The Sleeping Dead // Спящий мертвец

«медленно вылезая из объятий, ты начнёшь понимать, что это был варящий тебя кипяток»

🚸

      Утро в бункере начиналось не с солнца, а с гулкого трёхкратного удара по металлической трубе где-то в глубине жилого сектора. Этот звук разносился по коридорам, отдавался эхом в рёбра и постепенно вытягивал людей из спальных отсеков. Эдакий будильник. Очень оригинально.       Нил стоял у входа в спальный сектор, прислонившись плечом к холодной стене, и лениво крутил в пальцах ремешок от манжета. В 2055-ом все в бункере носили одинаковые «комм-манжеты» — гибкие ленты со скрытым дисплеем и костной проводимостью. Если остаться в гробовой тишине, они разговаривали со своим хозяином едва слышимым звуком, который ощущался, как предчувствие или знак свыше. Уведомления приходили шепчущей вибрацией и светились на узкой полосе дисплея мягким светом.  Рядом проходили солдаты из его подсектора. Запах здесь всегда был одинаковый: смесь пыли, металла и едва уловимого дезинфектанта.       Из-за поворота появилась Рене — в серой толстовке и спортивных штанах, светлые волосы собраны в низкий хвостик, а взгляд ясный, как будто она уже успела выспаться, и даже сделать зарядку.       — Доброе утро, — произнесла она, подходя.       — Смотря кому, — отозвался Нил, отталкиваясь от стены. — Ты, наверное, уже на ногах час как?       — Полтора. В читальном зале было пусто.       — Совсем уже... Я только проснулся.       Они двинулись по длинному, слегка вибрирующему от вентиляции коридору. По пути мимо проходили люди — кто-то с полотенцем и мыльницей, кто-то уже в бронежилете на дежурство. Вокруг обрывки разговоров, кашель, скрип механических дверей.       — Слышал? — спросила Рене, чуть приглушив голос. — Вчера вечером видели, как охрана проверяла весь технический блок в северном крыле.       — Видел, — кивнул Нил. — И не только там. Ещё поставили двоих у аварийного шлюза, где обычно никого нет. Странно, не находишь?       Она покосилась, с недоверием:       — Думаешь, это связано с прибывшими?       — А с кем же ещё? — Нил пожал плечами. — Слишком много суеты для обычной проверки.       Он вспомнил вчерашние слухи: четверо новых сразу приписали к солдатам, как только они расправились с зомби на глазах у охраны. Что слышно про эти недогеров? Один — молчаливый, второй — с характером, который можно услышать за три коридора. И ещё какой-то тип, который, по рассказам, шутит даже с охраной. Вряд ли это совпадение, что сразу после их прибытия служба наблюдения стала нервной и с дёргающимся глазом.       — Люди в секторе говорили, что их нашли у старой электростанции, — продолжила Рене. — Если это правда, значит, они прошли через зону Немо. Это же нереально.       — Либо они очень везучие, либо неумело врут, — пробормотал Джостен, не забыв под конец зевнуть. После того, как Жана посадили в изолятор, сон стал гораздо хуже.       Они свернули в узкий боковой коридор, ведущий к тренировочному залу. Здесь пахло иначе: резиной, машинным маслом и чем-то кислым — запах старых матов, которые уже десять раз меняли, но всё равно не могли избавиться от этого аромата.       По пути стояли ящики с тренировочным оружием: деревянные палки, затупленные ножи, шлемы с трещинами.       — Кстати, — сказала Рене, чуть улыбнувшись. — Мартин утверждает, что один из прибывших — знаменитый игрок в каком-то странном виде спорта. Что-то между хоккеем и лакроссом, я так и не поняла.       — Ага, конечно, — фыркнул Нил. — И ещё, наверное, в свободное время он лечит африканских детей и готовит лучшие вафельки в Калифорнии. Такие уже герои прибыли.       — Ты бы хоть раз поверил в что-то хорошее.       — А я верю, — ответил он с утверждением глядя в карие глаза своей подруги.— Просто не в людей, которых я ещё не видел.       Они подошли к массивной двери зала. Изнутри уже доносились глухие удары и короткие выкрики — утренняя смена тренировалась вовсю. Нил на секунду задержался, глядя на Рене. В её лице не было страха — только тихое ожидание и привычная собранность.       А в голове вертелось одно:        «Если охрана так нервничает, значит, новенькие не просто беженцы. И вопрос не в том, кто они, а что за намерения они пронесли с собой в бункер».       Он толкнул дверь, и шум поглотил их обоих.       Зал встретил их неприятным запахом металла и пота. Под потолком лениво вращались вентиляторы, шум которых заглушал часть голосов. На стенах висели старые, поцарапанные щиты и фотографии популярных в узких кругах тренировочных групп — ещё тех, что были до апокалипсиса. Пол застилали маты, изрядно потрёпанные и в некоторых местах даже подшитые толстой нитью.       Инструктор Вегас, как обычно, стоял у центра зала с руками, скрещёнными на груди. Его каменное лицо и хриплый голос заставляли людей собираться в кучу быстрее, чем любая тревога.       — По двое! Защита, три раунда. Без халтуры, — он метнул короткий взгляд на недовольного Джостена. — Особенно это касается некоторых.       Нил с Рене заняли дальний мат.        — Слышала ещё кое-что, — тихо сказала Уокер, будто мимоходом. — Один из прибывших — бывший военный.       — Ну да, и наверняка он уже готовит внутренний переворот в бункере, — усмехнулся Нил, но внутри отметил деталь. Слухи редко появлялись просто так.       — Ты смеёшься, а я думаю — зря. Помнишь группу из Сакраменто?       — Помню, — его голос стал коротким, отрезанным.        «И я помню, как всё кончилось».       Тогда было жёстко, но группу протестующих новобранцев из-за дедовщины быстро скрутили и расфасовали по аквариумам. До сих пор неизвестно что и как они там.       Вегас щёлкнул пальцами:       — Начали!       Рене сразу пошла вперёд. Она не бросалась, но каждое её движение было просчитанным. Лёгкий шаг в сторону — и Уокер уже сбивает его попытку зайти слева. Локоть — почти в ребро, и Нил вынужден отступить. Джостен привык к её манере боя: спокойной, но упрямой.       Он сделал ложный выпад в плечо, а сам рванул вниз, пытаясь захватить её корпус, но Рене легко ушла из-под руки, использовав импульс. Пятка ловко щёлкнула по его голени, и Нил чуть не потерял равновесие, замахав руками для баланса.       — Ты опять отвлекаешься, — заметила она, блокируя его прямой удар ладонью, который он успел сделать во время балансировки,— что-то случилось?       — Просто думаю, кого они так пристально пасут, — кивнул он в сторону стены, где стояли те трое из службы наблюдения, будто случайно. Но Нил видел: они не просто смотрят — они оценивают.       — Может, проверяют нашу работоспособность?       — Может… — отозвался он, хотя был уверен, что дело не в этом.       Джостен попытался перехватить инициативу, резко сблизившись, но Рене приняла его на корпус, развернулась, зацепив его ногу, и мягко опрокинула на маты.       — Раунд за мной, — сказала она, протягивая руку, чтобы помочь подняться.       Три раунда прошли быстро. Вегас, проходя мимо, хмыкнул:       — Джостен! Если так продолжишь, тебя первым скормят падальщикам.       Нил только усмехнулся, поднимаясь. В зале всё шло как обычно — шум, удары, редкий смех. Но у стены охранники так и не ушли. Разговаривали по рации, обменивались взглядами, и это не было просто «дежурством».       Тренировка кончилась, но ощущение недосказанности в зале осталось. Он вытер пот полотенцем, перекинул его через плечо и, не дожидаясь команды Вегаса Харпера, направился к двери. Рене догнала его, поровнялась, волосы выбились из хвоста, щёки ещё горели от тренировки.       — Считай, что я тебя отпинала из милосердия, — сказала она, легко касаясь его локтя, будто случайно.       — Милосердие — это не размахивать мной как флагом, — парировал Нил, двинувшись вперёд по узкому коридору. — Но, конечно, спасибо за заботу.       — Это не флаг, а трофей, — усмехнулась она. — Кстати, говорят, в изолятор привезли что-то... Необычное. Новое оборудование.       — Ты уже в курсе, — с некой наигранной обидой произнёс Нил, чуть шмыгая носом для эффекта. — И сколько же времени ты держала это при себе?       — Минут пять. Услышала это случайно на выходе,— Уокер сделала паузу.— Я выдержанная женщина.       Он усмехнулся, но внутри зашевелилось лёгкое раздражение — не на Рене, а на сам факт, что он, похоже, узнаёт о новостях последним.       Когда они вышли из зала, Джостен поймал себя на том, что слухи о прибывших не выходят у него из головы. Охрана стала другой. Маршруты патрулей сместились. И он уже почти знал, что впереди — что-то, чего он ещё не видел.       После тренировки воздух в коридоре казался ещё более спёртым, чем обычно. Слабое гудение ламп под потолком било в виски, напоминая о хронической усталости, которая в бункере стала почти привычной.       Нил и Рене шли не торопясь. Она что-то рассказывала о новом поставщике в столовой — том самом, который сумел достать свежие овощи из теплицы на севере. Но Нил слушал вполуха, взглядом отмечая детали: двое охранников у двери в охранную комнату, напряжённо стоящих «просто так»; двери, закрытые на магнитные замки, хотя обычно их оставляли в полуоткрытом режиме.       Они как раз проходили мимо, когда из приоткрытой двери донёсся низкий, глухой голос:       — …Проверить ещё раз. Мы не можем рисковать.       Второй, женский, ответил:       — Но он не проявляет симптомов. И всё равно… Ты видел показатели?       — Видел. Поэтому — никаких исключений.       Рене замедлила шаг, но Нил слегка тронул её за локоть, чтобы они шли дальше. Охранники всё ещё смотрели мимо, но слишком уж прямыми были их спины, слишком холодными — глаза.       — Думаешь, это про новеньких? — вполголоса спросила Уокер, когда они отошли на безопасное расстояние.       — Про кого же ещё? — повторился Нил. — Только… Что значит “никаких исключений”?       Он невольно посмотрел в сторону шлюзового сектора, туда, где за бетонными стенами и несколькими рядами бронированных дверей держали только что спасённых. Он не видел их. Но разговоры в столовой, утренние слухи и теперь эти голоса сливались в одну цепочку.       «Что-то здесь не так. И это «не так» идёт сюда».       Они свернули к спальным секторам, но перед глазами у Нила всё ещё стояла эта приоткрытая дверь и напряжённые силуэты людей внутри.

