Тот, чье имя нельзя называть

Илья видит кадры из своей жизни, словно смотрит фильм, снятый по собственной биографии. Фрагменты прожитого мелькают в голове, но не складываются в целую картинку. Он слышит голос, определённый и ужасно знакомый. Всё, что он видит связано только с одним. На каждом кадре он узнаёт только одного человека. Зелёные глаза, длинные волосы каштанового цвета, тонкие пальцы, заученная улыбка, узнаваемые движения, даже слова, которые он точно слышал раньше. Он понимает, что ему показывает его сознание, но не может догадаться, к чему всё это и чем закончится этот фильм. Ничего явного или конкретного, просто нарезка самого трогоющего и волнующего. Илья помнит всё, что сейчас всплывает на поверхность, он всё узнает, но никак не участвует в происходящем, он всего лишь зритель. Он не видит ни отца, ни Миши, ни Эмбер или Изабо. Каждый кадр заполняет только один человек, не давая места кому либо другому. Илья помнит, что делал в тот момент, что чувствовал и отвечал, но сейчас он только наблюдает. Фильм заканчивается, кадры замедляются, голос стихает, казалось бы, дальше должны следовать титры, но вместо них он видит новую сцену, которую никак не может вспомнить. Главный герой совсем близко, его глаза окутаны пеленой печали и мутным пониманием происходящего. Он говорит так тихо, что учитывая все обстоятельства Илья не может разобрать ни слова. Фигура протягивает руку, он уже думает потянуться в ответ но рука резко отдёргивается в движении, полном страха и неуверенности. После глухого стука шагов Илья остается один. Он не понимает, где находится, хоть место и кажется ужасно знакомым. Всё вокруг кажется всё более чужим, окутывается туманом и исчезает, забирая его с собой. Будто угарный газ, проникает под кожу и травит изнутри, уничтожая всё живое, отнимая последние удары сердца. Звериное чувство страха становится настолько натуральным, что начинает казаться, будто всё происходит на самом деле хоть Илья и понимает, что спит. Ему часто снятся странные сны. Они бывают настолько реальны, что автоматически превращаются в ужасно пугающее явление. Иногда совсем не хочется ложиться спать, потому что нисколько не хочется снова встречаться с отвратительным сюжетом, который так похож на его жизнь, только немного искажен. Во снах собирается всё, что происходит в жизни в последнее время. Оно теряет настоящий смысл и показывается в своём самом худшем исходе. Лучше ничего не будет сниться, чем очередные кошмары. Никакой мистики, никаких потусторонних существ. Только существующие люди и события, которые становятся совсем другими, но не теряют своей сути. Все сны, что Илья видел здесь принимали Петин облик. Он был везде на каждом кадре или в каждом действии ужасно поставленной картины. Он делал совсем разные вещи, многие из них совсем не были похожи на того человека, которого он знал на самом деле. Но даже так, во сне, Петя оставался собой. Его голос был таким же реальным и покалывающим, его глаза были всё также живыми, хоть и холодными. Даже во сне он вызывал самые глубокие чувства, даже во сне Илья не переставал его любить. Какую бы боль ему не причиняли. И тот Илья, что жил во сне, не обижался, оставался иллюзией снов, что всегда появлялась где то рядом с главной причиной ночных кошмаров. После таких сновидений Илья просыпался в холодном поту, в необходимости найти подтверждения тому, что этот ужас всё таки был не наяву. Можно подумать, что под впечатлением он вовсе не захочет видеть Петра. Но всё было совсем наоборот. Необъяснимая тяга возникала сразу же и заставляла ныть каждый сантиметр тела, в желании вскочить и отправиться на поиски. Только одна крохотная мысль о воплощении ночного кошмара в реальность служила поводом для начала нового приступа. Благодаря этому явлению Илья окончательно понял - любовь убивает, и от этого никуда не денешься. Наверно Пете хорошо жилось в незнании. Если бы он был в курсе, то сошёл бы с ума, стал бы контролировать каждую секунду, которую Илья проводил во сне. Ни оставил бы его в одиночестве ни на одну ночь. Стал бы надзирателем, охраняющим чужой сон, и если бы понадобилось, не сомкнул бы глаз ни на мгновение, внимательно слушая дыхание, вздрагивая каждый раз, когда оно становилось учащенным. Всё это звучит как мучение для них обоих, но кажется они были на него согласны. Сами, по своему решению, без чужой помощи. Любовь становится настоящей, когда начинает опьянять, когда ты не помнишь себя, медленно закапывая под землю. Когда всё становится ничем, если речь идёт о том самом человеке. Принимая любовь ты проваливаешься под лёд, захлёбываешься холодной водой, но не пытаешься выбраться, не ищешь спасения. Илье не нужно было это спасение. Если любовь вынуждает чувствовать боль, то Илья мазохист. Илья всё ещё находится во сне, в одиночестве и тишине искусственно созданного его сознанием пространства. Он начинает слышать отдалённую, приглушённую музыку где то в далеке, будто барахлит старый радиоприёмник. Он идёт на звук, наощупь пытаясь найти источник. Музыка бьёт по барабанным перепонкам, он нащупывает что то твёрдое. Пальцы аккуратно дотрагиваются до предмета, который тут же исчезает, испаряется, превращяясь в пыль. Илью затягивает непонятный портал, резким толчком выбрасывая в реальность. Телефон на тумбочке требежит от звонка. Громкая и ритмическая музыка остается звоном в ушах и никак не прекращается. Она была маленьким спасением, способным вытащить из этого кошмара. Илья протирает глаза, смывая последние отголоски увиденного и медленно тянется к тумбочке, не в силах полностью подняться. Пальцы не глядя проводят вверх по экрану, начиная разговор. — Да - Илья не успел увидеть, кто именно решил позвонить ему сейчас, но прогнал всякое желание игнорировать звонок, просто чувствовал, что нужно ответить. — Проснулся наконец? - мягкий голос окончательно вытаскивает из сна, одновременно напоминая о нём, участвуя в продолжении. — Теперь да, спасибо. - благодарность точно была к месту. С одной стороны он явно проспал очень много, с другой он не хотел больше мучаться кошмарами. Вчера Петя был слишком беспокоен, он не