Дочь Макарова

Закатив глаза, София не сдержала смешка. Стефан уже десять минут обеда не мог открыть бедную бутылку газировки. Даже нож и зубы не помогли, а советы Чапман он не слушает и идти за открывашкой выше его гордости. Прошел почти месяц, как ее… перевели. И это, был самый скучный за всю ее жизнь период. Задания никчемнее не придумаешь, брать ее с собой не намеревались, да даже не предупреждали что команда куда то отправилась. Ее знаниями попросту не пользовались, никаких взломов, прямой связи во время операций, что бы она их направляла, все что она делала —короткие биографии будущих заключенных или же мертвецов. Первые несколько недель она и в правду старалась, но потом… Что ж, Стефана вполне устраивает работать вместо нее, особенно, когда Чапман самостоятельно усложняет ему задачи, обучая.  — Я открою ее за пять секунд, —  сложив руки на груди, фыркнула девушка.  — Да что ты? — громче положенного ответил Стефан.  — Зуб даю, — кивнула она, скосив взгляд на Михаила — один из членов ее новой команды. Родился в Москве, однако в десять лет переехал в Америку, но русские корни не забывает, от того, он и стал одним из первых с кем она нашла общий язык.  — Стефан, если девчонка тебя победит… — протянул солдат с соседнего стола.  — Я засеку, — протянув ей бутылку, он поднял руку с часами.  — Два способа, выбирай. Первый или второй? — уточнила Чапман.  — Второй. И на счет три, — когда он начал отсчитывать, казалось вся столовая повернула к ним головы. Повернув корпус в их сторону, чтобы все все рассмотрели, девушка поднесла металлическую крышку к зубам и всего за секунду она открылась. Подняв стеклянную бутылку вверх, она довольно улыбнулась, когда по столовой пронеслись свисты и смех.  — А какой был первый, стесняюсь спросить… — пробурчал Стефан, забрав свою газировку.  — Об стол, — пожала она плечами, — Прислоняешь крышку, бьешь ладонью и все.  — Это ты еще не знаешь, как глазом открывать, — протянул Михаил, посмеявшись.  — И знать не хочу. Снисходительно покачав головой, София невольно бросила взгляд за его плечо. В противоположный угол комнаты. Они почти не пересекались. Никто и никогда не упоминал о них, ее кабинет теперь в другой части крыла, как и комната. Пару раз, она слышала, что после возвращения с очередной миссии Соуп был тяжело ранен, сотрясение, трещина в ребре и глубокая рана. Говорят, их новый программист чуть не угробил их и ей было все равно. София точно не почувствовала ничего кроме безразличия. И еженедельный чай с доком, что порядком затянулся, не был связан с тем, что он лежал за ширмой в полуметре от нее.  — Его только недавно выписали,  — шепнул Михаил, — Не допускали до работы, отправили в отпуск, но все время провел здесь.  — Я смотрю не идет ли Фима с новой порцией булочек, — махнула рукой София. И то, что она сделает сейчас, абсолютно не связанно с тем, что она все еще верит, что это какой то странный план.  — Ладно, я пойду в кабинет, Стефан, появятся булочки…  — Тебе две, — кивнул парень. Идя по знакомому коридору, она переодически оборачивалась, проверяя не закончил ли кто их сто сорок первых свой обед раньше. Мимо кабинета Прайса, та и вовсе прошла на ципочках. Остановившись у двери, она глубоко вздохнула и повернула ручку, в нос сразу же ударил запах чая и бумаги.  — Чапман?  —  новый программист сто сорок первых оторвался от экрана удивленно смотря на нее, —  Что здесь забыла? Или пришла поучиться? —самодовольно усмехнулся Грегори. Этот чертов выскочка границ не знает.  — Сказал тот, кто на первом задании их чуть не угробил, — не сдержалась она, — Вот, подарок, — бросив ему флешку, София сложила руки на груди, — Меня хоть и выгнали с позором, но смерти их я точно не желаю.  — Не нужны мне твои подачки, —  прорычал мужчина, откинув накопитель в угол стола.  — Твое решение, пользоваться или нет, — хмыкнула София, — Пока. Быстро шагая обратно, София чувствовала как сильно бьется ее сердце, глаза то и дело бегают по встречным лицам, что бы как можно быстрее смыться в случае чего. Оказавшись на нужной развилке она чуть ли не бегом добралась до своего кабинета и юркнув за дверь, прижалась к ней спиной, глубоко вдохнув и шумно выдохнув. Интересно достаточно ли он умен, что бы воспользоваться подачкой и при этом не рассказать, от куда у него это взялось? Большую часть времени в этой группе, София ничего не делала, первое время, когда она спихивала работу на Стефана, девушка пыталась занять себя чем то связанным с работой, изучала, пыталась нарыть больше нужного, но потом, просто махнула на это рукой. Конечно, качать на военные компьютеры что-то с торрентов идея так себе. По этому, над своей затеей она думала целых пол часа, взвешивая все за и против, а потом, скачала несколько игр и почти все часы проводила за ними. И данный момент не стал исключением, спокойно проходя одну из своих любимых игр, она слегка вздрогнула, когда дверь кабинета открылась и к столу подлетел Стефан, улыбаясь во все тридцать два и держа в руках два конверта.  — Знаешь что это, босс? — заговорщицки протянул он.  — Билеты в Тайланд для меня и любовника? — вынимая наушник из уха, посмеялась девушка.  — Было бы лучше конечно, но нет, посмотри. Взяв протянутый конверт с своим именем, она открыла не заклеенный язычок и вынула… приглашение?  — Корпоротив? — нахмурилась Чапман.  — Корпоратив награждение, — кивнул он, — И это значит…?  — Что меня пригласили, — логично закончила она.  — Да, но еще велика вероятность, что тебя или нашу команду наградят, — активно закивал он.  — А меня за что? — фыркнула она, рассматривая витиеватые буквы.  — Первый раз упомяну, но с твоей помощью Гоуст и Соуп не сгинули в ловушке, ты поймала двух террористов, — перечислил он.  — Полторы, вторым оказался брат близнец, — пробубнила она, — И за это награждают?  — И тебе все еще не присвоили звание, а по идее ты — младший офицер! — воскликнул он.  — Я? Офицер? — удивилась София,  —  А это выше сержанта?  — После младшего офицера идет младший лейтенант, — объяснил Стефан.  — Хм, забавно, — усмехнулась София, — А что мне надеть?  — Вторая часть, — он протянул ей второй конверт.  — Пропуск? Я могу выехать в город? Через час? —  бросив взгляд на время, она резко встала.  — Можешь, — кивнул Стефан, — И там к слову в обоих случаях плюс один…  — Сейчас, ты поедешь со мной, ибо я понятия не имею куда и как ехать, а вот на счет награждения… Я подумаю.

***

Ожидая Стефана у выхода из здания, Чапман немного нервно теребила черную маску в руках оглядываясь, через каких то пару минут она впервые покинет базу, что бы просто… купить платье? Конечно, можно было надеть и форму, ведь скорее всего она будет единственная, кто придет в платье, однако возможность выехать в город стоила того. В небольшой сумке на плече покоился ноутбук, она конечно могла положится на Стефана, но пора бы начать обеспечивать себя самой. А что бы получить доступ к ее банковскому счету нужно немного постараться.  — Ну что, по магазинам, — показав ключи, проговорил сказал он.  — Надеюсь, у тебя большой багажник, —  усмехнулась София, — Платье я куплю в два счета, а вот в продуктовом магазине….  — У меня четыре сестры, —  фыркнул он, — Я знаю что такое шоппинг.  — Соболезную. Проходя мимо машин на парковке, Стефан красочно описывал маршрут по ТРЦ, в которые те отправляются. Описывал магазины, рассказывал в каком можно найти совсем простые, а в каких по сложнее. Слабо улыбаясь, София следовала за ним, пока парень не остановился.  — Здравья желаю, капитан Прайс, —  громко отозвался он, скосив взгляд на Чапман. Та сначала растерявшись, подняла свой взгляд и так же поздоровалась.  — Вольно, — кивнул он, — В город?  — Так точно, — ответил Стефан, —Пропуски есть, — сразу продемонстрировал он.  — Хорошо, — усмехнулся мужчина и кивнув на прощание направился к зданию, быстро осмотрев Софию с головы до ног.  — Не нравится мне это, — прошептал Стефан заводя мотор.  — Что? — пристегнув ремень, Чапман чуть нахмурилась.  — Как они «незаметно» оглядывают тебя, словно беспокоятся, — нехотя ответил он, — Сомневаюсь, что те для которых ты «слишком проблемная», будут беспокоится.  — Не забивай голову, — махнула она рукой, чувствуя предательское тепло, что разлилось в сердце, после его слов, — Может, после случая с Грегори начали жалеть.  — Сто процентов, — согласился парень.

