Дыхание виверны

Гарри проснулся первым. Вместо скрипа кровати Рона и сопения Невилла его окружала тяжёлая тишина подземелий. Под щекой было не привычное жесткое одеяло гриффиндорской спальни, а прохладный шелк. Но стоило ему пошевелиться, как память о прошлой ночи обрушилось лавиной: карта Мародёров, бег по подземельям, вкус зелий на губах Драко... Он осторожно нащупал очки на кровати, чудом не раздавленные во время ночных маневров. Мир обрел четкость. Малфой спал, уткнувшись в изгиб плеча Гарри. В тусклом утреннем свете он выглядел непривычно беззащитным: светлые ресницы подрагивали, а на шее, прямо над воротником вчерашней растерзанной рубашки, красовался яркий алый след — метка, которую Поттер оставил в порыве собственнической ярости. Он почувствовал странную смесь торжества и защитного инстинкта. Карта Мародеров, брошенная на краю кровати, была пуста, но ему больше не нужно было искать на ней точку «Драко Малфой». Он был здесь, в его руках. Тишину комнаты внезапно разрезал резкий, требовательный стук в каменную дверь. — Малфой, ты там сдох от похмелья или решил проспать собственный отъезд? — Голос Панси Паркинсон просочился сквозь каменную стену, острый и раздражённый. Слизеринец рядом завозился. Он издал низкий, недовольный стон и плотнее прижался к Гарри, прежде чем окончательно проснуться. Его серые глаза сфокусировались на лице гриффиндорца. — Поттер..? — прохрипел Драко, его голос после ночи был низким и надтреснутым. — Драко! — Панси снова ударила в дверь, на этот раз, кажется, каблуком. — Открывай, я знаю, что ты там. — Блять, Поттер, — прошипел он, вцепившись пальцами в предплечье Гарри, — если она сейчас войдёт... — Она не войдёт, дверь заперта на пароль, — резонно, хотя и немного слишком спокойно для сложившейся ситуации, заметил Поттер. Он потянулся за палочкой, которая сиротливо лежала на прикроватной тумбе рядом с пустыми флаконами. — Драко Люциус Малфой! — Панси снаружи явно теряла терпение. — Если ты сейчас же не откроешь, я применю Bombarda. Мне плевать на баллы факультета, мы опоздаем на поезд! Драко в панике оглядел комнату. Он выглядел не как высокомерный лорд, которого знал Хогвартс, а как испуганный девятнадцатилетний парень, пойманный с поличным. Его волосы, обычно идеально уложенные, сейчас были в полном беспорядке, а аристократическая бледность сменилась лихорадочным румянцем. — В шкаф? — предложил Гарри, насмешливо вскинув бровь. — Только попробуй пошутить, и я прокляну тебя прямо здесь, — огрызнулся Драко, быстро натягивая брюки с пола. — Мантия! Где твоя невидимая тряпка? — Она в башне, — честно признался Гарри, бегло озираясь в поисках своей парадной мантии, которую он вчера так благородно набросил на плечи Драко, — Я не планировал... задерживаться. — Ты издеваешься? — Драко сорвался на сдавленный шёпот, который больше напоминал змеиное шипение, — Самый ценный артефакт столетия, а ты оставил его под подушкой в другом конце замка? — Alohomora Maxima! — взвизгнула Панси снаружи. Дверь содрогнулась, но выдержала. — Драко, клянусь, я сейчас позову Филча и скажу, что ты варишь здесь незаконные зелья! — В ванную! Живо! — Гарри, едва успев подхватить Карту Мародёров и свои ботинки, прежде чем был бесцеремонно затолкнут в ванную комнату, сверкающую изумрудным кафелем, — Сядь, задерни полог и не смей дышать. Если ты издашь хоть звук, я сам сдам тебя дементорам. Дверь захлопнулась перед носом, и Поттер услышал щелчок запирающего заклинания. Драко сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в пальцах, и резко провел рукой по волосам. Зеркало в комнате безжалостно отразило его вид: зацелованные губы, лихорадочный блеск глаз и тот самый «автограф» Поттера, который горел на шее, как клеймо. — Иду я, Паркинсон! — выкрикнул он, стараясь, чтобы голос звучал привычно-раздраженно, а не так, будто он только что провел ночь с Национальным достоянием. Слизеринец схватил палочку и коротким, почти истеричным взмахом заставил разбросанные флаконы из-под зелий влететь в ящик тумбочки. Вторым взмахом — расправил покрывало на кровати. Третьим — оказался одет в свежую сорочку, которую он застегнул до самого подбородка, едва не придушив себя. Малфой подхватил с пола разбросанные вещи — свои и... Мерлин, гриффиндорскую мантию Гарри. Он в ужасе запихнул её под кровать. Придав лицу выражение крайней степени мизантропии Драко произнёс пароль, снимая запирающие чары. Каменная стена едва успела отъехать, как в комнату вихрем влетела Панси Паркинсон. На ней была идеальная дорожная мантия, а в руках она сжимала сумочку так, словно собиралась ею кого-нибудь пришибить. Следом, с привычной ленивой грацией, зашёл Блейз Забини. Его чемодан плыл за ним по воздуху, а сам он выглядел так, будто провел утро в спа-салоне, а не на похмельной вечеринке. — Наконец-то! — вскрикнула Панси, окинув Драко испепеляющим взглядом, — Весь факультет на ушах. Флинт в лазарете, а наш «Принц» исчез посреди собственной вечеринки. Я уже подумала, ты решил покончить с собой из-за того, что Грейнджер обошла тебя по Зельеварению. — Обошла в теории, Панси. В практике мне нет равных, — Драко подошёл ближе, стараясь перекрыть собой обзор на дверь, за которой затаился «Золотой мальчик». — А Флинт получил по заслугам. Он... подсунул мне какую-то дрянь, и мне пришлось преподать ему урок. — Урок? — Блейз обернулся, и в его глазах блеснула искра опасного веселья. — Мадам Помфри говорит, что у него треснуло ребро от удара об стену. Не знал, что ты стал вкладывать столько... страсти в защитные заклинания. — Адреналин творит чудеса, Забини, — отрезал Малфой. — А теперь, если вы закончили допрос, мне нужно собрать оставшиеся вещи. — О, мы никуда не уйдем, пока ты не объяснишь, почему у тебя в комнате пахнет... — Панси демонстративно втянула носом воздух, сузив глаза, — ...чем-то до боли знакомым. Похоже на патоку. Драко почувствовал, как по спине потек холодный пот. Поттер. Его запах. Тот самый аромат амортенции, который преследовал его весь шестой курс, теперь буквально пропитал комнату. — Патока? — слизеринец вскинул бровь, и этот жест стоил ему колоссальных усилий. — У тебя галлюцинации, Паркинсон. Это «Укрепляющий бальзам». Одно из его составляющих — карамелизированный корень мандрагоры. Ты же знаешь, я не пользуюсь дешёвой аптечной бурдой. — Карамелизированный? — приподняла бровь Панси, медленно обходя комнату и останавливаясь пугающе близко к двери ванной. — Странно. Я всегда думала, что мандрагора пахнет сырой землей и плесенью, а не любимым лакомством Гриффиндора. — Хватит строить из себя эксперта-зельевара! — огрызнулся Драко, чувствуя, что еще немного, и его голос сорвется на истерический, — Убирайтесь! Я соберусь сам и встречу вас на платформе. Забини, до этого хранивший молчание, медленно протянул руку и аккуратно поднял с пола... золотую пуговицу. Гриффиндорский лев на ней тускло блеснул в утреннем подводном свете. Драко почувствовал, как сердце пропустило удар. Блядь. Поттер и его чертов гардероб. Блейз покрутил пуговицу в пальцах, его лицо оставалось абсолютно непроницаемым. Он взглянул на Драко, потом на дверь ванной, и в углу его рта наметилась едва заметная, понимающая ухмылка. — Панси, дорогая, — мягко произнёс он, перехватывая девушку за локоть, — оставь его. Драко всегда был склонен к... драматизму и секретным экспериментам. — ...