Неушедший

Последние полчаса до наступления сумерек всегда самые суматошные. Жители Лондона торопятся как можно скорее добраться до дома. Они толкаются и бранятся, пытаясь втиснуться в битком набитые вагоны метро. Все дневные заведения давно закрыты, а ночные кафе, напротив, только просыпаются. Владельцы кипятят воду и запасаются печеньем, которое должно будет поддерживать силы детей, оберегающих мирных горожан от тех, кто появляется в часы мрака. Небольшое помещение ночного кафе на углу Второй авеню и Монтегю-роу уже месяц ломилось от возросшего числа посетителей. По распоряжению ДЕПИК количество сотрудников ночной стражи, патрулирующей промышленный район Эдмонтон, возросло вдвое. В район было также послано несколько групп, состоящих из бывших сотрудников агентства «Ротвелл» и теперь уже печально известного агентства «Фиттис». После того как оба агентства объединились в ОАПИ («Объединенное агентство парапсихологических исследований») под руководством Монтегю Барнса, на организацию свалилась гора проблем и вопросов, не терпящих отлагательств. Единая униформа явно не была в числе этих первоочередных дел, так как агенты все еще носили цвета своих прежних работодателей. Однако на их старых куртках появилось одно новшество от ДЕПИК — обязательные маркировочные значки. Синий цвет значка означал Зрение, красный — Слух, а зеленый — Осязание. Обсуждалось введение и смешанных значков, так как многие дети обладали двойным Даром. Но идея была отвергнута руководством как излишне запутанная, поэтому тип Дара определяли по его доминирующему проявлению. Юный парнишка лет четырнадцати в канареечно-желтой куртке бывшего агентства «Тэмуорт» стоял в очереди за чаем и булочками в числе прочих посетителей, пытающихся успокоить нервы и подкрепиться перед опасной работой. На его груди красовался ярко-красный значок. Мальчишка то и дело вставал на носочки и оглядывался по сторонам, высматривая кого-то в толпе разношерстно одетых детей и подростков. — Оскар, перестань вертеться, они не придут, — сказал усталый молодой человек, стоявший сразу перед мальчишкой. На шее парня висели массивные окуляры, удерживаемые широкой эластичной лентой. Окуляры представляли собой тяжелую конструкцию из нескольких слоев линз в металлической оправе. — Эти ребята с ОАПИ не работают. Они известны, скорее всего, богаты и могут выбрать любой заказ, который будет им по душе, — насмешливо, но с явными нотками зависти сказал кучерявый веснушчатый парень, облокачиваясь всем телом на Оскара. — Локвуд и его команда слишком хороши, чтобы шнырять по местным складам и заброшенным железным станциям. Для этого есть мы — сироты из больших и всеми забытых агентств. Оскар уже почти падал на витрину с булочками, сгибаясь под весом своего коренастого коллеги из бывшего агентства «Ротвелл». Щуплому Оскару пришлось приложить немало усилий, чтобы столкнуть с себя соратника по оружию и наконец-таки сделать заказ. — Я просто выглядывал свободный столик, — недовольно пробурчал Оскар, после чего перевел взгляд на замученную продавщицу с растрепанными волосами и лбом, украшенным сахарной пудрой и каплями пота. — Одну булочку с корицей, пожалуйста, и черный чай без сахара. Продавщица, не меняясь в лице, машинально подала мальчику бумажный пакет со сдобой и бумажный стаканчик, из которого валил пар. Оскар поспешно протянул продавщице горстку монет и, уносимый продвигающейся дальше толпой, поспешил за своими старшими коллегами к единственному свободному столику. На время показалось, что его надоедливый партнер по команде остался позади, но не тут-то было. — Ладно, Оси, все мы знаем, что Локвуда ты не выглядывал, а вот мисс Карлайл... — издевательски протянул веснушчатый, специально повысив голос, когда произносил имя самой известной девушки-слухача во всем Лондоне. Старания парня тотчас же принесли результат. Пухловатая блондинка в такой же темно-красной куртке, что и рыжий парень, тут же оторвалась от своей кружки. — Да ладно тебе, Томми, — обратилась она к кучерявому парню, — оставь ребенка в покое. При этих словах девушка с длинными вьющимися волосами и розовыми