Баллады лазурного берега

Только поднявшийся с постели, сонный, растрепанный и недовольный ранним пробуждением Мидей с недоумением смотрел на бодрого и радостного спасателя на пороге своего номера. — Нельзя весь отпуск сидеть в четырех стенах! Мидей смотрел на него, сонно хлопая глазами. У него даже слов не находилось – еще не проснувшийся разум отказывался генерировать подходящий комментарий для этого сюрреализма. — Ну… — наконец замялся юноша, замечая реакцию и растерянно проводя рукой по волосам, — ты не отвечал на звонки, сообщения… поэтому я сам пришел... Мидей продолжал лишь моргать и молча смотреть, пытаясь понять, что от него хотят. Запоздало взглянул на экран блокировки смартфона – и правда, там было несколько пропущенных вызовов и куча сообщений. Снова поднял взгляд на Фаенона, который теперь виновато улыбался. Тяжело вздохнул. — Разве у тебя сегодня не смена? — хриплым после сна голосом спросил Мидей, делая шаг назад и впуская его в номер. На миг лицо напротив изумленно вытянулось, будто спасатель ожидал, что перед ним просто захлопнут дверь. — Я поменялся, — гордо сообщил он, проходя внутрь и снимая рюкзак с плеча, за ним потянулся шлейф знакомого парфюма. — Габриэль сказал, что сможет только сегодня и у него опять форс-мажор, так что я выйду завтра вместо него. И я узнал об этом… ну, меньше часа назад? Мы же начинаем с шести. Мидей закрыл за ним дверь, разминая ладонью шею. Если он работает с шести, то, видимо, и поспал от силы часа четыре, хотя по нему и не скажешь. Но юноша и впрямь подготовился как к настоящему походу: надел шорты цвета хаки подлиннее с кучей карманов и белую рубашку в голубую полоску, а также удобные на вид кроссовки. — Какой у тебя странный график работы. — Так я на подхвате, заменяю основного спасателя – у него в жизни пока полный коллапс, — отозвался Фаенон. — И мы с ним делим смены. Тем более, я живу тут с другим персоналом и могу выйти когда угодно, а ему надо приезжать… Под эти сумбурные пояснения Мидей постепенно просыпался – и кивал, попутно прикидывая, что его ждет. И ждет ли? Он даже ни на что не соглашался. — Короче, сегодня же пятница, а это второй экскурсионный день и открытые посещения, — продолжил объяснять Фаенон, — и если прийти пораньше, то можно попасть на дальние и самые познавательные маршруты, ты же вчера не захотел, — с неисчерпаемым энтузиазмом продолжал он. — А я подумал, что еще много чего хочу тебе показать. И зря, что ли, вставал? Поэтому решил поехать с тобой! Мидей непроизвольно широко зевнул, прикрыв рукой рот. Он не знал, что ему делать с этими откровениями: злиться, радоваться, смеяться или плакать – или вообще выставить юношу обратно за дверь и завалиться спать. — Хах… и да, извини, что разбудил, — Фаенон нервно провел рукой по волосам, — но тебе нужно это увидеть. Обещаю, ты не разочаруешься, — он подмигнул, — а завтра поспишь, когда я выйду на работу. Договорились? Мидей вздохнул. К сожалению или счастью, он уже знал, что не сможет не согласиться – и так проснулся, и почему-то теперь, после более близкого знакомства, Фаенону вообще было трудно отказать. И, кажется, юноша, смотрящий на него с такой надеждой, умел искусно этим пользоваться. — Только с одним условием. Спасатель тут же оживился. — Да? — Никаких экскурсионных групп, — твердо сказал ему Мидей, — не хочу бегать за всеми как ужаленный. Пойдем или поедем сами – ты же знаешь, куда? Судя по его лицу, Фаенон нисколько не расстроился – наоборот еще сильнее воодушевился. — Конечно! — Тогда дай мне время прийти в себя. Спасатель радостно закивал. Мидей снова вздохнул – и заказал в номер два кофе покрепче. Пока Фаенон описывал ему возможные варианты маршрутов, он думал, что бы надеть поудобнее и взять с собой. И понял, что этот хитрый юноша все же добился своего – вот он даже согласился выбраться куда-то дальше набережной и центра. Правда портативный аккумулятор был разряжен с момента приезда. Пока Мидей собирался и приводил себя в порядок, Фаенон скромненько сидел в одном из черных кожаных кресел в углу комнаты со своим рюкзаком под ногами – это показалось забавным. В половину седьмого утра хватило смелости вломиться в номер с этим безумным предложением, а вот дальше что-то не пошло. Когда им принесли кофе, лицо девушки-работницы изумленно вытянулось, стоило ей увидеть в номере Фаенона – но, разумеется, она ничего не сказала, лишь молча удалилась. Мидей сразу почуял неладное. Он обернулся и с беспокойством взглянул на юношу. — У тебя не будет… проблем? Спасатель отрицательно покачал головой. — Я уже написал администратору, что проведу для тебя экскурсию. У меня теперь все равно выходной, как бы, пусть и внеплановый. И нас не будет весь день. Конечно, на первый взгляд эта картина выглядела весьма двусмысленно. Мидею было плевать на то, что о нем думали окружающие – но не плевать, что он мог случайно испортить чью-то репутацию или даже лишить работы. Слухи на то и слухи, что их невозможно проконтролировать. Обычно они копились и скатывались на голову, как гигантский снежный ком. — Точно? — снова спросил Мидей. — Я могу… не знаю, сам ей позвонить, если что. Или надо лично подойти? Он протянул юноше вторую чашку кофе. Кажется, Фаенона тронула такая забота – сначала он слушал Мидея, приоткрыв от удивления рот, а потом, опомнившись, покачал головой и улыбнулся, взгляд юноши потеплел. Фаенон запоздало взял у него из рук чашку. — Не парься. И большое спасибо. Мидей кивнул, но не успокоился. Ситуация, конечно, получилась довольно щекотливой. Он уже давно миновал кризис своей ориентации, но не знал, как с этим обстоят дела у Фаенона. Может быть, он вообще интересовался только женщинами и имел девушку или даже жену – тогда ненужные слухи могли создать ему проблемы не только на работе. И Мидей невольно представил себя на его месте, в этих бесплодных попытках донести правду, как обычно показывали в дурацких фильмах. — У моей жены возникло бы еще больше вопросов, — вслух усмехнулся он, прежде чем успел подумать, что ляпнул. — Ты женат? — тут же встрепенулся Фаенон, едва не подавившись кофе. Его взгляд молнией метнулся к рукам Мидея, на одной из которых он носил кольцо матери. От того не укрылось, что юноша немного поник. — Что? А, нет… хотя был близок, — отозвался Мидей, но та история – вообще последнее, о чем хотелось вспоминать в начале дня. — Это стало бы самой большой ошибкой в моей жизни. Сделал один неправильный выбор, а расплачиваюсь до сих пор. На красивом лице спасателя мелькнуло понимание, а затем сочувствие. — И я не так выразился, — пояснил Мидей, допивая свой кофе, — имел в виду, что если у тебя есть девушка или жена, то у нее будет много вопросов. Фаенон нервно улыбнулся. Сделал глоток из чашки. И выдохнул. — Нет… у меня нет. Мидей лишь пожал плечами. Нечто яростно подбивало спросить нет ли только сейчас или не может быть вообще, но он одернул себя и не стал развивать эту тему – зачем ему вообще это знать? Кажется, Мидей недостаточно проснулся, чтобы мыслить здраво, а кофе еще не успел подействовать. Умывшись, побрившись и наконец причесавшись, он подошел к окну и задумчиво взглянул в небо – солнца не видно, довольно пасмурно. Как и вчера, но в этот раз тучи казались куда внушительнее. — А что там по прогнозу? — задумчиво спросил Мидей. — А, да, — мгновенно отозвался Фаенон, — обещали небольшой дождик. Они у нас короткие, так что ничего страшного! Зато солнце не будет палить. Мысленно Мидей с ним согласился. Шататься весь день по жаре ему хотелось меньше всего – даже погода была на стороне спасателя, удивительно. Мидей решил не доставать свои кроссовки со дна чемодана – и в тапках вполне комфортно, вдруг придется походить по воде? Выбрал темно-красные шорты с большими карманами и первую попавшуюся чистую футболку. И нацепил черную сумку через тело – как раз туда умещались все необходимые документы, которые нужно было иметь с собой для аренды автомобиля. По правде говоря, Фаенон со своим рюкзаком был больше похож на туриста, чем он. Мидей настоял, чтобы спуститься вниз и показаться администратору – на всякий случай, и уточнил у нее, где лучше арендовать авто для поездки за город, хотя и сам прекрасно это знал. Просто для демонстрации своих честных намерений. Фаенон в это время скромно стоял у него за спиной – девушка за массивной мраморной стойкой с подозрением взглянула на него, а потом её вниманием целиком и полностью снова завладел Мидей. Он получил достаточное количество инструкций, хотя половину пропустил мимо ушей – пришлось дослушать до конца только ради приличия. У спасателя оказались воистину наполеоновские планы, и, слушая его по пути на выход с территории отеля, Мидей невольно задумался, а реально ли вообще успеть это всего за один день. Сан-Ремо славился своими пешими прогулками – курортный городок был достаточно компактным, чтобы добраться до самых интересных мест на своих двоих. И первым делом Фаенон покинул береговую линию и привел его в центр, на знаменитую пешеходную улицу, которая носила имя кого-то-там – Мидей не запомнил. В восемь утра там тоже нашлись желающие прогуляться, и несколько уличных музыкантов наигрывали короткие живенькие мелодии. Улица была довольно узкой на взгляд Мидея, и пока большинство заведений были закрыты. Однако это и отсутствие большого количества людей являлось, скорее, плюсом. Они позавтракали в одной из открытых кофеен – утренней порции кофе не хватило, чтобы взбодриться. Фаенон проворно вырвался вперед него, самостоятельно оплачивая свой заказ. Мидей намеревался ему сказать, что готов кормить их двоих хоть целый день, так как он все-таки являлся виновником этой суеты с поездкой, но промолчал, глядя, с какой скоростью и гордостью юноша проворачивал свой нехитрый план. Параллельно спасатель продолжал рассказывать ему о городе и песенном фестивале, который тут проводят каждый год, и так они постепенно дошли до конца улицы – там расположилось знаменитое здание казино в виде огромного белого дворца. Конечно, с Монако ему не сравниться, но все же – Мидей не являлся любителем азартных игр, но архитектуру оценил по достоинству. Также он оценил иронию, что прямо за казино расположился православный храм – внутрь они заходить не стали, но снаружи это было небольшое красное здание с куполами, заметно выделяющееся среди других сооружений. К моменту, когда они осматривали храм, время уже перевалило за десять. И количество людей в центре продолжало расти в геометрической прогрессии. — А сейчас мы отправимся в местечко потише, — хищно улыбнулся Фаенон. Мидей с некоторой опаской кивнул. Спасатель зачем-то повел их обратно к пешеходной улице. К тому времени уже почти все заведения открылись, и развлечений стало куда больше, но юноша их игнорировал, что-то упорно разыскивая глазами. Мидей с интересом следил за ним, пока Фаенон не воскликнул: — Сюда! И, ловко огибая всех прохожих и придерживая на плече свой рюкзак, он устремился к мрачноватой на вид арке прямо в одном из низких зданий. Изначально Мидей принял ее за обманку – рисунок художника на фасаде, но нет. Там была узкая крутая дорога, которая вела вверх в каменные джунгли, куда не проникал солнечный свет. Именно поэтому днем было включено освещение – на сводах стен горели старинные на вид фонари. Фаенон остановился у входа. Мидей задумчиво смотрел вперед, гадая, что его ждет. В противовес главной нарядной улице с огромным количеством гуляющих, на дороге в странной арке не оказалось никого. Как ни крути, столь выделяющееся место вызывало любопытство. — Это Ла-Пинья, — сказал спасатель, кивая вперед, — старейший средневековый квартал и настоящий адский лабиринт. Некоторые дома там – и вовсе перестроенная крепостная стена, которая когда-то защищала город веками. А сколько тут всяких историй… ух, столько нигде не сыскать. Мидей перевел взгляд на довольного юношу, стоящего на фоне темной арки. Фаенон преподносил факты так, что впечатлить можно кого угодно. Его хотелось слушать и слушать. Само очарование. — Тебе кто-нибудь говорил, что ты прирожденный гид? Он заливисто засмеялся. — Спасибо, буду иметь в виду. Развернувшись лицом к Мидею, спасатель пошел первым спиной и с мрачной улыбочкой протянул ему руку. Как будто они собирались спускаться в жуткий подвал в каком-нибудь хоррор-фильме. Фаенон умел нагнетать обстановку, но Мидею наоборот нравились всякие страшные штуки. Низко засмеявшись, он протянул спасателю руку в ответ, и тот, крепко сжав его ладонь, увлек за собой в темный каменный коридор. Фаенон не шутил. Средневековый квартал действительно оказался лабиринтом узких крутых улочек, а ландшафт на холме напоминал эмоциональные качели – то резкий подъем вверх, то стремительный спуск вниз. Все вокруг было из камня, и поблизости не появилось ни клочка голой земли – даже все растения рядом с крошечными, будто склеенными, разноцветными домами находились только в горшках. В нескольких местах обстановку разбавлял вьющийся плющ на стенах. Сами дома были старыми, в основном двух-трехэтажными, стояли вплотную, у большинства пошли трещины или раскрошилась штукатурка, а окна оставались плотно закрытыми. У каждого здания была целая паутина проведенных коммуникаций – трубы, большие и маленькие, десятки проводов, и это демонстрировалось снаружи. Еще было непривычно тихо. Единственным признаком, что здесь вообще продолжал кто-то жить, оставалось иногда встречающееся белье, которое повесили сушиться прямо на улице или окнах. И, самое главное, за полчаса блужданий им встретилась всего пара человек, которые взглянули на них с удивлением – видимо, кто-то из местных. — Раньше в этом районе жили богачи, а теперь наоборот, — продолжал рассказывать ему Фаенон, поднимаясь по мощеной каменной лестнице – вдвоем не уместиться, и дыхание его сбилось, — вообще квартал считается неблагополучным. Никакого доступа к транспортной развязке. Поговаривают, что ночью тут и вовсе опасно. Мидей задумчиво кивал, вертя головой во все стороны. Он уже успел сделать несколько фотографий на свой смартфон. Настоящий центр Сан-Ремо поистине разительно отличался от привычных ему: никаких ресторанов или сувенирных магазинов, широких дорог и платных парковок для автомобилей, толпы гостей и так далее. Только сотни безымянных ветвистых улочек, темными туннелями петляющими прямо сквозь здания, образуя настоящую паутину. Фаенон сказал, что даже карты не отображают все возможные дороги здесь. Некоторые проходы и арки были, к слову, довольно низкими для их роста, а от других улочек, погребенных в камне со всех сторон, и вовсе могла развиться клаустрофобия. Спасатель рассказал ему парочку жутковатых историй и другие байки, а потом вывел на самый верх холма – на смотровую площадку. Мидей был рад передышке – признаться, он уже немного устал, бесконечные резкие подъемы наверх утомили его. Снизу раскинулся вид на часть города со множеством спешащих куда-то фигурок людей. Зато погода тем временем продолжала ухудшаться: ветер окончательно стих, стало довольно душно, а солнце показывалось все реже и реже. Фаенон смотрел на него с мрачной улыбочкой. — Нам еще возвращаться. — Не напоминай. Он захихикал. — И мы только начали! Они немного постояли там, обсуждая недвижимость района и окрестности, а после пошли вниз. Спускаться, конечно, было проще, чем подниматься, и Мидей втайне перевел дух. Средневековый квартал Сан-Ремо и правда жил своей жизнью. В конце концов Фаенон вывел его обратно через другую арку на ту же пешеходную улицу к привычной цивилизации. Посещение исторического центра действительно ощущалось как погружение в другой мир, и, на ходу листая некоторые фотографии на смартфоне, Мидей остался под впечатлением. Через какое-то время неспешной ходьбы они вышли к еще одному храму – старинное бледно-белое сооружение чем-то напоминало знаменитый Нотр-Дам-де-Пари во