Неушедший

Перед глазами мелькали огоньки светящихся вывесок и медленно загорающихся призрак-ламп. Сбоку от меня раздалось негромкое «Пш-ш-их!». Это Джордж открыл термос, и салон такси заполнил пряный запах горячего шоколада. Я жадно наблюдала, как он переливает густой напиток в крышку, смакует, а потом проглатывает тягучую смесь. В желудке у меня заурчало. — Тоже хочешь? — спросил Джордж, снова наполняя сладким напитком крышку термоса. — Угу, — кивнула я, протягивая руку. Это были первые слова, которыми мы перекинулись за двадцать минут дороги. До этого момента атмосфера в машине была, скажем так, напряженной. И хотя мы оба дулись на Локвуда, а не друг на друга, никто из нас не горел желанием обсуждать его за спиной. Поэтому каждый пережевывал свое недовольство молча. — Ммммм, — вырвалось у меня, когда горячая жидкость потекла в желудок. Шоколад обжигал как-то по-особенному. — Джордж, с чем у тебя шоколад? — С вишней, — ответил он, но, заметив мой удивленный взгляд, добавил: — И с ромом. Я издала прерывистый смешок и вытерла губы рукавом свитера. — Это просто нечто! Вкус такой насыщенный... Сколько ложек какао ты туда положил? — Какао? — почти оскорбленно переспросил Джордж. — Люси, в настоящий шоколад не добавляют какао. Это темный шоколад, растопленный в горячем молоке и сливках. А все остальное — секрет фирмы. — Ну, раз секрет, то отныне тебе придется готовить этот божественный напиток с расчетом и на меня. Буду готова угощаться такой вкуснятиной хоть завтра. — Я протянула ему крышку, требуя добавки. Джордж качнул головой и снова наполнил ее. — Если сегодня мы вернемся живыми, то я обязательно сварю целую кастрюлю. Я уставилась на него. — Что? — непонимающе спросил он, протягивая мне новую порцию. — Не думала, что ты нервничаешь, — ответила я и отпила из крышки. — Конечно нервничаю, я же не идиот. — Просто ты так рьяно спорил с Локвудом. Мне казалось, тебе не терпится попасть в Эдмонтон. — Не терпится, — согласился Джордж. — Но я не слепой. Мы едем в район, где творится полная чертовщина, в то время как сами в последний раз были на серьезном задании месяца три назад. А теперь бросаемся в омут с головой. — Ты меня запутал, — поморщив лоб, сказала я. — Локвуд нас излишне оберегает, — ответил Джордж, забирая у меня крышку и наливая себе остатки шоколада. — Я понимаю, что он переживает. За тебя больше всех. — Тут он серьезно взглянул на меня. — За меня? Напомнить, кто в прошлый раз едва не погиб? — спросила я, вскинув бровь. — Ну, я. Но это было в качестве исключения. А вот вы с Локвудом все время играете в Кошки-мышки со смертью. Рано или поздно кто-то из вас двоих вполне может сыграть в ящик. — Спасибо, только этого не хватало для поднятия духа, — раздраженно бросила я и отвернулась к окну, подперев голову рукой. Машина подпрыгнула, наехав на кочку, и моя ладонь соскользнула по щеке, задев шрам. — Я лишь пытаюсь сказать, что нам нельзя было расслабляться, и желание Локвуда всех защитить — наивно. Это просто новая прихоть, его бросает из огня да в полымя. С перекошенным от озадаченности лицом я снова повернулась к Джорджу. Он закатил глаза. — Это его новая крайность. Раньше он сломя голову несся навстречу опасности, сейчас же пытается избежать ее любым способом. — Ну да, я его тоже не узнаю, — кивнула я, поняв наконец, куда Джордж клонит. — Мы вскрыли сундук с сокровищами, разоблачив Мариссу, но вместо того чтобы изучить содержимое, мы пожинали праздные плоды славы. — Джордж сердито отхлебнул из