Но его воротник! — возмутилась Панси, — Дай я... Она сделала шаг к Малфою и протянула руку. Драко замер, почти не дыша, пока её пальцы порхали у его горла. Панси вдруг замерла. — Это... — слизеринка открыла рот, чтобы что-то сказать, но Блейз резко потянул её на себя. — Это, вероятно, аллергия на дешевый эль Флинта, — пророкотал Забини, буквально выталкивая подругу в коридор. — До встречи на платформе, Малфой. И... — он сделал паузу и многозначительно коснулся кармана, — постарайся больше не терять свои... аксессуары. Они слишком вызывающе блестят. Когда каменная дверь наконец закрылась и звук шагов в коридоре затих, Драко не выдержал. Он не стал ждать, пока Гарри выйдет сам — он буквально сорвал запирающее заклинание с двери ванной и рванул её на себя. Поттер стоял, прислонившись спиной к холодному изумрудному кафелю, и выглядел на удивление невозмутимым для человека, который только что чуть не стал причиной грандиозного скандала. В руках он всё ещё сжимал свои ботинки, а на его губах играла та самая полуулыбка, которую слизеринец одновременно ненавидел и... — Поттер, я убью тебя, — выдохнул Малфой, хватая ртом воздух, — Я клянусь, я запру тебя здесь, и ты будешь до конца своих дней питаться только тем, что наколдуешь из мыльной пены. Пуговица! Ты оставил чёртову пуговицу! — Забини её видел? — спросил гриффиндорец, и в его голосе не было страха, только профессиональный интерес ловца, оценивающего шансы на победу. — Видел? Он её подобрал! — Драко вцепился в края раковины, его костяшки побелели, — Он теперь знает, Гарри. Если он решит, что это удачный момент для шантажа... — Забини не будет тебя шантажировать, — спокойно отрезал Поттер. Он отставил ботинки в сторону и подошёл к Драко вплотную, игнорируя его панический вид. — Если бы он хотел тебя подставить, он бы отдал пуговицу Панси прямо там. — Ты его не знаешь, — Малфой наконец поднял взгляд, и в его глазах гриффиндорец увидел ту самую глубокую, почти детскую неуверенность, которую он так тщательно прятал за масками, — Слизеринцы не делают подарков, Поттер. Если он молчит, значит, цена его молчания будет... — Цена его молчания — это твоё счастье, — перебил его Гарри, мягко накрывая его дрожащие ладони своими, — Посмотри на меня. Блейз — твой друг. Он видел, в каком аду ты жил весь этот год. Ты правда думаешь, что он воспользуется этим, чтобы добить тебя? Драко горько усмехнулся, переводя взгляд на их сцепленные руки. Тепло Гарри всё ещё казалось чем-то инородным, чем-то, что он не заслужил и что могли отобрать в любую секунду. — Ты неисправимый гриффиндорец, Поттер, — проворчал Драко и резко вырвал руки, подходя к зеркалу над раковиной. Пальцы прикоснулись к алому следу на шее. — Посмотри на это, — прошептал он, глядя на своё отражение. — Это не аллергия. Это... это декларация прав собственности. Ты пометил меня, как какую-то вещь. Гарри подошёл сзади, не давая Драко снова спрятаться за коконом из сарказма и отчуждения. Он положил руки на плечи слизеринца, и их отражения в зеркале встретились: взъерошенный, решительный гриффиндорец и бледный, изломанный внутренними противоречиями аристократ. — Это не декларация собственности, — тихо сказал Поттер, и его голос, лишенный всякой иронии, заставил Малфоя замереть, — Это напоминание. О том, что ты больше не один. Но если тебе так страшно, что кто-то увидит... Гарри потянулся к воротнику Драко. Тот дернулся, но гриффиндорец мягко удержал его за плечо, заставляя смотреть в зеркало. Он коснулся собственной палочкой алого пятна. — Episkey здесь не поможет, — прошептал Гарри. — Но я могу наложить иллюзорные чары. Или ты можешь надеть шарф. — В конце июня? — Драко скептически вскинул бровь, — Поттер, твои идеи по маскировке