Франции, но намного меньше и без башенок впереди. Но внимание Мидея привлекло кое-что другое. — Это собор Сан-Сиро, — с умным видом пояснил юноша, — самая древняя церковь города. Мидей сосредоточенно кивнул, с интересом рассматривая собор. И сделал себе на смартфон несколько фото с зумом – ему понравились витые темно-серые узорчики на фасаде. Может быть, когда-нибудь пригодится на работе – выглядит вполне как неплохое ненавязчивое украшение для дизайна циферблата, как раз в стиле минимализма. Тем временем был уже полдень. Фаенон растерянно перекинул свой рюкзак на другое плечо. — Ну, в целом из занятного тут все, — сказал он, — если хочешь, можем еще сходить посмотреть соборы и виллы… или спальный район… Мидей покачал головой – уже звучало не так любопытно. Что-что, а красивые дома можно увидеть в Интернете. А еще он и так был избалован утонченной архитектурой Люцерна, так что вряд ли спальный район окажется чем-то стоящим внимания. Фаенон не нашел, чем его убедить, поэтому Мидей вздохнул, открывая нужное приложение на смартфоне. Пора решать вопрос с арендой автомобиля. — Пойдем пока пообедаем? — предложил он, ища глазами нужную иконку на раскрытом экране. — Думаю, потом нам будет не до этого. И… черт, я бы с удовольствием немного посидел. Юноша хмыкнул и кивнул. По плану Фаенона они должны были посетить еще аж пять мест, и все они находились за пределами Сан-Ремо: два в одной стороне и три в совершенно противоположной. От самых крайних точек по дорогам было больше тридцати километров. Первая их остановка расположилась недалеко от курорта – средневековый поселок Старая Буссана, который был разрушен сильным землетрясением около ста сорока лет назад. Чуть дальше от него – Таджа, старинный город, где до сих пор сохранились улочки со времен Древнего Рима. Потом они должны были поехать обратно через Сан-Ремо в противоположную сторону в Дольчеакву – горную деревню, которую изобразил на своем полотне знаменитый художник Клод Моне. После этого им нужно подняться еще выше в горы, в деревушку под названием Априкале, и к вечеру спуститься обратно к побережью и попасть в Вентимилью – город, расположенный у самой границы с Францией. И, если повезет, вернуться в отель хотя бы часам к десяти. Были подозрения, что Фаенон попросту решил, будто во второй раз Мидей никуда не согласится ехать, поэтому запланировал обскакать все за один день. После обеда необходимые процедуры были завершены, хотя швейцарец долго провозился в приложении с подтверждением документов – нужно было ждать, пока их проверят, а потом придирчиво выбирал автомобиль. Именно ему предстояло садиться за руль, так как спасатель еще не получил права, зато знал дорогу – но карты Мидей на всякий случай тоже открыл. Когда они наконец добрались до арендованного кроссовера, который ждал их в центре, недалеко от главного порта, был уже час дня. Мидей не случайно выбрал такую массивную машину – напоминала его собственную в Люцерне. Фаенон завалился рядом на переднее сиденье, принеся с собой в салон аромат апельсинового чая вперемешку с душистым кедром, и прилежно пристегнулся. Мидей не стал особо заморачиваться и включил свой большой плейлист. Фаенон заметно оживился, качая головой в ритм музыки и глядя в окно на горные пейзажи вдоль побережья, когда они выезжали из Сан-Ремо. На четвертом треке он заинтересованно повернулся к Мидею. — О, что за группа? — Ice Nine Kills, — сразу ответил тот, даже не глядя на экран. — А песня? — A Grave Mistake. Спасатель закивал и уткнулся в свой смартфон, видимо, записывая. Дорога была ровной и спокойной и в эту сторону почти пустой, поэтому Мидей позволил себе задержать взгляд на Фаеноне чуть дольше. После плотного обеда тот, как будто, растерял свою бодрость и теперь выглядел несколько уставшим. — Если хочешь, поспи немного, — предложил ему Мидей, вновь переводя взгляд на дорогу и отнимая вторую руку от руля, чтобы удобно положить ее на подлокотник, — тут не потеряться. Юноша вздрогнул от неожиданности, но покачал головой. — Я не сонный, — уверенно возразил он. — И ехать недалеко, всего десять километров. — Могу ехать медленно, как раз десять километров в час. Фаенон захохотал. — Не говори ерунды. Мидей не удержался от улыбки. Его пока не тянуло в сон, что удивительно. В сумме они прошли приличное расстояние, смартфон еще на обеде показал больше шестнадцати тысяч шагов. И то было только начало. До Буссаны они добрались довольно быстро, но именно до Старой пришлось идти пешком километра два по новому городу. Можно было и доехать, на самом деле, но Фаенон настоял на пешей прогулке. Здесь дождь еще не пошел, но и солнце не показывалось, а на холме было особенно душно. Новая Буссана Мидея не сильно впечатлила – обычный среднестатистический курортный городок, но ровно до того момента, пока они не добрели до разбитой тропинки, которая явно намекала на то, что дальше их ждет что-то более необычное. — Новый город вырос ниже после разрушения старого, — пояснил Фаенон, — во время землетрясения погибло две тысячи жителей, а выжившие переселились сюда. Старый долго был заброшенным, но в шестидесятых годах прошлого века его начали восстанавливать художники-активисты. Мидей с любопытством взглянул на него. Юноша рассказывал так, словно лично во всем участвовал и вкладывал душу в эту реконструкцию. — Ты и такие подробности знаешь? — Я люблю историю, — обезоруживающе улыбнулся спасатель, взглянув ему в глаза, — поэтому с удовольствием все изучал, когда приехал работать.    Почему-то Мидей первым отвел взгляд. Тем не менее, когда они добрели до деревушки, она оказалась не такой уж и пустой, хотя по старым каменным зданиям, местами полуразрушенным, было видно, что они на своем веку повидали немало. Туристов кроме них почти не было, зато открылось много сувенирных лавочек художников. В отличие от исторического центра Сан-Ремо, Старая Буссана была покрыта зеленью почти целиком: по каменным стенам везде и всюду вился плющ, в специальных клумбах на земле, над землей, на стенах, над их головами росли разные цветы, которые закрывали явные разрушения в зданиях. В других местах эту же роль исполняли зеркала на фасадах, обращая их уже в произведения искусства. Самое занимательное, что Мидей увидел, были руины церкви семнадцатого века без крыши – правда, внутрь их, конечно, никто не пустил, но даже снаружи остатки стен когда-то величественного здания говорили о красоте, которая, увы, не дошла до них целиком. Он достал смартфон, чтобы сделать несколько фото. На вершине холма тишину прерывал только шелест ветра и листьев. Фаенон стоял рядом с ним и все это время молчал, скорбно глядя в пасмурное небо. — В утро, когда произошло землетрясение, была церковная служба, и крыша почти сразу рухнула, похоронив здесь почти шестьдесят человек, — негромко сообщил спасатель. Мидей не ответил. Только тоже устремил взгляд в небо. После Буссаны они поехали в Таджу, именно в дальний старый район. Фаенон рассказал, что у побережья стоит новый город, а все самое примечательное расположено от него довольно далеко. Навигатор на смартфоне что-то недовольно пищал, но Мидей заткнул его одним движением пальца. Дорога была весьма необычной – петляла между горными склонами, сплошь покрытыми оливковыми деревьями. Только после этого Мидей вспомнил, что когда-то уже слышал название этого города – потому что пробовал таджасские оливки в одном из ресторанов Люцерна. По пути спасатель также дал ему краткую справку: когда-то здесь располагалось место поклонения богу света, а в первом веке до нашей эры римляне подчинили поселение и сделали его частью знаменитой Аврелиевой дороги. Первое, что они увидели, выйдя из машины, был огромный арочный мост из камня через широкую, но почти сухую речку. И, как в прошлом месте, практически пустую улицу. Видимо, весьма обеспеченные гости Сан-Ремо не особо любят ездить по старым достопримечательностям. — Шестнадцать арок. Он стоит тут аж с тринадцатого века, — довольно сказал Фаенон, кивая на мост. — Открывает ворота в Серебряную долину горного хребта. И за свое существование он пережил немало землетрясений. Невозможно было не согласиться, что мост для своего возраста выглядел достойно и хорошо сохранился. Более того, по нему даже можно было спокойно ходить и во время разлива реки. Мидей сделал несколько фото. Попозже спасатель привел его на старинную площадь с необычным маленьким фонтаном в виде белой башенки. Там же неподалеку располагалось кафе – и, не слушая возражения юноши, Мидей взял им двоим по чашке кофе и легкий перекус к нему. Фаенон также рассказал, что город знаменит гастрономическим туризмом, особенно винным. Мидей вообще к алкоголю был весьма равнодушен, но, если и пил, то только по особому поводу и всегда это были именно вина и ничего больше – остальное он не признавал. А еще коллекционирование было его еще одной слабостью, поэтому он тут же загорелся идеей прикупить себе запас на далекое будущее. И совершенно не важно, что у него в квартире и так собралась целая винная коллекция, и она уже который год остается практически нетронутой. Спасатель порекомендовал ему два сорта, выделенные знаком качества – Пигато и Ормеаско, и Мидей кивнул. Бродить и греметь бутылками не очень хотелось, поэтому было решено вернуться за ними на обратном пути. Вымощенные камнем улочки Таджи чем-то напоминали средневековый район в Сан-Ремо, но они были гораздо старше и еще уже. При этом в пастельных тонах умудрялись незаметно скрываться бары, маленькие кафешки и сувенирные лавки. Правда, особо некому было заходить в них – на пути попадались только редкие местные жители, мирно прогуливающиеся по площади и обсуждающие последние новости. В целом здесь действительно оказалось довольно пусто, и котов встречалось больше, чем людей. Когда они вернулись в один из магазинов, чтобы купить вино, смартфон показывал уже четвертый час. Мидей взял по три бутылки каждого из сортов, которые назвал Фаенон, и еще несколько по совету от продавца и прихватил местного сыра. Хотел еще на пробу взять парочку сортов другого вина, но спасатель отговорил его. И как отговорил! В итоге, гремя бутылками, они направились обратно к машине. Фаенон положил парочку в свой рюкзак, но даже так было целых два пакета. — Те, последние, были не очень, если что, — сказал он. — Скажи, есть что-то, в чем ты не разбираешься? — с веселым удивлением поинтересовался Мидей, вспоминая, насколько эмоционально спасатель убеждал его не брать то вино прямо при изумленном продавце, который не мог вставить ни слова и только вытаращил глаза. Наверное, бедняга аж испугался такого напора. Этот юноша не переставал его удивлять. В груди неожиданно потеплело. Фаенон отвел взгляд, его щеки слегка порозовели. — У моих родителей своя винодельня в Боцене, — чуть запоздало объяснил он, — так что я среди этого всего вырос. — Неожиданно, — брови Мидея поползли вверх. Спасатель вздохнул. — Я бы дал тебе попробовать, но этим летом не брал с собой запасы, а так… у нас отличное вино! — Нисколько не сомневаюсь. Из пяти мест были осмотрены только два. Следующее – Дольчеаква – находилось в абсолютно противоположной стороне, и для этого нужно было возвращаться обратно в Сан-Ремо и через него направляться в сторону границы с Францией. — Поспишь? — снова предложил Мидей, когда они плавно выехали на главную дорогу и вписались в небольшой поток машин. Купленные сувениры на пустом заднем сидении забренчали. Фаенон покачал головой. Каждое новое место как будто медленно высасывало из него остатки сил. Снаружи он, как всегда, казался веселым и энергичным, но стоило им вернуться в машину – то становился гораздо тише. Видимо, усталость брала своё. Он явно нуждался в передышке. — Точно не после трех чашек кофе. Включай давай свой плейлист, — как ни в чем ни бывало сказал юноша. Мидей слегка нахмурился. — Может быть, вернемся? — предложил он. — Нет уж! — упрямо заявил Фаенон. — Я своё слово держу. Мидей не знал, восхищаться его упорством или сетовать на глупость, которая толкала не спать нормально по ночам, отказываться от сна еще и днём. Он на своей шкуре знал, что это такое и к чему потом приводит, и не хотел, чтобы Фаенон перенимал его дурной опыт. Карты, кстати, показывали расстояние почти в тридцать километров. — Дольчеаква входит в сотню самых красивых деревень Италии, — увлеченно рассказывал спасатель по пути, что-то параллельно листая в телефоне. — Состоит из двух основных районов, которые… кхм… ладно, без спойлеров, сам увидишь! Слушая его иногда прерывавшиеся рассказы, Мидей умиротворенно хмыкал, не переставая следить за дорогой. Как выяснилось, дождь шел с восточной части, и постепенно подбирался к границе, фактически, следовал за ними по пятам. Впрочем, дорога до Дольчеаквы пролетела быстро и без происшествий. Разве что Фаенон спросил его названия еще нескольких треков. Когда они прибыли, Мидею сразу бросилась в глаза живописная картина: каменный арочный мост среди горных склонов и вершин, соединяющий части городка через реку – по обеим сторонам тянулись улочки со старенькими цветными домами справа и коттеджами отелей слева. Выше на холме над зданиями постарше расположились руины замка с тремя башнями. В воздухе витали ароматы леса и речной воды вперемешку с запахом свежей выпечки из кафешки неподалеку. Туристов здесь было побольше: одни мирно прогуливались по мосту, другие щелкали камерами во все стороны. Выходя из машины, Фаенон демонстративно прочистил горло, привлекая внимание. — Что ж… знакомься, — он кивнул в сторону строения на холме, — замок Дориа, двенадцатый век, раньше охранял вход в долину, где мы находимся, но пострадал в ходе войны и сильного землетрясения. Того самого, от какого разрушилась Старая Буссана. Целыми остались только три башни, но сейчас там проводят фестивали и концерты. Мидей только успел кивнуть, как спасатель ловко поймал его за руку и решительно потянул вперед. Это нежданное прикосновение, наоборот, переключило все внимание с красоты вокруг на воодушевившегося спасателя. — А впереди мост, его называют «жемчужина легкости» – еще одна главная достопримечательность города, — продолжал увлеченно рассказывать Фаенон, — именно эти две изюминки и попали на полотно Моне. Наконец юноша остановился неподалеку от моста и отпустил его руку. Мидей ощутил нечто вроде разочарования и, кажется, прослушал все, что юноша только что говорил. — А, да, мост построен в пятнадцатом веке и соединяет два района: старый и новый. Новый – где мы сейчас стоим, а старый – под замком, — Фаенон лучезарно улыбнулся. — А еще тут производят свой, фирменный сорт красного вина Россезе. Отменный! Теперь пойдем посмотрим! Мидей чуть запоздало кивнул. И хищно улыбающийся спасатель увлек его с главной улицы вглубь построек. В итоге Дольчеаква понравились Мидею больше всего. Это было кульминационное сочетание средневекового района Сан-Ремо с его неуловимой сетью узких улочек, живых зеленых украшений из Старой Буссаны и духом древности из Таджи. Старинные каменные дома, поросшие плющом, мощеные улицы и высоченные стены из грубого камня создавали ощущение ловушки, отсутствие солнца (лучи попросту не могли пробраться сквозь каменные джунгли) и искусственное освещение придавало месту еще больше мрачности, особенно в пасмурную погоду. При этом ни у одного дома не было такого небрежного обращения с проведенными коммуникациями, как в Сан-Ремо – от этого они выглядели невероятно аккуратно и жутко одновременно. — Все пути ведут к замку, кстати, — едва слышно сказал ему Фаенон, словно не желая лишний раз тревожить покой этих мест. Чтобы пройти на выход из старого города, им пришлось буквально нырнуть в каменный туннель – и обоим пригнуться, чтобы не задевать головой вековые острые камни. Позднее Мидей купил уменьшенную копию того самого полотна Моне, на котором был изображен