***

Первым делом, София зашла в магазин электроники и приобрела себе телефон. Стефану пришлось использовать свою кредитку, но уже через пол часа, Чапман вернула ему все до копейки и наконец восстановила себе доступ к счетам. Затем, войдя в первый попавшийся на пути магазин, она меньше чем за час выбрала платье и туфли, если уж ее и в правду будут награждать, она будет блистать. В магазине косметики пришлось немного повозиться, но все они довольно быстро от туда ушли. А затем, Стефан явно не беспокоясь о ее здоровье отвел ее в супермаркет, где закидывал в тележку разные вкусности. В конце концов заполнив ее до самых краев. Сидя за высоким столом на фудкорте, София теребила маску на носу тыкая в смартфон. Перепрошить она его смогла, но вот симку нужно брать именно на базе, чем она и займется первым делом. В целом, ничего сложного она не встретила, не на столько уж она далекая от технологий. Отложив гаджет на стол, она обернулась, ища взглядом Стефана, тот отправился забирать их заказ, но на кассе образовалась огромная очередь, от чего его не было уже несколько минут. Вздохнув, она положила ладонь на живот, желудок неистово ныл от голода. Возвращая взгляд обратно она встрепенулась, заметив что-то знакомое в толпе. Слегка опустив голову вниз, она исподлобья глянула перед собой и сомнений не осталось, в паре столиков от нее, боком, сидел МакТавиш. Растрепанный ирокез, черный бомбер. Мужчина пил газировку и закидывал в рот картошку фри, при этом смотря по сторонам.  — Стеф, — когда он сел на против, она слегка улыбнулась, — Давай сфоткаю?  — Поставишь на обои любимого подчиненного? — посмеялся он, смотря в наведенную камеру.  — Вот смотри, — увеличив изображение, она повернула экран к нему, — Красавчик?  — Он самый, — кивнул он, слегка нахмурившись, — Давай и я тебя. Слегка нахмурившись, Чапман все же растянула губы в улыбке, чуть склонив голову в сторону. Когда Стефан повернул экран к ней, фото так же было приближено на левый край, там был Газ.  — Поедим и обратно, — кивнула она. Вплоть до самой базы, никто так и не проронил и слова. Либо это совпадение, либо за ними велась слежка. И, честно признаться, совпадением это не пахнет. Молча уместив все съестное на ее обычно пустующую полку в холодильнике, они скрылись в кабинете.  — Знаешь, я думаю самый простой способ узнать — спросить у Прайса,  —  задумчиво протянула Чапман.  — А ты думаешь он ответит? —нахмурился Стефан.  — Правду точно нет, но вдруг он так нам лапшу навешает, что мы успокоимся, — тяжело вздохнула София, — Ладно, завтра у нас выходной, нам к шести?  — Да, в пять будем выезжать. Надеюсь, завтра все пройдет гладко.  — В любом случае, если они там будут, это будет не подозрительно.

***

Замерев перед зеркалом, София молча изучала свое отражение, словно видела сложный код, который предстояло расшифровать. Это была она, но словно через призму альтернативной реальности, где она выбрала другую жизнь — жизнь, в которой её главными врагами были не террористы, а скучные коктейльные вечеринки и дресс-коды. Она провела пальцем по линии скулы, вспоминая, как пятнадцатилетней девочкой, сгорбившись над зеркалом в ванной, смешивала оттенки теней, подаренных дядей. Тогда это было игрой, бунтом против серости их скудного быта, способом доказать самой себе, что даже в самом мрачном мире есть место для чего-то яркого и бесполезно-прекрасного. Теперь же макияж был не игрой, а тактикой. Стрелки, идеально подводившие разрез её глаз, делали взгляд острее, проницательнее. Тушь добавляла глубины, а не просто густоты ресницам. И помада... алая, как свежая кровь на снегу, как сигнальная ракета в ночи. Она была заявлением. Вызовом. Её взгляд скользнул вниз, к платью. Глубокий чёрный шёлк, облегающий фигуру, как вторая кожа. Оно было лишено каких-либо украшений — его силой был крой, подчёркивающий хрупкость плеч и изгиб талии, и смелый вырез на спине, обнажавший лопатки и позвоночник. Эта уязвимость заставляла её внутренне сжаться. В нём она чувствовала себя не защищённым бойцом, а мишенью. Но мишенью, решившей встретить выстрел с высоко поднятой головой. «Они ожидают увидеть солдата в мешковатой форме, — подумала она, поворачиваясь перед зеркалом. —Пусть увидят женщину. Пусть увидят оружие, которое они сами отринули и которое научилось стрелять без их помощи». Глубоко вдохнув, она поймала свой собственный взгляд в отражении — твёрдый, почти вызывающий. Дискомфорт был, да. Но он был её личным врагом, и она не собиралась выставлять его напоказ. Ни опущенных глаз, ни сутулых плеч. Только прямая спина и взгляд, готовый встретить любую оценку. Накинув на плечи тяжёлый бушлат с плюшевым воротником, она сунула в карман телефон, сжала в руках лодочки на тонкой шпильке и, прикинув в уме траекторию, почти выпорхнула из комнаты. Пять минут опоздания — мелочь, но в армии даже мелочи имели вес. Спускаясь по лестнице, она едва не врезалась в кого-то на площадке. — Простите, я спешу! — бросила она через плечо, уже проскальзывая мимо. — Всё нормально, — раздался спокойный, узнаваемый голос. София замедлила шаг и обернулась. У перил, словно два тёмных изваяния, стояли Джонни и Кайл. Оба в безупречной парадной форме, но в этот момент они казались застывшими. Их реакция была подобна хорошо скоординированной, на незапланированной операции. Соуп отреагировал первым, его лицо, обычно озабоченное или озорное, выразило чистое, неподдельное восхищение. Его взгляд, быстрый и опытный, провёл молниеносный тактический анализ: от уложенных волос, ниспадающих мягкими волнами на плечи, до алых губ и далее вниз, по силуэту, который шелк обрисовывал с почти вызывающей откровенностью. Уголки его гут тронула медленная, одобрительная улыбка, в глазах вспыхнули знакомые озорные искорки, но на сей раз смешанные с неподдельным уважением. — Чёрт побери, Чапман, — вырвалось у него, голос звучал чуть хриплее обычного. — Выглядишь... как на задании по уничтожению чьих-то нервных клеток. Высший класс. Газ был молчаливее, но не менее красноречив. Его глаза, обычно холодные и аналитические, на секунду застыл, широко раскрывшись. В нём не было восторга Соупа — там был шок, быстро сменившийся глубокой, сосредоточенной оценкой. Его взгляд не метался, а скользнул по ней неспешно, как по сложной схеме, изучая каждую деталь: идеальные стрелки, открытую линию шеи, изгиб талии, затянутой в шелке. Он заметил, как напряжены её пальцы, сжимающие туфли, и как прямо она держит спину, выдавая внутреннюю борьбу. В его внимании не было ничего непристойного — лишь тихое, безмолвное признание её трансформации. Он не улыбнулся, лишь слегка кивнул, и в этом кивке было больше понимания и одобрения, чем в десятке слов. Его губы на мгновение сжались, будто фиксируя в памяти этот новый, неожиданный образ. София, чувствуя жар на щеках, но не сбавляя темпа, выставила большой палец вверх — жест одновременно дружелюбный и немного отстранённый. — Хорошо выглядите, парни! — бросила она, поворачиваясь и продолжая свой путь, оставляя за собой шлейф лёгкого аромата духов и лёгкое, электризующее ощущение их пристального, застигнутого врасплох внимания. Каждый шаг на каблуках отдавался в такт её учащённому сердцебиению. Она знала, что их взгляды провожали её, и в этот момент она чувствовала себя не изгоем, а занозой, тайным агентом, успешно внедрившимся в чужую, непонятную ей реальность. И это чувство было пьянящим. Почти запрыгнув на передние сиденье, София виновато улыбнулась, быстро пристегиваясь.  — Прости, давно из себя женщину не лепила, — проговорила она.  — Оно того стоит, — усмехнулся Стефан, — Итак, повышение мы едем!

