distress

— Изнасилование и убийство омеги… — задумчиво произносит Сокджин, просматривая в очередной раз материалы дела. — Почерк преступления такой же, как и у массовых убийств омег, которые происходили пять лет назад. Тело исполосовано ранами от ножа, живот вспорот… убитый был найден в лесополосе на трассе возле въезда в Пусан. Неужели потрошитель вернулся? Дело пусанского потрошителя считалось одним из самых громких дел за последние двадцать. Расчётливость, жестокость, выбор жертв всегда падал исключительно на омег, которые не могли дать отпор. Чимин шумно выдыхает, чувствуя, как к горлу подкатывает неприятный, вязкий комок. Ровно пять лет назад его истинный омега был убит, а преступник, так и не был найден. Минхёку было всего лишь двадцать четыре года, вся жизнь впереди. Но больше всего наводил тоски тот факт, что омега являлся беременным, а преступник так и не был задержан. Минхёк стал одним из десятка жертв потрошителя, по чистой случайности… В тот день Чимин вместе с омегой должны были поехать к родителям Минхёка, но Пак был вынужден задержаться на работе, поэтому его истинный отправился в путь один. На трассе автомобиль возлюбленного заглох, а на помощь ему пришёл тот самый потрошитель… Чимин ненавидел себя по сей день за случившееся. Если бы он остановил Минхёка, убедил бы поехать в другой день, то сейчас бы у них была бы замечательная семья и сын. Но, видимо, даже в утопическом процветающем государстве у Чимина не было шанса на счастье. Чёрт… он даже не знал о том, что под сердцем его истинного развивалась новая жизнь. Интересно, был ли в курсе Минхёк? Может быть, именно в день своей смерти он хотел рассказать Чимину радостную новость? — Чон Чонгука уже вызвали на допрос? — задаёт вопрос Пак. — Да, вызвали, — произносит Сокджин, он смотрит на наручные часы. — Должен, как раз подойти. — Отлично. В их мире раскрытие преступлений — быстрое дело. Альфы и омеги связаны друг с другом истинностью, а души их настолько переплетены между собой, что ничего нельзя скрыть. Когда родственная душа совершает тяжкое преступление, то на теле другого партнёра появляются уродливые шрамы, символизирующие чернь и грешность соулмейта. В правоохранительных органах шрамы квалифицировались по размерам, глубине и болезненности их проявления. Самые уродливые носили истинные преступников, которые совершили изнасилование и последующее убийство. Любое внезапное появление подозрительных отметин фиксировалось. Коллеги, соседи, друзья и даже семья докладывали на горячую линию, что у ещё одного гражданина появились шрамы. Потому что каждый стремился к тому, чтобы в их процветающем обществе царил порядок. Никто не мог скрыть факт появления шрама, даже под косметическими средствами. Всё фиксировалось, чтобы страна процветала. Однако даже в утопическом государстве находились личности, которые не хотели подчиняться радушным устоям в силу психологических отклонений. Именно такую причину, совершения преступлений писали каждому преступнику, потому что в правоохранительных органах никто не хотел разбираться в мотивации убийцы, в преследуемых им целях. В их обществе убийства раскрывались буквально в тот же день, потому что каждый альфа и омега проходили генетический тест в лаборатории на свою истинность. Вся эта информация находилась в свободном доступе полиции. Доносы о появлении шрамов приходили практически моментально, потому что каждый гражданин утопического государства хотел внести вклад в его процветание. К тому же люди, замеченные в появлении, отметин должны были приходить на допрос со справкой о своей истинности или же отсутствии её со своим настоящим партнёром. Чон Чонгука не впервые вызвали на допрос. Ещё пять лет назад омегу затаскали с каверзными вопросами по всем инстанциям, потому что именно он подозревался в истинности с преступником. Сам Чонгук в те времена не имел справки о наличии истинного, но стечения обстоятельств, а именно время появления шрамов и их характер, говорили о том, что его истинный совершил самое тяжкое преступление в уголовном кодексе их утопического государства, а именно изнасилование и убийство. Во времена серийных убийств Чимин работал в другом отделе полиции, поэтому не участвовал в розыске потрошителя. После смерти Минхёка Пак