щечками, делавшими ее похожей на милую хрюшку, заигрывающе погладила коренастого Тома по плечу. Парень, не обращая на нее особого внимания, лишь отхлебнул чай. — Подумаешь, наш птенчик немного запал на своего кумира. На ничем не примечательную девчонку-слухача, чей главный талант состоит в том, чтобы вечно появляться на газетных снимках растрепанной и неумытой в обнимку с обладателем самой лучезарной улыбки во всем Лондоне, Энтони. — Кажется, не один только Оскар сохнет по знаменитостям, у Матильды явно намокло в одном месте, — сказал долговязый парень в серебристой куртке, после чего последовало дружное гоготание. Матильда вся покраснела, но сделала вид, будто ничего не слышала. Она откинула назад волосы и задрала нос так высоко, что многих бы удивило, как это она не сломала себе шею. — Она не посредственная и не неумытая! — выкрикнул Оскар, который тоже залился краской и так сжал кулак, что, наверное, полностью раздавил свою булочку с корицей. — Если ты не заметила, то на последней фотографии у Люси была рассечена щека, из которой струилась кровь, а если волосы у нее и были немного растрепаны, то только потому, что она боролась с очередным опасным призраком. Она, в отличие от нас, настоящий экстрасенс и первоклассный агент. Говорят, что слух у нее не хуже, чем был у легендарной Мариссы Фиттис, а может, даже и лучше. Встреча с любым из команды Локвуда была бы настоящей честью для любого из нас и... Оскар не успел закончить мысль, как тут его прервал парень в серебреном, ранее подшутивший над Матильдой. — Так уж и щека была расколота? А какая: правая или левая? Оскар опешил от такого вопроса, но все же сказал, что, кажется, правая. — Удивительно, какая память, — поглаживая несуществующую бороду, заявил парень. В этот же момент кучерявый Том резко стянул с Оскара рюкзак и вывалил его содержимое прямо на стол. Команда только и успела схватить свои стаканы с чаем, чтобы те не разлились. — Ха! Так и знал! — ликовал Том, когда из портфеля выпала вырезка из последнего номера «Таймс». На клочке бумаги виднелся заголовок: ЛОКВУД И ЕГО НЕСРАВНЕННАЯ ПАРТНЕРША КАРЛАЙЛ ИЗБАВЛЯЮТ ЛОНДОН ОТ ОЧЕРЕДНОГО ПРИЗРАКА. Именно под этим заголовком и была фотография Люси с рассеченной правой щекой, а под фотографией виднелся комментарий одного из репортеров: В ЧЕМ ЖЕ СКРЫВАЕТСЯ ЗАЛОГ УСПЕХА ЭТОЙ ПАРЫ АГЕНТОВ? НЕУЖТО ЭТО ЛЮБОВЬ? И ЕСЛИ ЭТО ТАК, БЫТЬ МОЖЕТ, ИМ СТОИТ ПОДЕЛИТЬСЯ ЕЙ С ДЕПИК, И ТОГДА ПРОБЛЕМЕ НАКОНЕЦ-ТО ПРИДЕТ КОНЕЦ? Том держал вырезку как трофей, и по лицу его было понятно, что он уже приготовил новую волну унижений. Однако ему не удалось воплотить свои идеи в жизнь, так как усталый молодой человек, ранее державшийся в стороне, наконец-то допил чай и решил положить конец насмешкам над младшим агентом — а может, он просто решил, что пришло время приступать к работе. Он, в общем-то, ничего не сделал, но от сурового тона его голоса все всегда приходили в чувство и вели себя хоть немного подобающе. — Перерыв окончен, собирайте вещи и выступаем, — скомандовал молодой человек и, немного подумав, добавил: — Действуем как обычно: патрулируем улицы, следим за соблюдением комендантского часа, останавливаем нарушителей и просим предъявить должные бумаги, при сопротивлении вызываем подмогу... Пока лидер команды повторял в очередной раз своим самым монотонным голосом суть работы, подростки поспешно допивали чай и проверяли снаряжение. — ...При встрече с Гостем в борьбу не вступаем. Наша команда только наблюдает и доносит, — продолжал руководитель. — Геройствовать можете в свободное время, а пока я за вас отвечаю, все придерживаются плана и строя. При этих словах молодой человек смотрел на Оскара, ползавшего по полу и нервно собиравшего вывалившиеся из рюкзака вещи. Команда шла своим обыкновенным маршрутом: сначала вдоль жилых зданий, а потом — поворот в сторону промышленной зоны. Группе всю ночь предстояло обходить склады, распределительные депо и пустые дворы. Примерно два или три раза за ночь они, скорее всего, повстречают еще пару агентов, патрулирующих тот же участок, только начавших в противоположном направлении. О