вернулся обратно на тренировку, пока не довёл Илью до номера и не уложил спать. Даже не смотря на все сопротивления со стороны Ильи, ему удалось убедить его в том, что сон необходим. Он остался бы на всю ночь, проверяя спит ли Илья на самом деле, но только оказавшись в кровати Илья сразу провалился в сон. За все эти дни он устал настолько, что проспал всю ночь и до самого вечера следующего дня. За эту неделю он наверно ни разу нормально не поспал. Всё время был занят, всё время думал о чём придётся и полностью повяз в переживаниях. Петя был спасителем, что вчера, что сейчас. А когда то он же и был причиной постоянной тревоги, не позволяющей уснуть. — Соня. - смех в трубке раздался внезапно и в комнате сразу стало теплее. Улыбка медленно расплылась по лицу, сонная, но настоящая. Если бы Петя ее увидел, то рассмеялся бы ещё больше. — Выходи на улицу. - очередная безумная идея звонко прозвучала у самого уха. — Петь, ну я только проснулся. - сонный голос стал чуть не довольным и может даже вредным, но Илья знал, что всё равно встанет с кровати. — Давай, давай. У тебя нет выбора, я уже тебя жду, ты заставляешь меня мёрзнуть. - по голосу Пети было понятно, он всё ещё улыбается. Наверное он и правда замёрз, да и выбора действительно не было, оставалось только слушаться. — Что ты опять задумал? - Илья уже смирился со своей участью, хоть и нехотя прятался в подушках. В трубке снова послышался хитрый смех, который Илья уже так любил слушать. — А вот не скажу, пока не выйдешь. Илья закатил глаза, Петя всё равно этого не увидит. Сейчас на него невозможно было злиться, он ведь хотел помочь, снова отвлечь и не дать увязнуть в ненужных мыслях. Илья всё ещё был в подвешенном состоянии после проката, да и отец не выходил из головы, к тому же ещё Изабо со своими переживаниями по поводу отношений с Петей. Всё как то навалилось и весело тяжелым грузом. Каждый раз Илья понимал, что действительно нужно отвлекаться и не оставаться одному, но настроения не было. Петя всё это видел. Вчера он вообще не знал, что может сделать, но кажется решение просто оставаться рядом было самым правильным. Легко отказаться от помощи, если ее предлагают, гораздо сложнее мучаться от того, что потерял время. — Ладно, жди. Сразу после своих слов Илья услышал выдох облегчения, что ударил по больному. Вызов завершился на экране всплыли сотни сообщений и уведомлений о пропущенных вызовов. Илья чувствовал себя так, будто впал в кому и теперь все его ищут. Может он нужен только тогда, когда пропадает? Хотя это не важно, Пете, кажется, он нужен всегда. Никому перезванивать Илья не стал, сами его найдут. Он быстро оделся, не прихватывая с собой ничего лишнего и покинул номер. Как обычно вечером коридоры были пустыми. В деревне толком никого не было. Зачем тухнуть в комнате, когда вокруг так много неизведанного? На этот вопрос могли ответить все, кроме Ильи. На улице на самом деле было прохладно. Даже в толстой кофте по коже пробегали мурашки. Уже вечерело, город погружался в полумрак, фонари зажигались и освещали ухоженные улицы. Илья слышал громкий смех отдыхающих спортсменов, а сам разыскивал глазами высокую фигуру. Он уже начал волноваться, ветер правда был не слабый и холодный, наверно Петя не соврал, когда сказал, что замёрз. Глаза бегали по округе, находили много знакомых лиц, но нужного так и не нашли. Илья стоял облокотившись спиной на стену жилого корпуса и уже потянулся за телефоном, чтобы позвонить, как резким толчком полетел в сторону. Кто то потянул его за край капюшона, и перетащив за угол, резко прижал к себе, разворачивая лицом к лицу. Илья даже не успел никак возмутиться, его крик сразу прервали чужие губы, внезапно жадно вцепившиеся в него без предупреждения. Испуг всё же сделал своё дело, хотелось или нет пришлось оторваться и отпихиваться руками. — Дурак! А вдруг кто то увидел? - Илья рефлекторно отпрыгнул настолько, насколько это сейчас было возможно и легонько ударил кулаком Пете в плечо. Сразу стало легче, когда вместе каких либо возмущений он услышал только заразительный смех. Петя сгибался пополам пытаясь перестать смеяться и смотрел на Илью, как на маленького котёнка, испугавшегося летающего по ветру пакета. — Да тут никого нет. - его улыбка была самой чистой и нежной вещью на свете. Детская любовь переполняла глаза, хотя на самом деле его любовь была гораздо глубже и серьёзнее, чем простые детские шалости, подобные этому странному поступку. Его шутка удалась и никого не обидела а значит он сделал всё правильно. Влюблённый Петя - это очень странное явление. Его поступки могут быть глупыми и беззаботными но очень нужными и настоящими. — А если бы ты ошибся и затащил сюда кого то другого? - Илья наконец смог расслабиться, отпуская из тела всё напряжение. Он совсем не злился и не собирался по настоящему ругаться, такое безумство ему было по душе, главное, что Петя теперь спокоен. — Ну может не стал бы целовать. - хитрый прищур в сочетании с ехидной улыбкой были ему очень к лицу, хоть и появлялись довольно редко. Петр скрестил руки на груди, вкладывая в эти движения всю свою харизму. — Может? - Илья повторил за ним, скопировав выражение лица и позу, стараясь выглядеть как можно натуральнее, но ни капельки не серьёзно. Старался сделать вид, будто у него и правда есть сомнения, хотя на деле он был полностью спокоен. — Я бы не ошибся. - Илья всегда удивлялся Петиной уверенности в простых жизненных ситуациях. Почему то ему казалось, что он не смог относиться ко всему так легко, не думая о последствиях. С одной стороны это звучит очень плохо, но с другой, в жизни было бы гораздо меньше счастливых моментов, если относиться к ней слишком серьёзно. В этот момент ветер подул чуть сильнее, забрасывая волосы на лицо так, что пришлось энергично мотать головой, в попытке их стряхнуть. Они были настолько длинными, что то и дело цеплялись за что нибудь и снова летели на глаза, справиться с ними без посторонней помоникак не получалось. Илья поправил волосы не сразу, сначала тихо рассмеялся, не в силах удержаться. — Это всё, из за чего ты не дал мне поспать? - он аккуратно заправил