перевелся по причине жажды правосудия, однако улик было настолько мало, что особо не за что было зацепиться. В базе данных не было ни одной записи об истинном потрошителя, только подозревался в этом Чонгук. На местах преступлений не было найдено никаких улик: ни отпечатков пальцев, ни биологических жидкостей. За все эти годы правоохранительные органы знали только то, что потрошитель выбирает в качестве жертв преимущественно омег, которые часто оказывались беременными на ранних сроках, возраст их варьировался от восемнадцати до двадцати пяти. Ножевые ранения наносились сугубо охотничьи ножом. Но это не давало никаких серьёзных зацепок, кроме того, что преступник был самым настоящим больным на голову ублюдком. Когда Чимин взялся за дело, то он проследил некую закономерность в жертвах. Практически все омеги были беременны на ранних сроках, даже сами не знали об этом, или же у них были нарушения в циклах течек, которые провоцировали изменения запаха. Этот факт наталкивал на то, что у потрошителя было отличное обоняние. И если раньше в правоохранительных органах не пытались понять мотив преступления и изучать психологический портрет преступника, то с появлением потрошителя характер работы следователей изрядно изменился. Им приходилось выстраивать логические цепочки, сопоставлять улики, потому что нельзя было положиться на результаты генетического теста. Потрошитель его просто-напросто не проходил. Этот ублюдок заранее побеспокоился о том, чтобы его не нашли. — Уже известно был ли беременным убитый омега? — уточняет Чимин, чтобы убедиться в своей догадке. Сокджин внимательно пробегает глазами по заключению судмедэксперта, и поднимает взгляд на Пака. — Да, он был беременным. В этот момент Чимин крепко сжимает ручку, слышится противный треск. В очередной раз он не совладал с эмоциями. Все эти пять лет Пак клялся себе, что голова его будет холодная, когда потрошитель снова объявится. Однако сейчас перед глазами Чимина был образ Минхёка, который улыбался ему мягко и тепло. Они даже не знали о беременности омеги… Чёрт. Чимин шумно выдыхает. Он должен собраться с мыслями. Потрошитель снова объявился, а это означало, что у Пака появился шанс наконец-то положить конец этим изощрённым убийствам беременных омег. — Я знаю, что тебе тяжело, Чиминна, — выдыхает Сокджин, подходя к столу Пака. — Может быть, я проведу допрос Чон Чонгука? Пак поднимает полный решимости взгляд на Сокджина. Раскрытие дела о потрошителе — это цель его гребаной жизни, после смерти Минхёка. Чимин не за что не покажет свою слабость, он соберётся и подойдёт к делу с холодной головой, чтобы отомстить за смерть своего истинного омеги. — Я справлюсь, к тому же это моя работа. Чимин поворачивается к компьютеру, в папке «Истинные преступников» находит документ с информацией о Чон Чонгуке. «Чон Чонгук родился первого сентября тысяча девятьсот девяносто седьмого года в городе Пусан. Пол — омега. Родители были истинными друг друга, работали учителями начальных классов. На допросы никогда не привлекались, подозрительных действий никогда не совершали. Исправно, как и каждый порядочный гражданин их общества, отправляли доносы о подозрительных альфах и омегах. Доносы все были правдивы. Чон Чонгук закончил пусанский университет по специальности учитель начальных классов. Работает в центральной школе Пусана. Доносил о подозрительных гражданинах на горячую линию исправно. Все доносы были правдивы. Состоит в браке с Ким Намджуном. Истинность альфы и омеги исключена. В две тысячи двадцать первом году привлекался к делу о серийных убийствах омег…» Дальше Чимин уже не читает. Он знает уже остальную часть наизусть, потому что за эти гребанные пять лет изучил вдоль поперек все информацию о деле потрошителя. — Ты, главное, не наседай на парнишку. Это же первичный допрос, — напоминает Сокджин. — Пусть и всем понятно, с кем связан Чон Чонгук. Процедура первичного допроса проходила максимально лояльна. Сотрудник беседовал с человеком, на которого донесли, и узнавал информацию о его истинном. Дальше дело передавалось другому подразделению, сотрудник которого выезжал при необходимости в дом истинного подозреваемого. — Да, да, я помню, — сухо произносит Чимин, закрывая документ с информацией о Чонгуке.