«Зайти к Жану» теперь стало их ритуалом.

      Они двигались уже знакомыми путями: через жилой сектор, мимо стены с отцветающими фотографиями — те, кто потерялся во время вылазок или эвакуаций. Пахло сухим воздухом и лёгким намёком на хлорку.       Нил краем глаза заметил ещё одну пару людей из службы наблюдения — они редко ходили здесь без причины. Один из них смотрел прямо на них, не моргая, пока не исчез за углом.       — Видела? — спросил он тихо.       — Видела, — так же тихо ответила Рене. — Может, просто совпадение.       — Ага, в бункере случайностей много, — буркнул Нил.       Дверь в изолятор была толстой, с матовым стеклом. Внутри пахло чем-то стерильным и тяжёлым, как в типичных больничных коридорах. Освещение — резкое, белое, без тени. Камеры наблюдения висели в углах.       Жан сидел на металлической койке. Волосы его были чуть взъерошены, а взгляд — как всегда, чуть насмешливый.       — Ну вот и мои геrои, — сказал он фальшиво ласково, склонив голову набок. — Пrишли убедиться, что я ещё жив?       — Если бы ты не дышал, здесь было бы веселее, — отозвался Нил, оглядываясь по сторонам.       — Очаrовательно, — сухо заметил Жан. — Как там в зале?       — Как всегда.        — А я опять победила, — добавила Уокер, присаживаясь на стул напротив аквариума. — Кстати, Жан, мы пришли с разговором.       — Удиви меня.       — Говорят, в изолятор привезли группу спасённых, — сказала она, наблюдая за его реакцией,— ты же должен знать, разве нет? Какие они?       Жан чуть приподнял вопросительно бровь.       — Стrанно, что я в своей камеrе не слышал ни одного лишнего звука. Я их не видел.       — Может, их держат отдельно, пёс их знает.       — Или от нас что-то скрывают, — тихо сказала Уокер с тенью загадочности.       Разговор плавно сошёл на обычные подколки — Жан язвил про то, что Нил слишком много думает и слишком мало тренируется, Рене делала вид, что поддакивает. Но за их словами висело что-то другое — лёгкое напряжение, как тонкая плёнка между ними и остальным бункером.       Шум в коридоре за дверью разрезал воздух, как нож. Глухие шаги, приглушённые голоса, звук металлического защёлкивания.       Нил обернулся к мутному стеклу двери и увидел, как по коридору ведут четверых: двоих низкорослых, одного высокого и ещё одного, который шёл чуть в стороне.        В груди у Нила что-то ёкнуло. Даже через толщу стекла и чужие фигуры он чувствовал — эти люди несут в себе опасность, но не ту, что исходит от зомби.       — Вот, — тихо сказал Жан, следя за его взглядом. — Похоже, знакомство откладывается.       Джостен не ответил. Он стоял, глядя на тех, кто исчез за поворотом, и чувствовал, что отныне дни в бункере уже не будут такими, как прежде.