так же примитивны, как и твои фронтальные атаки. Слизеринец отстранился и подошёл к шкафчику с личными косметическими средствами. — У меня есть маскирующая мазь собственного приготовления. Она ложится на кожу как вторая кожа и не поддаётся Finite Incantatem. Драко достал изящную баночку из тёмного стекла. Внутри мерцала субстанция, напоминающая жидкий жемчуг. Он зачерпнул немного кончиком пальца и начал осторожно втирать её в шею, глядя в зеркало с такой сосредоточенностью, словно от этого зависела судьба Малфоев. Хотя, в каком-то смысле, так оно и было. — Дай я, — тихо сказал Гарри, подходя ближе. Он не стал дожидаться разрешения, просто мягко перехватил руку Драко и взял баночку. Малфой хотел было огрызнуться, что «Золотой мальчик» только всё испортит своими мозолистыми ладонями, но рука замерла в воздухе. Он медленно опустил её, позволяя Гарри занять свое место. Пальцы Поттера были теплыми и на удивление осторожными. Он подхватил каплю мази и начал распределять её по алому следу. Под его прикосновениями жжение на коже сменилось приятной прохладой. Драко наблюдал в зеркало, как яркое пятно — свидетельство их ночной катастрофы и триумфа — постепенно бледнело, сливаясь с его естественным фарфоровым тоном кожи. — Готово, — шепнул Гарри. — Никто ничего не увидит. Малфой посмотрел на него через зеркало. Взгляд Поттера был странным: в нем читалось облегчение, смешанное с какой-то затаенной грустью. Слизеринец понимал это чувство. Магия скрыла последствия их ночи, вернув ему маску безупречного аристократа, но вместе с этим она словно провела черту между «здесь» и «там». — Нам пора идти, — Драко резко отстранился, ломая момент. Малфой прошел в спальню и начал лихорадочно бросать оставшиеся книги в чемодан. — Гриффиндорская мантия, — напомнил он, указывая под кровать. — Забери её. Гарри нырнул под кровать Его пальцы коснулись чего-то гладкого и холодного. Он вытащил вместе с мантией небольшую серебряную запонку с инициалами «D.M.». — Кажется, ты тоже теряешь пуговицы, — гриффиндорец протянул её Драко, но тот лишь покачал головой. — Считай это залогом. Чтобы у тебя был повод найти меня в Лондоне. Поттер сжал холодный металл запонки в ладони. Гравировка «D.M.» больно впилась в кожу, но это была та боль, которая помогала окончательно проснуться и осознать: всё это происходит наяву. — Залог принят, — тихо ответил Гарри, пряча серебро в карман джинсов. Он подошел к Малфою со спины. На мгновение ему захотелось обнять его, прижаться лбом к острым лопаткам под тонким шелком сорочки, но он лишь коснулся его локтя. — Встретимся на платформе? — Нет, Поттер, — Драко обернулся, и на его лице снова была та самая маска — безупречная, холодная, «малфоевская», — На платформе мы — это мы. Герой войны и оправданный Пожиратель. Не давай им повода для новых заголовков раньше времени. Гарри кивнул. Он понимал. Стратегия Слизерина всегда была ему чужда, но сейчас она казалась единственным способом сохранить то хрупкое, что зародилось между ними. Он сделал шаг к выходу, но у самой двери остановился. Обернувшись, он увидел, как Малфой стоит посреди комнаты, окружённый своими вещами, и выглядит пугающе одиноким. — Драко, — тихо позвал он. Слизеринец вскинул голову. В серых глазах отразилась вся та гамма чувств, которой не было места в Большом зале: страх, нежность и отчаянное желание не отпускать. — Я найду тебя. В первую же неделю. — Иди уже, — выдохнул он, и это прозвучало почти как мольба, — Если потеряешь запонку — я заставлю тебя выплатить компенсацию в галеонах. Или натурой. — Я выберу второй вариант, — ухмыльнулся Поттер и, накинув на себя дезиллюминационное заклинание, бесшумно выскользнул в коридор.