***

— Добрый день, Чон Чонгук. Сразу же уведомляю Вас, что наш разговор будет записан на диктофон, — выдыхает Чимин, когда заходит в кабинет для допроса. В его нос сразу же ударяют феромоны, исходящие от омеги, слишком сконцентрированные. Допрашиваемый не на шутку напуган. — Я Пак Чимин, старший следователь. Вас уже уведомили, зачем Вас сюда вызвали? Альфа проходит вглубь кабинета, и только сейчас может воочию увидеть шрамы на теле омеги. Вся шея и ладони Чонгука пестрят свежими глубокими отметинами, которые будут ещё долгое время сходить. Благо, что судьба позаботилась о связи с истинными и даровала шрамы не на всю жизнь. Так что, когда-то Чонгук снова вернёт свою красоту, если, конечно, потрошитель не продолжит снова убивать. — Добрый день… — испуганно произносит Чонгук. Чимин видит, как руки омеги дрожат, сжимая в руках распечатанную справку об истинности. — Да, я в курсе… — он шумно выдыхает. Чимин садится на против омеги. — Вот справка об отсутствии истинности с моим супругом Ким Намджуном… на обратной стороне написано, что мой истинный ещё не был обнаружен, — омега протягивает лист бумаги Чимину. — Этот документ мне не нужен, — выдыхает Пак, снова оглядывая Чонгука. Всё-таки шрамы и вправду были слишком уж уродливыми, никаких сомнений не было в том, что его истинным является потрошитель, который предусмотрительно не проходил генетический тест. — Эта информация итак есть у правоохранительных органов. — Зачем вы тогда меня вызвали? — Чонгук разводит руками. — Я знаю, что мои родители заявили о моих шрамах на горячую линию, но я совершенно не понимаю причину их появления. Я не знаком со своим истинным. — Пять лет назад Вас уже вызывали в этот кабинет по подозрению в истинности с потрошителем, Вы хорошо помните это? На глазах Чонгука начинают наворачиваться слёзы. Конечно, он помнил об этом. Такое никогда не забудется. Ещё ни на одного истинного преступника так не налегали. По записям отчёта, приложенного к делу, можно было узнать, что Чонгук после нескончаемых бесед с сотрудниками правоохранительных органов долгое время проходил психиатрическую реабилитацию. Омега винил себя в том, что является истинным убийцы, и занимался селфхармом. — Конечно я помню… — сдавленно выдыхает Чон, сжимая ладони в кулаки. — Он снова вернулся, да? — Да, сегодня утром на трассе было найдено тело убитого омеги. Донос о Ваших шрамах поступил около трёх часов ночи с телефона Чон Бэкхёна, вашего отца. Сегодняшней ночью Вы ночевали у Ваших родителей? — Да, у отца был юбилей, поэтому я гостил у родителей. — А ваш муж Ким Намджун, где был в это время? — задаёт вопрос Чимин. Он понимает, что супруг Чонгука никак не связан с делом потрошителя, потому что их истинность была опровергнута генетическим тестом проверенной лабораторией. Однако Пак не мог не спросить у допрашиваемого интересующие его факты. Если правоохранительные органы не могут изучить потрошителя, то тогда необходимо досконально исследовать его предполагаемого истинного. — Он работал в ночную смену на железнодорожных путях, — произносит Чонгук. — Вы уже видели его сегодня? — Нет, как я мог увидеться со своим мужем, если нахожусь здесь с самого утра? — нервно выпаливает Чонгук. Для Чимина это не в первый раз, очень часто у допрашиваемых возрастало недовольство только лишь от нахождения в этом кабинете. Потому что здесь мягко говоря, не было ничего привлекательного. Сидения напротив сотрудника