🚸

      Коридор охранного сектора нёс стерильным холодом, когда Нил свернул за угол, держа под мышкой толстую папку отчётов. Бумаги были выровнены идеально — не из-за уважения к коменданту, а потому что их смятый край раздражал глаз.       У двери стоял Лэндон, дежурный офицер, и проверял журнал посещений.       — Джостен. Опять носишься как курьер? — он прищурился, подтянув очки с переносицы.       — У кого-то же должна быть роль мальчика на побегушках, — парировал Нил.       — Пять минут, — предупредил Лэндон. — Они ещё на карантине.       Солдат кивнул, хотя задерживаться и не планировал.       За стеклом карантинной комнаты сидели четверо новоприбывших. На них уже накинули выданную бункером форму, но чужеродность ощущалась даже в этих одинаковых тканях с шевронами.       Первые двое — близнецы. Светлые блондины, ниже Нила, с одинаковыми карими глазами. Первый — с пирсингом брови и несколькими проколами в ушах — сидел, закинув ногу на ногу, и лениво крутил нечто в пальцах. Второй, без украшений, стоял, сложив руки на груди, и скользил взглядом по своей комнате-аквариуму, будто сверял с внутренней картой.       Третий — высокий, с тёмными кудрями, загорелой кожей и открытой улыбкой, которую он, кажется, не умел убирать даже в таких местах. Его поза была расслабленной, но в глазах проскальзывал внимательный интерес — типичный взгляд того, кто привык располагать к себе людей.       Четвёртый… Тот, кто заставил Нила на секунду замереть.       Высокий, но не громоздкий, тёмноволосый, с зелёными глазами и таким лицом, что его, наверное, можно было бы использовать на агитационных плакатах. Люди бы ему в рот смотрели за такую внешность. Но было в нём что-то большее, чем просто красота — точность в движениях, холодная сосредоточенность. Он стоял чуть в стороне, даже в своей коробке, но при этом казалось, что центр комнаты смещён именно к нему.       И всё же взгляд Нила невольно вернулся к близнецу с пирсингом. Тот как будто уже успел его заметить и не сводил глаз. Взгляд был прямой, почти оценивающий, без стеснения и без желания спрятать то, что он думает.       — Документы, — напомнил Лэндон.       Нил положил папку на стойку, чтобы офицер мог вложить свежие сведения, но не удержался:       — Запоминаешь? — бросил он в сторону блондина с пирсингом. Тот не ожидал какого-то внимание к себе, поэтому потупил с ответом.       — Привычка, — коротко ответил тот. И всё. Ни улыбки, ни раздражения.       Нил вышел первым, странно ощущая на себе этот взгляд, даже когда дверь уже закрылась.       Коридоры административного блока бункера всегда казались ему слишком тихими. Здесь не слышно было шума тренировок, глухих ударов по мишеням или приглушённых разговоров — только ровный гул вентиляции и мягкий звук шагов по старому линолеуму. Кабинет директора и главнокомандующего армией находился в глубине административного крыла.        Он остановился перед дверью с табличкой: «Дэвид Ваймак, директор комплекса». Постучал дважды.       — Входи, — отозвался знакомый голос.       Ваймак сидел за массивным столом, заваленным папками, схемами и листами с отчётами. Дэвид встретил его так, будто уже знал, кто пришёл, и зачем. Чёрные волосы, чуть тронутые сединой у висков, были привычно взъерошены. Он поднял взгляд от бумаг и посмотрел тем особенным взглядом, от которого люди начинали чувствовать, что их действительно слышат. Высокий, в выцветшей рубашке. Его татуировки-языки пламени торчали из-под рукава три четверти.       — Отчёт северного сектора? — Ваймак забрал папку и мельком пролистал первые страницы. — Вижу, патруль работал чисто.       — Документы от службы снабжения, — сказал Нил, выкладывая папку на стол.       — Отлично. — Ваймак пролистал пару страниц, кивнул и закрыл папку. — Ты вовремя. У тебя сегодня дежурство с Рене на южных воротах?       — Да.       — Хорошо. — Он чуть откинулся в кресле. — И, Нил… Держи ухо востро. Поступили новые люди, и пока мы не убедились, что они безопасны. Они вчетвером без экипировки уложили пару Падальщиков. Слухи уже ходят, и мне не нужно, чтобы они переросли в проблемы.       — Четверо,— Нил задумался над ответом.— Они точно не выглядят как те, кто пришёл в бункер, чтобы спокойно жить.       — Но это мы ещё проверим, — спокойно сказал директор. — Но держи глаза открытыми.       Солдат кивнул и вышел, всё ещё чувствуя в памяти прямой, цепкий взгляд той блондинки из изолятора.       В коридоре воздух был прохладнее. Он перехватил ремень с оружием, закинул на плечо и направился к напарнице.

