Последний Ритуал

Раннее утро окутало штаб‑квартиру Варии лёгкой дымкой тумана. Древний замок, возведённый на скалистом утёсе у моря, казался призрачным в предрассветной мгле. Серые каменные стены, увитые плющом, отражали первые лучи солнца, а высокие узкие окна напоминали глаза древнего зверя, наблюдающего за миром. В крыле элитного отряда убийц царила почти священная тишина, нарушаемая лишь мелодичным пением ранних птиц за окном и отдалённым шумом прибоя, разбивающегося о скалы внизу. Прохладный морской ветерок, пропитанный солью и свежестью, играл с полупрозрачными шторами в одной из комнат. Здесь стояла кромешная тьма — лишь слабый, дрожащий свет настольной лампы выхватывал из мрака очертания мебели: массивный письменный стол у открытого окна, двухместная кровать в глубине комнаты и огромный аквариум у стены, в глубинах которого неторопливо плавала небольшая акула, словно наблюдая за происходящим с молчаливым осуждением. У стола, уронив голову на бумаги, уснул Скуало. По столу в беспорядке были разбросаны исписанные листы, чернильные пятна и полупустые кружки из‑под кофе — видно, что капитан Варии провёл за проверкой документов добрую половину ночи. Его обычно грозное лицо во сне выглядело непривычно уязвимым: черты смягчились, пепельные волосы разметались по бумагам, а рука так и осталась лежать поверх кипы документов, будто он замер на полудвижении. Идиллию прервал резкий, пронзительный звон будильника. Скуало вздрогнул всем телом, резко поднял голову и на мгновение замер, приходя в себя. Мгновение спустя его глаза сверкнули раздражением: он метнул взгляд на циферблат, рывком схватил будильник и со всей силы швырнул его в стену — тот разлетелся на куски с громким треском. Тяжело вздохнув, он провёл рукой по волосам, потом принялся торопливо разбирать бумаги — отделять подписанные от тех, что нужно отнести «чёртовому боссу». Движения были резкими, нервными, выдавая накопившуюся усталость и раздражение. Затем резко поднялся, сгрёб стопку документов в охапку и, бросив короткий взгляд в окно, где первые лучи рассвета пробивались сквозь туман, решительно направился в «логово зверя» — по тёмным коридорам замка, эхом отдавая тяжёлыми шагами. Коридоры замка были пустынны в этот час. Факелы, горящие в железных скобах на стенах, отбрасывали танцующие тени, а под ногами Скуало тихо поскрипывали старые дубовые доски. Подойдя к нужной двери, он тихо постучал. Не получив ответа, отступил на шаг и с размаху открыл дверь ногой — та с грохотом ударилась о стену, едва не слетев с петель. Занзас, мирно спавший в своей тёплой кровати под тяжёлым бордовым покрывалом, подскочил от неожиданности — громовой окрик разорвал тишину комнаты. — ВРООЙ! ЧЁРТОВ БОСС, ПОДЪЁМ!!! — громогласно проревел Скуало, с размаху распахнув дверь так, что та с грохотом ударилась о стену, едва не слетев с петель. Занзас лениво приоткрыл глаза, резко приподнялся на локтях и с явным гневом посмотрел на источник шума. Его волосы в беспорядке разметались по подушке, а шрамы на плечах слегка проступили в свете тускло горящих факелов. — Мусор, ты можешь быть хоть немного тише? — процедил он, с трудом сдерживая раздражение. Резким движением отбросив покрывало, он сел, и одеяло сползло, обнажая мускулистую грудь. Взяв со стола стакан, он налил в него воды из графина, сделал глоток и снова посмотрел на Скуало, который на мгновение невольно задержал взгляд на торсе босса. Комната Занзаса выглядела так, будто пережила бой: на полу валялись пустые бутылки, на массивном дубовом столе громоздились стопки бумаг, рядом стоял аквариум с чёрной акулой — её холодные глаза, казалось, следили за каждым движением. По стенам были развешаны трофеи — сломанные клинки и цепи, а над кроватью висел потрёпанный флаг Варии. — Так, зачем пришёл? — Занзас заметил взгляд Скуало и издевательски усмехнулся. — Что, патлатый, нравится? Скуало очнулся, поспешно отвёл глаза и, чтобы скрыть замешательство, демонстративно взмахнул стопкой бумаг. — ВРОЙ! Ничего подобного! Я тут тебе принёс документы на подпись — те, что ты должен был подписать ещё на прошлой неделе! — Он с грохотом опустил бумаги на стол, заставив графин и стакан