Соломея

Одним из моих способов отдохнуть и забыться в этом скучном по моим меркам мире (кроме общительных и интересных людей), были танцы и посещения разнообразных баров, клубов и всё, что было на них похоже. Удивительно серьёзную меня видеть такой, но прямо сейчас я игриво пританцовываю на танцполе под типичную старую мелодию этих времён, придерживая белую шёлковую рубашку, соскальзывающую с плеч и вечно норовящую открыть мой чёрный топ, хорошо сочетающийся с юбкой в обтяжку и блестящими туфлями на высоком каблуке. Такой вид я не позволяла в турах лишь потому, что был слишком некорректным к событиям, происходящим с группой, и не особо соответствовал нынешнему времени, в которое подобные рубашки, наверно, до сих пор никто не мог позволить себе носить по причине отсутствия денег либо поводов ходить в таком. Но сегодня хотелось отдаться полностью танцполу и своему яркому внешнему виду, ибо не каждый свой День Рождения играешь ещё до своего существования. Сегодня мне ровно тридцать, однако для группы это большой секрет. Негоже им знать, какая взрослая тётя крутится поблизости, да ещё и соблазняет своим видом, судя по тому, как они себя ведут, когда выпьют. Ибо после того случая с переворотом Горшка на пол как будто каждый из группы посмотрел на меня по-новому. Некоторые просто с восхищением и уважением, а кто-то, вероятно, с благоговаением. И к счастью, лишь Миха с ненавистью. Надеюсь. И надеюсь я на это даже в тот момент, когда грациозно и наедине танцую в клубе, никого не трогая, вот только неожиданно чувствую, что начинают трогать меня. Лишь за локоть, очень невесомо и позади меня, дабы не видела того, кто это делает. И поэтому я резко разворачиваюсь на каблуках, готовая выяснить причину наглости этого смельчака, а когда вижу, что это Горшенёв, удачно совершаю свой намеченный план. - Тебя не научили, что трогать девушек без их согласия чревато последствиям? - я напряглась, не понимая, в каком он состоянии. - Тя чё здесь носит на ночь глядя? Не научили, что плохие дяди здесь выгуливаются за такими цыпочками, как ты? - И видимо, плохой дядя - это ты, потому что ни одна муха меня здесь не коснулась. Каким поводом тогда здесь ты, раз уж эти места такие плохие? - Да по делу тут был, - он отвёл глаза куда-то ввысь, засунув руки в карманы. По-моему, дело пошло... Его зрачков не было видно в темноте, однако могу поклясться, что они будут расширены. Вот только как-то вовсе нет у меня радости от этого... Птичка сама вошла в клетку, но я не ухожу от мысли, что хочу её оттуда отпустить... - Что ты натворил? Зачем, Горшок? - я подобралась ближе к его лицу, желая рассмотреть глаза, однако он это понял по-своему, взял меня за воротник рубашки и прижал тело к своему. Из клубных колонок будто специально заиграла медленная чувственная мелодия. - Это ты чё творишь в этом клубе в таком виде? Тем же занимаешься, да? Говори, - его руки зажали силой мою талию, не давая отступить назад, хоть я этого делать и не пыталась. Один алкогольный коктейль, выпитый здесь, немного расслабил и смягчил мой буйный характер. - Тем же это чем? Ответь, будь добр, - я смотрела на него с упрёком, а в душе роилось множество непонятных ощущений, которых не было до тех пор, когда он в действительно не подсел на запрещёнку... - Идём, покажу, - и Миша обхватил мою ладонь своей и настойчиво повёл из клуба. Я еле догоняла его, будучи на приличие ниже и при этом ещё на каблуках. Остановился он только у небольшой лавочки между какими-то кустами и деревьями, куда плюхнулся и похлопал сесть рядом. - Буш? - так он предложил мне пакетик белого содержания, не глядя на меня, а лишь кивнул на свои руки, пытающиеся раскрыть его. - Нет, не буш, - я медленно присела на край лавочки, но его свободная рука охапкой подхватила под бёдра и подвинула к себе впритык. - Чё стесняешься, блин, все свои, можешь попробовать, в этом нет ничё плохого. Денег с тебя за это не возьму, не парься, - засмеялся он, глянув на меня через плечо, пока сгорбленный сидел раскрывал пакетик, а затем тыкал им в меня, дабы присоединилась к его трапезе. Я отвела его руку обратно, махнув головой в отрицании. - Одолжу? - он взял в руку мою сумочку, одна сторона которой была ровной и гладкой. Очень хорошо заменяющей стол либо иную поверхность, удобную для подобных дел. - Давай не будем, - я отодвинула сумку, так и не понимая, что мной руководит. Я ведь наоборот должна быть «за» его употребление всеми руками и ногами. - Чё? Заботишься, что-ли? Тебе ли не было больше всех плевать на это, - он повернулся чуть ко мне, язвительно проговорив последние слова. - А тебя так сильно задевает, что не я об этом больше всего забочусь? - я приподняла брови, наклонив голову. Такое чувство, будто он очень раним либо именно по отношению ко мне сильно обидчив. И все мои сказанные слова либо под воздействием своего употребления, либо по собственной наивности воспринимает полностью всерьёз. Ибо после моей фразы он полностью отвлёкся от своего пакетика и положил его так не аккуратно, что тот упал на пол, однако не заметивший это Миша пристально посмотрел мне в глаза. С серьёзным и каким-то очень глубоким выражением лица, которое сразу напрягло меня побольше всяких наших перепалок, практически переходящих в драки. Уж лучше бы он пихнул меня и заорал, а не сидел и подозрительно рассматривал... Замешкавшись, я тут же сама потянулась к пакетику, лежащему под лавочкой, и быстро согласилась принять с ним за компанию. Я пойду на всё, дабы не было таких ситуаций между нами, ну и чтобы, конечно, он продолжил начатое, которое приблизит меня к получению своей премии.