крышки. — Мы должны были настоять на участии в расследовании Той Стороны. Должны были проследить, чтобы с Проблемой было покончено, а мы все отдали этим дилетантам из ДЕПИК или ОАПИ, черт пойми кому. — Ну не знаю, по-моему, у Барнса наконец-то прорезалась деловая хватка. Он довольно ловко зажал Локвуда в угол, не каждый так может. — Да, Барнс безусловно стал намного ответственнее и опаснее, но его кругозор ограничен, как и у многих, с кем он работает. Я не верю, что хоть кто-то из них способен копнуть по-настоящему глубоко. А оставлять в их руках наше будущее, на мой взгляд, намного опаснее, чем бороться с призраками. — Помнится, ты и сам был против того, чтобы присоединяться к ДЕПИК в изучении Другой Стороны. — Я был под впечатлением и ранен, — буркнул Джордж. — Сейчас я понимаю, что это была ошибка. — Тебе… — я помедлила. — Ты нормально себя чувствовал после возвращения? — Нет, конечно, — ответил Джордж, сразу поняв, о каком возвращении я говорю. — Я не мог спать, а когда засыпал, видел жуткие сны. Тело тоже долго приходило в себя. Но, Люси… — Он посмотрел мне в глаза, его лицо стало суровым. — Мы видели то, чего не знает большинство смертных. Я чувствую, что мы зачерпнули пальцами часть тайны, но оставшаяся часть головоломки все еще лежит по ту сторону нашего понимания. Меня не покидает чувство, что мы что-то упустили. Что мы выиграли битву, но Проблема все еще выигрывает войну. — Ты думаешь, Эдмонтон поможет нам вернуться в строй? — спросила я. На меня давили слова и настрой Джорджа, а может, я просто чувствовала приближение опасности. — Не знаю, но это будет хоть какое-то движение по сравнению с застоем последних месяцев. Мы немного помолчали. — А почему ты так рвешься на дело, что была готова сама ехать в Эдмонтон? — спросил меня Джордж. — Ты прямо-таки подтверждаешь мои слова про «похождения вокруг смерти». — Я вовсе не ищу гибели, — огрызнулась я. — Просто я тоже считаю, что мы не закончили свое расследование. И пока мой Дар не ослаб, я бы хотела пустить его в дело, а не прислушиваться к очередной фарфоровой вазе. — Ой, даже не напоминай, — отмахнулся Джордж, скорее от воспоминаний, чем от меня. — И это единственная причина? — Ну… — замялась я. — Только не смейся. — Ничего не обещаю, выкладывай. — Как-то много знаков. — Чего? — переспросил Джордж. — Я сужу по делу Аннабель Вард, — попыталась пояснить я. — Тогда я все делала, ведомая своим инстинктом или Даром. Сейчас — то же самое. — Ты опять стащила какой-то источник? — все еще не догоняя смысла моих слов, спросил Джордж. — У меня дурное предчувствие. — Ага, — скептически протянул Джордж. — Ну, даже возьмем тебя. Только утром ты поделился со мной теорией о порталах. Говорил, что портал под зданием Фиттис может быть не единственным. И сразу после этого приходит Барнс и подтверждает твою теорию. И еще мне… Я попыталась рассказать Джорджу о своих снах, но он не дал мне договорить. — А, ты говоришь об удачной закономерности, — отмахнулся Джордж. На этот раз от меня. — На самом деле я давно твержу Локвуду о порталах, но он каждый раз игнорировал меня. Но судя по тому, как он вел себя с Барнсом, Локвуд, может и нехотя, но слушал, что я говорил. Думаю, он решил сам проверить мою теорию, но не хотел втягивать нас в это дело. — Джордж поправил на носу очки. — Особенно тебя. — Меня? — Не строй из себя дуру, Люси, — разозлился Джордж. — Локвуд опекает главным образом именно тебя. Ему не нравится твоя связь с призраками и попытки заговорить с ними. Поэтому