🚸

      Около инвентарной его уже ждала Рене. Она сидела на подоконнике, покачивая ногой, и без слов протянула ему кружку с синтетическим кофе. — Выглядишь, как будто тебя снова нагружали бумажной работой, — усмехнулась она,— угадала? — Я только что был у Ваймака, — ответил Нил, садясь за стол и бросив взгляд на журнал дежурств. — О-о, значит, у нас особое задание? — Нет, просто «держи ухо востро». — Он имитировал низкий голос директора. — Мудрый совет, — сказала Рене, отхлёбывая остатки кофе из своей кружки, затем оставив её в грязной посуде, продолжила, — но нам пора. Дежурный пост на южных воротах был одним из самых скучных мест бункера. Серый бетон, железная дверь с несколькими замками, запах старой смазки и едва слышное гудение генераторов. Снаружи — пустынный берег, серые волны бились о камни, будто пытаясь пробить себе путь внутрь. Нил сидел на складном металлическом стуле, подпирая щекой ладонь. Перед ним на столе лежала виртуальная тетрадь патрульного журнала в планшетке, в которую он время от времени заносил короткие записи: 

«08:15 — без происшествий», «08:47 — сильный ветер, туман», «09:12 — обнаружены следы у старой ограды, вероятно, падальщики».

      Дежурство на южных воротах никогда не было для него местом, где можно отвлечься или расслабиться — оно просто тянуло время, вязкое, как густая слизь.       Рене стояла чуть в стороне, оперевшись плечом о холодный бетон, её копьё — стандартное оружие ближнего боя, снабжённое мини-детектором радиационного фона — покоилось в руках почти небрежно. Но Нил знал: стоило сработать датчику, и она мгновенно перейдёт из ленивой стойки в боевую.       — Смотри, — тихо сказала Рене, кивнув в сторону тумана, стелющегося над берегом. — Видишь эти тёмные полосы в воде?       Нил прищурился. На сером фоне моря угадывались тени, вытянутые, чуть дрожащие в ряби волн.       — Течение? — предположил он, уже заранее зная, что Рене не зря привлекла его внимание.— Медузы?       — Не только. — Она кивнула на датчик.       Индикатор мигнул оранжевым. — Радиация выше нормы. Скорее всего, остатки Пропащих. Вода смывает их с берега, но фон держится.       Нил сделал короткую пометку в журнале:

«09:23 — оранжевый фон, южный сектор пляжа».

      — Знаешь, — сказал он, — иногда я думаю, что этот вирус, R-VX, куда умнее, чем нам говорят.       Рене бросила на него быстрый взгляд.       — Ты про то, что он выбирает, что заражать, а что нет?       — Про то, что он  умеет адаптироваться, как нам говорили на лекции. — Нил покрутил стилус в пальцах. — Помнишь тех падальщиков у восточной стены? Они шли не прямо, а петляли. То, что вирус может развиваться, приведёт к эволюции?       Рене хмыкнула.       — Может быть всякое. — Она не стал спорить.        В голове снова всплыло, как один из тех зомби — кожа обожжена, суставы будто сварены — поднял голову на звук, но не двинулся, пока Нил не вышел на открытое место.       Мимо, по ветру, донёсся странный запах — не такой тяжёлый, как разложение, и не коррозия металла. Что-то вроде озона после грозы, смешанного с горьким дымом.       — Чувствуешь? — спросил Нил, слегка напрягаясь.       Рене кивнула.        — Пахнет Шепотками. Держись подальше от открытой линии, если что.       Тишина затянулась. Где-то на дальнем побережье что-то глухо грохнуло — не гром, скорее обвал. Нил записал в журнал, Рене проверила крепления замков.       На мгновение Джостен представил, что стены и ворота — не защита, а клетка. И что-то внутри него холодно сжалось.       В журнале появилась новая запись:

«09:47 — подозрительный шум, возможная активность заражённых в 3 км».