переднюю прядь волос за ухо, вызывая смущение и очередную улыбку. — Нет. - конечно это было очевидно, не будь у Пети очередной сумасшедшей идеи, он бы не стал беспокоить Илью. - Я подумал... Илья застыл в ожидании, он уже ко всему подготовился и точно знал, что сильно не удивится, разгадывая Петю наперёд. — Мы не разу не ходили на свидание. - по Петиному лицу казалось, что он совсем не волнуется, как будто такие заявления озвучивает каждый день. А вот Илья почувствовал необъяснимые сомнения. Хотя объяснить их не вызывало особых трудностей, он ожидал услышать что угодно, но не это. Он не помнит, когда в последний раз был на свидании с девушкой, а тут такое. Нет, он вовсе не был против, вот только немного волновался. Чувствовал какую то ответственность за все действия, что они могут совершить. Внутри было какое то предчувствие, но он не мог понять, хорошее оно или плохое. Сейчас что то подсказывало наплевать на всякий внутренний голос и просто делать так как хочется в данный момент, а отказаться уж точно не хотелось. — Ты зовёшь меня на свидание? - по голосу слышно, как сильно он удивлён. Даже не напуган, просто крайне удивлён. Кому то другому наверно могло показаться, что в этой фразе была некая насмешка, но Петя не был кем то другим и он уж точно знал, что ее там нет. — Типо того. - с гордо поднятой головой Петя подтвердил раннее сказанные им слова. Он был уверен в том, что говорит и делает, даже гордился этим. Где то внутри всё же таилось сожаление, что не сделал этого раньше, ведь именно с этого и нужно было начинать. Слишком много всего уже успело произойти , и не всё было хорошим, но повернуть время вспять никак нельзя и он даже не представляет, как потом будет жалеть об этом, но сейчас от своих слов не в коем случае не отказывается. Он заметил на Илье секундное смятение, непонимание, какое решение нужно принять. Конечно он знал, что Илья просто боится быть замеченными, глупо бояться Пети, когда между ними и так уже всё случилось, и это нельзя было назвать маленькой искоркой. Илья быстро протёр глаза, др сих пор убеждая себя, что не спит, Петю это немного смутило, но уверенность никуда не исчезла. Он шёл сюда, заранее зная, что не услышит отказа. — Ну хочешь, я позову кого то другого? - делая шаг вперёд, он легонько дотронулся до кончиков пальцев рассмеявшегося Ильи, он неоспоримо знал, как растворить всякие сомнения. — Да согласен я, только ты ещё больше дурак. - легким движением Илья толкнул Петю в спину, подталкивая наконец выйти из за угла. Петя никак не возмутился, послушно делая шаги по направлению к выходу с территории. — Как скажешь.

***

Толкучка на оживлённых улицах вечернего Милана пошла только на пользу, так никто не замечал и тем более не узнавал двух фигуристов, которые не должны были прогуливаться вместе. Илья уже забыл о любом страхе, о переживаниях, что терзали его последнее время. Ничего, кроме идущего рядом и живописных улиц для него сейчас не существовало. Никогда раньше он не думал, что способен на разговор ни о чём, что может чувствовать себя так беззаботно и легко, когда вокруг столько проблем, когда люди окружают со всех сторон. Ни у кого из этих людей не было камер, но они могли видеть и говорить, а значит в теории было чего бояться, но сейчас Илья не уделял страху своего внимания. Было что то гораздо важнее, чем в очередной раз загнать себя в угол. Новые темы для разговора находились сами по себе. Самое приятное, что совсем не приходилось думать и анализировать, рассчитывать так, чтобы не сказать ничего не нужного. Можно было полностью отключить мозги и нести полную чушь, точно зная, что никто не будет за это осуждать. Всё сказанное остаётся только между ними и может не нести никакой смысловой нагрузки, это было непривычно, но ужасно здорово. — Да с чего ты взял, что я считаю, что ты ешь одни бананы? - Илья действительно был возмущён и кажется говорил так громко и эмоционально, что слышала его вся улица. Уже больше часа они несли полный бред в глаза друг другу, спорили на самые глупые темы и вообще не вспоминали о чем то серьёзном. Возможно сейчас поведение Ильи могло показаться и глупым, но Петя не оставлял его одного с этой проблемой, подхватывая каждую фразу. — Да потому, что из всех вкусов мороженого ты решил, что я захочу именно банановое! - на самом деле ничего страшного не в этом не было. Мороженое оказалось очень вкусным, да и бананы Петя и правда любил, просто чуточку поиздеваться над Ильёй таким образом было довольно весело. В ярком свете фонарей их лица казались какими то неземными, не такими как всегда, особенными. Наверно весь этот вечер можно назвать особенным. Он действительно был бы хорошим началом, правильным. Но они совершили ошибку, которую сейчас изо всех сил пытаются исправить. По глупости много чего можно наделать, но не каждый найдёт в себе силы раскладывать всё по местам. Илья был готов хоть все свои силы отдать, чтобы построить что то крепкое и не рушемое. Петя не собирался себя жалеть и поклялся не позволять больше глупостей. Он тоже хочет для них чего то хорошего. Они хотят этого вместе. — Только не вздумай теперь дуться! - Илья понимал, что дуться Петя не будет, а даже если и будет, то только ради шутки, но его голос всё равно был непривычно звонким, без той доли усталости, что раньше слышалась очень часто, скорее всегда. Людей внезапно стало больше, до ушей донеслась приятная музыка, а тротуары стали шире и вели к большой площади, которая выглядела невероятно красивой и ухоженной, будто манила попасть на неё и сделать что то интересное. Петя резко остановился, рефлекторно схватив Илью за запястье. Он пялился на площадь, внимательно что то рассматривая, будто там было самое интересное из всего, что можно было отыскать в Милане. Илья насторожился, но руку отдергивать не стал, лишь в недоумении посмотрел на Петра, пытаясь понять, что конкретно его так заинтересовало, раз он решил сделать такую резкую остановку, от которой Илья чуть не повалился на толпу людей. — Ты там бананы что ли увидел? - возмущённый и обеспокоенный крик вырвался изо рта, оглушая застывшего на месте человека