он и держит тебя — и всех нас — как зверей в клетке. — Ха! Нормально! — теперь уже злилась я. — Правильно, Джордж, вини во всем меня! И в том, что мы живем и бед не знаем, и в том, что жизнью не рискуем. И дурацкую книжку ты тоже написать не можешь из-за меня, а не из-за того, что просто не способен! Джордж злобно захлопнул термос, тот в ответ испустил жалобный «Кр-р-рык». До конца поездки мы ехали в тяжелом молчании. «Хорошо мы себя успокоили перед предстоящим заданием», — подумала я. *** Обе машины такси остановились у временного блокпоста ОАПИ на Меридиан-Уотер, развернутого прямо посреди проезжей части. Дальше проезд был закрыт: поперек дороги стояли полосатые заграждения, а за ними тянулось бесконечное переплетение железнодорожных путей, пакгаузов и скелетов подъемных кранов. Хлопнули двери машины, и мы один за другим выбрались на улицу. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь грязную багровую полосу, которая быстро затягивалась густым сизым туманом. За нашими спинами развернулись и укатили привезшие нас машины. Приехать сюда было нашим первым шагом навстречу неизбежному. Вторым — позволить такси уехать, не прыгнув обратно в салон. Ну, а третий шаг сделала я, подняв сигнальную ленту и вступив на вражескую территорию. Вокруг временных вагончиков ОАПИ царил организованный хаос. Гул портативных генераторов перекрывал голоса людей, а мощные прожекторы разрезали сумерки, выхватывая из темноты фигуры агентов в разноцветных униформах. За сигнальными лентами стояли офицеры с каменными лицами. Увидев нас, они даже глазом не повели, а когда Холли попыталась предъявить наши пропуска, лишь коротким жестом велели проходить. По всей видимости, общепринятый протокол на нас не распространялся — нас явно ждали и знали в лицо. Наше появление не осталось незамеченным: как только мы прошли через ограждение, суматоха тут же прекратилась, а по рядам агентов пронесся шепоток. Выражения лиц были разными: от благоговейного восхищения до неприкрытой зависти и злобы. Думаю, для многих мы были «звездами», которые приехали забрать всю славу, пока они мерзли здесь уже второй месяц. Не обращая внимания ни на шепот, ни на прикованные к нам взгляды, Локвуд, выпрямившись, шагал в сторону будки, где, как предполагалось, нас ожидал Барнс. Изредка Локвуд даже махал кому-то в толпе, сверкая своей фирменной фальшивой улыбкой. По дороге я не раз замечала шушукающихся и застенчиво краснеющих ночных стражниц, чьи взоры были прикованы к нашему «Посейдону». «Боже, все-таки это прозвище ему не идет», — подумала я. Однако ни одна из девиц так и не решилась подойти. То и дело переступая через кабели в толстой резиновой изоляции, питавшие обогреватели и переносные призрак-лампы, мы почти пробрались до командного центра. Вдруг дорогу нам преградил взрослый мужчина из Ночной стражи, на вид лет тридцати. Вид у него был неопрятный, а глаза — какие-то крысиные. — Мистер Локвуд! Сэр! — Страж преградил путь, суетливо вытаскивая из кармана измятый клочок бумаги и огрызок карандаша. — Прошу прощения, я… я большой поклонник вашего агентства. Мой балбес мечтает открыть свое дело. Не могли бы вы… один автограф? Буквально пару слов для сынишки? Локвуд на секунду замер. Я видела, как Джордж недовольно закатил глаза, а Киппс уже собирался вежливо отодвинуть назойливого стража в сторону. Но Локвуд вдруг мягко улыбнулся. — Конечно, — сказал он, забирая листок. — Как зовут вашего сына? — Чарли, сэр. Локвуд поднял глаза с листка на стража, но потом