подпрыгнуть. — Будь добр, подпиши всё это до ночи! Или ты решил, что бумажки сами себя подпишут, а, босс? Занзас окинул взглядом кипу документов, затем смерил взглядом своего хранителя — в его глазах мелькнуло что‑то вроде мрачного веселья. — Да я завтра подпишу, — небрежно махнул он рукой. Вдруг что‑то вспомнив, резко встал, подошёл к столу, отодвинул аквариум с акулой и достал из‑под него потрёпанную папку. — На, это задание. Но ты отправляешься не один, а с коронованным мусором и зелёным мусором. — Он швырнул папку в сторону Скуало. — А теперь забирай это и проваливай из моей комнаты, пока я не решил, что твой громкий голос — достаточный повод для наказания. Скуало ловко поймал папку на лету, стиснул зубы, но сдержался — спорить с Занзасом в таком настроении было себе дороже. — Как скажешь, босс, — бросил он через плечо, направляясь к двери. — Но бумаги всё равно подпиши. Не вечно же мне их таскать туда‑сюда! — Проваливай! — рявкнул Занзас, откинувшись на подушки и делая ещё один глоток воды. — И чтоб без глупостей на задании. — Ладно, но ты же понимаешь, что моё отсутствие не освобождает тебя от подписания бумаг? — прищурившись, бросил Скуало, беря папку в руки. Он на мгновение задержал взгляд на Занзасе — в груди неприятно защемило: босс выглядел уставшим, под глазами залегли тёмные круги, а обычно яростный взгляд казался чуть более тусклым, чем обычно. — Пф, мне что, заняться больше нечем, кроме как три дня подряд подписывать эти бумаги?! Мусор, не испытывай моё терпение и убирайся уже. Второй раз повторять не буду, — с яростью в глазах произнёс Занзас. Он резко взмахнул рукой, подчёркивая слова, и невольно задел стакан — тот покачнулся и упал на пол, разбившись с громким звоном.Занзас наклонился и сразу же убрал осколки в мусорку, выпрямившись. Скуало закатил глаза на очередную угрозу, но внутри всё сжалось. Он невольно сделал шаг ближе к столу, сжимая папку в руке так, что костяшки побелели. — Да ты и за неделю не можешь их подписать, что уж говорить про три дня! Босс, тебе не кажется, что ты слишком разленился? — не унимался он, хотя голос прозвучал чуть тише, чем обычно. В глубине души он понимал: Занзас не просто ленится — что‑то его гложет. И это «что‑то» тревожило Скуало сильнее, чем он готов был признать. Занзас сжал кулак — в ладони остался осколок стекла от упавшего стакана. Кровь медленно потекла по запястью, капая на стол. Он стиснул зубы, но не издал ни звука — лишь взгляд стал ещё более свирепым. Скуало резко выдохнул, отложил папку на стол и быстрым шагом подошёл к боссу. Его движения были резкими, но в них читалась скрытая забота. — Да понял я, понял, уже ухожу, — пробормотал он, стараясь, чтобы голос звучал привычно грубовато. Но в глазах мелькнуло беспокойство. Прежде чем покинуть комнату, он решительно выдвинул ящик стола, достал перекись водорода и тряпку, которую тут же порвал на полосы. Аккуратно взяв руку Занзаса, он осторожно вытащил осколки, стараясь не причинить лишней боли. Пальцы слегка дрожали, хотя Скуало изо всех сил старался это скрыть. Он обработал рану перекисью — шипение жидкости на коже нарушило тишину комнаты — и ловко перевязал запястье импровизированной повязкой. — Вот теперь точно ухожу, — произнёс он чуть тише, чем собирался. Взгляд на мгновение задержался на лице Занзаса. — Мне ещё этих двоих будить — принцессу и лягушку… Забрав папку, Скуало развернулся и быстрыми шагами вышел, громко захлопнув за собой дверь. Уже в коридоре он на мгновение замер, прислонившись к стене, и провёл рукой по лицу. Сердце билось чуть быстрее обычного — он отчаянно пытался отогнать мысли о том, что босс, возможно, нуждается в чём‑то большем, чем просто выполнении приказов. Тем временем в другой части штаба, в роскошных покоях принца Бельфегора, царила иная атмосфера. Комната была обставлена с нарочитой роскошью: позолоченные рамы зеркал отражали первые лучи рассвета, тяжёлые бордовые шторы с серебряной вышивкой слегка колыхались от лёгкого сквозняка, а кровать с высоким балдахином из тонкого шёлка манила своей мягкостью. На стенах, обшитых тёмным деревом, красовалась коллекция стилетов — каждый клинок был уникален, с