арочный мост с замком. И три бутылки местного вина. В этот раз коллекции в его квартире точно придется потесниться. Еще несколько дней назад он не знал, что привезти с собой домой, а теперь у него внезапно оказалась целая куча сувениров – уместить бы в чемодан. Тем временем Фаенон выглядел невероятно довольным, на его лице так и было написано: «Я же говорил!», на что Мидей только закатывал глаза, с трудом скрывая предательскую улыбку. Надо же, за последние дни он, кажется, еще и искренне наулыбался больше, чем за весь последний год. И необъяснимое тепло, разрастающееся в груди, только этому поспособствовало. Да и спасатель заметно взбодрился, стоило им приехать в Дольчеакву. Его глаза ярко сверкали, когда он рассказывал новый интригующий факт или уговаривал Мидея зайти в очередную лавочку по пути. И тот ни разу не смог ему отказать. Когда их путешествие по старому городку подошло к концу, на улице стало почти нечем дышать от наступающей духоты, а на часах была уже половина шестого. А еще Мидей настоял на том, чтобы зайти хотя бы в пекарню и взять перекусить, раз уж им не судьба сегодня питаться нормально. — До Априкале совсем недалеко, километра три-четыре, — радостно сообщил Фаенон, плюхаясь рядом на пассажирское кресло с пакетом в руках. Мидей кивнул. Закинул ароматную булочку в рот и, жуя, завел машину. В голову запоздало пришла мысль, что ему нравился такой формат путешествий на автомобиле – была бы еще возможность переночевать в каждом из этих мест, чтобы, так сказать, прочувствовать атмосферу на своей шкуре. Более того, ему нравилось путешествовать именно с Фаеноном. Особенно, если тот начинал что-то рассказывать – конечно, в Интернете наверняка можно было найти и прочитать эти факты самому, но было уже совсем не то. Действительно интересным это становилось только из уст спасателя. И Мидей с удовольствием бы съездил с ним куда-нибудь еще, в другие новые места. Возможно, покатался бы по Швейцарии. Но, к сожалению, отрезвлял факт, что он находился в отпуске, который скоро закончится – и вместе с ним это спонтанное путешествие, которому тоже никогда не суждено повториться. Впервые он задумался о том, что все последние возникающие мысли по поводу юноши неизбежно начинали стекаться в одно и то же опасное русло, и поскорее отмахнулся от них. Ему явно не стоило развивать эту тему. Мидей не сразу заметил, что Фаенон рядом странно притих. Обернулся – и, наверное, зря. Тот пристально следил за ним, его улыбка угасла. — Что-то случилось? — спросил юноша. — С чего ты взял? Фаенон поджал губы. — Ну… ты внезапно стал выглядеть… несчастным? Спасатель даже сейчас умудрялся беспокоиться о нем – и, кажется, постоянно сканировал своим проницательным взглядом его лицо. С момента их первого контакта. Мидей покачал головой. — Все нормально, — он выразительно взглянул на полный пакет булочек в руках Фаенона и вскинул бровь, — ешь давай, а то сейчас я помогу и ничего тебе не оставлю. Спасатель прищурился, но больше ничего не сказал. Следующее место – Априкале – встретило их абсолютно пустыми дорогами без разметки, тишиной, невыносимой духотой и выглянувшим среди темных туч солнцем. Юноша пояснил, что в центральной части деревни нет дорог вообще, и туда невозможно заехать на автомобиле – она расположена на вершине горы. Поэтому им пришлось оставить кроссовер на одной из немногих широких улиц внизу и отправиться своим ходом. Следуя за Фаеноном, Мидей быстро огляделся вокруг. Поблизости больше не было ни одного населенного пункта – только горы и нетронутая дикая природа, даже дорог не видно, словно попасть сюда можно только по воздуху. Сама деревня казалась довольно маленькой, и ее центром являлась старая колокольня на вершине, возвышавшаяся над всеми остальными зданиями. Ближайшие к ней дома были абсолютно одинаковыми, как-то выделялись другими цветами только относительно новые внизу – там, где они сейчас и находились. А еще в воздухе витал приглушенный запах мокрого асфальта. Действительно, Мидей пригляделся и заметил, что кое-где были следы короткого дождика. — История деревни начинается примерно с десятого века, и она входит аж в десятку красивейших в Италии. Сейчас здесь живет всего около шестисот человек, и, к слову, тут нет ни одного прямого пути… ну, то есть резко или вверх, или вниз, так что готовься, — сказал юноша, кивнув вперед, когда они подошли к лестнице на краю улочки. — Вот это настоящие каменные джунгли, и… кхм… после дождя стертый камень может быть довольно скользким, так что осторожно. Мидей согласно кивнул, взглянув вниз на свои резиновые тапки. Но все же он недооценил коварство средневековой архитектуры. После лестницы их ждал прямой крутой подъем вверх – и камень был явно влажным. Мидей понял, почему Фаенон назвал деревушку каменными джунглями – по сравнению с ней остальные городки казались куда гостеприимнее, даже мрачноватая Дольчеаква. Здесь же многие улицы и переходы были высечены прямо в камне, образуя аж несколько уровней туннелей, и большая часть пространства окольцована арками, полностью скрывая солнце. Мидей честно поднимался максимально аккуратно, но ближе к середине пути поскользнулся. Идея кубарем укатиться вниз по резкому подъему и лестнице его не радовала – он попытался ухватиться за что-то поблизости, но не успел – спасатель, идущий впереди, среагировал молниеносно и поймал его за руку, помогая удержать равновесие. Мидей громко выругался, и Фаенон крепче стиснул его ладонь. — Осторожно! На лице юноши на миг отразился ужас, словно он подумал о том же, о чем и Мидей секундой ранее. В итоге спасатель держал его за руку, аккуратно, но уверенно ведя за собой, пока они не преодолели этот треклятый путь наверх и не вышли более ровную местность. Только потом отпустил, и то как-то неохотно. Мидей опять смотрел на него чуть дольше, чем следовало бы. — Спасибо. Фаенон кивнул и почти сразу отвернулся. Пальцы, которые ощущали его фантомное прикосновение, слегка покалывало. Определенно хотелось еще. Впервые Мидей позволил себе мысль о мысли о том, что спасатель… невероятно привлекателен, не только внешне, и хотелось бы в этом убедиться... и другими способами. И тут же он вытолкал это все подальше из своей головы. Тем временем юноша повел его вперед, и они попали в глухой каменный туннель в одном из зданий, в котором сильно пахло сыростью. Когда они вышли обратно на свежий воздух, Мидей заметил в соседнем домике проем без двери и наполовину выбитые окна – кажется, там никто не жил довольно давно. Фаенон проследил за его взглядом: — В Априкале немало заброшенных зданий, — пояснил он, — большинство местных жителей – пожилые люди. Мидей кивнул. Деревня выглядела довольно колоритной и запоминающейся, но жить здесь, на высоте и вдали от цивилизации, наверняка было тяжело. Фаенон рассказал о замке, который скрывался где-то на вершине – у того тоже была своя длинная история. Как и в Дольчеакве, все улицы вели именно к нему. Они побродили по соседним улочкам и после ушли глубже – там уже не было видно ни затянутого тучами неба, ни отголосков солнца. Постройки в старом районе напоминали Ла-Пинью в Сан-Ремо – так же небрежно подведенные коммуникации, но здесь камень казался еще старше, дышал древностью. Повсюду из-за рельефа было просто гигантское количество лестниц – пожалуй, нужно поддерживать идеальную физическую форму, чтобы выдерживать такую нагрузку каждый день. Кроме того, было непривычно тихо – даже птиц не слышно, словно кто-то остановил время, пытаясь обратить его вспять. За прогулку они не увидели ни одного живого человека, словно Априкале уже стала городом-призраком. А потом, когда они немного спустились вниз, направляясь, по словам Фаенона, к главной площади, их настиг неприятный сюрприз. Мидей ощутил, как несколько прохладных капель обрушилось ему на шею, утекая за шиворот под футболку, и вскинул голову к темному небу. Снова пошел дождь – и не просто небольшой дождик, как писали в прогнозе, а перерастающий в настоящий ливень. Мидей тяжело вздохнул, а Фаенон нахмурился. — А вот это плохо. — Почему? Но вскоре он и сам увидел ответ. Вскоре по пустынным каменным улочкам деревни начали стекать потоки воды – сначала слабые, но они постепенно начали усиливаться, потому что дождь и не думал прекращаться. Местные ливневки, коих Мидей видел всего несколько штук, никак не справлялись с подобным напором и вообще не факт, что они до сих пор были рабочими. Едва ли вообще было возможным обеспечить старую деревню хорошей защитой от сюрпризов стихии. Идти дальше было довольно опасно, поэтому Фаенон нашел для них небольшое пристанище под козырьком пошире на соседней улочке. Туда тоже затекала вода, но хотя бы не по щиколотку. Спасатель вновь ухватил Мидея за руку и поскорее протолкнул вперед. Они оба уже успели достаточно промокнуть, пока искали это укрытие, и Мидей мысленно поблагодарил удачу, что его сумка с документами была водонепроницаемой. Юноша, кстати, проявил невероятную мудрость и оставил свой рюкзак в машине. Как чувствовал. В воздухе витали запахи мокрого камня и петрикора . Над их головами грузно раскачивался старый уличный фонарь, который мигал с завидной периодичностью. Ливень барабанил по крышам зданий и козырьку над их головами, и все больше воды стекало вниз – какие-то капли попадали на шею Мидея и стекали по плечам. Похоже, сверху была трещина, как минимум, одна точно. Фаенон придирчиво оценивал обстановку снаружи, а потом, когда воды стало еще больше, он отступил назад, и Мидею за его спиной пришлось сделать то же самое, хотя места там оставалось не так уж и много – его спина почти упиралась в витую железную дверь чьего-то заброшенного жилища. Спасатель не позволял ему высовывать нос вперед, надежно закрывая собой и держа подальше от воды. А Мидей смотрел ему в затылок со сложным выражением лица. Он был старше и мог сам о себе позаботиться, но Фаенон почему-то продолжал… защищать его? Мидей не знал, как на это реагировать – обычно он всегда являлся тем, кто делает и то, и другое. Дядя учил его быть опорой – он и сам стремился. Оба его предыдущих партнера нуждались в защите, но не он. Мидей привык быть сильным и в одиночку, и с кем-то рядом, кого нужно оберегать. А Фаенон явно мог постоять за себя и, видимо, решил, что за него тоже нужно. Однако… в обратную сторону это все равно вызывало бурю каких-то неконтролируемых эмоций. Наверное, потому что его никто никогда и не защищал – все знали и ждали, что он сам разберется. И он разбирался. Конечно, эти размышления точно не способствовали избавлению от мыслей, которые начали атаковать Мидея еще с утра. — Кажется, нас сегодня смоет, — обреченно заметил он, стараясь отвлечься и провожая взглядом бушующую водную стихию на параллельной улочке. Спасатель только негромко захохотал. В темном небе ярко сверкнула молния, а затем где-то яростно громыхнуло. Надо же, еще и гроза – как гражданин Швейцарии, он прекрасно знал, в горах грозы гораздо опаснее. Не раз наблюдал последствия. Фаенон отступил назад, почти вжимаясь в него спиной. Сердце Мидея предательски дрогнуло, а щеки обдало теплом. — Я же спасатель, так что вытащу нас, — уверенно заверил юноша, не оборачиваясь, — вода – моя стихия. Хмыкнув, он достал свой смартфон, чтобы снять короткое видео творящегося хаоса вокруг. Мидей на мгновение прикрыл глаза. Фаенон был таким живым. Невыносимо близким и далеким одновременно. Где-то в глубине души вспыхнуло эгоистичное желание немедленно присвоить все это себе. Прямо сейчас обнять его покрепче со спины, ощутить в своих руках, уткнуться носом в шею, запустить пальцы в белые волосы – и проверить, не растерял ли он еще способность что-то чувствовать. Если задуматься, он никого не обнимал, вот так не касался по своему желанию больше года, и теперь этот внезапный порыв уничтожал его изнутри. Но, разумеется, Мидей не мог ему поддаться. Не имел права. Единственное, что он позволил себе – незаметно склониться к шее спасателя, чтобы вдохнуть теперь едва уловимый его запах парфюма. Но жажду прикосновения это не утолило, и Мидей отступил так далеко назад, как только смог, впиваясь спиной в железную дверь. Еще не хватало, чтобы ситуация вышла из-под контроля, и потом юноша лицезрел его позорно возникшую выпуклость на шортах. Все это было очень и очень скверно. Заметил Фаенон что-то подозрительное позади или нет, но он ничего не сказал. Когда ливень наконец закончился, в небе перестало громыхать, и оставшаяся вода стекла вниз в достаточном количестве, чтобы не представлять опасность, они смогли выбраться из своего укрытия. Времени все равно прошло уже довольно много. Мидей в очередной раз подумал о том, что отказаться от экскурсионной группы было хорошей идеей – не надо бегать сломя голову искать автобус и заодно молиться, чтобы его не смыло куда-то в горную реку или вниз со склона. Но и плохой тоже – они остались наедине на целый день. Мидей не знал, что и когда настолько сильно перещелкнуло в его голове, но сыграло оно злую шутку. Об арендованной машине он не беспокоился – от потока воды сверху ее надежно защищала стена. Мидей промок до нитки, и сменного с собой ничего не было. Глядя на выражение его лица, такой же промокший Фаенон звонко расхохотался. Мидей прекрасно слышал, как жалобно хлюпало в кроссовках спасателя, когда они продолжили осторожно спускаться в сторону главной площади. С крыш домов и каменных арок продолжала капать вода прямо им на головы. — Кажется, я слышу твои мысли. — Почти без осадков, значит, небольшой дождик, — мрачно повторил Мидей утренний прогноз, повторно отжимая край футболки. — Знал – сразу бы арендовал лодку. Смех Фаенона стал еще громче. — Да уж, не повезло, — он обернулся, оглядываясь по сторонам. — Попасть под ливень именно здесь – худшее стечение обстоятельств. Мидею было не с чем спорить. Но спасатель вообще не выглядел расстроенным – наоборот, его произошедшее только раззадорило. Казалось, куда бы ни подался этот молодой человек напротив, то и любые паршивые события перестают казаться такими уж и паршивыми. Тепло в груди и не думало ослабевать, а согревало изнутри – пусть оно точно было и не к месту, и не вовремя, но Мидею все равно нравилось. Фаенона действительно так сильно хотелось обхватить руками покрепче. Тем временем, когда они вышли на более открытое пространство, юноша подскочил к нему с горящими глазами. — Смотри, какая красотища! Срочно фото! Мидей недоуменно вскинул голову и увидел широченную радугу, величественной аркой уходящую куда-то в сторону горных пиков. Кивнул. Он-то думал, что спасатель просто пойдет фотографировать радугу на фоне пасмурного неба и выходящего солнца, но замысел его оказался куда коварнее. Фаенон крепко вцепился в руку Мидея, отчего тот вздрогнул от неожиданности, и решительно потащил его за собой к изгороди. Устроился рядом и выудил из влажного кармана свой телефон. Мидей не знал, смеяться ему или попытаться убежать, но, судя по всему, уже было поздно. — А ну-ка улыбнись! — Фаенон требовательно пихнул его локтем в бок, пытаясь поймать нужный ракурс на фронтальной камере. Мидей обреченно покачал головой. Юноша снова не переставал его удивлять. Непредсказуемый, как вихрь, сияющий, как солнце. Спасатель успел наделать кучу фото: одно с широкой улыбкой и победным жестом, на другом он отвернулся и недовольно смотрел на Мидея, у которого едва получалось скрывать усмешку, на еще одном они оба смотрели в камеру – и спасатель удачно поймал момент, когда Мидей сдался и тепло улыбнулся. Чуть позже Фаенон показал ему результаты своих трудов, и не без удивления Мидей снова увидел себя со стороны в кадре – даже сначала не узнал с этим… почти ласковым выражением лица. Остро осознал, что здесь он точно попался – так нелепо и позорно, но… где-то в глубине души Мидей наоборот был доволен, что стал выглядеть именно