снова опустил их. — Знаете, сэр, ничего не могу поделать с этим сорванцом. Мне предложили кругленькую сумму, если отдам его в агенты, но не знаю, сэр… Опасное и мутное это дело, уж я-то знаю. — Страж подвинулся ближе к Локвуду, будто пытаясь заглянуть ему прямо в глаза. — У него, видите ли, гаечный ключ в одном месте… ой, то есть игла… ну, в смысле шило, ну, вы поняли. Локвуд закончил писать и, аккуратно свернув клочок бумаги, вернул его стражу. — Игры с призраками могут быть опасны, берегите сына. И следите за выражениями — со мной все же дамы. — Конечно, сэр. Так и сделаю, сэр, больше не слова, сэр,— лепетал страж, кланяясь и удаляясь в толпу. Локвуд, не меняясь в лице, продолжил движение, но мне показалось, будто после ухода стража он глубоко выдохнул. «Может, от мужчины дурно пахло», — подумала я. Стоило дать волю одному, как тут же подтянулись остальные. После того, как страж попытал с нами удачу, ранее «раздевавшие» Киппса глазами девицы, явно вознамерились добыть его боксеры в качестве трофея. Они буквально висли на нем. Одна, особенно крупная, расталкивала тех, что поменьше, прокладывая себе дорогу и жертвуя костлявыми претендентками. Пара девушек повалились друг на друга и, падая, зацепили меня. Я бы точно поцеловалась с мокрым асфальтом, если бы Локвуд не поймал меня. — Автограф? Мы же на задании! — прошипела я, вцепившись в его предплечья. — Вежливость — это то, что отличает нас от призраков, — ответил Локвуд. — И желание заполучить себе кусочек Киппса, по всей видимости, — ответила я, переводя взгляд на толпу юбок, окруживших нашего инспектора. — Ну, главное, что никто не пытается умыкнуть кусочек Люси, иначе здесь точно прибавилась бы парочка исколотых рапирой призраков. — Да ну тебя, — сказала я, пытаясь вырваться из его объятий. Громкий свист оглушил толпу. Это инспектор Барнс вышел из своего контейнера, служившего ему временным офисом, на улицу потревоженный визгами девчонок. — Долго тянуть нельзя — строго сказал Барнс, разрезая повисшую тишину. — Скоро падет тьма, а у Браун, кажется, пояс не застегнут. — Он кивнул в сторону той мощной девахи, расталкивавшей прочих, как китобойное судно расталкивает льдины. — Соберитесь — и вперед, за дело! Никто не шелохнулся. — Сейчас же! — крикнул Барнс и громко хлопнул в ладоши. Все будто ожили, в миг потеряв к нам всякий интерес. Вокруг снова воцарилась суета. Барнс кивком указал нам следовать за ним. Локвуд выпустил меня. По пути к фургону меня догнал Киппс. На его шее виднелись следы от помады. *** Внутри контейнера меня ослепил яркий свет огромной лампы, прикрученной к потолку. От нее по стенам тянулись толстые кабели, к которым были прицеплены сеточки с лавандой. Вагончик был обставлен самой простой мебелью: дешевый диванчик, кофейный столик и пара стульев. Стеллажи с папками, маленький холодильник — такие иногда бывают в отелях, — на котором одиноко стоял электрический чайник, выпускавший струйки пара. В центре стоял белый стол, заставленный грязными пластиковыми стаканчиками из-под кофе. Именно за ним, по всей видимости, и восседал глава ОАПИ. На стене за столом была закреплена крупномасштабная карта Эдмонтона, усыпанная десятками разноцветных кнопок. Эта цветовая схема была мне знакома еще со времен нашествия в Челси: зеленые — Первый тип, желтые — Второй тип, красные указывали места нападений на людей, черные — смертельные случаи. Новыми для меня оказались кнопки серого цвета, хаотично разбросанные по карте. — Хороший прием, чтобы не