***

Машина Стефана свернула с главной дороги и подкатила к невзрачному, но массивному зданию из серого бетона, больше похожему на заброшенный склад или бункер времен холодной войны, чем на место для торжеств. Никаких вывесок, лишь пара тусклых фонарей над тяжелой металлической дверью и несколько рядов припаркованных служебных автомобилей. Вопреки её смутным ожиданиям увидеть нечто помпезное, вроде ресторана с хрустальными люстрами, реальность оказалась куда более спартанской и… подходящей. — Ну что, пошли покорять генералов? — заглушил мотор Стефан, и в его голосе слышалась лёгкая ирония, смешанная с нервозностью. София молча кивнула, распахивая дверь. Вечерний воздух был прохладен, и она, сбросив с плеч объёмный бушлат, оставила его на сиденье. Холодок коснулся её обнажённой спины, заставив вздрогнуть. Это было одновременно и непривычно, и отрезвляюще. Взявшись за локоть Стефана — больше для моральной поддержки, чем для физической, — она направилась к входу, чувствуя, как тонкие каблуки вязнут в гравии. У дверей их встретил не просто официант, а строгий на вид мужчина в тёмном костюме, с профессионально-отстранённым выражением лица и знакомым до боли прямым позывом. Он бегло, но тщательно проверил их приглашения, кивком разрешив пройти. Дверь открылась, и Софию охватила волна гула голосов и яркого, почти болезненного после уличных сумерек света. Помещение внутри было огромным, аскетичным и функциональным: высокий потолок с оголёнными балками и софитами, голые бетонные стены, выкрашенные в серый цвет. Оно напоминало актовый зал провинциального ДК или ангар, наспех подготовленный для мероприятия. По центру стояли длинные строчки кресел с откидными сиденьями, и добрая половина из них была уже занята. Воздух был густым и тяжёлым — смесь мужского парфюма, одеколона, запаха кожи от ремней и едва уловимого аромата еды, который доносился откуда-то с дальней части зала. — О, вон кэп, пойдём, там два свободных, — Стефан легонько подтолкнул её в сторону, где сидели их сослуживцы по команде. Когда они приблизились, Михаил, сидевший на краю, первым заметил её. Его глаза широко распахнулись, а лицо расплылось в искренней, восторженной улыбке. — Боже мой, София! — не сдержал он восклицания, чуть не подскакивая с места. — Так вот что скрывается под спортивной одеждой! Настоящее оружие массового поражения! София почувствовала, как по её щекам разливается румянец, но не спасовала. С лёгкой, самоироничной улыбкой она опустила взгляд на своё платье, как бы проверяя, и парировала: — Блин, член выпирает? Вроде бы всё спрятала. Неожиданная и дерзкая шутка вызвала сдавленный взрыв смеха у всей их небольшой группы. Напряжение на секунду спало. Устроившись в кресле, София изящно, почти на автомате, закинула ногу на ногу и принялась изучать обстановку. Её взгляд скользнул по соседнему ряду, где, судя по золотым звёздам и лампасам на плечах, восседало командование. Картина была на редкость единобразной: мужчины в летах, многие с внушительными животами, оплывшими чертами лиц, уставшими глазами и либо пышными усами, либо лысыми макушками. Беззвучно усмехнувшись, она подумала, что её стереотипные представления о генералитете оказались на удивление точными. По уже успевшей укоренится привычке её рука потянулась к карману, чтобы проверить телефон, нащупать холодный корпус гаджета — её связь с внешним миром и главный инструмент. Но пальцы лишь скользнули по гладкому, непроницаемому шелку, бессильно легли на бедро. Внезапное ощущение беззащитности, оторванности от её цифровой крепости накрыло её с новой силой. Она была здесь не солдатом с гаджетами и оружием, а женщиной в красивом платье, и эта роль давалась ей куда сложнее, чем любой взлом. — Эх, надо было пришить карманы, — тяжело вздохнула София, снова безуспешно сунув руку вдоль гладкого шелка. Ощущение непривычной легкости и беззащитности не покидало её. В ее спортивных нарядах её карманы были битком набиты полезным хламом — мультитулом, запасной флешкой, хоть какими-то крохами ощутимого контроля над ситуацией. А теперь её единственным оружием была собственная осанка и дерзкая помада. — У меня есть, что-то положить? — участливо спросил Стефан, похлопывая по своим нагрудным карманам, откуда торчали блокнот и пара ручек. — Нет, телефон в куртке остался, — снова вздохнула она, смиряясь с участью быть отрезанной от мира. Потом её взгляд упала на него, на его старательно отглаженную форму, и на лице появилась проказливая ухмылка. — Хотя тебя бы в костюме сфоткала. Распечатать и в кабинете повесить. Для вдохновения. — Слюни пускать будешь? — усмехнулся парень, игриво поднимая бровь. — Будешь работать плохо — дротики кидать, — фыркнула она, делая вид, что целится в него невидимым духовым пистолетом. — Будешь хорошо — так и быть, оставлю портрет без синяка. Лёгкая перепалка помогла немного рассеять напряжение. Но вот ровно через десять минут тяжёлые двери в конце зала закрылись, и наступила тишина, нарушаемая лишь сдержанным кашлем и скрипом кресел. София почувствовала, как воздух стал плотнее, наполнившись ожиданием и формальностью. На сцену, освещённую яркими софитами, поднялись несколько человек. Среди них — Кейт, её прямая осанка и спокойное лицо выделялись на фоне мужчин, и капитан Прайс с его властным взглядом, скользнувшим по залу. Рядом с ними — незнакомый ей генерал с сединой на висках и орлиным профилем. Генерал подошёл к микрофону, и его голос, глухой и натренированный на отдачу приказов, гулко разнёсся под высокими потолками. Он говорил о долге, чести и жертвах, но София почти не слышала, наблюдая, как блики от софитов играют на золотых позументах мундиров. — Без лишних слов, — произнёс он наконец, и эти слова прозвучали для Софии как выстрел, — просим выйти на сцену сержанта Джона МакТавиша, Луиса Бри, Софию Чапман и Карла Андерсона. Услышав своё имя, София буквально остолбенела. Время замедлилось. Она неосознанно повернулась к Стефану, широко распахнув глаза, в которых смешались шок и полное непонимание. Её губы приоткрылись, но звука не последовало. Это была какая-то ошибка. Путаница. Её не могло там быть. — Я же говорил! — прошипел Стефан, его лицо сияло торжеством и неподдельной радостью за неё. Он легонько подтолкнул её к проходу. — Иди! Быстро! Ноги стали ватными, а сердце заколотилось где-то в горле. Она медленно поднялась, чувствуя, как сотни глаз уставились на неё. Каждый шаг по проходу к сцене давался с невероятным трудом. Она ловила на себе взгляды — одни оценивающие, другие удивлённые, третьи сдержанно-одобрительные. Платье, которое минуту назад было её доспехами, внезапно стало казаться невероятно тесным и неудобным. Она чувствовала каждый сантиметр обнажённой спины, каждый шорох шелка о кожу. Это была пытка — идти через весь этот зал под пристальным вниманием, ощущая себя абсолютно беззащитной, будто бабочкой, приколотой к стенке. Только она повернулась лицом к залу, её глаза, слегка растерянные, сразу же отыскали Стефана. Тот, поймав её взгляд, широко улыбнулся и поднял вверх два «класса». Ободрённая, София перевела взгляд через море голов, бегло сканируя зал... и вдруг замерла. В дальнем углу, почти в тени у стены, стоял Гоуст. Неподвижный, как скала. И её взгляд, скользивший по толпе, внезапно наткнулся на эту тёмную точку и прилип к ней. Она не просто увидела его — она ухватилась за него взглядом, как тонущий за соломинку. «Все еще цепляешься за нас, София?» — с толикой грусти, подумал мужчина, отвечая на ее взгляд. — Вам присваиваются новые звания, — раздался голос генерала. — Капитан Джон МакТавиш, лейтенант Луис Бри, лейтенант Карл Андерсон и Старший-программист офицер София Чапман. «Старший-программист офицер». Звучит... официально», — беззвучно усмехнулся Гоуст. «Она паникует. И снова — смотрит сюда. Не на своего щенка, не на Андерсона. Сюда. В тень. Как будто моё присутствие, даже после всего, что было, даёт ей больше уверенности, чем любое одобрительное кивание начальства. Это... нелогично. Глупо», — чуть прищурившись, он сложил руки на груди. Пожав генералу руку, София приняла небольшую коробку, криво улыбаясь. Следующие слова мужчины она пропустила, однако когда Карл слегка подтолкнул ее к микрофону, она сглотнула вязкую слюну подойдя к стойке. Скосив взгляд на Кейт, она сжала губы в тонкую полоску, речь та уж точно не готовила. Женщина лишь пожала плечами и прошептала «спасибо».  — Я, честно говоря не готовила речь по этому… анекдот? — сорвалось с губ,— Пришел как то слепой в продуктовый магазин, остановился в середине и перехватив поводок собаки поводыря, закружил над своей головой. Удивленный продавец прокричал: «Боже что вы делаете, а слепой ответил: как что, осматриваюсь», — к ее величайшему удивление, зал хоть и не расхохотался словно на стендапе, но половина точно рассмеялась.  — Слышали? У меня появился соперник по анекдотам, — посмеиваясь, сказал генерал, — Итак, приглашаю всех выпить. Плечи Софии рассоабились лишь тогда, когда пальцы сомкнулись вокруг тонкой ножки бокала. Холодное стекло и кисловатый запах вина стали своеобразным щитом, барьером между ней и давящей формальностью происходящего. Вместе со Стефаном они заняли тактическую позицию — справа от стола с закусками и выпивкой. Место было вроде бы на виду, но не на самом, ведь внимание большинства неизбежно притягивали горки канапе и ряды бутылок. Периодически к ним подходили коллеги, кратко поздравляя. Каждый визит сопровождался обязательной, предсказуемой как таблица умножения, похабной шуткой. Шутки были плоскими, липкими и не смешными, словной заученными на каком-то обязательном курсе «Как общаться с женщиной-офицером». София отшучивалась сквозь зубы, сохраняя на лице маску вежливой усмешки, но с каждым таким «поздравлением» её спина становилась все прямее, а взгляд — жестче. — Итак, когда мы поедем домой? — сдавленно спросила она Стефана, едва очередной «шутник» скрылся в толпе. — Увы, но мы не сможем уехать, пока генерал здесь, — с сочувствием ответил парень, бросая взгляд на группу высшего командования. — Такая странная, дурацкая традиция. Потерпи. Давай я принесу тебе виски, с ним станет веселее. — Сразу бы предложил, — с облегчением выдохнула София, с отвращением ставя недопитый бокал с вином на поднос. — Оказывается, я терпеть не могу эту кислятину. Стефан растворился в толпе, направляясь к барам, и София осталась одна. Она скрестила руки на груди, словно пытаясь стать компактнее, и медленно обвела взглядом зал. Она старалась не фокусироваться ни на ком, чтобы не привлекать внимания, но её взгляд, будто против её воли, нашел знакомую группу.

***

Сто сорок первые стояли компактным кругом недалеко от сцены. Прайс, Газ, Соуп...Гоуст. Все в безупречных парадных мундирах, но даже сейчас, на официальном приеме, они выглядели иначе, чем все остальные. Не просто солдатами в форме, а сплоченным организмом, живым островком в море показного пафоса. Небольшой круг 141-ых был их собственной крепостью в этом море пафоса. — Ну что, капитан, — разливая по бокалам виски, который он пронес под полой мундира, начал Соуп, — долго ещё нам придется изображать из себя украшение этого праздника жизни? — Пока не кончатся закуски или терпение генерала, — невозмутимо ответил Прайс, принимая бокал. — Что наступит раньше — вот в чём вопрос. Газ, стоявший чуть поодаль, сквозь зубы пробормотал: — Мой вариант — терпение. Наше. Эти «коллеги» уже третий раз ко мне подходят с одним и тем же идиотским анекдотом. — А ты не хмурься, как на похоронах, — парировал Соуп. — Улыбайся, Газ. Улыбайся, будто тебе только что предложили пожизненный запас взрывчатки. — У меня такое лицо, — безразлично ответил Газ. Их разговор был тихим, предназначенным только для своих. Прайс сделал глоток, его взгляд скользнул по залу и на секунду задержался на одинокой фигуре у стола с закусками. — Она держится, — констатировал он, больше для констатации факта, чем для обсуждения. Соуп фыркнул: — Держится? Она выглядит так, будто готова прошибить каблуком глотку следующему остряку. И, честно говоря, я бы её поддержал. Гоуст, молчавший до сих пор, негромко произнёс, не поворачивая головы: — Ей не нужна твоя поддержка. Она сама справится. — О, конечно, — парировал Соуп. — Мы её вышвырнули, а она должна справляться. Отличная логика, лт-и. Газ нахмурился, наблюдая, как к Софии направляется очередной офицер с самодовольной ухмылкой. — Надо бы всё-таки подойти. Поздравить. — И сделать что? — резко, почти рыча, оборвал его Гоуст. — Напомнить, что её место пустует? Что мы сидим здесь вчетвером, а должны быть впятером? В их кругу на мгновение повисло тяжёлое молчание. Прайс тяжело вздохнул. — Он прав. Сейчас не время. Не здесь. Иначе, все пойдет крахом, — уже тише добавил он. Они снова замолкли, каждый погружённый в свои мысли, их маленький круг стал ещё плотнее, ещё более отстранённым от общего веселья.

***

«Я могла бы быть с ними…» Мысль пронеслась в голове острой, болезненной волной. Она могла бы сейчас стоять там, внутри этого круга, слушая тихий сарказм Прайса, чувствуя локтем плечо Газа, видя, как под маской Гоуста дрогнули уголки губ в ответ на шутку Соупа. Она могла бы чувствовать себя на своем месте. Не посторонней, пробивающейся сквозь толпу похабных шуток, а своей. Частью чего-то большего. Вместо этого она стояла здесь, у стола с закусками, в неудобном платье и с пустым бокалом в руках, сжимая локти и пытаясь стать невидимкой. Грусть, острая и горькая, сжала ей горло. Она отвернулась, уставившись в ближайшую вазу с фруктами, но образ их сплоченной группы стоял перед глазами, как укор. Они были ее настоящим местом. Местом, которое у нее отняли. Быстро отведя взгляд в сторону, Чапман поджала губы. «Могла бы». Ключевое слово. Почти полтора месяца они не пересекались. Никто не извинился. Ни лично, ни даже клочок бумаги с одним-единственным «прости». Она столько раз перебирала в голове все их доводы, все возможные оправдания, что просто выдохлась. Оправданий, по всей видимости, и вправду не существовало. Всё было до примитивного просто: её уволили. Списали как проблемный актив. И с ней, скорее всего, поступят точно так же, когда она и здесь станет неудобной. Поморщившись, она глубоко вздохнула. Ей нужно было отвлечься. Серьёзно отвлечься. Задержав взгляд на первом попавшемся симпатичном солдате, она легко, почти игриво улыбнулась. Сработало моментально. Мужчина тут же прервал разговор и направился к ней, на ходу ловко снимая с подноса официанта два бокала. — София, верно? — растянув губы в заразительной улыбке, он вручил ей один из бокалов. — Джин-тоник. Кажется, тебе нужен глоток чего-то более достойного. — Верно, — кивнула она, с благодарностью принимая напиток. — Слава богу, вино — точно не мой напиток. На вкус как протухший компот. — Уж лучше чистый спирт, чем это пойло, — посмеялся он. — Я Джофри. — Очень приятно. Скажи, это правда, что нельзя уйти до отбытия генерала? — Да, дурацкая традиция, — усмехнулся парень. — Но есть лайфхак. Через час, примерно, охрана на чёрном ходе начинает фелонить, и можно проскользнуть. — Он сделал паузу и понизил голос. — Слушай, а это правда, что ты работала на 141-ых? — Правда, — подавив тяжёлый вздох, Чапман лишь слегка поджала губы. — У меня и Гоуста был один кабинет. — Чёрт подери, — прошептал он, инстинктивно обернувшись, как будто призрак Гоуста мог материализоваться прямо за его спиной. — Он же такой леденящий душу и… — И устрашающий? — подсказала она, пряча улыбку в бокале. — Именно! Как ты с ним работала? Не он ли... — Нормально работала, — пожала она плечами, обрывая