инкрустированной рукоятью и лезвием, отливающим холодным блеском. Они были развешаны в строгом порядке, словно произведения искусства в частной галерее. Бельфегор мирно спал, раскинувшись на шёлковых простынях цвета слоновой кости. Его волосы разметались по подушке, а лицо в редкие минуты сна выглядело почти ангельски — без привычной безумной ухмылки и озорного блеска в глазах. Принц дышал ровно и глубоко, и только подрагивающие ресницы выдавали, что сон его не слишком глубок. Внезапно он ощутил тяжесть на своём теле — словно кто‑то уселся прямо на него, придавив к матрасу. Бельфегор резко распахнул глаза и, приподнявшись на локтях, увидел перед собой Франа, невозмутимо устроившегося поверх одеяла. Иллюзионист сидел, скрестив ноги, с абсолютно спокойным выражением лица, будто так и должно быть. — Ши‑ши‑ши… Лягушка, как ты прошёл в мою комнату?! — начал выходить из себя принц, его голос прозвучал хрипло после сна. — Эй, я у кого спрашиваю?! Он резко схватил Франа за плечи и перевернул на спину, прижав к кровати. Но тут же понял, что тот действительно спит — глаза закрыты, дыхание ровное, а губы чуть приоткрыты в безмятежной полуулыбке. — Ши‑ши‑ши, — нервно рассмеялся Бельфегор, отпуская напарника. Он провёл рукой по своим волосам, пытаясь осознать абсурдность ситуации, на минуту засмотревшись на губы напарника. — Эй, лягушка, давай вставай, вон птички поют уже! Слышишь? Фран медленно открыл глаза, моргнул пару раз, потом перевернулся на живот и сел, потягиваясь с ленивой грацией кота. Его зелёные волосы слегка спутались, а капюшон худи съехал набок. — Бел‑семпааай~ Зачем будить так рано~? — растягивая слова, промурлыкал он, демонстративно зевая и прикрывая рот ладонью. Принц возмущённо посмотрел на него, в глазах вспыхнул знакомый безумный огонёк. Резким движением он сорвал со стены два стилета — пальцы ловко обхватили инкрустированные рукояти — и метнул их в сторону Франа. Лезвия со свистом рассекли воздух и воткнулись в изголовье кровати в сантиметре от головы иллюзиониста. — Ши‑ши‑ши! Земноводное, что ты делаешь в королевских покоях?! — рявкнул Бельфегор, но в его голосе уже звучало больше веселья, чем гнева. Фран лениво осмотрелся, сохраняя невозмутимое выражение лица. Он даже не вздрогнул от брошенных стилетов — лишь слегка повернул голову, чтобы посмотреть на них. — Похоже, я перепутал комнаты~ — спокойно ответил он, поправляя капюшон. — Тут так много одинаковых дверей, семпай~ Бельфегор прищурился, склонил голову набок и вдруг расхохотался — громко, заливисто, с привычным «ши‑ши‑ши». Он откинулся на подушки, всё ещё смеясь, потом резко сел и ткнул пальцем в сторону Франа. — Ты что, серьёзно? Перепутал? В этом замке всего три крыла, и моё крыло отличается от остальных! Тут даже запах другой — роскошь и превосходство, а не болотная сырость, как у тебя! Фран пожал плечами, встал с кровати и неспешно подошёл к зеркалу, поправляя одежду. — Может, я просто хотел проверить, насколько быстро вы отреагируете, семпай~ — он подмигнул отражению, а затем повернулся к принцу. — И, кажется, вы не разочаровали. Бельфегор вскочил с кровати, схватил один из стилетов и сделал вид, что готовится бросить его снова. — Ах ты, маленький провокатор! — но в его глазах уже не было злости, только азарт. — Ладно, раз уж ты здесь, помоги мне выбрать, какой стилет взять на задание. У меня их так много, что я сам запутался! Фран улыбнулся — едва заметно, но это была настоящая улыбка — и подошёл ближе к стене с коллекцией оружия. В этот момент дверь с оглушительным грохотом слетела с петель и ударилась о стену — с потолка посыпалась штукатурка. На пороге стоял никто иной, как капитан. — ВРООООЙ! А ну подъём, голубки!!! — проревел Скуало, окинув взглядом открывшуюся картину: Бельфегор, всё ещё в пижаме с вышитыми коронами, и Фран, стоящий у зеркала и поправляющий капюшон. — Собирайтесь и спускайтесь вниз — там всё расскажу. Он развернулся и ушёл на кухню, оставив после себя лишь эхо своего громового голоса и облако пыли от осыпавшейся штукатурки. Фран и Бельфегор несколько секунд молча смотрели ему вслед. — Бел‑семпа‑аай, вам бы одеться надо~ — Фран невольно покраснел и отвёл