколько Игорь помнил, и дольше выходило. Он продолжал раскачиваться и гладить, даже когда в комнате воцарилась тишина, прерываемая только судорожным дыханием Серёжи – через рот, поскольку нос после слёз был забит, – и лихорадочно размышлял, что теперь говорить. Обсудить эту неожиданную истерику? Или ее причину? Или притвориться, что ничего не случилось? Допритворялся уже… И чуть не вздрогнул, когда подал сиплый голос Серёжа: – Прости, пожалуйста, я… не знаю, что на меня нашло… – Это ты меня прости, – охотно включился Игорь. – Ты такой молодец, так красиво всё обставил, подготовился… А я – старый мент и не знаю слов любви, намека не понял, всё испортил. – Нет, это я… – вскинулся Серёжа, но, видимо, понял, как глупо будет выглядеть перепалка в духе “нет, я виноват, нет, я”, и сдулся. – Надо было сразу словами предупредить, а я почему-то решил… Ох, как всё глупо вышло… У него снова намокли глаза, и он выпустил из пальцев скомканный подол Игоревой футболки, чтобы смахнуть слёзы. Такой на самом деле ребенок, что сердце сжималось. Мозг-то у него, может, и гениальный, но по уровню психологической зрелости – порой дитё дитём, лет десяти максимум. Даже немного совестно за такие мысли. Это Игорь, получается, психологический педофил?.. Тьфу, ну и бред лезет в голову… Кстати, стоило кое-что прояснить. – Ты расстроился, потому что подумал, что я тебя не хочу? – осторожно уточнил Игорь. – Н-нет… Не совсем, – промямлил Серёжа, вытирая пальцами нос. Сильно суше тот не стал, зато теперь Серёжа не знал, куда деть испачканную руку, неловко сжал ее в кулак и спрятал куда-то под мышку. – Там… всё вместе. И это, и что я неправильно рассчитал, и… я думал, что ты ждёшь и сам всё сделаешь, надо только намекнуть, что я согласен, а ты даже не понял, и получилось, будто один я тут такой озабоченный... – Он судорожно вдохнул, словно опять собрался плакать, и шёпотом закончил: – Мне так стыдно стало, что просто… ужас как стыдно… Игорь прижал его к себе ещё крепче. Теперь стыдно было и ему – как представил, что чувствовал Серёжа… Устроил идеальное свидание, ну чисто кино, сам всё тщательно подготовил для первого раза, нервничал, настраивался, вышел из душа в дорогущем халате, словно Венера из пены, ухитрился вслух, перебарывая смущение и неловкость, сообщить о своих намерениях, а его так жестоко обломали. Действительно – ужас. – Пойдём-ка умоем тебя, – предложил Игорь, осторожно подталкивая Серёжу в вертикальное положение. Весил тот не особо много для взрослого мужчины, но и балериной не был, рука от его тяжести уже начала неметь. В ванной было тепло и немного душно. Прямо на полу у душевой кабины валялись белыми комками гостиничные полотенца, висел на крючке чёрно-бордовый шелковый халат – почти точная копия того, в который завернулся Серёжа, только в какой-то китайский цветочный узор. На узком бортике раковины тесно толпились многочисленные пузырьки и тюбики нежных расцветок: скрабы, лосьоны, бальзамы для волос и увлажняющие-питательные крема для всех частей тела от лица до пяток. Игорь недрогнувшей рукой смахнул всё в лежащую рядом пластиковую сумку, включил прохладную воду и легонько подтолкнул Серёжу к крану. И стоял рядом, пока он умывался и сморкался, будто в таких делах могла потребоваться помощь. Неудобный шелковый халат с широкими рукавами напитался водой так стремительно, что можно было подумать, будто Серёжа окатился из душа целиком. Игорь потянулся было сдёрнуть с крючка второй, на замену, но быстро сообразил, что через пару минут Серёже из него всё равно придётся вылезать – не в халате же он будет спать – так что стянул с себя футболку. Игорю и в одних трусах нормально, чай, не на улице. Это Серёжа вечно кутается в пижамы и одеяла, даже когда в комнате плюс двадцать пять… Умывшись, Серёжа тщательно вытерся, без вопросов скинул халат и влез в предложенную футболку. Игорь нежно чмокнул его в освобождённый от соплей нос и повёл обратно в спальню. За всё это время никто не сказал ни слова, только Серёжа глубоко, прерывисто вздыхал. И лишь когда устроились в обнимку под одним одеялом, сдвинув поближе подушки, спросил шёпотом: – А у нас сегодня… так ничего и не будет? – Ты разве ещё хочешь? – изумился Игорь. Лично у него после таких переживаний бы всё упало. А Серёжа и без того нервничал непосредственно до… – Ну-у… – неуверенно протянул Серёжа и беззащитно шмыгнул носом, – я вроде как настроился… – А потом расстроился, – хмыкнул Игорь. Серёжа хихикнул. Закопался поглубже Игорю под мышку, как котёнок в поисках тепла, и снова тяжело вздохнул: – Да… Потом расстроился. Игорь положил руку ему на затылок и принялся с нажимом массировать, загребая пальцами волосы. Серёжа знакомо засопел от удовольствия. – Давай просто полежим пока, – мягко предложил Игорь, когда сопение сделалось тише и медленнее – должно быть, утомлённый активным днём и своим эмоциональным всплеском, Серёжа начал засыпать. – А там как пойдёт. Тот что-то невнятно муркнул в ответ. Игорь решил считать, что это означает согласие.