намёк. — Иногда, конечно, бывали плохие дни. Но всё как у всех. — А... слушай, — слегка наклонившись, он заговорил ещё тише, и его взгляд стал неприятно оценивающим. — Скажи честно, ты с кем-то из них встречалась? Опешив, София грузно нахмурилась, пытаясь осознать, что он правда только что это спросил. — Прости? — Ну, ты единственная девушка в такой... горячей точке, — начал он оправдываться, но София тут же подняла ладонь, призывая его замолчать. Её улыбка не дрогнула, но в глазах вспыхнули стальные зайчики. — У тебя два варианта, — сладким голосом прошептала она, слегка похлопывая его по плечу, чтобы со стороны это выглядело как дружеская беседа. — Первый: ты молча разворачиваешься и уходишь. Второй: я вмажу тебе по яйцам так, что твои будущие дети будут рождаться с сотрясением. — Кишка тонка, что ли признаться? — фыркнул Джофри, пытаясь сохранить браваду, но его глаза выдали замешательство. — Так что, кто из них?.. Он не успел договорить. София, отставив бокал с джин-тоником на ближайший выступ, резко и точно двинула коленом вверх. Глухой, захлёбывающийся стон вырвался из его груди. Мужчина болезненно согнулся, схватившись за пах. Слегка пригнувшись, чтобы оказаться с ним на одном уровне, она закинула одну руку ему на плечо и негромко, притворно рассмеялась, будто они делятся какой-то уморительной шуткой. — Выпрямляйся и шагай отсюда, — её шёпот был сладок как яд, — и поверь, если бы я всё ещё была со 141-ми, яйца тебе бы не просто отбили, а оторвали и пришпилили к твоим же погонам. Мне воспользоваться системой слухов и рассказать, как ты пытался домогаться старшего офицера? — Нет... — прокряхтел он, с трудом выпрямляясь и отступая. Лицо его было бледным от боли и унижения. — Я... я пошёл. Кивнув, София наблюдала, как он, стараясь не привлекать внимания, быстро засеменил прочь, растворяясь в толпе. Она снова взяла свой бокал. Адреналин пульсировал в висках, но на душе стало спокойнее. Гораздо спокойнее. Кивнув, Чапман проводила его скупым, тяжёлым взглядом и почти сразу же на её плечо легла рука — лёгкая, но твёрдая. — Привет, София, — Кейт стояла рядом, слегка улыбаясь. Её взгляд скользнул по лицу Софии, затем перевёлся на удаляющуюся, слегка хромающую фигуру Джофри, и снова вернулся к девушке. — Всё хорошо? Похоже, у вас был... оживлённый разговор. — Здравствуйте, — вздохнула София, снова ощущая всю тяжесть вечера. — Если не считать жуткой скукоты и необходимости отбиваться от назойливых мух? Всё прекрасно. — О, да, — коротко рассмеялась Кейт. — Это самое «интересное» действие сего вечера. Вечная ирония — в такие дни, когда готов отдать полжизни за срочный вызов, на линии подозрительная тишина. — А я уж понадеялась, — фыркнула София. — Хотя с Андерсоном каждый день такой. Однообразный, серый и бесконечно скучный. — Как тебе новое место, к слову? — спросила Кейт, и её взгляд на мгновение, почти незаметно, скользнул в сторону, где компактной группой стояли 141-е. София последовала за её взглядом и тут же отвела глаза. — Скучно, — выдохнула она, поджав губы. — Несмотря на личный кабинет, персональный кулер и Стефана... это смертная скукота. Я всё скидываю на него, а сама в игры играю. Прячусь в виртуальных мирах от реальности, состоящей из одних и тех же четырёх стен. — Только биографии? — приподняла бровь Кейт. — Ага, — кивнула Чапман с горькой усмешкой. — Ещё месяц такой жизни, и я либо вскрою себе вены к чёртовой матери, либо официально попрошусь в программу для политбеженцев. Австрия, кажется, неплохой вариант. — Решила сбежать? — в голосе Кейт не было осуждения, лишь лёгкая печаль. — А какой толк мне тут торчать? — грустно усмехнулась София. — Когда я была со 141-ми, это было... хоть интересно. Было дело. А меня выкинули... — Это не так, — мягко, но твёрдо перебила её Кейт. — Это так, — София покачала головой, глядя куда-то в пространство перед собой. — Прямая цитата: «...из-за излишней проблематичности». Мне уже не обидно. Просто... констатация факта. Но какой толк мне тут быть, если я ничего не делаю? Я изучала вопрос. Меня могут отправить в Австрию. Домик будет небольшой, но мой. Устроят на спокойную работу. Буду, знаете, как обычные люди, — она повела пальцем по воображаемому графику, — ходить к девяти в офис, возвращаться в шесть, есть полуфабрикаты, смотреть телек по вечерам... — Все здесь втайне мечтают о таком, — улыбнулась Кейт, но в её улыбке была понимающая горечь. — Да, знаю, — София сделала глоток джин-тоника и поморщилась, будто от кислого вкуса. — Только... это будет ещё скучнее. Смертельно, беспросветно скучно. — Однозначно, — с лёгким смешком согласилась Кейт. — Что ж, не буду тебя задерживать. Пойду попробую развлечься в кругу наших дорогих командующих. До встречи, София. Она легонько сжала её плечо и растворилась в толпе, оставив Чапман наедине с её мыслями, бокалом тоника и тягостным ощущением, что все пути ведут в тупик. Тем временем, в нескольких метрах от неё, 141-ые вели свой собственный, тихий анализ происходящего. К ним, бесшумно подойдя, присоединилась Кейт. Её лицо было серьёзным. — Только что говорила с нашей общей знакомой, — тихо начала она, приняв от Прайса бокал. — Настроение у неё, мягко говоря, боевое. Один из «джентльменов» уже получил наглядный урок этикета. — Видели, — кивнул Соуп. — Быстро и эффективно. — Но это не самое главное, — Кейт сделала небольшой глоток, её взгляд стал собранным. — Она всерьёз рассматривает вариант ухода. Изучает программу переселения для политбеженцев. Говорит об Австрии. О маленьком домике и спокойной работе с девяти до шести. Это сообщение повисло в воздухе тяжёлым камнем. — Чёрт, — сдавленно выругался Соуп, проводя рукой по ирокезу. — Довели девчонку. — Австрия, — с горькой усмешкой проронил Газ. — Мечта любого солдата. Тишина, покой и полуфабрикаты. И мы, выходит, своими руками подталкиваем её к этому «идеалу». — Её вышвырнули из команды, — раздался низкий, приглуженный голос Гоуста. Он стоял чуть в стороне, его скрещенные на груди руки были напряжены. — А теперь заставляют улыбаться в толпе идиотов, которые видят в ней лишь юбку. Удивительно, что она до сих пор никого не пристрелила. Теперь понятно, почему. — Надо было настоять на том, чтобы оставить её в команде, — проворчал Соуп, с неодобрением глядя на Прайса. — Этот план был дерьмовым с самого начала. — Альтернатива была хуже, МакТавиш, — твёрдо парировал Прайс, но в его глазах читалась та же тяжесть. — Если бы Курт заподозрил, что мы её прикрываем, он бы действовал осторожнее, и мы бы до сих пор не знали, кто наш крот. Сейчас он себя раскрыл. Цель достигнута. — Цель достигнута, — парировал Газ, — а Чапман планирует новую жизнь в Альпах. Прекрасный обмен. — Она сильнее, чем вы думаете, — Гоуст произнёс это так тихо, что слова едва долетели до остальных. — Она справится. — Но какой ценой? — не унимался Соуп. — Мы сломали нечто большее, чем просто её карьеру в 141-ых. Мы сломали её доверие. И теперь она ищет спасения на другой стороне земного шара. Прайс тяжело вздохнул, его взгляд блуждал по залу, избегая смотреть в ту сторону, где стояла София. — Война редко оставляет нам хорошие выборы. Только необходимые. Когда эта история с Куртом будет закрыта, мы исправим то, что можно исправить. — Если будет что исправлять, — пробормотал Гоуст, и в его голосе впервые за вечер прозвучала не маска холодности, а приглушенная, но настоящая горечь. — К тому времени она может уже найти себе тот самый домик. И предпочесть его… нам. Он оттолкнулся от стены и, не сказав больше ни слова, направился к выходу, оставив своих товарищей в тягостном, виноватом молчании. Его уход был красноречивее любых слов. Они могли оправдывать свои действия необходимостью, но мысль о том, что София Чапман, с её умом и огнём, добровольно выберет