рядом. Никаких бананов естественно не было, но если верить картинкам из соцсетей, то именно так должен выглядеть Петя, когда их видит. — Да ну тебя! - в сторону Ильи Петя даже глазом не повёл, вместо этого он схватил его за руку покрепче и потянул куда-то сквозь людей, показывать то, что так сильно привлекло внимание. — Смотри. - он остановился у огромного куба, стоящего прямо посреди площади. Поверх него лежала огромная стопка бумаги конверты и пара ручек. Надписи кричали название города, люди толпились вокруг, старательно выписывая что то на бумажках. Илья оглянул всё это задумчиво, не имея понятия, что нужно с этим делать и почему вообще Петя, из множества различных развлечений на этой площади выбрал именно то,чему Илья даже не мог дать название, по крайней мере на русском точно. Вот только Петю ничего не смущало, он расписывал ручки, вырисовывая непонятные символы и в глазах его был поразительный восторг. — Тут можно написать письмо Милану, чтобы ещё раз сюда вернуться. - Пете очень нравились подобные вещи. Он всегда был человеком творческим, поэтому идея написать письмо о чудесном городе казалась ему просто потрясающей, тем более если это поможет ему оказаться здесь ещё разок, ну или хотя бы поселит веру. — Странно, что ты в это веришь. - несмотря на всё недоверие Илья всё таки принял ручку из пальцев Пети. Пусть сам он не был сторонником подобных вещей, Пете это кажется было важно и интересно, значит ему стоит его поддержать. — Может и не верю, но хочу оставить здесь что то хорошее. - улыбка Пети была такой чистой и даже немного наивной, будто он и правда верил, что с помощью пары слов на бумаге сможет изменить что то в своей судьбе. Илья теперь верил вместе с ним, старательно выписывая каждую букву своего письма. — О чём пишешь? - интерес мучал так сильно, что Илья невольно начал подглядывать в чужое письмо, но к сожалению, в каллиграфическом почерке Пети в совокупности с русским языком он не понял абсолютно ничего, но этот почерк запомнил в красках. Настолько тонкие и чёткие линии передавали Петину личность дословно. Такая же уверенная, утончённая и где то даже хрупкая, та, которой восхищаются очень многие, мечтая быть такими же, но она до конца остаётся уникальной и неповторимой. Кажется, если Илья увидит хоть одно слово, написанное этими руками, то ни с кем другим уже не перепутает. Петя на секунду оторвался, быстро взглянув на утопающего в интересе Илью и одарив его курткой, светлой улыбкой вернулся обратно к тексту, чуть прикрывая его рукой. — А нельзя говорить, а то не сможешь вернуться. Допытывать Илья не стал, он тоже ответственно отнёсся к процессу, зачем то начиная грызть ручку. Сначала он думал написать о невероятной красоте Милана, но нужные слова под руку не попадались. В голове был какой-то стандарт, по которому кажется и пишутся все письма. Но когда прошло слишком много времени и Петя уже бросил своё письмо в ящик, стандарт полностью исчез, открывая настоящий и искренний поток мыслей, перекладывающийся на бумагу. Илья понял, что если будет пытаться написать правильно, то бумага так и останется пустой, поэтому он написал о том, что занимало в голове всё пространство, и почему то это были не улицы Милана. Его счастье, что Петя не знал английского и даже если бы решил подглядывать, то не извлёк бы для себя ничего. Писать на английском было легче, а главное секретнее. Илья быстро, хоть и коряво заполнил листок и завернул его в конверт, бросил в отверстие для писем. Петя ждал его, облокотившись на угол сооружения и всё это время видимо не отводил глаз. То ли просто наблюдал, то ли пытался разузнать что то по мимике, в общем он просто ждал и никуда не торопился. Теперь из разделяло несколько людей, но они были отвлечены своими мыслями, поэтому по-прежнему ничего не замечали. Заметив, что Илья наконец освободился, Петя пулей подлетел к нему, пытаясь вытащить из обоих из душной толпы. — Что то ты долго. - никаких подозрений в голосе не замечалось. Наверное сам Петя написал всё таки о городе, о Италии. Он не знал, что письмо Ильи было наполнено его именем. Может к лучшему, а может наоборот. Неважно, узнает он когда нибудь об этом или нет, слова в письме всё равно не изменяться, мысли не повернуться по другому. Наверное на этой несчастной бумажке было что то гораздо большее, чем просто слова. Наверно там была своего рода клятва, признание. И пусть Илья всегда не любил клятвы, сейчас он об этом даже не вспомнил, его сердце за него писало определённые строчки, подсказывало каждую букву. — Да просто не сразу понял, что нужно написать. Я думал, что для этого монеты в фонтан кидают. - кинуть монетку в фонтан безусловно было проще, но как то бесчеловечнее. Если бы был выбор между письмом и фонтаном, Илья выбрал бы письмо, не из за того, что жалко монет. Просто так было правильнее, таким бывает выбор любящего человека. — У нас в Питере кидают на зайца. - Петя лавировал между людьми, пытаясь ни в кого не врезаться и докричаться до Ильи. — На зайца? - Илья совершенно не понял, причём тут вообще заяц, но был уверен, что какой-то смысл в этом должен быть. — Да. Не люблю все эти испытания на меткость, так что письма мне больше подходят. Илья почему то в этом не сомневался. Часто по людям сразу видно, к чему они склонны, а к чему нет. Петя был о искусстве, во всех своих проявлениях, так что тут в принципе не должно было возникнуть никаких сомнений. Прохожие мелькали мимо и даже не оглядывались. В такой обстановке получилось расслабиться и позволить себе спокойно смотреть по сторонам, разыскивая что то приятное глазу. Илья увидел много чего. Красивые цветы, милых собачек на поводках, счастливых детей, кричащих сто то на итальянском. Но взгляд почему то зацепился за парочку целующихся на лавочке. Обычно он всегда кривился с такой картины, но в данный момент ничего подобного не чувствовал. Наверное это потому, что сейчас ему это было знакомо. От Пети как обычно ничего не скроешь. Он заметил, на что с таким интересом Илья смотрит и кажется понял, что нужно делать. Он быстро пробежался глазами по площади и нашёл то, что подходило в самый раз. Совсем