      Туман за воротами завихрился, и на несколько секунд Нилу показалось, что из него выглянули два глаза — янтарные, слишком яркие для серого дня. Он моргнул, и туман снова был просто туманом.       — Записываешь что-то? — спросила Рене.       — Нет, — ответил Джостен, и сам не понял, почему.       Хриплый треск рации вырвал их из затянувшейся тишины. Сначала это был просто шум — характерный фон, когда кто-то зажал кнопку, но не говорил. Затем в эфир прорезался голос, будто шептавший сквозь толстое стекло:       — Южный пост... Приём... — фраза оборвалась, как будто передатчик ударили о что-то металлическое.       Нил и Рене переглянулись.       — Повторите, южный пост, — сказал он в микрофон, стараясь держать голос ровным. Белый шум.       Ответа не последовало. Вместо этого — короткий, еле различимый звук, похожий на шаги по гравию, а потом... Что-то, напоминающее тихий, прерывистый смех. Не детский и не человеческий — слишком ровный, будто записанный.       Шум оборвался.       — Запишешь? — тихо спросила Рене, глядя на журнал.       — Нет, — отозвался Нил, чувствуя, как по коже бегут мурашки. — Только, если повторится. Но запоминаем — был момент.       Ветер за воротами стих, но туман так и не рассеялся. Нил листал планшетку, машинально просматривая записи прошлых смен, пока Уокер возилась с настройкой тепловизора.       Он вдруг поднял взгляд:       — Рене… — голос вышел тише, чем он планировал. — А что находится за южным сектором? Дальше, за второй линией минных полей. Она не обернулась, лишь поправила ремешок прибора.       — Зачем тебе?       — Просто… Каждый раз, когда мы дежурим тут, я замечаю, что патрули оттуда возвращаются быстрее, чем должны. И журнал у них пустой, база нетронутая. Как будто они не ходили туда совсем.       Уокер молчала чуть дольше, чем стоило бы, и только потом бросила:       — Может, у них просто тихо.       Но интонация — слишком ровная, слишком нейтральная — сказала Нилу, что ответ она знает. И что он его не получит.       Джостен только хмыкнул, делая вид, что поверил, и снова уткнулся в планшетку, но вопрос уже засел у него в голове, как ржавый гвоздь.       — Хотя, я слышала...       Рене хотела что-то добавить, но за воротами послышался глухой звук — как будто что-то ударилось о металлическую панель. Они оба поднялись почти одновременно.       — Опять Падальщики? — она уже потянулась к оружию.       — Или ветер, — сухо бросил Джостен, но к карабину тоже потянулся.       Они проверили периметр, но за воротами никого не оказалось — только обрывки водорослей, принесённые волной.       Вернулись на свои позиции. Но с того момента каждый лёгкий скрип створок ворот или шум в рации казался Нилу слишком знакомым — как будто кто-то снаружи уже знал, кто именно сегодня стоит на южном посту.       Шум моря вернулся, но не тот, что раньше — спокойный, лениво-дежурный. Теперь он казался напряжённой, как натянутая струна. Даже привычный гул генераторов внизу будто стал чуть громче.       Остаток смены прошёл без происшествий. Разве что дважды мелькнула тень за внешней оградой — Рене проверила, но там оказалось пусто.       Когда они сменились и пошли по длинному коридору к брифинг-залу на -2, Джостен пытался убедить себя, что всё это — случайность: помехи, наложение старых записей, сбой связи. Но на дне мыслей шевелилось неприятное чувство, что кто-то или что-то пробовало на вкус их реакцию. Пойдут доносить или нет.       В брифинг-зале пахло кофе и старой бумагой. Уокер, стоя у стены, заполняла рапорт, когда в разговоре с другим дежурным обронила:       — ...И вообще, помехи по эфиру — обычное дело. Сигнал часто ловит чужие частоты. Иногда и шутят люди.       — Шутят? — Нил поднял голову.       Она пожала плечами, словно это было неважно.       — Ну, есть умники, которые любят “поиграть” в эфире. Записывают заранее крики, шаги, какие-то звуки... На нервы действуют.       — Зачем?       Она пожала плечами.       Эта фраза застряла в голове, будто прилипла к внутренней стенке черепа. Он молча отметил про себя: «Не забыть. Не списывать на случайность».       Часы на комм-манжете показывали 11:59, когда Рене закрыла последний протокол дежурства. Металлический стул заскрипел под Нилом, когда он поднялся, размял плечи и накинул ремень защитного комплекта. Смена закончена — но запах пропитанного фильтра и липкая тяжесть костюма от радиационной защиты никуда не делись.       — Пошли, — Рене подтолкнула дверь шлюза, и они вместе вошли в лифт.       Металлическая кабина, обшитая светлым алюминием, тихо заскользила вниз. Панель указывала: «Этаж -1. Доступ ограничен». С потолка капала мерцающая лампа — признак того, что кто-то опять экономил на замене.       Тишину нарушил резкий сигнал на их комм-манжетах. На экранах замелькали строгие буквы:

> ОФИЦИАЛЬНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ

> Карантин, введённый в связи с последними инцидентами, снят.

> Новобранцы, прошедшие проверку, зачислены в состав действующего подразделения.

> Распределение по отделениям завершится к концу суток. Тогда же начнётся переселение в спальные сектора из изолятора.

> Личный состав обязан сохранять готовность к выполнению приказов.