причинах возросшего количества оперативников в районе, ранее считавшемся безопасным, агентов никто не информировал. Не то чтобы подростки не были к подобному привычны. Во времена «Фиттис» и «Ротвелл» оперативников точно так же держали в неведении обо многом, что касалось Проблемы. Вот рапорт, читай, всегда готовься к худшему и надейся на лучшее. Все привыкли к тому, что кластеры призраков появлялись спонтанно и точно так же исчезали. После взрыва в доме Фиттис и разоблачения главы агентства, Пенелопы Фиттис, ходили слухи, что Проблема вскоре отступит. Первые пару месяцев казалось, что так оно и есть, но тогда стояло лето. В теплое время года призраки всегда менее активны, а с наступлением осени Проблема вновь дала о себе знать. В этот раз очередной очаг возгорания пришелся как раз на район Эдмонтона. Хотя многим казалось, что дела обстояли не хуже, чем в прошлом году или в позапрошлом, усиленный патруль улиц и возросшее количество агентов заставляли всех нервничать. Оскар плелся в конце группы, не поднимая головы от своих ботинок и размышляя о нынешнем положении дел. Люси и правда была его кумиром, ведь он тоже был слухачом, и даже очень талантливым. Вот только природное стеснение и неуверенность в себе сделали его лишь мишенью для насмешек, а не почетным членом команды. Не помогало и то, что он был новичком, агентом второго уровня и самым младшим в группе. Раньше Оскар вечно жил в страхе. Он выполнял то, что говорят, был тихоней и просто надеялся пережить одну ночь за другой. Но потом в газетах начали писать о Локвуде и компании, об их подвигах и открытиях. Юные агенты были ненамного старше Оскара, а уже добились таких успехов. Читая о великих, Оскару и самому хотелось стать кем-то, кто тоже сможет внести свою лепту в решение Проблемы. Пока Оскар шел, погруженный в свои мысли, группа уже успела миновать первую треть заводов и фабрик. Когда они проходили мимо дороги, под которой пролегали железнодорожные пути, Матильда начала ныть: новые ботинки натерли ей ноги, сегодня слишком холодно, и не могли бы они зайти ненадолго в паб в деловом центре, чтобы выпить чего-нибудь горячего? Уставший инспектор сдвинул на лоб тяжелые окуляры, оставившие вокруг глаз глубокие красные следы. Эти неудобные очки, наследие технологий Общества «Орфея», стали обязательным атрибутом каждого инспектора ОАПИ и ДЕПИК, чье собственное Зрение давно угасло, оставив после себя лишь горькую память и этот прибор. Инспектор сверился со списком мест, которые еще предстояло обойти, а затем и с часами. Решив, что небольшое отклонение от маршрута не повредит, так как они все равно опережали график, молодой человек разрешил сделать перерыв. Команда свернула налево. Пройдя по длинному мосту, они вышли на дорогу, по обеим сторонам заросшую деревьями и кустами. Даже за густыми зарослями подростки знали, куда идти: ориентиром служило старое послевоенное здание, возвышавшееся над маленькими кирпичными домами, как уродливый и потрескавшийся надзиратель. С возросшим числом агентов многие ночные заведения служили оперативникам не просто местом для перекуса, но и небольшими пунктами снабжения, где хранились аптечки, запасные вспышки, рапиры и даже пара банок с «греческим огнем» на случай ЧП. Закусочная в деловом центре, как раз и была одним из таких пунктов. Дом Уолбрук всегда вызывал у Оскара мурашки по коже, и сегодняшняя ночь не была исключением. Паб находилась практически через дорогу от бетонного гиганта. К счастью Оскара, лидер группы очень не любил, когда дежурство затягивалось. Так что через пятнадцать минут команда вновь двигалась в сторону складских помещений, идущих вдоль водохранилища Герлинга. После того как ребята прошли над железными путями, Оскара подкосило, в глазах помутнело, и он бы упал, если бы не бортик, о который удалось опереться. Оскар закрыл глаза, все посторонние шумы исчезли, и где-то в вдалеке послышались голоса. Они звучали эхом, как будто кто-то говорил с другого конца трубы. — Хозяин, как долго Вы еще будете возиться с этими старыми развалинами? Они все уже одной ногой на том свете, — проскрежетал