рядом стояла фотобудка, маленькая и закрытая. Он без всяких слов и предупреждений резко схватил Илью за руку, запихивая в эту будку так быстро, что никто точно не смог бы заметить. Илья сразу понял его идею и даже не стал как либо отнекиваться, ему не хотелось. Петино лицо мгновенно оказалось в его ладонях, а губы уже поглощали, жадно целуя каждый сантиметр. Горячее, неровное дыхание заполняло всё пространство ужасно маленького помещения. От каждого прикосновения сносило голову, как будто это было в первый раз, как будто он не делал этого раньше. Губы целовали грубее, давили на самые чувствительные точки и никак не могли остановиться. Глубокий и страстный ответ был ещё более головокружительным, что ещё чуть чуть и Илья бы совсем перестал себя контролировать. Петя даже не думал о том, что именно он сейчас делает. Касался шеи, пробирался под футболку и ражигал совсем запретное чувство, которое уже нельзя было остановить. Оставалось совсем чуть-чуть до того, как они нарушили бы все правила и полностью отреклись от каких либо здравых мыслей. Детский смех с улицы донёсся неожиданно и немного вразумил. Какая глупость. Ведут себя как дети маленькие, хотя уже совсем взрослые люди. Последняя капля разума подсказывала остановиться, но в глубине души хотелось только продолжения. Илья был почти не в силах бороться с этим желанием, но всё же решил: не здесь и не сейчас. Он нехотя оторвался от влажных губ и упал на пуфик, слишком уставший от своих же движений. — Кажется, мы в фотобудке. - хоть воздуха по прежнему не хватало, улыбка получилась слишком довольной. — Ну тогда надо сфотографироваться. - Петя плюхнулся рядом и вынул из кармана карту, вставляя её в аппарат. — Какой то ты слишком счастливый. Всё таки вспомнил бананы, да? - Илья сам был счастлив не меньше, раз уж он шутил про бананы, то по другому быть не могло. Петя даже не стал ничего отвечать или огрызаться, сейчас это рассмешило его настолько, что он залился громким смехом, а Илья поймал себя на мысли, что никогда не слышал настолько счастливого и настоящего, живого смеха. Он заулыбался невольно, как на автомате, пока камера отсчитывала последние секунды до фотографии. Смех остановить не получалось, поэтому Петя придумал оригинальный способ спасти снимок. Он потянулся к Илье, коротко целуя его в губы. Новая волна смеха заполнила будку. Раздался щелчок. Фотография напечаталась и тут же оказалась в руках. Это был необычный снимок. Он святился улыбками, пах сладостью и излучал тепло. Это фотография была единственной, где они были такими счастливыми. Время на ней будто было совсем не таким, как на самом деле. Как в другом измерении, где нет проблем и трудностей, где они сразу начали как надо. Обычно самыми тёплыми были семейные фотографии, но с семьёй Илья улыбался только для журналистов, без них его лицо было как на паспорт. А здесь его улыбка была настоящей, не наигранной. Изображение настолько живое, что увидев его, сразу переносишься в тот самый момент, когда всё было слишком маленьким, по сравнению друг с другом. Эту фотографию Илья будет хранить наверно всегда, ни за что не потеряет.

***

Темные дворы оказались совсем не страшными. Никто не поджидал за поворотами, не охотился с фотоаппаратами, жизнь, за пределами центральных площадей тоже была спокойной и по своему приятной. Это место было далеко от центра, среди простых кварталов, где не было никого, кроме местных жителей. Дорога назад здесь была покороче, да и посмотреть на простую Итальянскую жизнь тоже было очень интересно. За этот вечер они настолько вымотались, что сейчас мечтали скорее оказаться в номере и наконец уснуть. Разговор уже был сонным и всё так же пустяковым. Дорога шла слишком медленно, но в ней не было ничего раздражающего, от такой усталости были только приятные ощущения. Проходя под очередной аркой, Илья замедленно повернул голову вперёд, на громкий и невнятный голос. Этот голос хриповатый и чем то цепляющий. Он рассыпался в ночной тишине громкими вспышками и тут же исчезал, оставляя после себя лишь тихое эхо. Когда Илья и Петя вышли во двор, голос стал громче. Напротив подъезда, на красивой лавочке сидели два молодых парня, может чуть постарше их. Один сидел в самой обычной позе, облокотившись на спинку и раскинув ноги. Его рука зарывалась в волосах второго парня, что лежал у него на коленях, раскинувшись по всей скамейке, как на кровати. В его руках была бутылка, из которой он то и дело отпивал по глотку, периодически предлагая своему напарнику по несчастью. Их разговор был о чём то печальном, но их лица были так расслабленны, что ничего кажется не беспокоило. Чуть прислушавшись, Илья смог разобрать пару слов и понял, что сказаны они на ужасно знакомом языке, только вот точно не на итальянском или английском. Он взглянул на Петю, без слов спрашивая, не показалось ли ему. Но Петя судя по всему ничего не мог ответить, его глаза были потеряны и пусты. Он сразу понял в чём дело и внутри что то сильно сжалось. Обида кусала изнутри так сильно, что хотелось лезть на стену. Эти парни ни о чём не беспокоились, потому что здесь так было можно. Здесь это не было позором, не было меткой. Здесь люди принимали любую любовь и не плевали за неё в лицо. Но он по прежнему был исключением. Запреты для него здесь действовали с двойной силой. Нужно было быть ещё осторожнее, следить за каждым своим действием. Проще наверное было вообще не встречать никого, кто вынуждал чувствовать эту обиду. Но так просто сдаться было не в его стиле, поэтому он быстро выбросил весь этот бред из головы. Но это никак не отменяло того, что даже сейчас, когда его боль идёт с ним рядом, он не может просто взять за руку. — Разве им за это ничего не будет? - какая то горечь дотронулась до голоса, Илья надломленно смотрел на пару и ещё раз обдумывал, правильное ли решение принял. Петя обернулся на него как в замедленной съёмке, как будто в Илье было всё спасение, но на самом деле спасение искали они оба. — Им нет. Они здесь свободны. - иногда Пете очень хочется, чтобы за спиной выросли крылья и можно было улететь далеко, где никто не найдёт, не увидит. Сейчас