взгляд, заметив, что принц всё ещё в одной пижаме. Бельфегор заметил смущение напарника и на мгновение замер. «Странный он, этот Фран. Всегда такой спокойный, а тут — краснеет из‑за пустяка», — пронеслось у него в голове. Он усмехнулся про себя, но ничего не сказал вслух. Вместо этого он встал с кровати, потянулся, чувствуя, как мышцы отзываются приятной усталостью после сна, и направился к шкафу. Открыв дверцы, Бельфегор окинул взглядом свой гардероб — шёлковые рубашки, кожаные куртки, плащи с вышивкой. «Что надеть для убийства?» — мелькнула озорная мысль. Он выбрал чёрную рубашку с серебряными пуговицами и кожаный плащ с высоким воротником. «Идеально. Пусть все видят, кто здесь принц». Переодеваясь, он краем уха слышал, как Фран что‑то бормочет себе под нос — что‑то про «слишком пафосно» и «опять эти короны». Бельфегор усмехнулся. «Да пусть говорит что хочет. Зато я выгляжу так, как и положено принцу Варии». — Ну что, лягушка, готов к приключениям? — бросил он, застёгивая плащ. — Семпай, вы всегда так драматизируете~ — отозвался Фран, но в его голосе прозвучала едва заметная улыбка. Переодевшись, принц и иллюзионист направились на кухню, где их уже ждал Скуало. Воздух в замке казался тяжелее обычного, словно предвещая что‑то недоброе. Занзас медленно спустился на кухню — шаги гулко отдавались в пустых коридорах замка. Он был в простом чёрном халате поверх штанов, с небрежно перебинтованной рукой: белая ткань слегка проступила алой каплей в том месте, где треснул стакан. Пальцы слегка ныли, но боль была терпимой — куда сильнее его раздражала собственная слабость, которую он невольно показал перед Скуало. Он остановился у входа в кухню, на мгновение замер, прислушиваясь к звукам внутри. Там уже слышался звон посуды и низкий голос капитана, раздающего указания. Занзас невольно усмехнулся уголком рта. «Опять орёт, как будто весь мир должен его слышать», — подумал он, но в глубине души знал: без этого громогласного патлатого всё в Варии шло бы кувыркаясь. Скуало был тем, кто держал порядок, кто не боялся бросить вызов даже ему, Занзасу. «Чёрт, почему он всегда так лезет вперёд? Бесит…» — мысленно возмутился Занзас, но тут же поймал себя на мысли, что скучал бы по этим выходкам, если бы Скуало вдруг исчез. Он резко отбросил эту мысль, нахмурился и вошёл на кухню. — Чего орёшь, мусор? — бросил он, опускаясь на стул у массивного дубового стола. — Весь замок разбудишь. Скуало обернулся, окинул босса взглядом — задержался на перебинтованной руке, но ничего не сказал. Только хмыкнул и подвинул к нему чашку горячего кофе. — Врой! Не я начал этот цирк, босс. Но раз уж ты здесь, замолчи и сиди тихо. — Он облокотился на стол, взгляд стал серьёзным. — Есть человек, который хочет причинить вред здоровью одной важной шишке. Наша задача — устранить её. Тихо и без лишнего шума. Занзас сделал глоток кофе, чувствуя, как тепло разливается по телу. Он изучал лицо Скуало — усталое, с тёмными кругами под глазами, но всё такое же упрямое, решительное. «Опять не спал полночи, таскал эти бумаги… Бесполезная трата сил, а всё равно делает. Почему?» — пронеслось в голове у Занзаса. Он тут же одёрнул себя: «Хватит сантиментов. Он — мой капитан. Точка». — Япония,Юмэсаки, — продолжил Скуало, раскладывая на столе карты. — Цель — Айно. Подробности на месте, Принц и лягушка едете со мной. А где‑то далеко, в городе у подножия утёса, ведьма начала древний обряд. Первые заклинания сорвались с её губ, и магические потоки заструились по улицам, заставляя фонари мерцать, а животных тревожно метаться. Туман, окутавший Варию утром, теперь медленно стекал вниз, смешиваясь с магической энергией. Скуало почувствовал это первым — едва уловимое покалывание в воздухе, странный привкус на языке. Он поднял голову, вглядываясь в окно, за которым клубился туман. «Что‑то не так…» — мелькнуло у него в голове. Но он тут же отбросил эти мысли. Сейчас главное — задание. Остальное подождёт. Никто в замке ещё не знал об этом, но судьба уже начала сплетать новые нити — нити, которые приведут Варию к новому, неожиданному испытанию. И каждый из них, сам того не подозревая, уже сделал первый шаг навстречу своей судьбе.