жизнь, полную скуки и полуфабрикатов, была самым суровым приговором их решению. Глубоко вздохнув, София забегала взглядом по залу в поисках Стефана. Новые «знакомства» заводить не хотелось, а со старыми поговорить не получалось — оставался только он, её единственный якорь в этом море вымученного веселья. Но не успела она сделать и шагу, как по залу, пронзая гул голосов, волной пронёсся резкий, пищащий звук — стандартный сигнал тревоги на служебных телефонах. Эффект был мгновенным, как от взрыва светошумовой гранаты. Гул голосов оборвался на полуслове. Практически каждый человек в форме моментально выхватил свои устройства, лица стали сосредоточенными и напряжёнными. И в этой внезапно воцарившейся тишине десятки пар глаз, почти как по команде, поднялись и уставились на неё. На Софию. — София, давай-ка со мной, — Стефан, бледный и собранный, моментально оказался рядом, его пальцы с силой сжали её предплечье, без лишних слов увлекая её от стола с закусками по направлению к лестнице. — Что случилось? — тут же выдохнула она, на ходу пытаясь освободить руку. Её сердце заколотилось с новой, тревожной силой. — Почему все на меня смотрят? Ощущение было жутким — будто она внезапно стала центром вселенной, но вселенной враждебной и осуждающей. — Для начала отойдём, — сквозь стиснутые зубы процедил Стефан, его губы сжались в тонкую белую полоску. Он не смотрел на неё, его взгляд метнулся по сторонам, оценивая обстановку, как перед зачисткой помещения. — Быстро. Прайс, не глядя на телефон, издал низкое ругательство. — Тревога. Ни с того ни с сего. Газ, уже просматривающий сообщение, резко поднял голову, его глаза сузились. — Сообщение массовой рассылки. Текст: «Угадай, кто в этом помещении убьёт тебя, София Макарова». — Сука, — выдохнул Соуп, его рука инстинктивно потянулась к кобуре, где в подобных ситуациях обычно лежал пистолет. Сейчас она была пуста. — Прямая угроза. И все её видели. Их взгляды синхронно переместились туда, где секунду назад стояла Чапман. Они увидели, как Стефан, бледный как полотно, буквально тащит её к лестнице, а десятки глаз провожают их тяжелыми, подозрительными взглядами. — Они на неё смотрят как на дичь, — сквозь зубы прорычал Гоуст. Его поза, до этого расслабленная, стала собранной и готовой к броску. — Каждый в этой комнате теперь считает её либо мишенью, либо угрозой. — Стандартный протокол в такой ситуации — изоляция потенциальной цели, — холодно констатировал Прайс, но в его глазах бушевала ярость. — Андерсон действует правильно. Но черт подери, это подставляет её под удар со стороны своих же. — Нам нужно туда, — коротко бросил Газ, уже делая шаг вперёд. — Если это ловушка, они вдвоём не справятся. — Нельзя, — резко остановил его Прайс. — Если мы все кинемся за ней, это только подтвердит, что она — наш слабый участок. Что мы её прикрываем. Это сыграет на руку тому, кто это устроил. Соуп, Газ. Найдите обходной путь на второй этаж, обеспечьте периметр. Никого не подпускайте к той комнате, кроме своих. Тихо. — А ты? — спросил Соуп, уже поворачиваясь. — Я остаюсь здесь. Буду следить за здешними шакалами, — Прайс медленно провел взглядом по залу. — И постараюсь выяснить, кто из них выглядит слишком довольным. Гоуст ничего не сказал. Он лишь кивнул, его взгляд, сквозь прорези балаклавы, на секунду встретился с взглядом Прайса. Он развернулся и бесшумно растворился в толпе, двигаясь к лестнице другим путём. Их группа распалась так же быстро и слаженно, как и действовала на поле боя. Но на этот раз враг был не снаружи. Он был здесь, среди них, и его мишенью была одна из их собственных. Стараясь шагать в такт Стефану, София бегло осматривалась, пытаясь понять, что же случилось. Атмосфера в зале изменилась кардинально. Если минуту назад царило показное веселье, то теперь помещение напоминало растревоженный улей. Офицеры, до этого стоявшие сплочёнными группами, рассеялись и теперь внимательно, с подозрением изучали друг друга. В воздухе висело напряжённое молчание, прерываемое шепотками и приглушёнными командами. — Да что происходит? — не выдержала девушка, когда Стефан практически втолкнул её в небольшую комнату для переговоров и щёлкнул замком, запирая дверь. Парень уже осматривал помещение, проверяя углы и заглядывая за мебель. — Вот что пришло на телефон всем, — подав ей свой смартфон, Стефан быстрым движением задернул плотные шторы, отсекая любопытные взгляды снаружи. На экране горело короткое сообщение от неизвестного номера: «Угадай, кто в этом помещении убьёт тебя, София Макарова». — О, — только и смогла выдавить из себя девушка, опускаясь в кресло. — «О»? — повторил Стефан, глядя на неё с изумлением. — Это всё, что ты можешь сказать на прямую угрозу убийства? — Так это не в первый раз, — пожала она плечами, с видимым спокойствием закидывая ногу на ногу. — Мне нужен ноут и мой телефон. Наверняка, есть подвох в поиске источника этого смс, но кто, если не я, его решит. — В этом здании около сотни солдат, ты правда думаешь, что они его не найдут? — фыркнул он, всё ещё не в силах поверить в её хладнокровие. — Неа, — фыркнула она в ответ, — Они будут искать призрака, пока тот не найдёт меня первым. И дай свой телефон. Тяжело вдохнув, Стефан всё же протянул ей гаджет. В её спокойной уверенности была железная логика — если бы отправитель не был уверен в своей безопасности, он не стал бы так рисковать. — Где ты? — тут же спросил командир, после пары гудков. В его голосе слышалась напряжённая собранность. — Я и Стефан на втором этаже, третья комната слева, — чётко ответила она, — Мне нужен любой ноутбук с доступом в сеть. — Уверена? — на другом конце послышались приглушённые команды, но Андерсон нашёл секунду для уточнения. — Да, — в её голосе впервые прозвучала стальная нотка, — Вы ещё не видели, что я могу на самом деле. — Я тебя услышал. Держись, Чапман. Через десять минут мы и команда «Браво» будем у тебя. — Отбой. Положив телефон, она встретилась взглядом с Стефаном. В её глазах горел знакомый ему огонь — тот самый, что он видел, когда она взламывала системы за считанные минуты. Только теперь в нём читалось нечто большее — холодная решимость охотника, готовящегося к контратаке. Через пять минут Стефан вернулся, протянув ей её телефон. Ещё через пять на её коленях оказался служебный ноутбук. Как выяснилось, и ей пришло то же СМС. «Брат Альфредо, — мысленно усмехнулась она. — Это точно он». Но на этот раз его план пошёл не так как он хотел. Он рассчитывал на панику, на хаос, на то, что её затравят как дичь. Вместо этого она получила то, в чём больше всего нуждалась — доступ к сети и законный повод действовать. Подключив телефон к ноутбуку, она погрузилась в работу, и забытое чувство адреналина наконец затопило её, смывая месяцы скуки и разочарования. Пальцы летали по клавиатуре, строчки кода мелькали на экране. Она отвлекалась лишь изредка, когда в комнату заглядывали свои, и каждый раз на её губах появлялась усмешка, когда ей удавалось пробить очередной уровень защиты. Она не смотрела на присутствующих в комнате. Михаил и Стефан — её товарищи по команде, они должны быть здесь. Сто сорок первые... по просьбе Андерсона. Его решения оспаривать у неё уж точно не было полномочий. Они были просто частью обстановки, живой охраной, не более того. Её мир сузился до экрана, до кода, до нити, которая должна была привести её к тому, кто посмел угрожать ей в её же доме.  — Как успехи? — поинтересовалась Кейт.  — Это брат Альфредо, — лишь кивнула Чапман, — Он отправил, я пытаюсь выяснить кому пришло иное сообщение.  — С призывом? — уточнил Михаил.  — Да. Пробиваясь сквозь толщи строчек кода, Чапман слегка вздрогнула, когда её телефон тихо задребезжал. Бросив быстрый взгляд на экран, она тут же окинула комнату, проверяя, не заметил ли кто. Сердце на мгновение замерло. Незаметно разблокировав устройство, она открыла сообщение. «Хочешь покончить с крысой? Она ждет тебя на первом этаже, комната наблюдения». Глубоко вдохнув, София быстро заблокировала экран, возвращая внимание к ноутбуку. Это ловушка. Сто процентная ловушка. Какова вероятность, что её прихлопнут? Девяносто девять из ста. Но она узнает, кто предатель. Цена вопроса — её жизнь против его личности. Отложив ноутбук, Чапман медленно поднялась. — Куда собралась? — едва она сделала шаг к двери, как рядом возник Стефан, его лицо выражало беспокойство. — В туалет, — пожала она плечами, стараясь, чтобы голос звучал естественно. — Тут идти два метра, успокойся. Лучше дай свой телефон. — Зачем? — нахмурился он. — Новый способ хочу попробовать, если ещё что-то придёт, — расплывчато объяснила Чапман, чувствуя, как время уходит. — Давай быстрее. — Ладно-ладно, иди, — с неохотой вручив ей свой телефон, сдался Стефан. У двери комнаты стояло несколько солдат, но они лишь проводили её взглядом, ничего не сказав. Оказавшись на лестнице, она тут же взяла в руки оба телефона. Пальцы дрожали, но движения были точными. Она включила диктофон на каждом устройстве, проверив, нет ли над головой камер. Затем с телефона Стефана отправила сообщение Михаилу, выставив таймер в десять минут: «Первый этаж. Комната наблюдения. Крыса и я там». Даже если её убьют, они должны успеть. Должны увидеть того, кто это сделал. Телефон Стефана она спрятала в складках платья, а свой оставила в руках, готовясь к встрече с предателем. На нижних этажах царил хаос, но это был странный, организованный хаос. Офицеры разбрелись по углам, разбившись на мелкие, подозрительные группы. Шёпот витал в воздухе, а взгляды, полные скрытой угрозы, скользили по чужим лицам. Жизнь Софии волновала их в последнюю очередь — все понимали: если её убьют, настоящая «крыса» останется в тени, продолжая угрожать их работе и жизням. Воспользовавшись всеобщей паранойей, она незаметно скользнула в узкий, слабо освещённый коридор. Глухой звук её шагов по каменному полу казался невыносимо громким. Сделав несколько осторожных шагов, она почти сразу остановилась, с досадой глянув на туфли. Наклонившись, она ловко расстегнула застёжки и сняла их, взяв в одну руку, чтобы острые каблуки стали импровизированным оружием. Босиком, прижимаясь к холодной стене, она двинулась дальше, почти не издавая звуков. Оказавшись у нужной двери, София на мгновение замерла, глубоко вдохнув, чтобы унять дрожь в руках. Затем резко нажала на ручку и шагнула внутрь. Помещение было тускло освещено одинокой лампой на столе. Воздух был спёртым и пахлым пылью. Сощурившись, она быстро осмотрела комнату. Никого, кроме одного человека, сидящего в кресле спиной к ней. Медленно, почти бесшумно, она прикрыла дверь, нащупав защёлку. Пальцы её правой руки уверенно перехватили каблук, превращая изящную туфлю в грозное шило. Лезвие шпильки холодно блеснуло в полумраке.  — Теперь, можем поговорить по честному, — кресло, на котором сидел мужчина протяжно скрипнуло, когда тот повернулся.  — Генерал..? —  не веря своим глазам, прошептала София.  — Удивлена? — фыркнул он, — Будь ты чуток умнее, сразу бы поняла под кого копать.  — У меня так много недоброжелателей, что до вас очередь бы дошла к моменту вашей смерти, — усмехнулась Чапман, — Так чем же я обязана для такой ненависти?  — У тебя еще есть смелость спрашивать?! — резко поднявшись, генерал, сделал всего несколько шагов к ней, — Ты и твой папаша…  — Будь вы умны, знали бы, что я ни разу в жизни, не встречала Владимира, — прошипела София.  — Это не отменяет того, что в тебе течет его кровь, — сделав еще шаг, генерал заставил Чапман отойти, — Ты убила их, их кровь на твоих руках.  — Чья кровь? — сорвалось с губ.  — Чья? — взревел мужчина, резко приближаясь.  — Снова? —  прохрипела София, когда на ее шее сомкнулись руки генерала.  — Кровь моей семьи. Моя жена, сын, дочь. Макаров убил их, уничтожил, — прорычал он, — А знаешь как? М? Думаешь, все произошло быстро? Нет, он пытал их, не посмотрел на то, что Джеку было четырнадцать, не посмотрел на беременную женщину, —  говорил генерал, сжимая горло все сильнее и сильнее. — Значит, — пытаясь ослабить его хватку, Чапман сжимала одной рукой его запястья, —  Вы плохо их спрятали. А знаете, что еще можно было сделать?  — Что же?  — Не совать свой член куда попало без гандона или, генеральская зарплата не позволяет их купить?  —  прохрипела она.  — Ах ты шваль! —  резко отняв ладони от ее горла, мужчина размахнулся и со всей силы ударил кулаком в живот. Вскрикнув, София болезненно согнулась оседая на пол, — Сколько раз, я давал этому идиоту информацию по твоей поимке! — следующий удар, вновь пришелся в живот, но уже ногой, — Этот чертов болван из раза в раз лажал, сколько раз он мог прикончить тебя!  — И вы решили, сделать все сам? —  подавляя болезненный крик, прохрипела она. — Надо было изначально прикончить тебя, — наконец, удары прекратились. Генерал уселся на корточки и, схватив её за подбородок, повернул её лицо к себе. — Знаешь, что я сделаю? — он медленно достал из-за пазухи нож, опасно приближая лезвие к её лицу. — Пройдусь по твоему лицу, конечно же, в первую очередь. — Надавив на щеку лезвием, он лишь слегка дёрнул рукой, оставляя на коже неглубокий порез. — Отрежу тебе фаланги. Проткну тебе руки и ноги. Ты не умрёшь от этого. Но ты медленно истечёшь поганой кровью. Каждое движение будет причинять невообразимую боль. И когда тебя найдут, твоё тело будет ещё живо. Возможно, ты будешь понимать, что кто-то наконец пришёл, но всё равно умрёшь. Холод металла на её коже и горячая кровь, стекающая по щеке, казались нереальными. Но боль от ударов в живот была живой, ясной, заставляющей сознание плавать. София пыталась перевести дух, но спазмы в диафрагме мешали дышать. Её пальцы, всё ещё сжимавшие каблук, онемели. — Вы... много говорите, — выдохнула она, чувствуя, как кровь с привкусом меди наполняет рот. — Для человека... который ненавидит Макарова... вы переняли его... любимые методы. Генерал издал нечто среднее между смехом и рычанием. — О, нет, детка. То, что сделал он, было искусством. А то, что сделаю я... это будет просто гигиена. Уничтожение отбросов. Лезвие снова замерло у её лица, готовое провести новую линию. Но в его глазах она увидела не просто ненависть. Она увидела одержимость. Слепую, всепоглощающую ярость, которая заставила его рисковать всем — карьерой, репутацией, свободой. И в этой одержимости была её единственная надежда. Одержимые всегда совершают ошибки. Он был так близко. Так сосредоточен на её лице, на её боли, что забыл следить за её руками. За тем, как её левая рука, дрожа, но целеустремлённо, перемещала каблук, разворачивая его остриём. — Скажи спасибо отцу, — прошипел он, занося нож для нового надреза. — Передай ему привет в аду. Это был её шанс. Последний. Игнорируя пронзающую боль в животе, София собрала все оставшиеся силы и рванулась вперёд, вкладывая в удар вес всего тела. Раздался отвратительный, влажный хлюпающий звук, когда остриё шпильки с удивительной точностью и легкостью погрузилось в глазное яблоко генерала. Он вошёл глубоко, встретив на своём пути странное, податливое сопротивление. На секунду воцарилась ледяная тишина, и оба замерли, глядя друг на друга в немом шоке. Его единственный здоровый глаз расширился от непонимания и ужаса, в то время как из второго по рукоятке туфельки медленно, густо поползла алая струйка, смешиваясь с прозрачной жидкостью. Затем его тело содрогнулось, и из груди вырвался нечеловеческий, горловой вопль, больше похожий на вой раненого зверя. Он отшатнулся, беспомощно шлёпнувшись на спину. Его руки затряслись над лицом, не решаясь прикоснуться к торчащему из глазницы инородному телу, из которого продолжала сочиться кровь, окрашивая пальцы и пол. Закряхтев, София, сама чуть не теряя сознания от боли, лихорадочно нащупала телефон. Прошло ровно десять минут. Попытка подняться вызвала новую волну тошноты и головокружения. Сжав одной рукой пострадавший живот, она поползла к двери, оставляя на пыльном полу кровавый след. Дотянувшись до ручки, она из последних сил навалилась на неё и вывалилась в коридор, где с жадностью вдохнула прохладный, свежий воздух, пытаясь заглушить запах крови и собственного страха.  — София! — чей-то голос, знакомый и напряжённый, отозвался в её сознании, словно сквозь толщу воды. Она не ответила, лишь слабо махнула рукой в сторону двери, прислонившись затылком к холодной бетонной стене. Глубоко вдохнув, она медленно выдохнула и подняла голову, встречая взгляды сбежавшихся людей. — Крыса... в клетке, — прохрипела она, и голос сорвался на сиплый шёпот. В этот момент дверь снова распахнулась, и на пороге, источая животную ярость, показался генерал. Он полз, оставляя за собой кровавый след. Из его левой глазницы по-прежнему торчал каблук её туфли, и это зрелище было настолько сюрреалистичным и отвратительным, что София невольно поморщилась, резко отвернувшись. Его лицо было залито кровью, которая густыми каплями падала на пол, а его единственный здоровый глаз безумно вращался, выискивая её. — Тварь! Как ты посмела! — его голос превратился в пронзительный, истеричный визг. — Генерал? — Кейт, подбежавшая одной из первых, замерла в ошеломлении, её взгляд метнулся с окровавленной, избитой Софии к корчащемуся на полу высокопоставленному офицеру. — Что за чёрт тут творится? — Эта... макаровская дрянь... — он попытался подняться на колени, но рука снова потянулась к лицу, не решаясь коснуться торчащего предмета. — Решила закончить дело папаши... Убить меня решила... — Лживый сукин сын! — выкрикнула София, и повреждённое горло тут же ответилось резкой болью. Она надрывно закашлялась, схватившись за живот. — Вот... — дрожащими, запачканными кровью пальцами она достала из складок платья телефон, остановила запись и протянула его Стефану, который уже опускался рядом на колени. — Прослушайте... всё. — Ты можешь встать? — передав гаджет Кейт, Стефан осторожно положил ладонь ей на плечо, пытаясь оценить её состояние. — Нет, — она слабо мотнула головой, чувствуя, как всё плывёт перед глазами. — Стефан, отойди, — Прайс, появившийся словно из ниоткуда, настойчиво, но без грубости отодвинул парня в сторону. Он опустился на одно колено перед Софией, его голос был твёрдым и собранным, но в глазах читалась тревога. — София. Ты меня слышишь? — Слышу, — она кивнула, с трудом фокусируясь на его лице. — Что произошло? — справа от неё, так же опустившись на уровень её глаз, оказался МакТавиш. Его обычно насмешливое выражение сменилось суровой серьезностью. — Получила... приглашение, — начала она, переводя взгляд на Кейт, которая уже поднесла телефон к уху, и её лицо постепенно становилось всё мрачнее. — Макаров... убил его семью. Он... захотел отомстить. Мне. — Это правда, — Кейт опустила телефон, её голос был холоден и не оставлял сомнений. Она бросила взгляд на генерала, которого уже окружали другие офицеры. — Уведите её. Сейчас же. Подхватив Софию под руки, Газ и МакТавиш бережно повели её прочь от места побоища. Прайс остался с Кейт, его низкий голос стал тихим, но твёрдым: — Нужно оцепить зону. И найти этого подонка, пока он не смылся. Тем временем Джонни, поддерживая Софию, не мог сдержать упрёка: — Вот зачем ты пошла одна? Могла бы просто сказать нам! — Какое вам до меня дело, капитан? — выдохнула София, и в её голосе не было злости, лишь бесконечная, копившаяся неделями усталость. — Вы сами всё решили. Осторожно усадив её на кожаную скамью в ближайшем холле, МакТавиш присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Газ, отправился на подмогу Прайсу. — Мы не отказывались от тебя, — тихо начал он, глядя ей прямо в глаза. — Мы начали подозревать Курта, и нам пришлось отправить тебя к Андерсону. Сделать это так, чтобы ты подумала... — Что вы меня предали, — закончила за него София, и её взгляд стал остекленевшим, будто она снова видела ту сцену. — И вы преуспели. — София... — он попытался взять её руку, но она отшатнулась. — Вы даже не представляете, насколько вы преуспели, — её голос задрожал. — Я пришла в кабинет... в наш кабинет... чтобы забрать последние вещи. А там... на столе... лежала та самая коробка. С конфетами. И наша общая фотография из Мексики. Джонни замер, понимая, к чему она клонит. — И я... я взяла её, — она сжала кулаки, её костяшки побелели. — И я пошла к мусорному ведру в углу. И я выбросила её. Всё. Показательно. Прямо на глазах у этого нового программиста. Потому что вы... вы выбросили меня. Как ненужный хлам. Слёзы, которые она сдерживала все эти недели, наконец хлынули безудержно, тихими, горькими струйками по её испачканным щекам. Это были слёзы не от физической боли, а от того, что её сердце разорвали на части. — Боже, София... — голос Джонни стал хриплым. Он снова попытался приблизиться, и на этот раз она не оттолкнула его. — Прости. Прости нас. Мы не... мы не думали, что для тебя это будет значить так много. — Как можно было упустить тебя? — прошептал он, уже обнимая её осторожно, как хрупкую вещь, — Капитан... он не мог простить себе этого. После того дня он не смотрел никому в глаза. А Гоуст... — Не говори мне о нём, — простонала она, уткнувшись лицом в его плечо. — Я должен, — настаивал Джонни, гладя её по волосам. — Гоуст... он вошёл в кабинет через час после тебя. Увидел корзину. И он... он просто застыл. Потом развернулся, вышел, и мы слышали, как в соседнем помещении разнеслось что-то тяжёлое. А на следующий день, когда новый программист позволил себе очередной комментарий о «болезненной уборке», Гоуст врезал ему. Прямо в лицо. Без единого слова. София медленно оторвала лицо от его плеча, её глаза были полны слёз и неверия. — Правда? — Клянусь, — кивнул он. — А ту коробку... он не позволил выбросить. Забрал. Говорил, что когда-нибудь... он вернёт её тебе лично. Со всем, что внутри. Он отстранился, смотря на её заплаканное лицо с мягкой улыбкой. — Ты разбила ему сердце, София. Не делай вид, что тебя это не волнует. — А оно у него есть? — прошептала она, но в её голосе уже не было прежней колкости, лишь уязвимость и усталость. — Оно есть. И оно, кажется, разбито вдребезги. Кратко улыбнувшись, София прикрыла глаза, откидываясь на спинку дивана. Усталость, вдруг ворохом навалилась на плечи.  — Адреналин спал, — как только девушка широко зевнула, усмехнулся Джонни, — Как ты себя чувствуешь? — Живот болит, — поджала она губы, — Сначала кулаком зарядил, а потом ногой.  — Приляг пока, — сохраняя спокойный вид, МакТавиш снял с себя часть формы, —  Если станет хуже, мы будем в комнате видеонаблюдения. Кивнув, София медленно опустилась на диван, инстинктивно подобрав ноги, словно пытаясь занять как можно меньше места. Прежде чем сознание окончательно отключилось, она почувствовала знакомый тяжелый вес на плечах — это была куртка МакТавиша, все еще хранившая тепло его тела и запах пороха, кожи и чего-то неуловимо своего. Ее последней осознанной мыслью перед тем, как провалиться в пустоту, было наблюдение, как он выходит из комнаты. Он не просто вышел. Он остановился у двери, бросил на нее долгий, оценивающий взгляд, полный невысказанной тревоги и братской заботы, и лишь затем мягко щелкнул замком, оставив ее в тишине и безопасности. И пока она тонула в глубоком, исцеляющем сне, за дверью начиналась другая работа. Работа, которую 141-е знали лучше всего. Очистка территории. Ликвидация угрозы. И тихая, невысказанная надежда на то, чтобы вернуть то, что они едва не потеряли навсегда.