так. Словно и не происходило никогда никаких плохих событий в прошлом, и там он не совершал дурацких ошибок. И причина этих разительных изменений вновь с горящими глазами смотрела на него. Мидей попросил его отправить их все. Фаенон, хитро улыбаясь, так и поступил. Оба все еще находились на пустой улице вокруг старых каменных домиков, мокрые, растрепанные, но довольные. Когда они наконец добрели до центральной площади, крошечные магазинчики там уже начали открываться, и теперь настала очередь Мидея тащить туда Фаенона. В центре было куда оживленнее – местные жители удивленно глазели на насквозь промокших незнакомцев, ведь в маленьких деревнях все друг друга знают в лицо. Кто-то даже спросил, не нужна ли им помощь, но Мидей и сам знал, что делать. После ливня на вершине горы поднялся довольно холодный ветер, и оставаться сохнуть было такой себе перспективой – заболеть в планы точно не входило, как и заливать салон дорогого арендованного автомобиля водой, а до Сан-Ремо оставалось еще приличное расстояние. К тому же, это не была их финальная остановка, а Мидей хотел увидеть, что спасатель припас для него напоследок. И быстро решить эту проблему можно было только одним способом. Поэтому он притащил отпирающегося юношу в ближайший магазинчик, где, помимо всякой бытовой всячины, продавалась хоть какая-то одежда. Фаенон протестовал как мог: и так ему нормально, и почти высох, успеет, и привык, и зачем тратиться, но Мидей не стал слушать его причитания. Пригрозил, что если спасатель не пойдет, то он сам ему что-нибудь подберет на свое усмотрение. И тогда Фаенон недовольно надулся, но подчинился. Мидей с едва заметной улыбкой наблюдал, как он бродит между крошечных полочек, оставляя за собой грустный мокрый след на кафельном полу. Владелица магазина - дама в возрасте - уже отправилась на поиски тряпки в подсобке. Мидей выбрал себе полный набор всего необходимого, включая нижнее белье, которому тоже досталось, и черные шорты с майкой – просто, но со вкусом, и спасатель к тому времени тоже что-то себе подобрал. Сверху его стопки лежала аккуратно сложенная ярко-синяя рубашка. С гордым видом он направился к кассе, достав телефон. Вот тогда-то Мидей и перехватил его на полпути. На короткий миг Фаенон стушевался, а следом с новыми силами возмущенно взглянул на него, не отступил. Он вообще редко отступал, как можно было заметить. Мидей смотрел, как этот невозможный человек собрался бодаться и спорить с ним до последнего, прям как с тем продавцом вина в Тадже, и не выдержал – использовал один грязный прием. Абсолютно точно не должен был этого делать, но, прежде чем спасатель открыл рот и выдал ему тираду, Мидей сделал шаг вперед и наклонился к его уху. — Я сам привел тебя сюда, более того, мы вообще поехали из-за меня и оказались в такой ситуации тоже из-за меня, поэтому я и плачу, — тихо проговорил Мидей, чтобы не привлекать лишнее внимание владелицы магазинчика. — Пожалуйста, не спорь, и, если тебе будет легче, то считай это благодарностью за отличную экскурсию и приятную компанию. Когда Мидей отстранился и отступил обратно, то увидел картину, что выбила почву у него из-под ног, а сердце забилось куда быстрее. Щеки Фаенона вспыхнули ярко-красным, и спасатель смотрел на него широко распахнутыми глазами. Дыхание Мидея перехватило. В ту же секунду он понял, что переборщил и переступил черту – ему точно не следовало рушить и без того хрупкое равновесие. Не было объективно ни одной причины, почему этот удивительный человек, вызывающий столько чувств и эмоций сразу, до сих пор не находился в его объятиях, почему он до сих пор осторожничал и сохранял дистанцию. Нет, разумеется, Мидей никогда не был толстокожим и действительно хотел бы попробовать забыться в его руках, но… кое-что все же отрезвляло и заставляло держаться подальше. Курортные романы – не для него, как и интрижки, как и любые временные увлечения, которые редко кончаются хорошо. Как правило, многие местные жители, работники и отдыхающие любят таким образом заводить мимолетные, ничего не значащие знакомства. Соблазн в отпусках всегда велик. Мидей знал – уедет, и сказка закончится, а он так не умел. Не умел забывать, не умел быстро переключаться на других… нет, если человек ему нравился, то Мидей падал в омут с головой. Так и получилось в прошлый раз – он был настолько ослеплен, что не видел или не хотел видеть странности, что происходили прямо у него под носом. До самого конца не осознавал, что с ним играли, просто использовали. И сейчас Мидей не хотел становиться таким же. Пытаться заглушить свою боль кем-то другим, а потом уйти в закат – ниже его достоинства. К тому же, он ничего не знал о личной жизни Фаенона, кроме того, что у него нет девушки – зато, может быть, был молодой человек. Или еще какие-нибудь обстоятельства. Именно поэтому ему не стоило переступать грань. В итоге Фаенон пришел в себя через некоторое время, растерянно закивал и в полном безмолвии поковылял обратно. Глядя ему вслед, Мидей выдохнул. Теперь жужжащий рой всех этих нехороших мыслей не давал покоя, но он запер их в переполненном чулане в своей голове и выбросил ключ. — И тапки тоже захвати, — добавил Мидей, глядя на новый мокрый след на полу. Хозяйка за кассой с нескрываемым любопытством смотрела на них обоих. После покупки они переоделись прямо в магазинчике, а мокрую одежду сложили в купленные пакеты. Снаружи по-прежнему было облачно и довольно прохладно – температура как будто упала аж градусов на десять, но уже и вечер наступил. Мидей только убедился в правильности своей идеи. Сначала Фаенон молчал и смущенно поглядывал на него, но потом стал прежним. Заулыбался, когда они подошли к одной из смотровых площадок – впереди раскинулся вид на величественные горы, тянущиеся вверх к темнеющему небу. Солнце уже склонялось к горизонту. Спасатель подошел к ограждению. Места там оказалось мало, поэтому Мидей решил не нарушать безопасную дистанцию и остаться позади. — Хочешь, я тебя сфоткаю? — неуверенным голосом спросил Фаенон, обернувшись. Мидей невольно подумал, что юноша был особенно прекрасным на фоне зеленых вершин и заката в своей новой синей рубашке, и лишь покачал головой. Возможно, Фаенон каким-то чудом прочитал его мысли, поэтому отвел взгляд. Мидей наблюдал, как спасатель нервно проводит ладонью по своим белым волосам, и думал, что ему хочется сделать то же самое самому. А следом ощутить пальцами теплую кожу под одеждой и его загнанное дыхание на своей шее. И в какой момент его мысли скатились в это? Но до возвращения домой в Люцерн было еще четыре полных дня – надо как-то продержаться. Когда они наконец оказались в арендованном кроссовере, часы на смартфоне показывали начало девятого вечера, а заднее сиденье пополнилось еще и пакетами с мокрой одеждой. Солнце почти скрылось за зелеными горными склонами, когда они покидали Априкале. Мидей увереннее нажал на газ – не очень хотелось ехать по темноте в горах среди дикой природы. Он также полностью открыл окно со своей стороны, вдыхая свежий воздух, и Фаенон сделал то же самое. После неловких эпизодов в деревне спасатель окончательно притих – одна часть Мидея отчаянно кричала и требовала сказать что-нибудь, развеять обстановку, но другая, более рациональная, заставляла хранить молчание, чтобы не усугублять положение. В Вентимилью к побережью они приехали после заката, когда в городе зажглись уличные фонари – и решили оставить на сегодня пешие прогулки, поэтому проехались по улицам прямо на автомобиле. Здесь тоже старый и новый районы были разделены, но более масштабно – широкой рекой, через которую перекинулось несколько мостов. Левобережная часть – современный курорт, а правобережная – средневековый старый город, и оба расположились на склонах гор и холмов, выходящих к Лигурийскому морю. Фаенон оживился и рассказал, что когда-то в древности сам Цезарь любил этот городок, который пережил множество взлетов и падений империй, что господствовали на его землях. Вентимилья показалась Мидею довольно ухоженной, но, конечно, ночью, тем более из окна автомобиля, невозможно рассмотреть старые красоты в средневековом квартале. Разумеется, они вышли в нескольких местах, чтобы быстро взглянуть – но время уже поджимало, и снаружи все еще было довольно прохладно для августа – после дождя со стороны моря дул ветер. Однако на улицах городка у цветных зданий гуляло множество людей – почти как в Сан-Ремо, и большинство из них сидели в ресторанах или закусочных под открытым небом. Мидей, кстати, остановился у одной из них, чтобы захватить им какое-то подобие ужина – в этот раз Фаенон даже не пытался возражать. А в Сан-Ремо они вернулись только после полуночи. И по пути юноша все же задремал. Дорога обратно тоже не обошлась без приключений – они попали в пробку на въезде на курорт. Впереди была авария, и все ждали своей очереди, чтобы ее объехать. Когда они покидали Вентимилью после перекуса прямо в машине, Фаенон еще держался молодцом и рассказывал ему истории о забавных случаях с работы, чтобы подбодрить их обоих, и Мидей тепло улыбался, заинтересованно слушая его эмоциональные монологи о самых странных постояльцах отеля. А на полпути в Сан-Ремо спасатель уже окончательно притих, прикрыв глаза и склонив голову. Мидей ничего не сказал, только постепенно снизил громкость музыки и вообще выключил ее, чтобы не тревожить его сон – а самому спать вообще не хотелось. Он знал, что спасателю завтра рано вставать на работу – поэтому мысленно подгонял этот затор. Хотелось поглазеть на спящего юношу подольше, вживую, пока тот не видел, изучить как следует черты его лица, очертания скул и губ, но каждый раз он одергивал себя. Когда они наконец приехали, Мидей аккуратно разбудил Фаенона и подгонял его, когда они шли через прибрежную зону – увы, к отелю было невозможно просто подъехать на автомобиле. Они попрощались у входа: сонный спасатель поплелся к себе, и, проводив его взглядом, Мидей тоже направился в номер со всеми своими пакетами в руках. День и впрямь выдался… незабываемым. Мидей оставил покупки в кресле (кроме сыра, конечно), собрал и отнес вещи в стирку, быстро принял душ, а после долго лежал на кровати, глядя в потолок. Здесь, в тишине и полном одиночестве, он наконец мог позволить себе обдумать произошедшее за сегодня. Фаенон творил с ним что-то удивительное. И все мысли Мидея теперь были о нем. Как он улыбается, звонко смеется, как ярко загораются его глаза цвета ясного неба, когда он рассказывает что-то примечательное. Как он заставляет делать дурацкие фото (Мидей сохранил их все, между прочим) и участвовать в нелепых соревнованиях в бассейне. Как устраивает им тайные вылазки на закрытый пляж и просит не выдавать его начальству, а потом яростно спорит с продавцом и убеждает не брать «плохое» вино. Как заботится и пытается его защитить от потоков воды, как смущается и с порозовевшими щеками отводит взгляд в сторону. Мидей невольно представил, как бы спасатель вздрогнул в его руках, как бы крепко обнял в ответ, как бы застонал, накрыл губы своими, едва слышно попросил бы большего… и Мидей прервал этот хаотичный поток под гулкий стук собственного сердца. Вот опять. Ему точно не следовало думать об этом. Хотя так хотелось. В нижнем белье под шелковым серым покрывалом потихоньку начинало скапливаться сладостное напряжение. Чтобы отвлечься, Мидей запоздало потянулся к своему смартфону на зарядке, выбрал самые живописные фото за сегодня и выложил их в Instagram – больше, чтобы показать коллегам и дяде, что он еще жив и действительно улетел отдыхать, а не спрятался в подвале подальше от всех. Уснул Мидей с трудом и спал довольно беспокойно, часто просыпался, а под утро увидел нечто похожее на сон, хотя обычно они ему не снились. Помнил смутно, но, кажется, видел местечко, похожее на Дольчеакву, и кого-то рядом, чьего лица он не мог разглядеть, кто рассказывал ему веселые истории. На следующий, восьмой день отпуска тоже было довольно облачно, но гораздо теплее – словом, погода стала комфортной. Мидея так и тянуло к бассейну – очевидно, почему. Он вчера даже поставил будильник и поднялся пораньше, чтобы Фаенону было не так обидно вставать одному после их вчерашнего позднего возвращения. Когда Мидей спускался на завтрак, то столкнулся с кое-чем любопытным. Несколько работниц отеля проводили его странными взглядами, и за его спиной раздался едва уловимый шепот на беглом итальянском. Но он расслышал, как прозвучало имя Фаенона и что-то про деньги, и невольно нахмурился. Видимо, какие-то слухи уже поползли среди персонала. Если это не вредило юноше, то ему было плевать, но, если доставляло неудобства – стоило разобраться. После завтрака Мидей неизменно отправился к бассейну – понимал, что это неправильно, и он только себе делает хуже, но ничего не мог поделать. А спасатель был только рад его компании. Стоило Мидею ранним утром появиться у бассейна, как сонный и помятый юноша буквально расцвел на глазах. Мидей подозревал, что он лег спать еще позже него, если, конечно, вообще ложился. Он наблюдал, как спасатель развлекает группку детей зарядкой, зато потом, когда они ушли с родителями, все внимание Фаенона вновь принадлежало ему. Мидей буквально упивался им – каждой широкой улыбкой, но продолжал только смотреть – наверное, пытался запечатлеть в памяти, чтобы даже спустя время без проблем смог вспомнить и прокрутить воспоминания в своей голове. Конечно, Мидей, не был уверен, что это хорошая идея, но явно лучше, чем снова пустота и ничего. После обеда бассейн окончательно опустел, и они остались вдвоем, не считая охраны на входе. Коварно улыбающийся Фаенон тут же предложил ему контрольный заплыв, в котором победил и весь светился от гордости. Если в первый раз он просто недооценил своего оппонента и поэтому проиграл, то теперь явился во всеоружии – и за ним было не угнаться. Спасатель выглядел таким довольным, что не оценивший этого чопорного вида Мидей взмахнул рукой, окатывая его брызгами. Конечно, Фаенон не успел защититься от внезапной атаки. — Ах, так! — завопил он. — Получай! Спустя несколько минут в бассейне началась перестрелка не на жизнь, а на смерть. Фаенон хохотал ровно до момента, пока Мидей метко не зарядил водой ему прямо в рот, и спасатель с воинственным кличем пошел в наступление ва-банк. Смеясь, Мидей продолжал отстреливаться, хотя отступать было некуда – сзади только бортик. Наконец Фаенон смог подобраться к нему поближе и проворно нырнуть. Не дав времени отплыть подальше, юноша стремительно потянул его вниз ко дну – и бой перешел в рукопашный. Спасатель был намного сильнее, чем казался на первый взгляд, и в конце концов Мидей едва успел задержать дыхание. Фаенон крепко ухватил его за бока (сердце Мидея предательски затрепыхалось в груди) и добился своего – они оба оказались под водой. Довольный Фаенон еще и вцепился в его плечи пальцами, толкая ниже ко дну и заслоняя собой свет с поверхности. А Мидей в этот момент думал только о том, какой же он обворожительный с развивающимися белыми волосами и что будет, если внезапно податься вперед прямо сейчас. В конце концов Фаенон ловко вытащил их обоих на поверхность. Сердце Мидея бешено колотилось после волнительной близости, а места, которых касался юноша, начали плавиться. — Кажется, я снова победил, — хватая ртом воздух, гордо заявил Фаенон. Мидей засмеялся, зачесывая назад мокрые пряди, с которых стекала вода. — А мне кажется, что ты должен спасать людей, а не топить их. — Эй! — с негодованием воскликнул юноша. — Я тебя спас! — А до этого утопил. — Неважно, — весело хмыкнул Фаенон. — Главное, что в конце спас, так ведь? Мидею показалось, что он говорит не только о бассейне. Если задуматься, юноша и правда стал спасителем – он и не заметил, как Фаенон умудрился вытащить его из серого кокона, в котором Мидей находился