жуткий голос, скорее всего, принадлежавший мужчине. — От этих стариков воняет смертью, — с отвращением процедил высокий и противный голос, принадлежавший, скорее всего, женщине или девушке, — моя плазма теряет тонус при одном только виде этих сморщенных уродцев. Смотрите, я вся потускнела. От ног по всему телу мальчика прошелся холодок. Он не мог это объяснить или доказать, но он чувствовал, что под ним по железным путям только что прошли два призрака. Самое ужасное и удивительное было то, что эти два призрака разговаривали, а Оскар их слышал. Второй слух Оскара выключился, не выдержав такой сильной экстрасенсорной волны, и в ушах снова прозвенел шум ветра и отдаленные голоса товарищей. Но скованный страхом мальчик все еще не мог двигаться. Тем временем под мостом со звоном прокатилась бутылка, как будто кто-то пнул ее в темноте. Мальчику показалось, что он услышал, как выругался мужчина. Тут Оскара резко тряхнуло. — Алло, чего это ты тут прохлаждаешься? — тормошил мальчика кучерявый Том. — Для кого перерыв был? Давай, пошевеливайся. Увидев, что мальчик не стоит на ногах, Том немного остыл и насторожился. — Э, тебе плохо? Что-то почувствовал? — Я... кажется, я слышал... там внизу кто-то... что-то... там... — невнятно пищал мальчик. — Кто, что? Ничего не понял, — сказал Том и перегнулся через бортик, пытаясь в темноте разглядеть, есть ли кто-то на рельсах. — Внизу пусто. А если кто-то там и шатается, то его встретит бригада, патрулирующая заброшенную станцию. — П-п-призраки... я слышал призраков, там внизу, — промямлил Оскар. — Ну, это вряд ли. В такой темноте я бы за версту увидел призрачное свечение, у меня два глаза, и оба как алмазы, — похвалился Том тыча себя в грудь, где был наколот синий значок. — Давай, поднимайся со своей костлявой задницы и не выдумывай глупостей, придурок. — Ты не понимаешь, я их слышал! Слышал, как духи говорили! Это было как... ну, так... в общем, надо пойти проверить, — все еще тихо лепетал мальчик. — Черт возьми, Оскар, опять двадцать пять, ничему тебя жизнь не учит, а! — закатил глаза Том. — Хватит прикидываться, что ты когда-то станешь как Карлайл, ты ей и в подметки не годишься. Да может, она вообще не такой уж и хороший слухач, не верь всему, что в газетах пишут, и перестань играть в талантливого агента. Наивный же ты балбес. С этими словами Том поднял Оскара за шиворот и потащил к остальной команде. Пройдя так немного, кучерявый выпустил Оскара и толкнул его вперед, чтобы не упустить парнишку из виду. Однако долго роль няньки он играть не смог. Кто-то из парней впереди закурил сигарету, и Том тут же обогнал парнишку и поспешил за затяжкой. Сердце Оскара билось, в голове пролетал поток мыслей. Он точно слышал — слышал призраков так, как не слышал их никогда. Что-то необычное произошло на мосту, что-то, что не случалось раньше. Они должны идти туда, а не проверять в очередной раз эти промышленные коробки. «Локвуд и компания» прославились, потому что не подчинялись правилам и действовали согласно своим инстинктам. Именно так Локвуд говорил в одном из своих интервью. Поэтому-то они так далеко зашли и стали тем, кем стали. Только двигаясь вперед и рискуя, можно узнать что-то новое, вырасти, стать сильнее. Только смотря своему страху в глаза. Оскар сжал лямки рюкзака на груди, остановился, глядя на уходящих вперед членов команды. Немного постояв так, он зажмурился, сделал глубокий вдох, развернулся и побежал обратно к мосту. Оскар сбежал по ступенькам вниз к самым рельсам, но на последней ступеньке почти передумал и резко остановился, чуть не упав. Он один, и если под мостом и правда целых два призрака, то маленький агент второго уровня не сможет ничего сделать. Тогда Оскар решил, что он только проверит, понаблюдает. Товарищи по команде вскоре заметят его пропажу и, скорее всего, сообразят, что он вернулся к рельсам. В крайнем случае он бросит вспышку или солевую бомбу и побежит со всех ног обратно. Сделав еще один вздох, Оскар снова закрыл глаза и включил свой второй слух. Ничего, тишина. Оскар вернулся мыслями в мир живых. Он обошел колонны под мостом. Там не было