правоохранительных органов, который всячески пытается залезть тебе в голову, в то время, как твоё тело горит от агонии из-за появления новых шрамов. — Мой муж ни в чём не виноват! — Успокойтесь, никто не обвиняет Вашего мужа, — непоколебимо произносит Чимин, даже брови не поведя. За годы работы в полиции он научился контролировать свои эмоции, и даже кричащий омега, усыпанный болезненными шрамами, ничего не колыхал внутри него. — Хочу задать Вам вопрос… Пять лет назад Вы были знакомы со своим мужем? — Не были. Чимин задумчиво смотрит на Чонгука. Омега явно был недоволен этим разговором. Они оба понимали, что допрос не приведёт ни к какой зацепке, однако сотрудники правоохранительных органов должны были отреагировать, следуя по должностной инструкции, на донос о появлении новых шрамов. — После событий пятилетней давности Вы проходили терапию у психиатра, могу ли я поинтересоваться её результатами? — Как видите… не кричу, что во всём виноват я, — надломлено улыбается Чонгук. — Видите, даже не пытаюсь порезать себя этим чёртовым листом бумаги. — Вы принимаете успокоительные препараты? — Да, я на таблетках… — спокойно произносит Чонгук. Пусть омега и принимал сильные успокоительные, сейчас его состояние говорило о том, что любой неправильный вопрос может вывести его из себя. Пак совершенно не хотел становится причиной очередного стресса Чона. — Хорошо… — тянет Чимин. — Вы свободны. — Спасибо, — Чонгук поднимается с места, тихо охая. Каждое движение из-за шрамов приносило омеге дискомфорт. — Надеюсь, что мы больше не увидимся, старший следователь Пак. Они оба знают, что ещё встретятся. От Чона сотрудники правоохранительных органов так просто теперь не отстанут. Чимин наблюдает за шипящим от боли Чонгуком. Впервые за всю его профессиональную деятельность он видел настолько изуродованного истинного. Всё-таки, когда создавался их мир, явно забыли о справедливости. Почему за грехи одного человека должен был расплачиваться другой? В глубине своей души, скрытой под маской непоколебимого профессионализма, Чимин очень сильно сочувствует Чонгуку. — Обязательно купите мазь. — Разберусь и без Вас. Мне не в первой, — шикает омега, беря в руки кожаный портфель и направляясь в сторону выхода из кабинета. Грубость искалеченных истинных была привычным делом в комнате для допроса. Однако обычно альфы или омеги знали о том, чьи деяния изуродовали их внешность. Чонгук же довольствовался информацией о том, что пока что его истинный не сдал свой материал для генетического теста. Чимин даже не мог представить, что сейчас творилось внутри этого омеги. От него снова не отстанут сотрудники правоохранительных органов, будут вить из него верёвки во время допросов, желая получить хоть какую-то информацию. Сегодняшний допрос был первичным, обязательным в ходе процедуры доноса. Следующим этапом к Чонгуку вероятнее всего приедут домой, чтобы выяснить больше обстоятельств. Жить на протяжении пяти лет с мыслями о том, что твой истинный сгнил в земле, и верить в то, что всё может ещё наладиться, даже успеть выйти замуж. Однако в одну чёртову ночь на твоём тело снова появляются уродующие болезненные шрамы. Всё-таки их благородному миру и вправду не хватает справедливости. Чимин поднимается со стула и направляется к выходу из кабинета для допроса с мыслями, что он непременно засадит потрошителя за решётку, чтобы наконец-то отомстить за смерть Минхёка и избавить от мучений Чон Чонгука.