последний год. Юноша даже не был каким-то дорогостоящим специалистом, не пытался заново перерыть бардак в его душе и дать заумные советы. А мир вокруг все равно обрел гораздо больше красок. И сейчас этот удивительный человек находился так близко. Мидей с трудом подавил безумное желание схватить его за руку и притянуть в свои объятия прямо сейчас, наконец исследовать ладонями, а потом и ртом его пластичное тело. Ему мешал здравый смысл и одна мысль, что, возможно, Фаенон и не заинтересован в нем в таком ключе или, еще хуже, даже близко не ощущал ничего подобного, и им двигало только желание физическое. Когда-то она тоже была моложе и поначалу ярко сияла. Так или иначе, один раз он уже обжегся. Второй раз бы не пережил. — Все хорошо? — тихо спросил Фаенон, и Мидей вздрогнул, вываливаясь из потока своих невеселых мыслей. — Да, — чуть хрипловатым голосом ответил он. На несколько минут выглянувшее из-за облаков солнце вновь скрылось. Спасатель с беспокойством смотрел на Мидея, сделал шаг вперед – по воде пошла легкая рябь. — Точно? — заволновался он. — У тебя так лицо изменилось… — Не бери в голову, — прервал его Мидей, на миг прикрыв глаза. — Я сам себе главный враг. Фаенон поджал губы и нахмурился. Мидей не хотел портить приподнятое настроение, поэтому, коварно улыбнувшись, вновь окатил спасателя водой. Тот взвизгнул от неожиданности – Мидей обстрелял его брызгами со всех сторон, пока хохочущий юноша не начал просить о пощаде. В конце концов они выбрались из бассейна только через час. Мидей справедливо считал перестрелку неоконченной, хотя Фаенон продолжал хихикать над ним, и ощущения были странные – уже очень давно он ни с кем не дурачился, со школы, наверное. А на душе было так легко. Самое ужасное было в том, что и сейчас, сам того не подозревая, Фаенон продолжал завоевывать его сердце. Он каким-то чудом умудрился сфотографировать довольного Мидея в пустом бассейне с расслабленно раскинутыми руками вдоль бортика и отправить ему это фото в чат. Ближе к вечеру народу прибавилось, поэтому спасатель был вынужден следить тщательнее. Мидей наблюдал, как он снова развлекает прибывших детей, а одного неугомонного пришлось несколько раз оттаскивать с глубины и сдавать в руки родителям – малец толком не умел плавать, но так отчаянно рвался вперед. После того, как Фаенон в восемь вечера сдал смену, а бассейн закрыли для купания, было решено сходить на ужин, а позднее выбраться погулять. Мидей за весь день зашел в апартаменты в первый раз – и то, чтобы быстро вымыть голову от хлорки и переодеться в темные брюки и рубашку. Кто бы мог подумать, что он не просто сам захочет выйти на улицу – так вообще теперь появляться в номере не будет. Кто бы мог подумать, что он захочет вновь ощутить кого-то в своих объятиях. Скажи некто ему о таком в самом начале – Мидей бы рассмеялся этому сказочнику в лицо. Фаенон уже ждал на улице. Его волосы тоже были слегка влажными после душа, и в голове Мидея возникла шальная мысль, что они могли бы принять его вместе – и он снова одернул себя. Кажется, даже собственный разум играл против него. А юноша предложил следующую авантюру: после прогулки наведаться на пляж, чтобы искупаться в море, а перед этим быстренько заскочить переодеться. — На набережную? — улыбнулся Фаенон, бросая телефон в карман фиолетовых шорт. — Ты так и не попробовал, там такие крутые коктейли есть… — Хочешь меня споить? — низко засмеялся Мидей. — Они безалкогольные, с гранатом тоже есть, — хмыкнул спасатель. — И никаких споить, мы же потом на пляж. — Подумать только, и этот человек работает спасателем… а по ночам зовет купаться в море. — Вот именно, — невозмутимо отозвался Фаенон, — я все тут знаю, со мной можно. Мидею не с чем было поспорить. Это было такое противоречивое чувство – словно они знакомы не дни, а уже целые месяцы. И сейчас… этот необыкновенный юноша опять спрятал его под своим крылом, словно хотел спасти от всего мира. И, черт возьми, у него каким-то неведомым образом получалось. И это тем более никак не способствовало рациональной дистанции, которую Мидей старался сохранить. Поздним вечером на набережной Императрицы было ожидаемо шумно. Вокруг горели яркие огни, играла зажигательная музыка, которую приносил ветерок вместе с запахами еды и моря. Мидей не обращал на это никакого внимания, потому что Фаенон снова завладел им целиком и полностью: уломал на еще несколько фото, затаскал по всем попадавшимся ларькам по пути, воинственно расталкивая зевак вокруг (Мидей даже прикупил себе симпатичный шоппер с символом города), дотащил до того местечка с коктейлями. И не обманул насчет граната. Мидей быстро купил им по напитку, успев прошмыгнуть перед большой компанией, которая долго думала и выбирала, что взять. Когда он вернулся, спасатель почему-то смотрел на него с беспомощным отчаянием, и теперь расслабленная улыбка Мидея померкла. — Я и сам мог, — нахмурился юноша, стыдливо отводя взгляд, — уже в который раз кажется, будто я хожу с тобой только из-за денег, но это не так! — на одном дыхании выпалил он. Это был удар в солнечное сплетение, и Мидей вздрогнул. А Фаенон быстро выхватил свой коктейль и поспешил в сторону к каменному ограждению, наперекор потоку людей. Дурацкие слухи смогли заставить некоторых коллег ополчиться против спасателя, и Мидею еще сильнее захотелось обнять его, скрыть от всех недобрых взглядов. И ему точно следовало лично подойти к администратору, чтобы попытаться уладить это дело – здесь была и его вина. В своем большом отделе он быстро разбирался со всякими сплетнями и, тем более, травлей – у них была приличная компания и корпоративная этика, а не уличный базар. Хотелось надеяться, что в отеле тоже. Но Мидей как будто уже все испортил. Он догнал Фаенона, когда тот нашел относительно свободное местечко. Спасатель стоял спиной к нему со стаканчиком в руках и смотрел вдаль, опираясь локтями на резную изгородь набережной. Внизу раскинулся городской пляж – там прогуливались парочки, а позади на пешеходном маршруте продолжали шуметь и веселиться туристы. Только они вдвоем выбивались из общей счастливой картины. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, оставляя только алое марево заката и бледную рыжую дорожку на поверхности моря. Легкий ветерок со свежим бризом трепал волосы Фаенона и рукава его футболки. Мидей остановился рядом с ним. — Прости меня, — выдохнул он, — я не хотел тебя подставить и, тем более, обидеть. — Когда уезжаешь? — негромко спросил спасатель, не оборачиваясь. — Через три дня. — М… понятно. Мидей увидел, как юноша поджал губы, и ему в сотый раз захотелось ощутить эти губы на своих, поэтому он тоже отвернулся, глядя на темнеющее небо. И правда, осталось всего три дня. На четвертый у него самолет из Ниццы ровно в четыре часа дня. Мидей оказался на распутье и не знал, куда ему сворачивать. Лучшим решением было бы не начинать и не совершать под конец никаких опрометчивых поступков, хотя внезапно ожившее за последние дни сердце требовало совершенно иного. Но он точно не желал, чтобы Фаенон испытывал из-за него угнетение. А спасателя так отчаянно хотелось коснуться. — Угости меня чем-нибудь, — примирительно предложил Мидей, мягко дотронувшись до плеча юноши. — Ну, или еще утопи разок, я не знаю. Фаенон вздрогнул от его прикосновения, словно обжегся, издал сдавленный смешок. Обернулся и вымученно улыбнулся. В ту же секунду Мидей едва смог подавить вспыхнувший как огонь порыв шагнуть к нему, наплевав на все свои предыдущие доводы, и ощутить в своих руках прямо сейчас. Но он не мог. Поэтому только молча смотрел. Голубые глаза, обращенные на него, на короткий миг потемнели, а потом привычно ярко вспыхнули. Как будто показалось. Мидей подумал, что это одна из самых ужасных пыток в его жизни. В голове не укладывалось, насколько быстро необузданные желания привели вот к такому раскладу. Но пока что разум побеждал. Они допили коктейли, еще немного погуляли по набережной, и Фаенон притащил им двоим перекусить – местный стритфуд, который Мидей уже видел, но не пробовал. Это был свернутый в конвертик огромный кусок пиццы – оказалось довольно вкусно. А позднее, когда время перевалило за десять, а они добрели почти до конца пешеходного маршрута, улыбающийся Фаенон неспешно потянул их обратно. На пути Мидею пришлось вспоминать старые наставления, потому что спасатель увлек его бурной дискуссией по поводу лучшего плана упражнений в бассейне, делясь своим опытом. Они успели обсудить последние вышедшие фильмы и игры – вернее, здесь говорил в основном Фаенон, так как у Мидея не было возможности уделять этому время, хотя в квартире где-то валялась давно забытая PlayStation 5. К тому моменту, как они добрались до отеля, на часах уже было почти двенадцать. Юноша хитро подмигнул ему. — Увидимся здесь через десять минут. Мидей почувствовал себя несносным школьником, который снова собирается нарушать правила, но это только сильнее будоражило воображение. Он как будто случайно попал в дешевый романтический фильм, но ему, честно говоря, безумно нравилось. Он быстро переоделся, взял сменное белье, побросал все в шоппер, купленный два часа назад, и отправился обратно наружу. Мидей определенно волновался, сам не понимал почему, но приятный мандраж все равно присутствовал. И какое-то смутное предчувствие: будто что-то точно пойдет не так, как ожидалось, но отступать было поздно. Да и не хотелось. Фаенон ждал его внизу, хитро улыбаясь в тени подсветки. Яркая белая футболка с голубым принтом красиво оттеняла его волосы. На улице никого не было – неудивительно, первый час ночи: люди или спят, или еще гуляют где-то в городе. Спасатель так же, как и в прошлый раз, не повёл его по главной дороге, а свернул подальше. — Мы как будто собираемся грабить банк, — с усмешкой заметил Мидей, следуя за ним. — Нет, мы идем устраивать засаду, — хихикнул Фаенон. Мидей засмеялся в ответ. Знакомый пустой пляж встретил их едва слышным шелестом морского прибоя и блеклым освещением. Закрыв за ними воротца, спасатель ловко повесил замок на место, и они направились поближе к воде. Фаенон вырвался вперед, ускоряя шаг – на ходу стянул футболку через голову и метко бросил ее на ближайший шезлонг. Мидей окаменел. Он и так видел спасателя без верхней одежды днем… но в полумраке ночи под тусклым светом, когда перед ними была лишь темнота и черная водная пучина, рельефное, соблазнительно очерченное тенями тело юноши выглядело почти интимно, и он не мог оторвать глаз. Мидею показалось, что он только что угодил в смертельную ловушку. Очевидно, ведь они снова остались наедине. Прежнее веселое настроение на прогулке, где они были защищены от самих себя нахождением в публичном месте, растворилось и ушло, оставляя в груди лишь вскипающее желание. Оставшись в плавательных шортах, Фаенон как ни в чем не бывало подошел к воде, стянув свои новые тапочки. — Ух, тепленькая! Самое то, — он обернулся с широкой улыбкой и энергично помахал рукой. — Мидей, иди сюда! Названный запоздало осознал, что так и стоял на месте, неотрывно смотря на юношу, как плавно перекатываются его мышцы при каждом движении. Кивнул. Слегка заторможенно расстегнул пуговицы на своей летней рубашке. Тем временем в голове не укладывалось, как вообще можно было оказаться в таком уязвимом положении. А он подобное и вообразить не мог – даже не рассчитывал. Уму непостижимо. Мидей подошел к воде. Впереди было ничего не видно и не слышно. — Боишься? — хищно улыбнулся Фаенон. Спасатель действительно выглядел так, будто собирался его утопить и спрятать все улики. — Уже есть немного. Фаенон звонко засмеялся, крепко взял его за предплечье и уверенно повел вперед. Хотя, конечно, больше Мидею хотелось, чтобы спасатель обвил этими же руками его шею или талию. Навязчивые мысли уже в который раз атаковали разум – видимо, год отсутствия партнера и близости давал о себе знать таким коварным образом. Водичка и правда оказалась теплой. Песчаное дно было ровным, плавно уходившим в глубь. Фаенон завел его дальше, где воды стало по ребра, и обернулся. Освещения здесь было еще меньше, но можно рассмотреть лицо. — Глубже лучше не заходить, там дальше есть небольшой обрыв. Влево-вправо без проблем. Мидей запоздало кивнул. Он как будто отупел – и понятия не имел, что ему дальше делать с этой информацией, поэтому просто стоял и продолжал молча смотреть на спасателя, ожидая сам не зная чего. Хватка на его предплечье чуть усилилась – юноша вцепился так, будто Мидей мог утонуть прямо сейчас, просто стоя на месте. Фаенон находился так близко, протяни ладонь – коснись скулы, проведи пальцами по щеке, но, разумеется, Мидей этого не сделал. Спасатель вновь поджал губы, и в полумраке на его лице мелькнуло отчаяние. В конце концов юноша медленно отпустил чужую руку, но Мидей, конечно, наоборот нуждался, чтобы юноша держал его подольше. Он изучал Фаенона, наблюдая, как бледные отсветы танцевали на его коже, как капельки воды скатывались по шее к груди. Мидею тут же захотелось последовать за ними ртом. Так они и стояли напротив друг друга. — Ты что… правда боишься? — нервно улыбнулся Фаенон, его бархатистый голос дрогнул. — Тут неглубоко. Мидей покачал головой. Старая тактика словесного отвода глаз еще никогда не подводила – следовало поскорее ей воспользоваться. — Готовлюсь обороняться. — Эй! — возмутился спасатель. — Я не собираюсь топить тебя ночью, это же опасно! Юноша так и напрашивался на очередной подкол. Мидей усмехнулся. — А лезть в море ночью безопасно? — спросил он. — Я как только приехал – сразу наслушался нравоучений и правил. Там даже штраф обещали за нарушения. — Фаенон совсем надулся. — А еще я на море второй раз в жизни, вдруг меня унесет? — Куда тут тебя может унести? — фыркнул спасатель, взглянув на снизу вверх на внушительную фигуру швейцарца. — Здесь бухта, течения толком нет. — А вдруг я в детстве чуть не утонул? Внезапно Фаенон замер, и его самодовольная улыбка померкла. — Серьезно? — Ну… — Тогда идем обратно! — юноша вцепился в его руку мертвой хваткой. — И ты сразу не сказал… — Мидей тихо засмеялся в ответ. — Не смешно! — Это было давно, и потом я пошел заниматься плаванием, чтобы перебороть страх, — примирительно пояснил Мидей. — Я ведь плавал с тобой в бассейне. Фаенон опустил взгляд на их руки над гладью воды. — Не сравнивай бассейн и открытое море. — Хорошо-хорошо. Мидей и сам не знал, зачем начал этот глупый разговор и на что надеялся, но реакция юноши его тронула. Наверное, он окончательно сходит с ума, и пора бы уже собраться и перестать думать об этом. Ведет себя нелепо как подросток в пубертате, ну что за позор? Мидей плавно присел, заставляя удивленного Фаенона отпустить его руку, и погрузился в морскую воду на несколько мгновений, вынырнул и наконец позволил себе расслабиться. Вода плавно поднимала его на поверхность. Спасатель поступил точно так же – рядом раздался характерный всплеск. До сих пор Мидею было не по себе. В воздухе над ними витало почти материальное нереализованное напряжение – невозможно было его не заметить. При этом они официально знакомы только пятый день, а если учесть самое начало, то седьмой. Всего лишь неделя прошла с их первой встречи. Разве можно за жалкие семь дней настолько сильно привязаться к человеку? Мидей откинулся на спину, глядя в чистое звездное небо – облака и тучи окончательно разошлись. У него не было ответа на этот вопрос. Но было чувство, что он вот-вот потеряет нечто очень важное. Теперь этот внеплановый отпуск казался ему скорее наказанием, чем наградой. Через три дня он вернется домой с мыслью, что на краю Италии в крохотном Сан-Ремо остался единственный человек, с которым он снова смог почувствовать себя живым. Даже если сейчас Мидей не позволит себе эту слабость, то позднее успеет пожалеть, а если наоборот она окажется мимолетным