      Голос автоматического диктора, сухой и без эмоций, отозвался в узком лифтовом пространстве.       Нил скользнул взглядом по Рене, но она смотрела в одну точку на панели, будто вгрызаясь глазами в холодный металл. У него же внутри поднялось неприятное чувство, как всегда при слове «новобранцы». Слишком много лиц, которые он видел впервые за годы. Слишком много перемен за короткое время.       — Быстро они, — пробормотал он.       — Слишком. Мне это не нравится,— коротко ответила Рене.       Двери лифта раскрылись на минус первом. Здесь, в техническом секторе, пахло холодным бетоном и химией от фильтров. Камеры у потолка поворачивались за каждым движением.       Сдача инвентаря была рутиной: сдать костюм, пройти через рамку дозиметра, подписать протокол. Костюм Нила издал жалобный «бряк», когда его помогли снять с плеч — ткань под спецодеждой впитала солёный запах пота и стерильную горечь фильтров.       — Нулевой уровень радиации, — сказал техник, глянув на дисплей.— Можете идти.       Они двинулись по коридору к жилому сектору. Нил знал, что душ — единственное место в бункере, где можно на пару минут забыть обо всём. Даже если вода здесь чуть теплее льда.       В раздевалке стоял аромат дешёвого мыла и металла с ржавчиной от шкафчиков. Несколько бойцов уже выходили, обтираясь грубыми полотенцами. Джостен остался у двери, дождался, пока последние шаги стихнут в коридоре, и только тогда пошёл в душевой отсек.       Вода ударила по коже холодом, смывая не столько грязь, сколько остатки тревоги от официального объявления. Но в голове всё равно крутилась мысль:       «Сняли карантин, впустили новых… значит, что-то снова изменится. А в бункере любые изменения — к худшему».       Он закрыл глаза, давая воде стекать по лицу, и попытался представить, что он просто где-то в городе, а это всего лишь утро после бега. Но вместо города — бетон, замки и сканеры. И слишком много новых лиц, которые завтра окажутся рядом на тренировках.

🚸

      На следующий день аудитория гудела, как улей. Металл стульев скрипел, лампы под потолком мерцали, как старые табло, а на стенах висели схемы с пометками о поведенческих особенностях заражённых. Нил сел на второй ряд, слева от него — Рене, уже достала тетрадь и ручку-стилус, как будто её оценки могли удержать мир на месте. Он почувствовал на затылке чужой взгляд, обернулся — и снова увидел их четверых.       Близнецы из карантина — Эндрю и Аарон Миньярды — сидели вместе: один — откинулся в кресле и лениво рассматривал тонкий шнурок с выданной одежды, второй держался прямее, руки скрещены, взгляд цеплял детали: двери, углы, камеры. Чуть дальше, с открытой улыбкой и тёмными кудрями — Ники Хэммик. Он что-то быстро шептал своим двум друзьям, отворачиваясь от преподавателя; те делали вид, что слушают . А рядом, словно отдельно от всех, — слишком правильный, слишком собранный — Кевин Дэй. Он листал выданные электронные учебники с лицом, отражающим «Что за хуйня?».       Преподавательница — доктор Лин, низкий голос, спокойствие хирурга — провела ладонью по доске:       — Мы продолжим с «петлями подражания». Падальщики имитируют привычки не потому, что помнят их впрямую, — а потому что им так проще уменьшить тревожность от модификаций своего тела. Да, у заражённых она тоже есть. Только выражается иначе…       Нил делал вид, что пишет, но взгляд — аккуратно, через плечо — всё равно возвращался к блондину с пирсингом. Тот вдруг перевёл глаза на него — без интереса, без попытки спрятаться, просто принял к сведению. Джостен почувствовал привычный укол раздражения. «Запоминаешь, да?»       Из потолочных динамиков тренькнуло — тонкий, почти музыкальный сигнал общего канала. А потом раздался чёткий, чуть металлический голос диспетчера:

> — Внимание всем секторам. Активирован протокол «Двойная петля». В связи с достаточным набором новобранцев запускается система пар: каждому прибывшему закрепляется куратор — боец с опытом не менее трёх лет. Распределение производится случайным образом, сервер «Кейли», ключ шифрования — реакторный шум. Учебный процесс не прерывается. 

> — Уведомления придут на ваши коммуникационные манжеты. Повторяю: занятия не прерывать. Кураторам — явиться в сектор «Ориентация» после завершения лекции.