уснуть на дежурстве, — весело заметил Локвуд, тоже щурясь, пока его глаза привыкали к яркому свету. — Уснешь тут, — угрюмо произнес инспектор, облокачиваясь на свой заваленный бумагами стол. — Вы успели ознакомиться с делом? Локвуд взглянул на Джорджа, тот кивнул. — Так точно, инспектор, — ответил Локвуд. — Хорошо, — сказал Барнс, одобрительно кивая. — Хочу поблагодарить вас. То, что все вы здесь, несмотря на опасность и наш утренний разговор, для меня много значит. Локвуд цинично ухмыльнулся. — Мы тут скорее в связи с нашим разговором, а не вопреки ему. Ну да не будем о былом. Агентство «Локвуд и компания» всегда радо протянуть руку помощи коллегам из ОАПИ. — В этот момент стало непонятно, что именно нас слепит: лампа или «голливудская» улыбка Локвуда, которой он ослеплял всех, кто вызывал у него недовольство. — Допустим, — парировал Барнс, щурясь. — Что обозначают серые кнопки? — неожиданно спросил Джордж, рассматривая карту. — Случаи призрачного захвата, — с тяжестью в голосе ответил инспектор. — Необратимые? — поинтересовалась я, вспомнив о Норри, моей старой подруге из прошлого. — Да, постоянная кома. В контейнере повисла пауза. — Что ж, мистер Локвуд, — нарушил тишину инспектор. — Не буду Вас задерживать. Думаю, вам не терпится приступить к настоящему делу. Это мистер Вудс и его подчиненные. — Барнс рукой указал в угол контейнера. Только сейчас я заметила бледных как смерть подростков во главе с очень усталым юношей, забившихся в угол. Барнс кивком головы подозвал ребят. Первое время они не двигались, но потом медленно и отрешенно подошли к нам. Юный инспектор Вудс протянул Локвуду руку. Причем сделал он это как-то странно — движение было ломаным и обрывистым. — Вудс. Очень приятно познакомиться, — сказал он. — Взаимно, мы к вашим услугам, — ответил Локвуд, крепко пожимая руку Вудсу. Когда Локвуд отпустил ладонь парня, его рука, будто мертвая, безвольно прильнула обратно к телу. — Это скорее Вудс к вашим услугам, — поправил Локвуда Барнс. — Вудс и его команда будут сегодня вашими сопровождающими. — Барнс снова кивнул, подавая инспектору сигнал. — Это Гленн, — отстраненно, словно заученно, произнес Вудс, указывая на долговязого и крупного парня с волосами болотного цвета. — Его специализация — осязание и зрение. Свет лампы отскочил от гладкого зеленого значка на груди Гленна, как будто подтверждая его специализацию. После представления парень никак не среагировал. — Добрый вечер, Гленн, — заговорил Локвуд. — Думаю, на Вас можно будет положиться. В ответ долговязый Гленн только начал часто моргать. — Тут у нас, кхм-кхм... — молодой инспектор прокашлялся. Видимо, для того чтобы пухловатая блондинка и рыжий кучерявый парень перестали рассматривать свои ботинки и взглянули на нас. — Матильда, тоже специализируется на осязании, и Том — его специализация Зрение. Подростки обрывисто и еле заметно кивнули нам в знак приветствия. — А это... — инспектор Вудс осекся, резко заморгав и тряхнув головой, точно прогоняя какую-то мысль. — Это все. — Рады знакомству, — подбадривающе ответил Локвуд. — Кажется, у вас прекрасная команда, Вудс. Не терпится посотрудничать. — Он явно слукавил, после чего бросил на Барнса взгляд, который как бы говорил: «Спасибо, инспектор, подогнали вы нам провожатых — один деревяннее другого». — Ну, вижу, провожатые Вас по нраву, — среагировал Барнс и нервно поджал губы, после чего добавил: — Это отряд Оскара. Думаю, их личная заинтересованность в этом деле может оказаться полезной. Мы