увлечением и ни во что не выльется – тоже. Будет очень больно. И он никак не мог перестать думать об этом. Рискнуть и снова обжечься или молчать, но потом жалеть? — О чем думаешь? — вполголоса спросил юноша. Мидей повернул голову, и немного воды попало ему в ухо. Спасатель бесшумно подплыл к нему с грустной улыбкой. Если бы Фаенон только знал, сколько места занимает в его мыслях – и не только там, если бы только подозревал, центром какого внутреннего урагана стал. Мидей лишь покачал головой. Внезапно юноша оказался так близко, встал на ноги и возвысился прямо над его головой, аж на миг перехватило дыхание. — Если тебе нехорошо, можем вернуться, — с беспокойством произнес спасатель, и в груди Мидея в который раз кольнуло. Да, пусть в отношениях он всегда и был тем, кто защищал и заботился, но как же оказалось приятно, когда беспокоились о нём. Крошечные волны убаюкивали, слегка покачивая на поверхности воды. Мидей снова покачал головой. — По тебе не скажешь, — вымученно улыбнулся Фаенон, опустив голову и взглянув ему прямо в глаза. — Не обращай внимания, — Мидей с титаническим трудом отвел взгляд и посмотрел в звездное небо. — Все хорошо. Честно. Выражение лица спасателя он так и не увидел. Наверное, оно и к лучшему. Они поплавали в тишине еще минут двадцать, и спустя некоторое время Мидей первым выбрался на пляж, быстро добрел до раздевалки и переоделся в сухое. А потом смотрел, как Фаенон направился туда с включенным на телефоне фонариком. В такой же тишине они уселись на шезлонги недалеко от воды. Мидей молча наблюдал, как Фаенон аккуратно складывает свои вещи в пакет и откладывает его в сторону. — Ты так на меня смотришь в последние дни... — неожиданно начал юноша. Сердце Мидея пропустило удар, но выражение лица не изменилось. — Как? — С грустью, теплотой... с тоской, — почему-то Фаенон горько усмехнулся и опустил взгляд на золотой песок под ногами. — Знаешь, на меня никто никогда так не смотрел. Мидей ничего не ответил. Неужели это настолько заметно? Спасатель тоже промолчал. Они посидели еще немного в неловкой тишине, пока Мидей не взглянул на экран смартфона. Было уже почти два часа ночи. — Пора возвращаться. Юноша на шезлонге напротив резко обернулся – в его голубых глазах снова мелькнуло необъяснимое отчаяние. Мидей обреченно вздохнул, наклонился чуть ниже, демонстрируя экран с электронными часами, но больше и рта раскрыть не успел. Он застыл как вкопанный, когда Фаенон стремительным порывом подался вперед, сокращая оставшееся расстояние между ними, и уткнулся своим горячим лбом в его. Приглушенный аромат парфюма вперемешку с запахом морской воды ударили в нос, и у Мидея окончательно перехватило дыхание, а руки свело от одержимости прикоснуться. Мир вокруг сжался до этого крошечного пространства между ними. Мидей уже не смог заставить себя отстраниться, поэтому лишь прикрыл глаза. Спасатель бережно забрал смартфон и положил мешающее устройство в шоппер под их ногами. Они задышали одним воздухом. — Ты бы только знал, как я не хочу уходить, — наконец заговорил Фаенон, трепетно поймал руку Мидея в свои, сжал. — Позволь мне... остаться с тобой... — с шумом выдохнул он, медленно поднося ладонь тыльной стороной к своей щеке. Это прикосновение обожгло тело и душу до самых кончиков пальцев. Сердце билось уже у Мидея в ушах, грозясь проломить грудную клетку. Его окончательно загнали в угол и прижали к стенке – ловушка захлопнулась. Как взрослый, самодостаточный, ответственный и честный мужчина он должен был сказать решительное «нет» этой сомнительной авантюре, как в первый вечер, второй, встать и уйти… но, как уставший от одиночества и пустоты внутри человек, он сам себе бы не простил, что отверг этого прекрасного юношу в такой момент. Стоило ли оно того? Да, определенно. Мидей сглотнул. И снова не смог ему отказать. — Останься, — только шепнул в ответ. Сначала спасатель замер на несколько бесконечных секунд, будто не поверил в услышанное, а затем сорвался. Шумно втянув в себя воздух, Фаенон резко вскинул голову, находя чужие губы своими. Мидей и сам потянулся к нему – они даже столкнулись зубами, но спустя считанные мгновения эти мелкие неудобства забылись и растворились в яркой вспышке перед глазами. Первый поцелуй, голодный, отчаянный, опьянил так, что Мидея словно оглушили. Немедленно требовалось ощутить Фаенона в своих ладонях, обнять, сжать, не отпускать, поскорее ухватиться, как за спасательный круг, пробраться под кожу. Юноша словно прочитал мысли: обхватил лицо Мидея пальцами, притягивая к себе ближе и с жадностью углубляя поцелуй – не успеть за хаотичными касаниями. Все внутри, словно сухое поле, вспыхнуло пожаром от одной яркой искры. Уцелела только одна мысль: то, чего Мидей столь страстно желал и боялся одновременно, наконец произошло. Но жалеть он не собирался. Руки уже сами потянулись к Фаенону в ответ – стоило коснуться его талии, провести ладонями по спине, как хотелось уже давно, спасатель издал приглушенный стон прямо ему в губы. Это было лучшее, что Мидей мог услышать. И именно оно сорвало последние тормоза. Фаенон рывком подался вперед, обвил его шею руками и дрожащими пальцами запутался в блондинистых волосах. Не переставая ненасытно водить ладонями по телу юноши, Мидей укусил его за губу, ощутив легкий металлический привкус, а потом с жадностью проник языком в его рот, пощекотав нёбо. Спасатель гортанно застонал, отвечая не менее неистово – его длинные ресницы затрепетали на щеках Мидея. Языки сплелись в яростном танце, но и этого было отчаянно мало. Распаленный Фаенон не выдержал первым. Со стоном оторвавшись от его губ, он подобрался к Мидею на шезлонг, перекинул ногу через его колени и оказался сверху. Рвано дыша через рот, тот смотрел, как спасатель вновь наклоняется к его лицу, чувствовал, как юноша сжимает его бедра своими по обеим сторонам, как даже в полумраке ночного освещения горят голубые глаза – и окончательно потерял дар речи. Мидей только и мог лихорадочно водить руками по рельефному телу Фаенона, стискивая мешающую ткань одежды. До сих пор было трудно поверить, что это сейчас происходит взаправду, что реально смог решиться. Взгляд Мидея прилип к слегка припухшим губам юноши, но ненадолго – спустя мгновение спасатель схватил его за воротник рубашки и рывком утянул в следующий мокрый поцелуй. Целовался он так же, каким был в жизни – беспорядочно, жадно, но чувственно, до искр перед глазами. Фаенон нетерпеливо подался вперед, и Мидей обхватил его руками так сильно, как только смог – и тут же ощутил, как бешено колотится чужое сердце. Казалось, в объятиях они идеально дополняли друг друга, как будто две половинки наконец соединились в единое целое. Вспыхнувшее возбуждение уже било в голову неистовым прибоем, закручивая сладкий узел внизу живота. Мидей плавился от этой нарастающей эйфории. Фаенон торопливо гладил его по лицу, по горячим щекам, растрепанным влажным волосам, и сердце Мидея было готово разорваться прямо сейчас. Было что-то безумно приятное в том, чтобы жадно целоваться на пустом закрытом пляже глубокой ночью. Мидей давно не ощущал такой неконтролируемой дрожи в теле. Ему как будто снова двадцать. Спасатель с неутихающим голодом исследовал языком его рот, и рука Мидея забралась ему под футболку, касаясь горячей кожи, от которой буквально исходил жар. Фаенон содрогнулся всем телом, и Мидей перехватил инициативу: выпрямился и, опустив руки ниже к бедрам, требовательно вжал его в себя, ощутив твердую плоть в чужих шортах – спасатель уже был возбужден. Как и он сам. Фаенон тоже это почувствовал – оторвался от него, потянув ниточку слюны, и шумно выдохнул. Мидей воспользовался моментом и впился губами и зубами в основание чужой шеи у татуировки солнца, и Фаенон окончательно подавился воздухом, до боли стиснул блондинистые волосы в кулак. Спасатель вновь застонал и попытался вывернуться, но хватка была крепкой. Когда Мидей оставил несколько быстрых влажных поцелуев на его шее, слегка прикусил кожу у ключиц, юноша не выдержал новой пытки – обрушился всем телом и повалил своего мучителя на шезлонг. Мидей хрипло застонал, стоило спасателю проворно забраться на него сверху и с силой вжать в жесткую деревянную поверхность – Фаенон вновь нашел его губы своими, выпивая еще один низкий стон. Вспыхнувший голод никак не утихал – только пульсировал все сильнее в паху, а кровь бешено шумела в ушах. Мидей окончательно задрал белую футболку, хаотично водя дрожащими ладонями по спине, груди, талии и рельефному животу спасателя – тот выгибался, подставляясь под прикосновения, только его поцелуи с каждой секундой становились жарче и грязнее. Он был всем, чего Мидей хотел столь отчаянно. Мысли и желания, преследовавшие разум в последние дни, вырвались наружу. Он хотел присвоить юношу себе. Хотел услышать, как Фаенон загнанно простонет его имя, как спасатель позволит вжать себя в постель, хотел увидеть, каким расфокусированным станет его взгляд после взрыва удовольствия. Хотел закрыться от всего окружающего мира и никогда не выпускать его из своих объятий. И терпение Мидея было на грани. Стоило ему опустить руку ниже, пальцами уцепившись за пояс чужих шорт, как Фаенон оторвался от его губ и издал еще один почти жалобный стон, но успел перехватить ладонь Мидея и прижать ее к деревянной поверхности над головой. Тщетно пытаясь восстановить дыхание, юноша наклонился над ним низко-низко, медленно провел носом по его горячей щеке. Мидей тоже тяжело и глубоко дышал, в его голове была абсолютная анархия, а внизу живота уже пульсировал отвердевший орган, отчаянно требовавший к себе внимания. Еще чуть-чуть, и в трусах станет влажно. — Фаенон… — едва слышно прохрипел Мидей. Спасатель чуть отстранился, и теперь они смотрели друг другу в глаза. Голодный, потемневший от нескрываемого желания взгляд юноши прожигал насквозь, зрачки были расширены. Фаенон коснулся слегка дрожащими пальцами чужих распухших губ, провел ими вниз к подбородку. Мидей сглотнул. — Ничего не говори, — выдохнул спасатель, — просто поцелуй меня. Дважды просить не пришлось. Мидей освободился одним движением, обхватил горячее лицо юноши ладонями и поцеловал исступленно, будто хотел поглотить целиком. Фаенон мертвой хваткой вцепился в его плечи и призывно приоткрыл рот, чтобы снова ощутить друг друга на вкус. Мидей с силой вжал спасателя в себя, проведя руками по его напряженным мускулистым бедрам к мягким ягодицам и сжимая. Последние остатки самоконтроля постепенно начинали улетучиваться. Не переставая заново исследовать языком его рот, Мидей приподнялся на шезлонге, постепенно увлекая Фаенона за собой. Тот не сопротивлялся, только цеплял мешающие застегнутые пуговицы на рубашке, а следом вновь обвил руками шею Мидея. Словно мечтал разделить с ним одно тело на двоих. Бедра юноши неминуемо соскользнули ниже, задевая и без того требующий к себе внимания чужой напряженный член. Жгучее желание озарило разум Мидея вспышкой молнии. В данный момент его уже не волновало абсолютно ничего. Только дрожащий от такого же неконтролируемого возбуждения Фаенон в его руках. Мидей с дикой неохотой отстранился и приподнял его за бедра, усаживая на своих коленях поудобнее, чтобы все позорно не закончилось раньше времени – низ живота был слишком чувствительным. Юноша выпил губами очередной чувственный стон, блуждая ладонями по телу, до сих пор обернутому в проклятую рубашку. Мидей второй рукой наконец спустился ниже, дразняще погладив давно твердый член спасателя через ткань шорт. Фаенон вскинул голову и протяжно застонал – из его рта посыпались итальянские ругательства вперемешку с немецкими. Он бездумно подался бедрами навстречу прикосновению, потом еще и еще. К этому времени собственное возбуждение Мидея уже стало болезненным и опять требовало к себе внимание, но он лишь потянулся вперед, покрывая влажными поцелуями шею раскрасневшегося юноши. — Черт, постой… — почти мольба Фаенона заставила его несколько опомниться и убрать руку. — И-извини, боюсь облажаться, — хрипло выдохнул спасатель и издал нервный смешок. Мысли постепенно наводняли голову Мидея, и он медленно, но уверенно выплывал обратно в реальность. Глубокая ночь, тусклое освещение, шелест волн на фоне. Они все еще были на закрытом пляже. Тяжело дыша, Фаенон погладил Мидея по горячим щекам большими пальцами и блаженно улыбнулся. Возбуждение пульсировало в каждой клеточке тела, пульс давил на виски, но Мидей накрыл его ладони своими и наконец медленно поднял взгляд. Спасатель смотрел на него так, словно видел восьмое чудо света, первооткрывателем которого только что стал. Ласково улыбался уголками припухших губ. Его глаза потемнели от какого-то неведомого чувства, и теперь он и не собирался отворачиваться и скрывать это. Сейчас рассуждать трезво было абсолютно невозможно – не когда у тебя в трусах такое напряжение, и в считанных сантиметрах от твоего лица находится очаровательный красавец, поедающий тебя взглядом и сидящий верхом на твоих коленях. Мидей запоздало подумал, что вообще-то не хотел торопиться со сближением, тем более, таким стремительным – он не из тех, у кого первое свидание сразу заканчивается постелью, но… разве можно устоять, когда время и так не на их стороне? Улыбка Фаенона стала несколько нервной. Юноша медленно наклонился и прижался своим раскаленным лбом к его. Душу Мидея уже медленно разрывало на части. — Скажешь… что-нибудь? Под бешеный стук собственного сердца Мидей бережно накрыл его ладони своими и прикрыл глаза. Внутри него бушевало столько чувств и эмоций – и ничего из этого он не мог нормально выразить словами. — Как давно у тебя никого не было? Спасатель замер. — Достаточно, но… — он зарделся, — я… — юноша снова замялся, будто боялся выдать какую-то страшную тайну, — я… в общем… я готовился. Сначала опустевший за последние минуты разум Мидея не понял, о чем он говорит, а потом до него наконец дошло. Молодой, невозможно красивый, гормоны бушуют – спасатель прямым текстом предлагал ему себя. Видимо, Фаенон давно об этом думал, давно хотел близости. Может быть, с самого начала? Поэтому и вызвался сопровождать его? На мгновение Мидею стало невыразимо больно, но он не придал этому никакого значения. Он уже вкусил запретный плод, который не успел распробовать до конца – это было ловушкой, она успела захлопнуться, и теперь идти на попятную слишком поздно. Его тянуло, влекло к этому юноше – невозможно было отрицать. О последствиях Мидей подумает уже после… или нет, он и так слишком устал думать. Слишком давно никто не вызывал у него таких желаний. Однако в реальности Мидей по-прежнему молчал, утопая в своих размышлениях, и Фаенон заволновался. Спасатель все еще прерывисто хватал ртом воздух, и голос его был хриплым: — Я… я… чист, если тебя это волнует, — выпалил он на одном дыхании, — и за здоровьем слежу… просто я… — и юноша пристыженно замолк, кажется, его насыщенно красные щеки стали ярче самого алого рубина. Каждое слово забивало крышку в гроб оставшегося здравомыслия Мидея. Фаенон мог часами пересказывать историю, отчитывать, подкалывать, возмущаться, поддерживать чопорный вид, но… вот таким настоящим: жаждущим близости, смущенным и запинающимся он оказался еще очаровательнее. И сейчас спасатель надеялся на продолжение так же, как Мидей уважал его выбор. Юноша больше не напирал, не вламывался в номер в начале седьмого утра – просто смиренно ждал своей участи. Стоило сказать «нет» – и он отступит. Но Мидей уже крепко переплел их пальцы, аккуратно поднимаясь с жалобно скрипнувшего шезлонга и утягивая изумленного Фаенона за собой, несмотря на мешающее давление в шортах. Это все могло подождать. Прежде, чем юноша наделает в своей голове поспешных выводов, Мидей оставил короткий чувственный поцелуй на мягких губах. — Пойдем, — шепнул он, — не стоит привлекать лишнее внимание. Мало