ничего необычного, вот только воздух здесь был какой-то спертый, хотя Оскар находился на улице. К тому же присутствовал неприятный кислый запах, как будто где-то вдали стоит мусорный бак. На путях и правда мог лежать протухший мусор, но запах мог быть одним из признаков присутствия здесь призраков. Оскар решил, что игнорировать это нельзя, но одного запаха не хватит, чтобы убедить команду. А если Том или еще кто и правда найдет мусор, то издевательствам не будет конца. Мальчик осмотрелся. Сейчас он стоял лицом к водохранилищу. Если он пойдет налево, то вскоре выйдет на кусок хорошо освещенных путей, где кусты растут не слишком густо. Там Оскар сможет перелезть на проезжую часть и вернуться на прежний маршрут к команде. Если же он повернет направо, то ему довольно долго придется идти вдоль путей. По сторонам растут густые деревья и тянется ржавый забор, а еще та том участке нет почти никаких фонарей. Правда, с той стороны вскоре должна показаться другая патрульная группа, и если по пути он наткнется на призрака, то будет кого позвать на помощь. Оскар не знал точного расписания других групп — это было записано в журнале инспектора. Том, однако, звучал очень уверенно, и Оскару по неопытности хватило тона старшего по званию, чтобы поверить. Мальчик взглянул в темноту и сразу же вспомнил цитату из одного короткого интервью, которое дала Люси одному молодому журналисту, когда тот спросил ее, как у нее так хорошо получается отыскивать духов и их Источники: «Я всегда иду туда, где страшнее всего: будь то самая дальняя дверь, как в случае с Энни Уорд, или самая заброшенная и темная часть дома. Страх оберегает тебя от опасности, но в нашем деле опасность — это как раз то, с чем приходится бороться». Прокрутив эту фразу в своей голове, мальчик направился прямиком в темноту. Шел Оскар, как ему казалось, целую вечность. Воздух вскоре стал тяжелым и давил, ноги как будто налились свинцом, и каждый шаг давался подростку с трудом. Усталость наваливалась, так что Оскар не насторожился, пока не заметил, что при каждом выдохе изо рта идет пар, а кончики ушей и нос жутко замерзли. Он остановился и попробовал пошевелить пальцами, нервно сжимавшими лямки рюкзака. Внутри нарастала паника, как вдруг Оскар заметил, что на улице стало светлее. Наверное, он дошел до станции, тут должен быть отряд оперативников. Он слегка поднял голову и увидел на путях силуэт человека. Оскар побежал к нему, насколько это позволяли его свинцовые ноги, но вскоре в ужасе замер. Перед ним был не отряд, а всего лишь один человек, стоявший в облаке потустороннего света. «Потустороннего света», — пронеслось у Оскара в голове, но это точно был человек, мальчик видел фигуру очень четко. Она была мужская, плотная. Мужчина стоял в шляпе и длинном пальто, скорее всего, из шерсти. Пальто не было застегнуто на пуговицы, но мужчина придерживал края рукой. Откуда же шло свечение? Оскар ничего не понимал. Он тяжело дышал и еле стоял на ногах, но человек перед ним стоял прямо и уверенно, его поза была даже какой-то властной. — Слухач, значит. По всей видимости еще и талантливый. Жаль, очень жаль, — заговорил мужчина. — Нарушение комендантского часа — это серьезное правонарушение, — выдавил тяжело дышащий Оскар, вспоминая, как что-то подобное однажды при задержании говорил его инспектор. — От имени ОАПИ я имею право попросить Вас показать мне бумаги, или же мне придется Вас задержать. — Бумаги, — задумчиво проговорил мужчина, — бумаг у меня нет, но, может, они есть у моих друзей. — все также задумчиво произнес мужчина. — Вы тут не один? — растерянно проговорил Оскар, оглядываясь по сторонам. Ему не давало покоя это свечение, сердце колотилось так, что казалось, оно вот-вот разорвется. И запах... гниль, она была повсюду. Трясущейся рукой мальчик коснулся рукоятки рапиры. Фигура, казалось, заметила это движение, так как слегка качнула головой, будто переводя взгляд с мальчика на его пояс и обратно. — Нет, не один. Я уже много лет путешествую в компании своих верных друзей, я вас познакомлю. С этими словами мужчина отпустил края пальто и достал из-за