тут же, все как один, взглянули на подростков. Теперь они предстали перед нами в новом свете: все встало на свои места — и их дерганность, и бледный вид, и прочие странности. Вчера их коллегу разорвало на куски, а сегодня они ведут «звезд» ночного Лондона на место его гибели. Все мы немного помолчали. Тишину неловко нарушил Вудс. — Ну что же, можем выдвигаться, наверное, да? — неуверенно промямлил он и взглянул на Барнса. Барнс кивнул, и Вудс уже собирался развернуться в сторону выхода, но его остановил голос Локвуда: — Погодите, вы ничего не замечаете? — Он вопросительно окинул нас взглядом. Не услышав ответа, он продолжил: — Я не особо чувствителен или восприимчив, моя сильная сторона — это Зрение. Хотя, может, причина в том, что я парень? — Локвуд снова улыбнулся. Киппс издал негромкий смешок, как бы на выдохе. Пухлая блондинка — кажется, Матильда — нервно хохотнула. Ну и, пожалуй, все. Больше никто не отреагировал. — Так вот, я не особо восприимчив, но даже я чувствую, что у всех нервы ни к черту. Все мы обменялись растерянными взглядами. — Понимаю вашу ситуацию, и мне не в чем вас винить, но должен заметить: видок у вас просто жуткий, — сказал Локвуд, обращаясь к команде Вудса. — Да и у нас это дело вызвало неоднозначные чувства, ведь так? — Это он уже спросил нас. — Все мы знаем, чем питаются призраки — эмоциями. Поэтому в качестве меры предосторожности предлагаю всем присесть на этот прелестный диванчик. — Локвуд указал на потертый диван у стены контейнера. — И выпить по чашечке чая, пока Холли… — Локвуд подождал, пока Холли сделает шаг вперед, чтобы все поняли, о ком речь, — …проведет нам небольшой сеанс по расслаблению. Мы так и поступили. Все взяли по стаканчику чая и расселись тесной кучей на диване и стульях. После чего Холли негромко обратилась ко всем присутствующим: — Попрошу всех закрыть глаза и представить место, где вам хорошо, тепло и спокойно. Глубоко вдохните, надувая живот, а на выдохе постарайтесь, наоборот, втянуть его в себя. Вот так: вдох и выдох, — медленно и четко произносила Холли. — Следите, чтобы плечи не поднимались. Дышите. Холли попросила нас еще подышать, потом разрешила вновь отпить чаю и снова: «Вдох… выдох». Этому Холли научилась на курсе по медитации и самоисцелению, на который ее отправил Локвуд в качестве повышения квалификации. Поначалу я смеялась над этой затеей, но вынуждена признать: эти дыхательные упражнения и правда обладают свойством расслаблять и успокаивать. Не знаю, сколько бы еще раз мы так дышали, если бы сеанс медитации не прервал голос вошедшего в контейнер. — Простите, сэр, — обратился вошедший к Барнсу. У него был приятный баритон, голос шелком обволакивал слух. — Четвертая группа не явилась на смену, однако я счел разумным, в связи с положением дел, разделить третий отряд, приставив к каждой из команд по паре ночных стражей. Думаю, чем больше людей будет занято делом, тем меньше они будут мешаться под ногами. — При этих словах парень подмигнул нам. — Также я отправил запрос в главный офис, чтобы к нам выслали пару взрослых агентов — просто для перестраховки. Еще нам только что доставили бумаги, которые вы просили. — А, Грейвенор, — сонно отозвался Барнс, по всей видимости, задремавший от медитации Холли. — Что бы я без Вас делал! Давайте сюда бумаги, — радостно и с облегчением ответил инспектор, потирая сонные глаза одной рукой и протягивая другую к Грейвенору. Грейвенор оказался очень привлекательным парнем лет двадцати с ярко выраженной линией