ли кому из сотрудников отеля тоже захочется отправиться на романтическую ночную вылазку или проверить пляж. И… тут слишком много песка. Мидей не был готов к экстремальным экспериментам сразу в первую ночь. Спасателю не пришлось объяснять, что это значило. Его взгляд совсем затуманился, и Фаенон завороженно кивнул. С пылающими щеками юноша выглядел настолько соблазнительно, что Мидей с трудом подавил вспыхнувший порыв продолжить то, что они начали, прямо здесь – и плевать, увидят их или нет, но остатками здравого смысла он понимал, что это совсем безумие и надо уединиться хотя бы в номере. Однако обратный путь для Мидея все равно прошел как в тумане. За это время он ни разу не выпустил ладонь Фаенона из своей, и спасатель бесстыдно пользовался этим – стремительно тянул на себя, чтобы то тут, то там украсть спонтанный поцелуй. Они возвращались такими же обходными путями по всяким закоулкам, пока не добрались до белокаменного здания отеля, где юноша потянул их к боковому входу, минуя удачно пустующий пост охраны, а потом бегом поднялись на третий этаж по дополнительной лестнице. Как только дверь номера плотно захлопнулась, отрезая их от остального мира, тяжело дышащий Фаенон прижался к ней спиной прямо в кромешной тьме, отбросил свой пакет в сторону и рывком притянул Мидея обратно за ворот рубашки – они даже столкнулись носами. Отправив свой шоппер в полет в сторону тумбы, Мидей с не меньшей жадностью накрыл губы спасателя своими. После уже ничто, кроме этого, не имело смысл. Обхватив горячее лицо юноши ладонями, Мидей с треском вжал его в дверь, вновь ощущая чужое возбуждение своим. Пока дрожащие пальцы Фаенона шуршали тканью и расстегивали пуговицы на летней рубашке, Мидей провокационно шевельнул бедрами, вызывая будоражащее трение, которое выбило из спасателя еще один протяжный стон и новую порцию ругательств. Мидей мог поклясться кому угодно, что из этого рта и этим пленительным голосом все звучало восхитительно, особенно грязные словечки. Он едва успел нащупать выключатель на стене поблизости, чтобы зажечь свет. Яростно борясь за первенство в развязном поцелуе, Фаенон наконец стянул с него рубашку и отбросил ее в сторону, с гортанным мычанием и жадностью заводил ладонями по обнаженной коже, неровно отслеживая алые узоры татуировок и поглаживая ореолы сосков. Он нарочно не опускал руки ниже пояса, но каждая клеточка тела Мидея и так начинала плавиться и кричать от удовольствия от любого прикосновения. В глубине души Мидей хотел, желал, чтобы Фаенон прикасался к нему именно так. Испытав острый недостаток воздуха, спасатель оторвался от распухших губ Мидея, и тот воспользовался случаем, чтобы стянуть с юноши футболку через голову – та тоже отправилась в долгий полет и, кажется, жутковато съехала вниз по стене прихожей. Опираясь голой спиной на прохладную дверь, к которой его прижимали, Фаенон смотрел вперед затуманенным вожделением взглядом, грудь тяжело вздымалась, а мерный свет четко очерчивал напряженный пресс и выпирающий через ткань шорт возбужденный член. Во рту Мидея пересохло. И сегодня ночью весь этот восхитительный юноша принадлежал только ему. Как в замедленной съемке Мидей с гулко колотящимся сердцем шагнул к спасателю прямо в объятия. Ласково улыбнувшись, Фаенон ловко поймал ладонями его лицо, очертив большими пальцами щеки, и медленно, издеваясь, повел руками вниз, по плечам, вызывая толпы мурашек. Мидей ожидаемо не смог выдержать еще одну сладостную пытку и порывисто сгреб юношу в охапку. Прикосновение кожи к коже выбило оставшийся воздух из легких, и раздалось два прерывистых вздоха. Мидей прикрыл глаза. Ему стало нестерпимо жарко, и туго скрутившийся внизу живота узел искрил и толкал на более решительные действия, но… все равно хотелось хоть как-то насладиться этим моментом. Спасатель опустил голову и уткнулся лицом в шею Мидея, опаляя ту своим горячим дыханием. Обнял еще крепче, почти до хруста в ребрах. И оставил рваный поцелуй на коже. У Мидея дрожь волной прошла по всему телу. — Ты... правда хочешь этого? — прохрипел он, спрашивая скорее себя, чем юношу. Возможно, Фаенон тоже это понял – оставил еще один чувственный поцелуй на шее, потом еще и еще, и вот его мягкие губы уже подобрались к уху Мидея, втягивая мочку. Спасатель провел носом по своей работе, оценивая, а затем чуть отстранился, чтобы снова заглянуть в затуманенные золотистые глаза: — Веришь или нет… — тихо начал он, утыкаясь горячим лбом в чужой и не разрывая зрительного контакта, — я еще никого и ничего не хотел так же сильно, как тебя, — горячим шепотом выдохнул Фаенон с такой уверенностью, что сердце Мидея предательски пропустило удар. Вот как он это делал? Как умел настолько хорошо подбирать слова? Юноша с поразительной легкостью рушил барьеры, которые Мидей так тщательно возводил вокруг себя последний год – всего лишь словами, не прикладывая для этого особых усилий. Тем временем спасатель обвил руками его шею и вновь накрыл губы чувственным поцелуем, но непохожим на все предыдущие: теплым, словно море при свете луны, и ласковым, будто последний луч солнца на закате. Не описать, как сильно Мидей хотел взять его сейчас, но какая-то часть мыслительных процессов вышла из спячки и подбросила одну важную здравую мысль. Он чуть отстранился и с нотками сомнения взглянул на спасателя. — Тогда есть… одна проблема, — шепнул Мидей, облизнув губы и проведя пальцами по щеке юноши, который склонил голову навстречу прикосновению. — Никаких проблем, — протянул Фаенон своим проникновенным голосом. На мгновение показалось, что спасатель совсем сошел с ума от возбуждения. Мидей нахмурился. — Ты… ты не заставишь меня сделать тебе больно, — уверенно прохрипел он, и юноша широко распахнул свои бездонные глаза, с изумлением глядя на него. — Глубокая ночь, а у нас даже смазки нет… — Кто сказал? Мидей завис на несколько секунд. — Так ты… в этом смысле готовился? — осторожно спросил он, вскинув бровь. Неужели Мидей неправильно его понял в прошлый раз? Хотя, пожалуй, теперь это казалось таким очевидным… уж слишком он дал волю фантазии, представив, как смущавшийся спасатель в одиночестве пытается каждый день растягивать себя самостоятельно в надежде наконец провести ночь вместе? Фаенон нервно засмеялся, и щеки его заалели еще сильнее. Кажется, он совсем не готов был обсуждать это прямо сейчас, но отступать, разумеется, не собирался. — Во всех! — юноша наконец отлепился от двери, шагнув вперед. — Кхм… не заставляй меня рассказывать в подробностях, ладно? — попросил он, утыкаясь своим лбом в плечо Мидея. Тот не выдержал и чуть слышно усмехнулся. Тепло в груди распаляло, волнами расходилось по всему телу, согревая до кончиков пальцев и вызывая волны мурашек от сладостного предвкушения. С воистину обольстительной улыбкой Мидей опустил руки и за шлевки шорт ловко притянул Фаенона к себе близко-близко, дразняще качнув бедрами и задевая чужую эрекцию своей. Спасатель медленно перевел взгляд вверх. Даже дышать перестал. — Тогда покажешь мне? — выдохнул Мидей ему прямо в рот. Теперь взгляд юноши неминуемо опустился вниз, и он сглотнул. — С удовольствием. Стоило Фаенону поднять голову, как его губы уже забрали в плен. В ответ спасатель обнял Мидея изо всех сил, отвечая с не меньшим отчаянием и переплетая их языки, а тот поймал себя на мысли, что ему все больше нравилось целовать юношу, который в его руках отзывался на каждый поцелуй, на каждое прикосновение. Откровенно говоря, Мидею происходящее все больше казалось сном. Плавно развернув их обоих, он наступал и наступал вперед, оттесняя спасателя дальше прихожей по коридорчику к широкой кровати. Даже споткнулся только пару раз. Все это время Фаенон не переставал отвечать на поцелуи, взахлеб водя руками по покрытому узорами татуировок телу везде, куда только мог дотянуться. В безумном калейдоскопе ощущений Мидей едва успел вовремя опомниться и остановиться, чтобы помочь Фаенону опуститься на заправленную темно-серую постель. Зашуршав шелковым покрывалом, юноша сразу обхватил лицо Мидея ладонями и требовательно потянул за собой назад к подушкам. Тот едва успел устроиться между ног спасателя и широкой тенью навис над ним, отвечая на жадный поцелуй. Запах кожи с приглушенным ароматом знакомого парфюма, морской воды и песка опьянял не хуже самого крепкого вина. Мысль, что Фаенон все это время хотел прикосновений так же сильно, стала финальной. Спасатель быстро выудил что-то из кармана шорт и, не глядя, бросил в сторону. Но Мидей не смотрел – он и так был занят, нетерпеливо исследуя ртом тело спасателя, покрывая быстрыми смазанными поцелуями шею, грудь, живот и медленно спускаясь к светлой дорожке волос у паха. Рука Фаенона, зарывшаяся в блондинистых волосах, нещадно дрожала. Мидей вновь поднялся выше, обхватывая губами затвердевший сосок и играя пальцами со вторым. Этой ночью спасателю хотелось сделать особенно приятно. Ладонь медленно проскользила вниз, обхватывая отвердевшую плоть юноши прямо через ткань шорт, и с гортанным стоном тот откинул голову на подушку. — Мидей… — с безмолвной просьбой прохрипел он его имя – почти так же, как в фантазиях накануне. Это прозвучало как выстрел в голову главному герою в последней сцене фильма. У Мидея ранее было достаточно опыта, поэтому в себе он точно не сомневался – как и не сомневался в своих намерениях. Оставив последний поцелуй на лихорадочно вздымающейся груди Фаенона, он опустился ниже и наконец освободил приличного размера член юноши из плена ткани, который в бледном свете влажно заблестел и тут же прижался к животу. У него был достаточно большой, с более заметными венами, впрочем, у самого Мидея был не меньше. Остальное ненужной ношей отправилось в сторону кресел в углу, но, судя по звуку, шмякнулось на пол. Спасатель застонал, когда его оголенные крепкие бедра опалило теплое дыхание. Горящими глазами Мидей пристально наблюдал за каждой реакцией, наблюдал, как Фаенон скомкал в кулаках покрывало, но стоило отдать ему должное – юноша все еще как-то пытался контролировать себя. Что ж, ему осталось недолго. Собственное достоинство в шортах болезненно пульсировало, потираясь то о чужую ногу, то о постель, но сейчас Мидей сосредоточился на совершенно ином. Он оставил короткую россыпь поцелуев, а потом и укус на внутренней стороне бедра спасателя, дразняще проводя ладонью по напряженному члену, имитируя сжимающие вокруг стенки и поглаживая ставшую совсем влажной от смазки головку. Фаенон под ним подавился воздухом, стиснул зубы изо всех сил. Стало интересно, об этом ли спасатель думал, оставаясь наедине со своими мыслями? Это ли представлял в своих фантазиях? Нужно будет непременно уточнить. Мидей удовлетворенно улыбнулся, постепенно сжимая ладонь и начиная водить ей то вверх, то вниз, играя, но специально не в силах дать то, чего глухо застонавший юноша так жаждал. После очередного поцелуя совсем близко к изнывающему от ласк члену Фаенон содрогнулся, но Мидей не дал ему времени опомниться. Склонился и уверенно провел языком вверх по стволу, накрыл губами чувствительную головку. Спасатель выгнулся дугой. — Ми… дей… — едва слышно прохрипел он, затрепыхавшись на постели, но ему тут же помешали. Теперь можно было не просто дать волю фантазии, а сразу воплотить ее наяву. Мидей обхватил руками бедра юноши, раздвигая ноги шире и удерживая того на месте. Обвел языком горячую плоть, давя на вены, а потом дернул головой, расслабляя горло и наконец беря в рот сразу на половину. Спасатель рвано задышал, едва слышно постанывая. Мидей постепенно сходил с ума от удовольствия, которое сам же доставлял. Он снова обвел языком головку, помогая себе руками и посасывая, выпустил член изо рта с развратным хлюпающим звуком. С вызовом взглянул на красного от смущения Фаенона, который смотрел на него широко распахнутыми глазами, и вновь обхватил напряженную плоть губами. Скользнул еще ниже, принимая и проталкивая глубже, и мускулистые бедра спасателя задрожали от напряжения, а пальцы до боли стиснули волосы. Мидей глухо застонал, вызывая вибрацию в горле, и спасатель снова откинулся на подушки. Юноша явно был на грани. Голова Мидея скользнула вверх-вниз, но большего он и не успел сделать – горячая солоноватая жидкость хлынула ему в рот, а Фаенон с протяжным стоном заметался на постели и изогнулся в удовольствии. Хватка в блондинистых волосах наконец ослабла. Мидей абсолютно невозмутимо проглотил все и выпустил член изо рта. Протер рот тыльной стороной ладони и с победной ухмылкой поднялся выше, накрывая подрагивающее и покрытое испариной тело спасателя своим. По-прежнему тяжело дыша, Фаенон обвил руками шею Мидея и притянул к себе, переживая остатки удовольствия. Смущенно потерся своей щекой о его. Это незамысловатое прикосновение вызвало новую волну приятной истомы, расползающейся по нервам. — Я… я так хотел тебя обнять еще с того дня… как ты вмешался в потасовку, — внезапно решил поделиться юноша своими откровениями, и его охрипший голос ласкал слух Мидея. — А потом... — поток странных слов на еще одном, уже незнакомом языке. — Ох, черт, ты такой... Он не договорил, потому что Мидей коснулся губами его шеи, прямо у татуировки солнца, тщательно вылизывая и обводя языком ее контуры. Фаенон откинул голову, подставляясь под поцелуи. — Почему солнце? — слегка сипло спросил Мидей, хотя и сам догадывался об ответе. — Когда-то давно кое-кто сказал мне… что в жизни я свечусь, как солнце… — шепнул юноша, выводя ладонями неведомые узоры на спине Мидея, — и я решил… ну… закрепить, ха-ха… — последние его слова было едва слышно, потому что предательски закончился воздух. Мидей провел носом по влажной коже. Он не знал, что и как нравится юноше в постели, поэтому приходилось импровизировать и бить наугад, но, видимо, шея оказалась слабым местом. А описание подходило Фаенону как никому другому. — Это правда. Тем временем рука спасателя проворно проскользнула вниз, наконец сжимая все это время изнывающий чужой член через слои ткани. Мидей низко застонал и непроизвольно сильнее вжал юношу в постель, но тот не отступил – зашуршал тканью шорт и умудрился приспустить их вниз, освобождая давно отвердевший орган и оглаживая большим пальцем не менее влажную головку. Что ж, до этого момента контролировать себя казалось гораздо проще. Мидей с шумом втянул воздух и подался бедрами навстречу в поисках удовольствия – уж слишком долго он игнорировал горящее в крови возбуждение, которое копилось как снежный ком и теперь грозило обрушиться, как лавина. К нему уже давно никто прикасался так – это чувство опьяняло, оглушало и вызывало неконтролируемое головокружение. Фаенон и сам застонал в ответ, наконец находя губы Мидея своими, и тот с жадностью ответил на поцелуй – кажется, он плохо соображал, чувства свелись к комку оголенных нервов внизу. Юноша коснулся пальцами его щеки, а потом потянулся второй рукой куда-то в сторону, не переставая до одури медленно поглаживать пульсирующий член. В следующий миг спасатель выпустил орган из ладони, и изо рта Мидея вырвался разочарованный выдох. Фаенон тихо усмехнулся и сунул что-то ему прямо под нос. Зрение никак не хотело слушаться хозяина и фокусироваться, но чуть запоздало Мидей увидел в руке юноши заветный бутылек со смазкой и несколько презервативов. Однако спасатель почему-то нахмурился и с сомнением посмотрел на него. — Кхм… ты… тоже чист? Мидей только заторможенно кивнул. Кажется, опять отнялась способность связно говорить. Слегка потемневшие глаза юноши сверкнули. — Тогда плевать. Он уронил флакон со смазкой неподалеку, а остальное небрежно откинул куда-то в сторону. Мидей удивился, но не успел ничего сказать – Фаенон вновь утянул его в умопомрачительный поцелуй, заставляя отказаться от всяких комментариев. Юноша рывком приподнялся на локтях, и, утянув за собой Мидея, перекатился