он и без крыльев чувствовал себя вполне свободно, только боялся, что долго это не продлится. — Это же хорошо, да? - Илье хотелось верить, что он может радоваться за других, даже если сам находиться далеко не в лучшем положении. Но ему тоже хотелось быть свободным и иметь возможность показывать свои чувства, хорошо, что он крепко держался. — Да. - Петя убедительно улыбнулся. Этот человек, как и всегда, разделял радость со всеми, даже с теми, кого не знал. Возможно, когда нибудь его доброта к людям, желание лучшего для других сами его погубят. Со скамейки послышался подозрительный шорох. Жидкость в бутылке забультыхала, издавая звонкий звук. Неизвестный парень подорвался с места и за считанные секунды подскочил к растерянным фигуристам. — Хороший город, правда? - его речь была совсем невнятной и несуразной, он явно уже был пьян. Когда этот парень подошёл ближе, получилось хорошо разглядеть его внешний вид. Одет он был довольно необычно. Обтягивающая футболка подчеркивала клишированные джинсы на низкой посадке, а вульгарная цепочка на шее подходила к его серёжке. Он выглядел вполне вызывающе, но чувствовал себя максимально уверенно. Не успели они ничего ответить, как сзади тут же оказался второй неизвестный, утягивая парня за футболку, попутно извиняясь перед незнакомцами. — Успокойся, они тебя не понимают! - лицо его выглядело виноватым, он заботился о своём приятеле и вместе с этим ему было стыдно за его поведение. Но самоуверенный парнишка даже не думал отступать, отпихивая от себя руки. — А, точно... - растерянность была такой незаметной потому, что он тут же собрался и попытался продолжить разговор - Hello! Видимо выпитая половина бутылки давала о себе знать, раз уж он даже забыл, что говорить надо на итальянском. Илья тоже не растерялся, ему нужно было как то разъяснить ситуацию, чтобы не напороться на конфликт. — Мы говорим по русски. - непонятно, насколько правильным решением было вступать в разговор с нетрезвыми людьми, но метаться уже было поздно. Петя чуть дёрнул его за руку, напоминая, что это может быть плохой идеей, но Илья сразу успокоил его своим взглядом, означающим, что всё под контролем. — А, так вы наши! - он издал радостный крик, будто встретил давних друзей - Может тогда выпьете с нами? Парень сзади закатил глаза, кладя руку на сердце. — Ребят, простите пожалуйста, мы сейчас уйдём. Илье даже стало стыдно, что кому то приходится перед ними оправдываться, но зла ни на кого не было. Он решил вежливо отказаться, сейчас ему точно не стоило пить. — Нет, спасибо. Мы спортсмены. - в голосе была некая настороженность, но Илья не предавал ей особого значения. Но только стоило незнакомцу снова заговорить, как прежняя доля спокойствия полностью испарилась. — Ааа, точно! Ты же этот... - парень защелкал пальцами, пытаясь вспомнить имя - ну тот, на которого все ставили! Петя понял, что ни к чему хорошему дело не идёт. Его рука резко вцепилась Илье в локоть, пытаясь передать, что убираться надо немедленно. Но Илья уже ничего не замечал, внутри снова заныла старая рана. — А ты вообще без флага! - хам кивнул головой в сторону Пети. Неизвестно чего он добивался, но явно шёл к поставленной цели и кажется у него получалось вывести незнакомцев из себя. — Ну всё, это уже слишком. - Илья ещё мог держаться, когда слышал не самый дружелюбный тон в свой адрес, но когда речь пошла о Пете, всякий контроль перестал быть возможным. Наглец перед ним шатался, еле стоя на ногах, но не собирался успокаиваться. Его хамская и ужасно наглая улыбка раздражала до невозможности. Теперь уже Илья на него злился, и не по детски. Петя сделал шаг вперёд, усиливая хватку и собираясь уйти, но голос сзади останавливает их обоих. — Я конечно спорт не люблю, но даже я прифигел, когда узнал, что ты только на восьмом. - удивительно, насколько уверенным и видимо самовлюблённым был этот человек. Ему совсем не было стыдно за свои слова, он и не думал извиняться. Петя больше не мог терпеть. Он автоматически сделал шаг назад и резким движением схватил придурка за воротник и притянул на нужное расстояние. Его глаза были волчьими, сейчас он был готов даже к жестокости, потому что такого отношения к себе и не только он не позволит. Всё это время стоявший в стороне незнакомец под номером два сразу же бросился разнимать ещё не начавшуюся драку. Его руки усердно оттаскивали Петра в сторону, на что тот оказывал сопротивление. Виновник этой потасовки только самодовольно смеялся. Илья же почти никак не отреагировал. Он снова впал в ступор. Этот прокат был самым худшим воспоминанием его жизни на данный момент. По телу снова пробежалась в точности такое же чувство, как перед приступом. Нужно было срочно спасаться, пока это снова не началось на глазах у Пети. Илья, даже не думая выхватил бутылку из рук обидчика и залпом практически опустошил ее, практически не жмурясь от горького вкуса. — Илья! - больше всего на свете Петя не ожидал именно такого поворота событий. Раньше даже в голову не лезло, что Илья может пить. Испуг окутал мгновенно, руки сами оторвались от футболки несчастного парня и всё внимание переключилось на другого человека, не понимающего, что вообще он сейчас сделал. — Легче? - голос виновного наконец то прорезался, всё также без капли стыда. Илья коротко кивнул, но не смотрел на него. Его глаза резали Петину душу насквозь, извинялись и сами признавались в том, что Илья дурак. А Петя злился. Да, он злился На всё, что происходит, на этих придурков появившихся из неоткуда по среди ночи, ну и наконец на самого Илью, который поддался всем манипуляциям и нарушил собственные принципы. Взбучка вскоре утихла. Илья и незнакомец, которого как оказалось звали Иваном, нашли общий язык. В их разговор входило лишь обсуждение всяких цветочков, листочков и прочей ерунды, которую обычно обсуждают пьяные люди. Петя, вместе со своим новым товарищем по несчастью носились за ними и пытались вытащить из этого проклятого двора. В итоге оказалось, что Иван учился на психолога, именно поэтому всё вышло именно так, как вышло. Бегать за Ильёй Петя уже подустал, поэтому присел на злополучную скамейку, тем