челюсти, острыми скулами и непослушными темными волосами, прекрасно контрастирующими со светло-голубыми глазами. Одет он был в строгую и невзрачную униформу, которая только подчеркивала «перчинку» его природных черт. В руках у него была стопка бумаг, а через руку перекинут деловой чемоданчик. Не знаю почему, но молодой человек показался мне каким-то знакомым. — Локвуд, пока вы не ушли, представлю вам мою правую руку — Грейвенора. Он пришел к нам незадолго до инцидента в доме Фиттис и оказался очень ценным кадром. — Барнс взял парня за плечо и подвел его к дивану. Локвуд встал и пожал руку красавцу. — Для меня большая честь познакомиться с вами, мистер Локвуд, — произнес шелковый голос. — Взаимно, — вежливо, но холодно ответил Локвуд. — А как же агент Уильямс? — спросил Джордж, имея в виду массивную напарницу Барнса с кудрявыми волосами. — Уильямс решила остаться в ДЕПИК. Это позволило ей сильно продвинуться по службе, но она все так же помогает мне из центрального офиса. Она лучше справляется с дневной работой, — ответил Барнс, немного запнувшись на последних словах. — Кажется, я нарушил некий сеанс медитации, — перевел на себя внимание Грейвенор. Темноволосый красавец явно почуял неловкость, возникшую после упоминания бывшей напарницы инспектора. — Прошу прощения, мисс Монро. Грейвенор учтиво улыбнулся Холли, и та ответила вежливым кивком. — Вынужден признаться, что не особо сведущ в подобных техниках. Я человек старой закалки, — добавил он и достал из чемодана несколько плиток дорогого бельгийского шоколада. Вскоре шоколад лежал на столе Барнса, как на витрине. Здесь был и горький, и молочный, с орехами и даже с кусочками фруктов. Нашлась тут и плитка белого шоколада. — Прошу, угощайтесь, — жестом пригласил нас Грейвенор и чарующе улыбнулся. Черт, его улыбка могла составить Локвуду весьма серьезную конкуренцию. Все члены нашей команды, кроме Локвуда и Холли, с интересом принялись выбирать, что попробовать первым. — Вот, возьми дольку горького, Холли, тебе должно понравиться, — обратился к нашей ассистентке Джордж. Она немного замялась — видимо, все же задетая тем, что шоколад вызвал больший ажиотаж, чем ее медитация, — но кусочек взяла. Скорее из вежливости, чем из истинного желания. Команда Вудса тоже вскоре подошла к столу, правда, без особого энтузиазма. Казалось, у них просто не осталось сил радоваться, даже если бы вместо сладостей им предложили выигрышный лотерейный билет. Но и они заставили себя съесть по кусочку. Только Локвуд не притронулся ни к одной из плиток. — Кажется, все немного успокоились, — подал голос Локвуд, окинув нас оценивающим взглядом. — Тогда можем выдвигаться. Спасибо, Холли. И Вам, Грейвенор. При упоминании последнего имени Локвуд выдавил из себя свою лучшую отрепетированную улыбку, что сигнализировало о его крайнем недовольстве. Отряд Вудса произнес что-то невнятное, напоминающее слова благодарности. Смешные техники Холли или нет, но на щеках этих бедняг начал проступать здоровый румянец. — Полностью поддерживаю, — произнес Барнс, отрываясь от папки с бумагами. — Думаю, я попрошу Вас одолжить мне мисс Монро, мистер Локвуд, чтобы она обучила и моих агентов этой технике. — Конечно, инспектор, мы к Вашим услугам, — бросил через плечо Локвуд, выходя из фургончика. Мы послушно последовали за ним. Уходя, я еще раз бросила взгляд на Грейвенора. Он учтиво кивнул мне и дружелюбно улыбнулся. — Люси? — раздался голос Локвуда, после чего я поспешно вышла в холодный ночной воздух.