      В зале пробежала тихая волна шёпота. Никто не поднялся, но многие опустили взгляды к запястьям.        В бункере «Двойная петля» — не просто мера, а режим, в котором воздух становится плотнее, а твои шаги вдруг начинают звучать слишком громко. Суть простая: каждого новобранца приписывают к опытному бойцу — куратору. Тот отвечает за него круглые сутки. Не только за тренировки или выполнение приказов, но и за то, что он вовремя поел, не забыл сменить фильтры в респираторе, не шатается по зонам с ограниченным доступом и не общается с теми, с кем не положено.       «Петля» в названии — неслучайна. Как куратор зависит от подопечного, так и подопечный зависит от куратора. Это система, придуманная на случай, если в армию попадают люди, в чьей лояльности или устойчивости уверены не до конца. Таких тестируют под присмотром до мельчайших деталей, пока не решат, что они либо интегрировались, либо не представляют ценности.       Обычно кураторство длится три месяца. В «Двойной петле» срок может растянуться до полугода, а в крайних случаях — до тех пор, пока вышестоящие не сочтут подопечного безопасным. Формальной причиной всегда называют «адаптацию к внутренним протоколам комплекса». Неофициально — это фильтр. Чтобы те, кто пришёл, успели проявить свои слабости, и чтобы их вовремя заметили, а не когда те повалятся под орду зомби, замерев в страхе.       Говорили, что протокол за всё время использовали только однажды — и тогда бункер стал напоминать клетку, где каждое движение фиксировалось и обдумывалось двумя парами глаз.       «Если его запускают, значит, всё пошло куда-то не туда».       Впервые за всё время Нил услышал об этом протоколе вскользь, ещё в начале своей службы, — кто-то в столовой пробормотал про создание протокола. Тогда он не придал этому значения.       Сейчас — другое, но тогда, будучи ещё подростком       Нил попался сварливому, цепкому куратору, который, казалось, «Такой, что за мелочь удавит». Он будто мечтал о том, чтобы проверять, как плотно застёгнут костюм подопечного, как быстро тот реагирует на тревогу, как чётко выговаривает слова устава, раскатанные на десять страниц. Джостен, конечно, отвечал взаимностью: опаздывал на проверки, задавал вопросы не по делу, умудрялся влезать в те зоны, куда его пропуск не пускал. Почти спортивный интерес — как скоро можно довести человека, у которого в руках поводья дисциплины.       Но однажды куратора просто не стало.        Не отпустили в отпуск в гражданский сектор, не перевели в другой спальный сектор — исчез. В списках значилось: «Пункт назначения: изолятор». А в бункере это звучало, как «в пучину». Никто оттуда не возвращался.       Нил впервые ощутил, что под тонкой бронёй привычных правил скрывается что-то куда более хищное. Теперь он знал: если куратор «не справляется» с подопечным — его считают бесполезным. А бесполезное в бункере не хранят.       С тех пор Джостен стал тише. Лояльнее. Не потому что вдруг поверил в систему, а потому что понял: за его спиной всегда стоит кто-то, кому его судьба важна ровно настолько, насколько она определяет их собственную жизнь.       И сейчас, услышав, что «Двойная петля» введена снова, он чувствовал, как где-то глубоко, под слоем выученной храбрости солдата, медленно расползается холодный страх.       «А если мой подопечный окажется таким же, как и я?»       Манжета у Нила дрогнула — коротко, трижды. Он игнорировал, вгоняясь в незаметную панику. Доктор Лин продолжала, будто ничего не случилось:       — Шепотки иногда впадают в недвижность не из-за утомления, а как поведенческую паузу — они «выжидают смысл своего нападения», чтобы попусту не тратить энергию, — она черканула мелом схему петли. — И, как любой наблюдатель, мы часто даём им этот смысл сами, не самыми разумными действиями...       Рене одним движением большого пальца активировала манжету, прикрыв горящий дисплей тетрадью. Быстрый взгляд, почти незаметная улыбка. Нил краем глаза увидел, как на еле заметных пикселях вспыхнуло: 

>НИКОЛАС ЭСТЕБАН ХЭММИК —> НАТАЛИ РЕНЕ УОКЕР

      Она чуть вскинула брови — ух ты — и, не поворачивая головы, едва заметно подтолкнула друга локтём «Смотри».       Его манжета снова дрогнула — на этот раз настойчивее. Нил сцепил пальцы, посмотрел на доску. Доктор Лин рисовала концентрические дуги, рассказывая, как заражённые реагируют на ритм шагов в определённых расстояниях. После увиденного, внутри у него нарастало необычное чувство: не тревога — любопытство.       Он поддался. Пальцем провёл по кромке манжеты — дисплей ожил, высветив служебную строку:

КУРАТОРСТВО: НАЗНАЧЕНО

      Затем имя куратора — НИЛ АБРАМ ДЖОСТЕН       — и под ним, крупнее, карта закреплённого за ним подопечного, с фотографией:

> ПОДОПЕЧНЫЙ:  ЭНДРЮ ДЖОЗЕФ МИНЬЯРД

> СЕКТОР: ЖИЛОЙ А, КАРАНТИН СНЯТ

> ОРИЕНТАЦИЯ: 16:00, ЗАЛ 3

      Щёлкнуло внутри, будто кто-то аккуратно замкнул контакт. Пустячок — текст на узком дисплее, мир сдвинулся на долю градуса.       Нил, не стесняясь, обернулся. Близнец с пирсингом — тот самый Эндрю Джозеф Миньярд — уже смотрел на него. Не удивлённо и не вызывающе; скорее как шахматист, который ждал именно этого хода. Уголок его рта заметно — не для всех, но для внимательных — оттянулся на долю миллиметра вверх. Ухмылка. Нил ощутил сухость во рту и какой-то неведомый холод под лопатками.        «Конечно. Из всех — ты».