в сторону и поменял их местами. Поверженный, тот попытался подняться обратно, но не смог – спасатель остановил его, демонстративно положив руку на грудь. Мидей и глазом не успел моргнуть, как Фаенон окончательно избавил его от шорт и нижнего белья, которые отправились в путешествие в сторону кресел. Наконец полностью лишенные одежды, они сплелись на постели. Трение обнаженных тел друг о друга сводило с ума. Рвано дыша через рот, Мидей обнял юношу, наслаждаясь ощущениями. Все внизу живота изнывало и гудело от недостатка внимания, и сдерживаться становилось труднее и труднее. Разрядка прямо сейчас теперь казалась жизненно необходимой. Фаенон оставил на губах Мидея смазанный поцелуй и отстранился, заглянув в глаза. Взгляд спасателя стал более осмысленным и собранным после первого полученного оргазма, но по-прежнему прожигал насквозь, и в нем светился неутоленный голод. — Какой же ты красивый, — шепнул юноша, прижавшись своим горячим лбом к его. Сердце Мидея дрогнуло. Его переполняли эмоции, каждое новое прикосновение плавило, превращало в сплошную горящую массу. Он хотел заставить Фаенона кричать, хотел довести до потери сознания, вдыхать запах его тела, показать, каким может быть настоящее непристойное удовольствие у двух мужчин. И опять не находилось слов, чтобы как-то это выразить. Но… Мидей все равно отпустил себя. Позволил этим чувствами проникнуть в основание его души, овладеть остатками разума. Фаенон только ласково улыбался, глядя на него. Но мгновение спустя улыбка спасателя стала коварной – он снова дразняще погладил изнывающий от напряжения чужой член, и Мидей стиснул зубы. Юноша осыпал его лицо быстрыми поцелуями, спускаясь ниже и ниже по груди, а затем сразу прошелся языком по всей длине ствола, не переставая руками оглаживать продолжение алых узоров на мускулистых бедрах. Мидей глухо застонал – волна удовольствия затопила его целиком. А Фаенон еще не закончил мучения – внезапно юноша выпрямился, быстро оседлал его и проехался бедрами по болезненно пульсирующему органу. Мидей зажмурился и едва не задохнулся – каждое касание было на грани боли, но приносило невероятное наслаждение. Ещё чуть-чуть, и наступила бы долгожданная разрядка, но… нет. Когда он кое-как пришел в себя и открыл глаза, то увидел, как Фаенон с едва заметной улыбкой смотрел на него, сидя сверху. Словно ждал этого внимания. И только потом снова начал действовать. — Надо мне тоже… — юноша отодвинулся и наклонился, опаляя теплым дыханием чужие бедра, — помочь тебе. — Мидей сглотнул. Все это время спасатель не разрывал зрительного контакта. — Сравняем счет? И в следующий миг он рывком ушел вниз, и Мидей почувствовал его язык на своем давно замученном короткими ласками члене – совсем забыл, как дышать, окончательно теряя контроль над собой, откинул голову на подушку, на ощупь находя белые волосы и зарываясь в них пальцами. Помогая себе руками, Фаенон несколько неумело чередовал язык и рот, то облизывая, то посасывая, но для Мидея его неопытность вообще не имела никакого значения – казалось, даже одного вида юноши у его разведенных ног было бы достаточно, чтобы сойти с ума от возбуждения. Когда голова спасателя более настойчиво задвигалась вверх-вниз, беря гораздо глубже, Мидея, ожидаемо, не хватило надолго. Перед зажмуренными глазами взорвался сноп ярких искр, посылая волны неконтролируемой дрожи, а голову и тело как будто на мгновение отделили друг от друга. Легкие горели и требовали помощи – оказывается, в предвкушении Мидей затаил дыхание. Он со свистом втянул в себя воздух, хрипло и часто задышал, переживая остатки первого яркого оргазма. Какой-то отдаленной частью сознания Мидей почувствовал, как Фаенон вытащил его обмякший член изо рта и поднялся, вновь усаживаясь на бедра. А когда открыл глаза, то заметил в руке довольного юноши заветный флакончик. Сразу понял, что тот собирается делать. — Позволь мне… — едва слышно шепнул он, поймав ладонь спасателя и поднеся ее к губам. Фаенон сглотнул и медленно кивнул. В голове постепенно начало проясняться. Хотя тело еще казалось ватным, Мидей бережно забрал бутылек из ладони юноши, который следил за каждым движением потемневшим от желания взглядом – новая эрекция выдавала его с головой. Фаенон снова потянулся к нему первым – Мидей приподнялся, прижимаясь к губам спасателя своими и втягивая нижнюю в рот. В следующие мгновения поцелуй перерос в настоящее противостояние, будто они собирались поглотить друг друга целиком. Мидей уложил юношу обратно на постель, наконец беря дело в свои руки. Фаенон замер, когда влажные от смазки пальцы наконец коснулись нежной кожи между ягодиц, успокаивающе поглаживая. — Боишься? — вкрадчиво шепнул Мидей ему на ухо. — Уже есть немного, — слегка нервно засмеялся спасатель в ответ, повторяя слова Мидея на пляже. — По-моему, это ты боишься больше меня, — заметил он, — хотя я говорил, что гото… Но юноша не смог закончить фразу, потому что первый палец с легкостью проник внутрь, аккуратно массируя сжимающееся кольцо мышц. К нему же прибавился и второй. Однако Фаенон заметно напрягся – и зажмурился, словно сразу ожидал чего-то дурного, и это вызывало некоторые вопросы, об ответах на которые не хотелось думать сейчас. — Расслабься, — пробормотал Мидей, наклонившись к его лицу, так, чтобы юноша почувствовал шевеление губ, — я не сделаю тебе больно… обещаю. Спасатель распахнул глаза и встретился с потемневшим взглядом напротив. Медленно кивнул. Внезапно он показался таким уязвимым, что у Мидея сжалось сердце, и он ни в коем случае не собирался предавать доверие, которое каким-то чудом умудрился завоевать за эти жалкие семь дней. Фаенон потянулся за еще одним поцелуем. Мидей с готовностью ответил, взяв юношу за подбородок и накрыв его рот своим, а потом осторожно начал движение пальцами внизу. Медленно, но уверенно проникая все глубже и надавливая на чувствительные стенки, растягивая. Даже пальцам внутри было восхитительно хорошо – Мидея обдало беспощадным жаром от мысли, каково же будет наконец войти туда членом. Юноша обвил руками шею Мидея, щекоча дыханием кожу. Горячий орган спасателя упирался ему в живот, собственный тоже давно отвердел, и теперь они нетерпеливо потирались друг о друга. Пальцы действовали бережно, но настойчиво, постепенно ускоряясь, пока к ним не прибавился третий. Мидей добавил смазки, и в комнате начали раздаваться пошлые хлюпающие звуки. Фаенон вцепился пальцами в его плечи, с губ юноши слетел первый тихий выдох. Но это было не то – Мидей увереннее вогнал пальцы глубже в поисках той самой чувствительной точки. Через несколько мгновений спасателя в его объятиях затрясло, и из его рта раздался отчаянный полувсхлип. Это прозвучало еще хуже, чем стоны, и тут же отдало в голову новой волной яростного возбуждения. Мидей вжал спасателя в постель, не давая извиваться во все стороны, снова надавил пальцами на найденную простату. Фаенон выгнулся дугой насколько смог, отчаянно махнул бедрами, а его голова запрокинулась на подушки. Рот юноши открылся в крике, но оттуда не вылетело ни звука. Не описать, насколько желанным он сейчас был, разгоряченный и дрожащий среди скомканного покрывала. Мидей впился губами в его открытую шею, снова толкнулся пальцами в чувствительное место, закрепляя свой триумф. Спасателя затрясло с новой силой. Но в этот раз он каким-то чудом открыл в себе второе дыхание, чтобы схватить Мидея за щеки и заставить смотреть на себя. — Давай уже, — нетерпеливо прохрипел Фаенон, — я так хочу тебя… в себе. И как ему можно было отказать? Мидей вытащил пальцы с хлюпающим звуком, выпрямился и снова потянулся к бутылочке со смазкой. Тяжело дыша, спасатель откинулся на подушки. Его вставший член прижался к животу, пачкая кожу выступающим предэякулятом. Тело частично покрылось испариной, и лоб Фаенона тоже блестел от пота, к нему прилипло несколько белых прядей волос, остальные в беспорядке разметались вокруг головы. Но взгляд, которым юноша прожигал, говорил красноречивее любых слов. Вылив на свою давно возбужденную плоть достаточно смазки, Мидей притянул спасателя к себе за бедра. Направил головку прямо к колечку мышц, дразняще водя членом по нежной коже вокруг. Юноша со стоном раздвинул ноги еще шире, и Мидей, ненавязчиво надавив, аккуратно толкнулся вперед, и на короткий миг у него аж потемнело в глазах. Мягкие стенки так хорошо принимали головку, что безумно хотелось сейчас же грубо засадить на полную, и он едва сдержался. Медленно проникал внутрь сантиметр за сантиметром, при этом то и дело останавливаясь. Фаенон под ним задрожал – потянулся руками, и Мидей наклонился, позволяя ему прикоснуться к себе. Он действительно волновался, но спасатель стиснул его плечи: — Я не настолько хрупкий… — выдохнул юноша, отчаянно пытаясь устремиться бедрами навстречу самостоятельно. Мидею стоило гигантских усилий не поддаться на эту провокацию – он ни в коем случае не хотел приносить ненужную боль. Хотя ему самому сносило крышу от того, как тугое приятное тепло постепенно сжимало его напряженную плоть со всех сторон, он все равно продолжал медленно двигаться вперед, давая привыкнуть к своему размеру. Помнил, что когда-то по неосторожности уже приносил им боль. Спасатель издал жалобный протяжный стон, его руки крепко обвили шею и плечи Мидея. — Прошу, глубже… — выдохнул Фаенон прямо в губы. — Я… Мидей заткнул ему рот поцелуем. И наконец вошел до конца. Юноша содрогнулся всем телом и вновь застонал, переходя на всхлип. Мидей замер на несколько мгновений, давая себе слабину – его абсолютно размазывало от восхитительных ощущений внутри. Но в реальность его вернул недовольный стон Фаенона, и пришлось начать медленно двигаться. — Давай… сильнее… — прохрипел спасатель. Мидею безумно хотелось послушать его и резко махнуть бедрами, но он знал, что причинит боль, поэтому держался. Фаенон заметался, его пальцы гладили грудь, плечи, спину, то зарывались в блондинистые волосы – он пытался потрогать все, до чего только мог достать. Сочащийся естественной смазкой член юноши терся о их животы. Мидей на пробу совершил еще несколько размеренных толчков, убеждаясь, что достаточно растянул захныкавшего под ним Фаенона. Тот снова попытался махнуть бедрами навстречу, но Мидей его удержал. — Пожалуйста, — умоляюще выдохнул спасатель. Слушать это было невыносимо, и терпение Мидея окончательно затрещало по швам.  Он вышел из теплого нутра и рывком развернул Фаенона спиной к себе, поставив на колени. Вошел глубоко одним резким движением, и юноша под ним подавился воздухом, но все равно призывно подался бедрами назад, сжимая его внутри. Мидей низко застонал, наконец беря более быстрый темп, который доводил до исступления и порождал частые пошлые шлепки бедер о мягкие ягодицы. Через некоторое количество быстрых и мощных толчков под немного другим углом колени спасателя внезапно начали разъезжаться в стороны, а изо рта вылился новый поток немецко-итальянских ругательств вперемешку со всхлипами. Фаенон нещадно дрожал, упираясь локтями в постель, пока сильные руки сжимали его талию и бедра, оставляя заметные следы. — Вот так… — бессвязно хрипел спасатель с большими перерывами между словами, — да… Ах, черт… ты… Не сбавляя темп, Мидей наклонился, обнимая юношу одной рукой поперек лихорадочно вздымающейся груди и покрывая смазанными поцелуями его спину, поднимаясь вдоль позвоночника выше к шее и плечам. Второй рукой Мидей дразняще провел вниз по животу Фаенона, пока пальцы не коснулись головки давно возбужденного члена. Спасатель выгнулся и издал еще один протяжный стон на несколько тонов выше. Мидей стиснул в ладони его нетронутую все это время пылающую плоть, размазывая естественную смазку по всей длине и постепенно подстраивая темп под свои ритмичные толчки. Ему самому сносило крышу от удовольствия с двойной силой – от восхитительных ощущений узкости внизу и от всхлипов и стонов юноши, который то ругался теперь на трех языках, то просил ещё большего. Мидей слушался и продолжал нещадно вбиваться в тело Фаенона, и с каждым толчком в голове становилось все более пусто, а выжившие за этот вечер нервы окончательно стеклись к низу живота и пульсирующему члену, высекая снопы искр – уже чувствовалось приближение скорой желанной разрядки. От двойной стимуляции Фаенон подавился воздухом. Он выгнулся, изо всех сил прижимаясь спиной к груди Мидея, который разметал по его плечам россыпь быстрых поцелуев. Юноша был таким горячим, по его коже струился пот, он продолжал бормотать что-то непонятное и отчаянно подаваться назад каждый раз, как Мидей попадал по простате. Еще через парочку толчков Фаенон наконец вскрикнул, и его мягкие стенки внутри сжались в конвульсиях вокруг готового взорваться члена, и в ладонь Мидея ударила струя горячей жидкости. Сам Мидей не успел сориентироваться – разум, пребывавший в блаженной паутине, наотрез отказался соображать, особенно, когда по телу электрическим разрядом прошла волна дикого удовольствия, которое пронзило низ живота. Еще один особенно чувствительный толчок в тугой жар, и он даже не успел вытащить свой член, изливаясь внутрь юноши. Долгожданное наслаждение выдернуло Мидея из этого мира на несколько секунд. Пока тело нежилось в остатках удовольствия, Мидей спустя какое-то неопределенное время очнулся будто ото сна и выругался, когда Фаенон издал едва слышный стон и наконец обмяк в изнеможении. Его тут же подхватили и бережно уложили рядом – при этом на помятое покрывало из опустевшего нутра спасателя уже начала понемногу вытекать сперма. Первая мысль была о том, что покрывало точно отправится в утиль – Мидей без зазрения совести вытер об него и свою руку. А вторая: они и правда… Что ж, сейчас до него и правда тяжело доходило. Фаенон что-то глухо пробормотал, и Мидей тут же обнял его со спины, зарываясь лицом во влажные белые волосы. Обнаженный спасатель выглядел абсолютно поверженным, все его прекрасное тело покрывали следы минувшей страсти: красные следы и отпечатки пальцев, пот, блестевшие в уголках глаз слезы, несколько укусов на шее… и Мидей наслаждался каждым. Сердце бешено колотилось о ребра, пульс шумел в ушах, но и здравыми остатками разума Мидей понимал, что теперь обратного пути не будет. Не то что бы он хотел, конечно, но… чем выше взлетаешь, тем больнее падать. Он старался не строить завышенных ожиданий и дурацких воздушных замков, но, кажется, они возвелись уже сами собой еще в тот момент, когда гордый юноша на пляже склонился к нему, чтобы с волнением попросить разрешение остаться. Нет, Мидей не был наивным. Это сейчас он просто не хотел думать. Тем временем Фаенон в его руках совсем расслабился, постепенно начиная отключаться – спасатель мало спал уже который день, еще и вставал рано. Это и их вспышка страсти явно утомили его. Но Мидей все равно помог юноше подняться, вытер и затолкал в прохладный душ, чтобы смыть пот и следы их соития, а после почти на руках донес обратно до кровати. Наверное, Фаенон заснул еще на этом моменте – он никак не отреагировал, когда его уложили на постель и одели в чистое белье, укрыли пододеяльником (многострадальное покрывало было выкинуто подальше на пол). Зато потом он пробормотал что-то нечленораздельное и прильнул к Мидею теснее, обхватывая рукой поперек груди. Тот опустил подбородок на макушку спасателя и прикрыл глаза. В черепной коробке были только звенящая пустота и всепоглощающее чувство удовлетворения, тепло в груди согревало изнутри, а рядом лежал юноша, так отчаянно прижимающийся к нему. Мидей так давно не спал и не лежал ни с кем рядом. Уже и забыл, насколько это может быть приятно. Интереса ради он хотел посмотреть на часы, но вспомнил, что мобильный так и остался где-то в прихожей в шоппере, поэтому не стал и пытаться. Погладил засопевшего Фаенона по спине и позволил утащить себя в царство без снов.