более у Ивана и Ильи нашлась новая философская тема, так что их можно было пока оставить в покое и тихом наблюдении. Место рядом быстро перестало быть пустым. Ещё совсем юный парень, который уже видимо через многое успел пройти, решил составить компанию, он тоже изрядно вымотался, пока следил за всем этим балаганом. — Ты прости за это, он у меня дурак, особенно когда выпьет. - его голос был тихим и незаслуженно грустным. Ему правда было жаль. На него Петя уже давно не злился, сейчас они были в одинаковых положениях. — Да ничего, этот тоже вон не самый умный. - да и на Илью он если честно уже не злился, это было ни к чему. Наверное раз он решил так сделать, значит это было нужно. А смотреть на него сейчас без улыбки было трудно. Это всё таки Илья, такой, какой есть. Не жестокий, не самолюбивый, а искренний и настоящий, такой, каким он стал в последние дни. — Переживаешь? - удивительно, что за такое короткое время, совершенно незнакомый человек смог прочитать мысли. Судя по всему, он чётко понимал, о чём говорит, потому что когда чувствовал тоже самое. Сейчас он был абсолютно спокоен, время всё таки делает своё дело. Отнекиваться было пустой тратой времени, так что оставалось только аккуратно кивнуть. — Всё в порядке, он выпил немного. Ещё совсем чуть-чуть и ты снова его узнаешь. - теплая и дружелюбная улыбка украсила его уставшее лицо. Ему хотелось как то помочь и успокоить, потому что когда ему точно также это было нужно. — А с чего ты взял, что я должен переживать? - не понятно почему, но Петя всё таки решил задать этот вопрос. Возможно ему просто хотелось сделать вид, что никаких переживаний на самом деле нет. Но они почему-то возросли когда ровный голос прозвучал снова. — Ну я же видел, как вы друг на друга смотрите. - ничего больше он не сказал, в общем то этого и так хватало. Мало того, что их узнали, так ещё и рассекретили. Но по какой то непонятной причине Пете было всё равно. Он каким то волшебным образом доверял этому случайному человеку с улицы. Но даже несмотря на это говорить о такой личной теме всё равно не хотелось, да и Илью явно нужно было уложить спать. — Ладно, нужно забирать их отсюда. В знак согласия парень поднялся и направился к подъезду, у которого велась беседа. К счастью, слишком много времени не понадобилось и Илья почти сразу пошёл с Петей в олимпийскую деревню.

***

Дверь громко щёлкнула и закрылась. Илья уже почти пришёл в себя, надышавшись свежим воздухом, но Петя всё равно решил довести его до номера. Этот вечер правда изрядно вымотал их обоих. Сил оставалось очень мало. Илья лениво разулся и поплелся в комнату, не прогоняя Петю. — Петь, ты прости меня, ладно? - Илья сам то на себя злился, не ожидал от себя такого, так что просто не представлял, что чувствовал Петя. Но Петя не стал ничего отвечать, просто присел рядом на кровать и улыбнулся так, как умел только он. — Ты ничего не скажешь? - Илья его не торопил, просто сам начал переживать. Вместо слов по комнате разлетелся негромкий смех. — Дурак ты. - в этом слове не было ничего оскорбительного, только теплота и нежность. — Значит ты не злишься? - он уже давно понял, что нет, но лишний раз убедиться всё равно не помешало бы, всё таки правда было стыдно, хоть и стало легче. — А зачем? - Петя изумлённо пожал плечами, искренне не понимая заданного вопроса. Пока он не знает причины, по которой может на Илью злиться. Вся обида за этот дурацкий план уже прошла, в ней не было смысла, теперь всё было по другому. — Да просто так. - иногда было нужно, чтобы кто то на тебя злился, это обычно ставит голову на плечи. — Ну хочешь, могу ещё раз назвать тебя дураком? - Петя рассмеялся снова, ничего другого в голову не приходило. Илья усмехнулся, накрыв Петину ладонь своей. — Не надо ничего говорить. - губами он нежно коснулся уголка Петиных губ и кончиками пальцев прошёлся по щеке. Пете этого не хватило, он осторожно накрыл губы Ильи своими, постепенно углубляя поцелуй. По коже пробежали мурашки, тело само пододвигалось ближе, руки проскользнули под футболку, оставляя горячие следы на вспотевшей от напряжения коже. Илья вздрогнул от внезапных прикосновений, но в ответ только прижался ещё сильнее, не желая это останавливать. Губы сплелись в глубоком поцелуе, передавая друг другу обжигающее дыхания и доходя до той самой точки, когда держаться уже было невозможно. Петины руки сорвали сползшую с плеч футболку Ильи и начали разгуливать по оголённому торсу, постепенно спускаясь ниже. Губы исцеловывали каждый сантиметр шеи, остановились на ключице, нежно обжигая ее своим дыханием. Пальцы вырисовывали узоры на теле, заставляя содрогаться и выгибаться, сдерживаясь, чтобы сохранить молчание. Рваные вдохи Ильи над ухом возбуждали ещё больше. Дрожащими от возбуждения руками Петя толкнул его на кровать, нависая сверху и прижимая своим телом к подушкам. От неожиданности Илья вскрикнул, но не растерялся, вцепился в шею как вампир, оставляя красный след, как метку о том, чей это человек. Петя выгибается как волк, воющий на луну, из его приоткрытых влажных губ вырывается тихий и продолжительный стон. Пользуясь моментом, он быстро освобождается от ненужной одежды, футболка летит куда то в сторону, оголяя его красивое тело, сейчас она совершенно не а месту. Затем он снова вцепился Илье в губы, кропотливо облизывая их, но не останавливаясь только на этом. Руками Илья изучал каждый изгиб талии, каждую линию на теле, старательно выглаживая кончиками пальцев, нежно впичатываясь прикосновениями в спину. Чувствуя это, Петино тело мгновенно отзывалось, подстраиваясь под движения рук. Губы спускались всё ниже и ниже, оставляли дорожки своих следов на груди, талии и останавливаясь в самом низу. Хрипы наслаждения застывали в воздухе комнаты, вместе с горячим дыханием. Илья чувствовал , как жжение внизу живота усиливалось и требовало определённых действий. Руки зарылись в пахнущих цветочным шампунем волосах, будто направляя, указывая. Каждым сантиметром тела он ощущал, как Петя губами прикасается к коже у самой ширинки, смакуя каждый миллиметр, обжигая свои губы. От этого кружилась голова, глаза