пазухи два предмета на цепочках. Потусторонний свет усилился, и Оскар увидел, что на одной цепи подвешен высушенный палец, обмотанный красной ленточкой, а на другой — какой-то замотанный бинтами шарик размером с глазное яблоко. — Это Риббон, — сказал мужчина, потряхивая пальцем на цепочке. — А это Вока. — При этих словах мужчина помахал шариком. Призрачный туман клубился вокруг мужчины, и из него начали подниматься две блеклые призрачные фигуры. Одна была бледно-розового цвета, а другая — грязно-желтая. Таких четких и цветных Гостей Оскару видеть еще не доводилось. На самом деле лучше бы он их никогда не видел: оба призрака были ужасающи. Агенты часто видят жуткие вещи, один вид Сырых костей чего стоит. К этому привыкаешь. Эти же двое пугали Оскара не столько изуродованными телами, сколько тем, что они выглядели слишком человечно, слишком живыми для призраков. Бледно-розовый призрак принадлежал девочке, худой и одетой как цирковая кукла. На ее лице просматривался грим, как у клоунессы, а под ним виднелись шрамы, перехваченные красными нитями. Приглядевшись, Оскар понял, что вся девушка покрыта швами, как будто кто-то резал ее и сшивал обратно, навязывая на каждый шов по ленточке. Такой же красной, как бантик на засохшем пальце. Второй призрак был облачен в лохмотья, которые когда-то, возможно, были тяжелым бархатным плащом. Теперь же ткань висела серыми, заплесневелыми клочьями. Из порванных рукавов накидки виднелись костлявые пальцы Кожа на них была какая-то странная, тонкая и хрупкая, как газетная бумага. Голову Гостя прикрывал капюшон, из-под которого виднелось тощее и изможденное лицо. Глаз у Гостя не было. На их месте зияли лишь глубокие черные дыры, и внутри одной из них мерцал ядовито-желтый огонек. От худобы Гостя у Оскара заныли собственные кости, а мерцание в глазнице завораживало и бросало в дрожь. Обе призрачные фигуры плавно и грациозно парили в воздухе. — Какой он живенький! А его кожа... посмотри на его личико, Вока! Ни морщинки, наконец-то! — восторженно пропищала зашитая девочка. — А толку? — проскрежетал Гость в капюшоне. — Скоро он будет мясом и кормом для червей, а потом он станет прахом, а позже не останется и следа. Голоса... это были те же жуткие голоса, которые Оскар слышал на мосту. Он попытался вытащить рапиру, но рука не слушалась. Тогда он попытался закричать, но издать удалось только слабое сипение, как в кошмарных снах, когда кричишь и при этом не издаешь ни звука. — Не кричи, малыш, ничего не получится, — промурлыкала девочка со шрамами, но ее голос все равно резал слух, как наждак. — ты во власти Вока, он тебя видит, и ты не можешь двигаться. Знаешь, если он пожелает, ты не сможешь даже дышать. При этих словах дух девочки подплыл вплотную к Оскару и начал облетать его кругом, как будто рассматривал диковинную зверушку. — Времени в обрез, — заметил мужчина в пальто. — Не давайте ему и дальше кричать, убейте и покончим с этим. Не люблю, когда пропадает талант, но увы. — Мужчина вздохнул и засунул свободную руку в карман пальто. — Можно мне, мастер? — обратилась к человеку призрачная девочка. Фигура в пальто кивнула. — Несчастный, — почти без эмоций произнес дух в плаще, после чего скрылся в клубе призрачного тумана. Только то место, где секунду назад был глаз призрака, мерцало, паря в воздухе. Вместе с этим человек в капюшоне начал медленно разворачиваться и уходить прочь. Призрачная девочка нависла над Оскаром, чьи органы сдавило страхом; казалось, он даже забыл, как дышать. Ужас пронзил каждую его клетку. Ногти на руках призрака удлинились, превратившись в когти. Бантики на швах ее рук развязались, и из открытых разрезов потянулись, казалось, бесконечные нити. Они обвили ноги и руки мальчика, сделав его марионеткой в руках призрака. Оскар почувствовал, как призрачное прикосновение разъедает и отравляет его кожу. Но прежде чем прикосновение успело убить его, девочка легким движением взмахнула руками, оторвав конечности мальчика от тела. В ту же секунду в голове Оскара эхом звенел его собственный жуткий крик, его же боль и ужас, но никто из живых этого не услышал.