закатывались и прикрывались, а выдохи выходили резко, становясь осторожными стонами. Влажных следов на теле становилось всё больше, сердце выпрыгивало из груди, ноющее чувство импульсом пробегало по всему телу, затуманивая мысли одним лишь желанием. Оставив очередной мокрый и головокружительный поцелуй, Петя чуть приподнял голову, глядя на Илью снизу вверх. Его глаза хищные, веки полуопущенны, взгляд голодный и требующий, но ожидающий разрешения. Это точно были самые красивые глаза в мире, Илья снова в этом убедился. — Ты уверен? - голос Пети был таким же расслабленным, как сразу после сна, хриповатым и не совсем четким. Огромное желание сносило голову, пронизывающая боль внутри рвалась наружу, но он всё равно считал нужным задать вопрос. По другому было нельзя. — Как никогда. - как отрезал Илья и в качестве подтверждения своего ответа соблазнительно провёл большим пальцем по губам, чуть оттягивая нижнюю. Петя воспринял это как вызов, хватая палец губами и нежно прикусывая, еле заметно проходясь языком. Мучаясь от ожидания, Илья кончиками пальцев снова зарылся в волосы, прикасаясь к скулам и еле заметно приподнимая подбородок. Петя всегда был ужасно красивым, но сейчас его красота почему то становилась ещё более явной. Запутанные волосы, прикрывающие жаждующие глаза, алые, блестящие губы и выраженные от жара вены на весках. Неутомимое возбуждение замучало Илью ещё больше, но Петя не дал этому продлиться долго. Горячее дыхание врезалось в обнаженный низ живота, испепеляя судорожно поднимающуюся от рваного дыхания кожу. Ширинка ловко расстегнулась, брюки медленно опустились и отлетели в сторону, обнажая ноги. Резинка нижнего белья перестала стягивать, на ее месте ощущались только требовательные прикосновения. Ощутив первое движение губ, Илья почувствовал резкую волну наслаждения, пробегающую стрелой по всему телу, ударяющую в самую голову. откинув ее назад и закрывая глаза, которые закатывались сами по себе, Илья вцепился одной рукой в простынь, а второй невольно царапал спину, пытаясь не закричать. Но Пете такое желание не понравилось, он добавил больше агрессии в свои движения, не оставляя выбора. Илья всё же вскрикнул, выгибаясь в судороге, удерживаясь за последнюю каплю сознание, которое вот вот могло покинуть его от такого сильного удовольствия. Уверенность в Пете только прибавлялась, в ход пошли руки, длинные пальцы доходили до самой груди, надавливая на нужные точки и попадая в слабые места. Пальцы скреблись и дрожали, Илья видел, как его плечи неровно держаться в воздухе, а спина содрогается, не в силах сопротивляться собственным движениям. Очередное резкое движение вынудило зарыться в подушки, оставляя там стоны, которых никто не должен был услышать. Внизу всё горело, выгибаясь к верху с каждым разом он чуть ли не кусал несчастную подушку, которая уже стала мокрой от выступившего пота. Как назло Петя стал двигаться быстрее, Илья отцепился от его спины и пальцами задрал волосы, которые мешались и спадали на глаза. Глаза Пети закатывались и не были до конца открытыми, но это ему никак не мешало. Илья почувствовал, что находится на самом пике. Его тело натянулось как струна, половой орган напрягся до невозможности, наслаждения перешли в приятную, разрывающую боль. Он ещё сильнее вцепился в простыню и сжал зубами подушку, издавая сдавленные, сладкие стоны. Держаться стало слишком трудно, почти невозможно. — Петь... - голос вырвался вместе с очередным стоном, но звучал как предупреждение. Вот только Петя на это никак не отреагировал, продолжая двигаться в своём направлении. Его голос продолжал оставаться тихими, еле заметными стонами наслаждения. Илье не оставалась ничего, кроме как смириться с этим. Он приподнял голову, вцепляясь в плечи, зажмурился от финальной волны обжигающей боли, громкий стон вырвался из его горла и он рухнул на подушки, закрывая глаза и полностью расслабляясь. Напряжение отпустило, по телу распространилась приятная усталость. Закончив, Петя поднял голову, провёл кистью по губам и опереашись на руки поддался вперёд, обессиленно падая Илье на грудь. Он прижался лицом к все ещё горячей коже, пытаясь отдышаться и снова обжигая её. Рука Ильи снова зарылась в его волосы, на этот раз не агрессивно, а нежно и ласково. Петя опять немного приподнялся и притягивая Илью за подбородок снова вцепился в губы, но не резко, нежно и аккуратно, глубоко. Ответ был таким же страстным, подытоживающим их связь, прикусывающим губы, доставляя показывающее ощущение. Оторвавшись, Петя подтянулся на одной руке и чмокнул Илью в лоб, падая рядом на одну из подушек. Его голова лежала на плече, а тело по прежнему максимально прижималось к Илье, сохраняя тепло, что было между ними. — Мы что, с ума сошли? - голос Ильи был ещё слабым, уставшим но довольным. — Главное вместе. - наверное это были самые правильные слова за этот вечер. Можно сделать что угодно, стать сумасшедшим, нарушить правила, перейти все границы. Если делаете это вместе, то ошибкой это быть не может. Петя закрыл глаза, приобнимая Илью одной рукой, поворачиваясь на бок и постепенно засыпая на его плече. Вскоре Илья сделал тоже самое. Под ровное дыхание Пети сон приходил быстро. Обычно он не любил спать, просто боялся. Но сейчас, чувствуя тепло любимого человека, слыша его тихое дыхание, сон не казался ничем пугающим. Сегодня он понял, что на все сто процентов привязался, без Пети теперь он не сможет. Даже если им не дано судьбой быть вместе до самого конца, его любовь все равно никуда не денется. Она останется, клеймом, проклятием, невыносимой болью, но она будет с ним. Илья будто красными нитками сшит с этим человеком, и как больно бы игла не колола, шов не разойдётся. Даже когда Илья один, Петя в любом случае остаётся с ним, как заноза в сердце, колкая, маленькая, но такая ощутимая. Без Пети теперь не как не получалось, без него было больно, а с ним наверное ещё больнее. Но лучше делить боль с кем то, чем держать в себе окончательно. Может вся эта страсть всего лишь конфетно-букетный период, а может начало чего то крепкого. Гадать было бессмысленно, слепо любить гораздо проще.